Жанр: Фантастика
Алтари келады
... нужды. Вы знаете Равенора?
- Да, - блеснула глазами Десса. - Я ведь родилась в Цитионе. Я из рода Аллерна, это
не последний род на Келаде.
- Один из первых, - подтвердил Магистр.
- Я не попросила бы помощи у Норрена, если бы не оказалась в безвыходном
положении, - сказала правительница. - Я не стала писать о причинах, бумага ненадежна.
Норрен доверяет вам, и я сделаю то же самое. Я прошу вас передать ему мои слова и надеюсь
на вашу скромность.
- Можете не сомневаться в нас, ваше величество, - заверил ее Магистр.
- У меня было достаточно денег на военные расходы, - стала рассказывать она. - Был
собран дополнительный налог и пожертвования, но эти деньги были украдены у меня из шкафа.
Вор до сих пор не найден, и я не знаю, кого мне подозревать - министров или слуг. Собирать
новый налог или отбирать нужные товары бесплатно - это погубит меня как правительницу.
Меня и так не любят здесь, поэтому я решилась обратиться за помощью в Цитион. Передайте
Норрену, что он спас мое доброе имя правительницы. Скажите, что я бесконечно благодарна
ему.
- Скорее всего, у вас эта возможность появится раньше, чем у меня, - ответил
Магистр. - Наш путь лежит в Келангу, а не назад в Цитион.
- Разве вы не гонец Норрена?
- Он попросил меня оказать ему любезность и завезти сюда ларец.
- Ах да, вы же - магистр ордена Грифона, - вспомнила Десса. - Я распорядилась
накрыть обед на троих в угловой столовой. Вы расскажете мне, как идут дела у Норрена. Нам
лучше вести войну совместно, а не выступать поодиночке.
- Совершенно с вами согласен.
Десса открыла потайной шкаф в стене и уложила туда ларец.
- Простите, ваше величество, - встревожился Магистр. - Деньги пропали из этого
шкафа?
- Нет. Я понимаю, что вы имеете в виду, - ответила Десса, закрывая шкаф. - Тот был у
меня в спальне и не был потайным. Он запирался на ключ, который был только у меня, но ключ
был подделан. Десса повела друзей по коридорам дворца. - Обычно я обедаю с сыном в
главной столовой, - поясняла она на ходу, - но сегодня мне хочется иметь возможность
поговорить свободно. Я так давно не слышала правильной речи! Этот ужасный босханский
диалект - мне кажется, что скоро я тоже начну гнусавить, как местные жители.
Угловая столовая оказалась светлой и уютной комнатой, обставленной мебелью из
светлого дерева, со стенами обитыми кремовой тканью с вышитыми на ней редкими букетами
цветов. У накрытого стола стоял навытяжку слуга, ожидая распоряжений.
Десса послала слугу за мясом для клыкана и села в свое кресло, указав на место справа от
себя Магистру, слева - Альмарену. Клыкан устроился на полу между Магистром и
правительницей. Она протянула руку, чтобы погладить голову пса, но тот обнажил верхние
зубы и издал глухое, утробное рычание. Рука Дессы замерла на полпути.
- Он не любит нежностей, - сказал Магистр. - Он воин, как и мы.
Вайк, ты невежлив, - упрекнул он пса.
- Владеть таким псом - привилегия рода Кельварна, - заметила Десса. - Откуда он у
вас?
- Он из личной охраны правителя Цитиона, - ответил Магистр. - Норрен дал нам его в
телохранители.
Вошел слуга с кусками сырого мяса на серебряном блюде и поставил блюдо на пол в углу
комнаты. Магистр отправил Вайка угощаться, а слуга начал раскладывать еду по тарелкам. Все
принялись за обед.
- Как вы узнали о падении Бетлинка? - спросил Магистр у правительницы. - Пришло
известие от Берсерена?
- Да. В письме он ругает племянника и просит меня выступить с войсками под
Келангу. - Десса недовольно вздохнула. - Но я не могу этого сделать - армия еще не готова
к выступлению. Мои подданные не простят мне, если я пошлю людей на верную смерть. Если
Норрен будет здесь через месяц, как он пишет, тогда мы сможем двинуться к Келанге
совместно.
Магистр полностью согласился с Дессой. Нельзя было дать Каморре перебить все армии
одну за другой. Десса с интересом расспрашивала о подготовке цитионской армии, обсуждала с
Магистром сложившееся положение. Она, безусловно, хорошо разбиралась в обстановке на
острове.
- После обеда я соберу советников, - сказала она напоследок. - Я уже вызвала их. Вы
оба, полагаю, тоже пойдете со мной на совет, где я распоряжусь полученными
драгоценностями. Там вы сами услышите, на что пойдет помощь Норрена, и сможете
подтвердить, что средства потрачены на дело, а до начала совета вам покажут ваши комнаты на
третьем этаже. Я уже приказала подготовить их.
