Жанр: Фантастика
досье дрездена 1. Гроза из преисподней
...имые ранее перспективы, образ мышления, о котором
даже не подозревал бы без доступа к тому, что видит и слышит волшебник.
Вот и глядя кому-то в глаза, ты тоже видишь их вот так, по-другому. И на это
мгновение те, другие глаза видят тебя точно так же. Мы с Марконе смотрели друг на
друга.
За этой его непринужденной улыбкой и отеческими манерами таился солдат, воин.
Он собирался добиться того, что хочет, и собирался добиться этого наиболее
эффективным из всех возможных способов. Он был человеком преданным - преданным
своим целям, преданным своим людям. Он не допускал, чтобы действиями его руководил
страх. Он зарабатывал на жизнь человеческими страданиями: продавая наркотики, плоть
и краденое добро - но старался свести эти страдания к минимуму. Не по доброте, но
просто потому, что так было выгоднее для его бизнеса. Смерть Томми Томма привела его
в ярость - холодную, деловую ярость за то, что в принадлежавшие ему по праву владения
вторглись так бесцеремонно. Он намеревался найти ответственных за это вторжение и
разобраться с ними по-своему - и он не желал, чтобы в это вмешивалась полиция. Ему
приходилось убивать раньше, и он знал, что придется в будущем, и это значило для него
не более чем способ ведения дел, чем плату за покупки у кассы. Все внутри Джентльмена
Джонни Марконе было сухо и прохладно. Все, кроме одного укромного уголка. Там,
сокрытый от повседневных мыслей, таился какой-то тайный позор. Я не мог разглядеть,
какой именно. Но я видел, что там, где-то в далеком прошлом, имелось что-то такое, и
что он отдал бы все на свете, чтобы этого не было, пролил бы сколько угодно крови,
только бы стереть это. И именно из этого темного уголка его памяти черпал он свою
решимость, свою силу.
Таким я увидел его, заглянув ему в душу, сквозь все его барьеры и маски. И где-то на
подсознательном уровне я знал: он понимал, что я увижу, если посмотрю. Он сознательно
встретил мой взгляд, зная, что выдаст мне. Этим и объяснялось его желание встретиться
со мной наедине. Он хотел заглянуть мне в душу. Он хотел посмотреть, что я за человек.
Когда я смотрю кому-то в глаза, в душу, в самую сокровенную суть, этот кто-то тоже
видит мои - то, что я делаю, то, что собираюсь сделать, то, что могу сделать.
Большинство тех, с кем я встречаюсь взглядом, имеют, мягко говоря, бледный вид. Одна
дамочка, помнится, даже хлопнулась в обморок. Не знаю, чего уж они такого увидели там,
в моей душе: я и сам остерегаюсь туда заглядывать.
Джон Марконе не был похож на остальных, которым довелось заглянуть мне в душу.
Он даже не моргнул. Он просто смотрел, впитывая увиденное, а спустя секунду или две
кивнул, словно поняв что-то. У меня осталось неприятное ощущение того, что он меня
надул. Что он узнал обо мне больше, чем я о нем. Первое, что я испытал, была злость -
злость на то, что мною манипулировали, что он вообще посмел лезть мне в душу.
А всего секунду спустя я уже боялся этого человека. Боялся до смерти. Я заглянул
ему в душу, и она оказалась твердой и пустой как холодильник из нержавейки. Этого
более чем хватало, чтобы выбить меня из колеи. Он был силен, свиреп и беспощаден, хоть
и не жесток. Он обладал душой тигра.
- Что ж, ладно, - мягко произнес он как ни в чем ни бывало. - Не буду пытаться
навязывать вам мое предложение, мистер Дрезден, - машина сбавила ход, и Хендрикс
остановил ее перед моим подъездом. - Но вы не будете возражать, если я дам вам один
совет? - отеческие нотки испарились куда-то из его голоса, и теперь тот звучал просто
спокойно-терпеливо.
- Если вы не попросите за это денег, - благодарение Богу за избитые клише. Я был
слишком перепуган, чтобы придумывать разумный ответ.
Марконе почти улыбнулся.
- Мне кажется, вам будет гораздо приятнее, если вы сляжете на несколько дней с
простудой. Видите ли, дело, подумать над которым просила вас подумать детектив
Мерфи, не стоит вытаскивать на свет. Вам не понравится то, что вы увидите. И потом, оно
лежит по мою сторону забора. Позвольте, я сам разберусь с ним, не беспокоя при этом
вас.
- Вы мне угрожаете? - спросил я его. Сам я так не считал, но не хотел, чтобы он
видел это. Еще бы мой голос не дрожал так...
- Нет, - невозмутимо ответил он. - Я слишком уважаю вас, чтобы опускаться до
такого. Говорят, мистер Дрезден, что вы не подделка. Настоящий маг.
- Говорят еще, что я чокнутый.
- Я весьма разборчив в выборе тех, кто и что говорит, - сказал Марконе. -
Подумайте о том, что я сказал, мистер Дрезден, ладно? Я не думаю, что нам с вами стоит
часто пересекаться по части работы. Я бы во всяком случае постарался бы не превращать
вас во врага из-за этого.
Я стиснул зубы, борясь со страхом.
- Вам не стоит превращать меня во врага, Марконе. Это было бы просто неумно.
Вовсе неумно.
Он лениво, расслабленно прищурился на меня. Теперь-то он мог не бояться
встретиться со мной взглядом. Такого больше не повторится.
- Право же, вам стоило бы держаться вежливее, мистер Дрезден, - заметил он. -
Так полезнее для бизнеса.
Я оставил это замечание без ответа: я просто не нашел такого, чтобы он не
прозвучал напуганно или безрассудно-грубо.
- Если вдруг потеряете ключи от машины, - сказал я вместо этого, - не
стесняйтесь, звоните. Только не пытайтесь больше предлагать мне денег или запугивать.
Спасибо за то, что подбросили.
Все с тем же выражением лица он смотрел, как я выбираюсь из машины и
захлопываю за собой дверцу. Хендрикс тронул "Кадиллак" с места и вырулил обратно на
проезжую часть, бросив мне на прощание еще один угрожающий взгляд. Черт, мне и
раньше приходилось заглядывать людям в душу. Такое не забывается. Но ни разу еще мне
не доводилось сталкиваться с кем-то вроде этого, столь спокойным и контролирующим
себя - даже другие практикующие маги, с которыми я встречался взглядами, выглядели
совсем иначе. Никто из них не воспринимал меня как столбик цифр, которые стоит
сохранить для дальнейшего анализа.
Я сунул руки в карман ветровки: ветер пронизывал до костей. Черт, напомнил я
себе, я же чародей, имеющий дело с настоящей магией. Я не боюсь больших парней в
больших машинах. Меня не запугать трупами, жизнь которых оборвана магией такой
силы, что мне и не снилась. Нет, правда. Честно.
Но дрожь при воспоминании об этих глазах долларового цвета, за которыми
хоронилась холодная, почти бесстрастная душа, пробирала меня всю дорогу вверх по
лестнице. Я вел себя глупо. Он поразил меня, и внезапная интимность этого заглядывания
в душу застала меня врасплох и напугала. И все это, вместе взятое, заставило меня
растеряться, угрожая ему как перепуганный школьник. Марконе был хищником. Он
буквально чуял мой запах. И если он решит, что я слабак, я не сомневался, его участливая
улыбка и отеческое обращение исчезнут с той же легкостью, с какой появились.
Ничего не скажешь, тухленькое первое впечатление.
Тьфу, черт с ним. По крайней мере, я не опоздал на встречу с клиентом.
Глава 4
Когда я поднялся, Моника Безфамильная уже стояла у двери моего офиса и писала
что-то на обороте записки, которую я, уходя, прилепил на дверь.
Я подошел к ней, но она была слишком поглощена этим занятием, чтобы оглянуться.
Симпатичная такая дама лет тридцати с лишним. Волосы пепельного цвета -
некрашеные, решил я, отогнав от себя невольное, жуткое воспоминание о волосах убитой
женщины. Со вкусом подобранный и умело наложенный макияж, да и лицо - славное,
дружелюбное, достаточно молодое и свежее, в меру округлое: как раз настолько, чтобы
казаться женственным. Она была одета в длинную, широкую юбку светло-светло-желтого
цвета, из-под которой виднелись коричневые сапожки, и накрахмаленную белую рубашку,
поверх которой она накинула дорогой на вид зеленый кардиган от весеннего холода.
Нужно находиться в отличной форме, чтобы одеваться в такие цвета, и она в ней
находилась. В общем, вид ее напоминал кого-то знакомого - то ли Аннетт Фьюничелло,
то ли Барбару Биллингсли. Этакий обобщенный и стопроцентно американский.
- Моника? - спросил я, изобразив на лице самую свою невинную и дружескую
улыбку.
Она вздрогнула и зажмурилась.
- Ох... Вы, наверное, гм... Гарри?
Я улыбнулся и протянул руку.
- Гарри Дрезден, мэм. Это я и есть.
Она пожала мне руку, чуть помедлив и не поднимая взгляда выше моей груди.
Признаюсь, в тот момент я даже обрадовался тому, что имею дело с кем-то, не
рискующим смотреть мне в глаза. Я пожал ей руку крепко, но вежливо, и отступил в
сторону, чтобы отпереть дверь.
- Простите, что задержался. Мне позвонили из полиции, попросили глянуть одно
их дело.
- Правда? - удивилась она. - Вы хотите сказать, полиция... гм... - она помахала
пальцами в воздухе, не договорив фразы. Тут как раз я кончил возиться с ключами,
отворил дверь и пропустил ее в кабинет.
- Время от времени, - кивнул я. - Они встречаются с чем-то этаким и
приглашают меня поучаствовать.
- С чем таким?
Я пожал плечами и едва не поперхнулся, вспомнив трупы из "Мэдисона". Когда я
снова поднял взгляд, Моника, нервно пожевывая губу, изучала мое лицо, но тут же
поспешно отвела глаза в сторону.
- Не угодно ли кофе? - предложил я, закрывая дверь и зажигая свет.
- О... Нет, спасибо, не надо, - она стояла, глядя на мой ящик потрепанных книг и
обеими руками прижимая к животу свою сумочку. Мне показалось, что она готова
удариться в визг, даже если я покажу ей буку, поэтому, наливая себе чашку растворимого
кофе, я старался двигаться медленно и осторожно. Вдох-выдох, привычные манипуляции
- и постепенно я успокаивался после знакомства с Марконе. Держа чашку в руках, я
вернулся к столу и предложил ей сесть в одно из двух кресел для посетителей.
- О'кей, Моника, - сказал я. - Чем могу вам помочь?
- Ну... гм... Я говорила уже, что мой муж... мой муж...
- Пропал? - подсказал я.
- Да, - откликнулась она едва ли не с облегчением. - Но только не то, чтобы както
там таинственно, или еще чего. Просто ушел, - она покраснела. - Ну, вроде как
захватил пару вещей и ушел. Но только ничего, никому не говорил. И больше не
показывался. Я о нем беспокоюсь.
- Так-так, - сказал я. - И давно он ушел?
- Сегодня третий день, - ответила она.
Я кивнул.
- Должно быть, имеется еще какая-то причина, по которой вы обратились ко мне, а
не в полицию или к частному детективу.
Она снова покраснела. Ее лицу очень шел румянец, делавшей ее похожей на совсем
юную девушку. Нет, правда, очень мило.
- Ну, да... гм. Он увлекался... увлекался...
- Магией?
- Да. Он покупал всякие такие книжки в магазине, в отделе "Религии". Только не
игрушки вроде "Темниц и Драконов". Настоящие. И еще покупал карты. Таро, - она
произнесла это похоже на "Каро". Любительщина.
- И вы полагаете, его исчезновение может иметь какую-то связь с этим его
увлечением?
- Ну, я не уверена, - призналась она. - Но возможно. Он как раз лишился работы,
и это его сильно угнетало. Я очень за него беспокоюсь. Я подумала, может, тот, кто его
найдет, сможет поговорить с ним обо всех этих штуках, - она сделала глубокий вдох,
словно усилие, которое потребовалось от нее, чтобы произнести столько предложений
подряд без единого "гм", утомило ее.
- Мне все еще не совсем понятно. Почему я? Почему не полиция?
Пальцы ее, сжимавшие сумку, побелели.
- Он собрал сумку, мистер Дрезден. Я боялась, полиция просто решит, что он
бросил жену и детей. Они и искать-то особенно не станут. Но он не ушел. Он не такой. Он
только хочет, чтобы мы жили хорошо, вот и все.
Я нахмурился. Боишься, что твой благоверный все-таки вильнул хвостом, так, детка?
- Пусть так, - сказал я. - Но почему все-таки я? Почему не частный сыщик? Я
знаю весьма надежного, если вам нужно.
- Ну, потому... потому, что вы разбираетесь в... - она сделала неопределенный
жест рукой.
- В магии, - договорил я за нее.
Моника кивнула.
- Мне казалось, может, это важно. То есть, ну, точно не знаю. Но мне кажется, что
может.
- Где он работал? - спросил я. Разговаривая, я выудил из кармана блокнот и
черкнул в нем пару строк.
- "СильверКо", - ответила она. - Это торговый бизнес. Они там определяют,
какой рынок и для какого продукта лучше, а потом советуют торговцам, куда помещать
деньги.
- Так-так, - сказал я. - Как его зовут, Моника?
Она поперхнулась и заерзала, лихорадочно пытаясь придумать какое угодно имя,
только не его настоящее.
- Джордж, - выложила она наконец.
Я посмотрел на нее. Она упорно смотрела на свои руки, лежащие на коленях.
- Моника, - произнес я. - Я понимаю, как это для вас тяжело. Поверьте, мэм,
очень многие нервничают, заходя в этот кабинет. Но прошу вас, выслушайте меня. Моя
работа не в том, чтобы делать больно вам или кому-нибудь другому. Моя работа -
помогать людям. Верно, человек с необходимыми познаниями может использовать ваше
имя против вас, но я не из таких, - тут на память мне совсем кстати пришли слова
Джонни Марконе. - Это мешает бизнесу.
Она отозвалась на это нервным смешком.
- Я ощущаю себя такой дурой, - призналась она. - Но я столько такого всякого
слышала...
- Насчет чародеев? Ясно, - я положил ручку на стол и вытянул пальцы, как
положено уважающему себя чародею. Дамочка нервничала и ждала чего-то этакого. Я мог
развеять хоть часть ее страхов, оправдав хотя бы часть ожиданий. Я старался не смотреть
поверх ее плеча, туда, где висел на стене календарь с обведенным красным кружочком
пятнадцатым числом текущего месяца. Днем платы за аренду офиса. Мне нужны были
деньги. Даже с сегодняшним полицейским гонораром, даже с тем, на что я мог
рассчитывать от них в ближайшем будущем, городу пришлось бы расплачиваться до
бесконечности.
И кроме того, я никогда не мог подавить в себе импульс прийти на помощь
попавшей в беду даме. Даже если сама она не была полностью, на все сто процентов
уверена в том, что хочет видеть своим спасителем именно меня.
- Моника, - сказал я. - В нашей вселенной существуют такие силы, о которых
большинство людей даже не подозревает. Силы, которых не поняли до конца даже мы.
Мужчины и женщины, имеющие дело с этими силами, видят мир в ином свете, нежели
обычные люди. Они начинают понимать его немного по-другому. Это отдаляет их от
обычных людей. Иногда это порождает неспровоцированные страх или подозрение. Я
понимаю, вы читали книги и смотрели фильмы о том, как ужасны люди вроде меня, и что
та часть Ветхого Завета, в которой говорится о ведьмах, тоже не добавляет оптимизма. Но
на самом деле мы не отличаемся от любого другого, - я одарил ее самой лучезарной из
своих улыбок. - Я хочу помочь вам. Но для того, чтобы я смог сделать это, вы должны
хоть немного доверять мне. Даю вам слово, я вас не разочарую.
По тому, как пристально смотрела она на свои руки, я понял, что она проглотила это
и теперь переваривает.
- Виктор, - произнесла она наконец. - Виктор Селлз.
- Хорошо, - кивнул я, взяв со стола ручку и старательно записав имя и фамилию в
блокнот. - Вам не известно никаких мест, куда он мог бы отправиться?
Она кивнула.
- Домик на озере. Есть у нас домик, ну, там... - она неопределенно махнула рукой.
- На озере?
Она улыбнулась, и я мысленно напомнил себе быть терпеливее.
- В Лейк-Провиденс, за границей штата... ну, вокруг озера Мичиган и туда, дальше.
Осенью там очень красиво.
- Что ж, хорошо. Вам неизвестно никаких друзей, у которых он мог бы гостить, или
родственников - ничего такого?
- О, Виктор не в лучших отношениях со своими родными. Не знаю, почему. Он
вообще о них не рассказывает. Мы женаты десять лет, и он ни разу с ними не общался.
- Хорошо, - повторил я, записав и это. - А друзья?
Она чуть скривила губу - похоже, жест этот был для нее характерным.
- Настоящих - нет, не было. Он дружил со своим боссом, и еще с несколькими
сослуживцами, но после того, как его уволили...
- Так-так, - сказал я. - Ясно, - я продолжал строчить в блокноте, отделяя одну
мысль от другой жирными горизонтальными линиями. Я заполнил одну страницу и
перелез на другую, прежде чем зафиксировал на бумаге все факты и свои соображения
касательно Моники. В таких делах я люблю дотошность.
- Ну, мистер Дрезден, - спросила она. - Вы мне можете помочь?
Я пробежался взглядом по странице и кивнул.
- Надеюсь, что да, Моника. Если можно, мне хотелось бы посмотреть те предметы,
которые собирал ваш супруг. Какие книги покупал, и все такое. Было бы кстати, если бы
вы дали мне его фотографию. Возможно, мне придется посмотреть этот ваш домик в
Лейк-Провиденс. Вы не возражаете?
- Ну конечно, - откликнулась она. Казалось, она испытывала облегчение, и в то
же время нервозность ее тоже возросла. Я записал адрес дома и краткие советы насчет
того, как к нему проехать.
- Вам известны мои расценки? - спросил я. - Я обхожусь недешево. Для вас
может быть дешевле обратиться к кому-нибудь другому.
- Мы накопили довольно много, мистер Дрезден, - объяснила она. - Насчет
денег я не беспокоюсь, - в ту минуту это показалось мне довольно странным заявлением
с ее стороны: это совсем не вязалось с ее общей нервозностью.
- Ну что ж, раз так, - сказал я, - мои услуги стоят пятьдесят долларов в час плюс
накладные расходы. Я пошлю вам полный список того, что я делаю, так что у вас будет
полное представление о том, на что ушли ваши деньги. Обязательная предоплата. Я не
могу гарантировать, что буду заниматься исключительно вашим делом. Я стараюсь
относиться с должным уважением ко всем своим клиентам, так что не ставлю одних
вперед других.
Она понимающе кивнула и полезла в свою сумочку. Достав оттуда белый конверт,
она передала его мне.
- Там пять сотен, - сказала она. - Хватит на пока?
Ча-ча-ча. Пятьсот долларов покрывали арендную плату за прошлый месяц и добрую
часть этого тоже. Что ж, благослови Бог нервных клиентов, желающих сохранить тайну
своих банковских вкладов от моего (предполагаемого) чародейского взора. Наличные
меня вполне устраивают.
- Да, конечно, - заверил я ее, стараясь не заглядывать в конверт. По крайней мере,
у меня хватило выдержки не вытряхнуть деньги на стол, чтобы пересчитать.
Тем временем она достала другой конверт.
- Большую часть своих вещей он забрал с собой, - сказала она. - Во всяком
случае, я не смогла найти их там, где он их обычно держит. Но я нашла вот это, - в
конверте лежало что-то выпуклое - амулет, кольцо, ладанка или что-нибудь другое из
аксессуаров нашего ремесла; в этом я готов был ручаться. Пока я обдумывал это, из сумки
появился третий конверт - эта дамочка явно отличалась склонностью к аккуратности. -
Тут его фотография, и еще номер моего телефона. Спасибо вам, мистер Дрезден. Когда
мне ждать вашего звонка?
- Как только я разузнаю что-нибудь, - пообещал я. - Возможно, завтра к вечеру
или в субботу утром. Вас это устраивает?
Она едва не посмотрела мне в глаза, но, спохватившись, улыбнулась кончику моего
носа.
- Да. Да. Спасибо вам огромное за то, что согласились помочь, - она покосилась
на стену. - Ой, сколько времени уже! Мне пора. Уроки вот-вот кончатся, - выпалив это,
она прикусила губу и снова покраснела, словно в досаде на то, что выболтала такую
важную подробность.
- Я сделаю все, что в моих силах, мэм, - еще раз заверил я ее, провожая к двери.
- Спасибо, что обратились ко мне. Я скоро позвоню.
Она попрощалась, так и не взглянув мне в глаза, и выскользнула из офиса. Я закрыл
дверь и вернулся к конвертам.
Первым делом деньги. Она расплатилась пятидесятидолларовыми купюрами,
которые всегда кажутся новыми, даже если они старые, потому что их реже
пересчитывают. В конверте лежало десять бумажек. Я переложил их в кошелек и
выбросил конверт в корзину.
Следом лежал кошелек с фотографией. Я вынул ее и полюбовался изображением
Моники и стройного, довольно симпатичного мужчины с широким лбом и кустистыми
бровями, придававшими ему несколько эксцентричный вид. Он улыбался белоснежной
улыбкой, и кожа его имела ровный, темный загар человека, проводящего много времени
на солнце - возможно, на воде. Яхты там, или катера. Это изрядно контрастировало с
бледной кожей Моники. Виктор Селлз, насколько я понял.
Телефонный номер значился на чисто-белом листке для заметок, аккуратно
подрезанного для того, чтобы он вошел в конверт. Ни имени, ни регионального кода -
только семизначный номер. Я взял записи беседы с Моникой и просмотрел их.
Что ж, все то же. Интересно, подумал я, на что эта дамочка рассчитывала, называя
мне одни имена без фамилий, если она так и так собиралась передать мне дюжину других
способов выяснить это. Это показывает лишь, насколько забавно ведут себя люди, когда
их что-то беспокоит. Они говорят совершенную ерунду, они делают странный выбор и
сами потом не понимают, что заставило их творить такие глупости. При следующей
встрече надо вести себя осторожнее, чтобы не подтолкнуть ее к этому снова.
Я бросил в корзину второй опустевший конверт и, перевернув третий, вывалил его
содержимое на стол.
На деревянной поверхности лежало, поблескивая какой-то синтетической защитной
скорлупой, коричневое тельце мертвого и высушенного скорпиона. В основание хвоста
было продето колечко, к которому крепился плетеный кожаный шнурок - когда его
надевали на шею, скорпион висел головой вниз, хвостом вверх.
Меня пробрала дрожь. В определенных, имеющих отношение к потусторонним
силам кругах скорпион является чертовски мощным символом, и символ этот связан не с
добром. Пользуясь таким маленьким талисманчиком, можно соткать уйму действенных и
ужасно недобрых заклятий. И потом, если носить его на теле, а именно так носят
подобные штучки, колючие ножки то и дело щекочут и покалывают кожу, напоминая о
своем присутствии. Пересохшее жало на кончике хвоста может и впрямь вонзиться в кожу
любого, кто попытается обнять его обладателя. Маленькие, похожие на рачьи клешни
могут запутаться в волосах на мужской груди или царапать изгибы женской. Гадкая,
противная штука. Не то, чтобы вредная сама по себе - но можно не сомневаться, тот, кто
носит такую на шее, уж наверняка несет своей магией не добро и радость.
Вполне возможно, Виктор Селлз оказался вовлеченным во что-то настоящее, нечто,
целиком завладевшее его вниманием. Искусство Магии может делать с людьми такое -
особенно темные его стороны. Если он обратился к нему в отчаянии от того, что лишился
работы, это, возможно, объясняет его внезапный уход из дома. Множество чародеев или
тех, кто хотел бы ими стать, отгородились от мира, веря в то, что изоляция позволит им
лучше концентрироваться на их магии. Вообще-то это не так, но это помогает слабым или
неопытным меньше отвлекаться.
А может, это вовсе и не талисман. Возможно, это просто любопытная безделица или
сувенир, оставшийся после поездки в юго-западные штаты. Я не имел возможности узнать
точно, действительно ли эта штука служила для усиления концентрации и направления
магических сил - тем более, не использовали ли ее для наведения чар. Что до меня, я в
силу самых разных убедительных причин искренне не желал бы использовать такое
сомнительное средство.
Что ж, пытаясь выследить этого человека, придется иметь эту маленькую мерзость в
виду. Может, она ничего и не значит. А может, значит, и очень даже много. Я покосился
на часы. Четверть четвертого. Самое время обзвонить морги, не обнаружится ли в одном
из них интересующая нас особа, назовем его Джон Доу - как знать, может, мои поиски
завершатся уже сегодня к вечеру - а потом заглянуть в банк, положить деньги на счет и
отослать чек арендодателю.
Я достал из стола телефонную книгу и принялся обзванивать больницы. Не то,
чтобы это была моя обычная работа, но и трудного в ней тоже ничего нет, если не считать
обычных проблем, с которыми я сталкиваюсь, когда пользуюсь телефоном: помехи, фон,
вторгающиеся в мой разговор посторонние диалоги. Если что-то может барахлить, оно
это сделает обязательно.
В какой-то момент мне показалось, будто я уловил что-то краем глаза: некое едва
заметное шевеление сушеного скорпиона, лежавшего на моем столе. Я зажмурился, потом
посмотрел на него внимательнее. Он не шевелился. Очень осторожно я ощупал его как
невидимой рукой своими чувствами, пытаясь обнаружить любой след магических
энергий.
Ничего. Чар в нем было не больше, чем жизни.
Только не говорите после этого, будто Чарли Дрезден боится дохлых сушеных
букашек. При всей своей подозрительности я не собирался позволять этому мешать мне в
работе.
Поэтому я подцепил ее углом телефонной книги и столкнул в средний ящик стола. С
глаз долой - из сердца вон.
Выходит, у меня проблемы с ползучими, дохлыми, отравленными тварями. Как раз
по мне.
"МакЭнелли" - это кабак в нескольких кварталах от моего офиса. Я всегда захожу
туда бороться со стрессом, или просто когда у меня в кармане завалялось несколько
лишних баксов, которые не жаль потратить на хороший обед. И не я один из нашей
братии. Мак, владелец, привык к чародеям и к связанным с ними проблемам. В
"МакЭнелли" нет видеоигр. Ни телевизоров, ни дорогих компьютерных игрушек. Там нет
даже музыкального автомата. Вместо него Мак держит механическое пианино. У него
меньше шансов взбеситься в нашем присутствии.
Я назвал это место "кабаком" в лучшем смысле этого слова. Входя, ты спускаешься
на несколько ступенек вниз и попадаешь в помещение, являющее собой смертельное
сочетание низкого потолка и свисающих с него вентиляторов. Обладателям высокого
роста - вроде меня - поневоле приходится перемещаться у "МакЭнелли" с повышенной
осторожностью. У барной стойки стоит тринадцать стульев, а в зале - тринадцать
столиков. Тринадцать окон, расположенных у самого потолка, чтобы высунуться на улицу
чуть выше уровня земли, пропускают внутрь немного дневного света. Тринадцать
мутноватых зеркал на стенах отражают в зал лица посетителей и создают иллюзию
простора. Тринадцать деревянных колонн, старательно украшенных резными сюжетами
сказок и преданий Старого Мира, не позволяют перемещаться по залу иначе как по кругу;
помимо этого они также намеренно рассекают потоки стихийных энергий, исходящих от
угрюмых, ворчливых чародеев, не позволяя тем невольно пр
...Закладка в соц.сетях