Магистр подивился про себя, сколько же может дать распоряжений женщина,
переодеваясь в парадное платье.
- Мы с удовольствием принимаем ваше предложение, - ответил он за себя и за своего
спутника.
- Простите мне любопытство, Магистр. - Десса вдруг улыбнулась ему самой
очаровательной из своих улыбок. - Вы ведь много разъезжаете в последнее время, бываете в
разных местах. Может, вы где-нибудь встречали человека по имени Скампада?
Магистр от неожиданности чуть не выронил вилку.
- Он сделал вам что-нибудь дурное, ваше величество? - спросил он, придя в себя.
- Ax, что вы, конечно нет! - поспешила ответить Десса. - Странно, что такое пришло
вам в голову. Он прожил несколько лет у нас во дворце, но вдруг собрался и уехал. Это было
еще при моем покойном муже. Такой приятный, воспитанный, утонченный человек!
- Какое совпадение... - пробормотал Магистр. - Я как раз недавно видел его в
Цитионе.
- Вы его знаете?! - обрадовалась Десса. - И как он там, чем занимается?
- Он составлял летопись рода Кельварна для Норрена. За несколько дней до моего
отъезда он закончил работу и выехал в Келангу, - сдержанно ответил Магистр.
- Это занятие как раз для него. Какие у него знания, какая эрудиция! Я уверена, что он -
замечательный летописец.
- Да, Норрен остался доволен его работой, - признал Магистр.
- Вы ведь едете в Келангу, Магистр? - вспомнила Десса. - Если вы встретите там
Скампаду, можете вы ему передать, что ему всегда будут рады в Босхане?
Магистр нахмурился.
- Позвольте мне заметить, ваше величество, что этот человек не достоин вашей
благосклонности! - довольно резко сказал он.
Лицо Дессы мгновенно переменилось, ее глаза гневно сверкнули.
- Не позволю! - пылко воскликнула она. - Я пока еще вправе сама распоряжаться
своей благосклонностью!
Наступила неловкая пауза.
- Простите, - извинился Магистр, жалея о вырвавшихся словах. - Конечно, это не мое
дело.
Десса, казалось, тоже жалела, что проявила излишнюю горячность. Ее взгляд снова стал
кокетливо-просящим.
- Так вы передадите ему мое приглашение? - продолжила она с таким видом, словно
ничего не случилось. - Дайте мне слово, что передадите.
- Что ж... если у меня появится возможность, то передам, - сказал Магистр, плохо
представляя себе, как это будет выглядеть. - Даю вам слово.
Когда обед подошел к концу, правительница поручила своих гостей слугам и унеслась,
словно подхваченная порывом ветра. Их пригласили, когда остальные участники совета уже
собрались в парадном зале. Во главе стола была сама правительница, справа от нее сидел
нескладный подросток лет тринадцати - ее сын. Жидкие прямые волосы и квадратные
челюсти мальчика наводили на мысль, что он - вылитый отец, до такой степени он не походил
на свою мать. Кроме них, за столом заседали еще пятеро советников. Слева от Дессы сидел уже
известный друзьям Нувелан, за ним - невзрачный, оплывший старик, на лице которого
выделялся маленький узкогубый рот скобочкой. Впрочем, все советники Дессы были
преклонного возраста. Магистр понял, что она не меняла их после гибели мужа.
Грузный краснолицый мужчина со шрамом над левой бровью выглядел моложе
остальных советников. К нему и обратилась Десса, когда друзей усадили в дальнем конце
стола.
- Вы подготовили список необходимых затрат, Вастен?
Мужчина завозился, доставая из-за пазухи свернутую в несколько раз бумагу.
- Кавента помог мне, - сказал он. - Он подсчитал общую стоимость и написал этот
список.
- Читайте, - коротко сказала Десса. Вастен, потея от напряжения, стал читать по
складам пункты списка. Он явно привык иметь дело с мечом и конем, а не с грамотой и
арифметикой.
- Сто пятьдесят мечей для конников... двадцать телег с лошадьми для подвоза
провизии... обмундирование для двух отрядов добровольцев... - бубнил он, -... ежедневноеГлава 15
Витри и Шемма шли вверх по Большому Тионскому тракту, тянущемуся от устья Тиона
до самой Оккады. Мимо них в обе стороны двигались пешие и конные, поодиночке и группами,
везли товары и гнали скот. Чувство сиротства и бесприютности не покидало Витри - он не
привык к постоянной перемене не виданных прежде мест и обилию незнакомых людей. Лоанец
начал понимать, как надежно его защищали от остального мира стены маленького домика, куда
он возвращался с рыбалки, окрестности села, где не встречалось незнакомых лиц, луга и родное
озеро. Теперь обжитое пространство сузилось до точки, где был он сам, его односельчанин
Шемма да вислопузая кобыла Мона, которую они с Шеммой по очереди вели в поводу.
За едой Шемма не забывал горестно воскликнуть:
"Буцека ведь моего едим, Буцека!" От печали его аппетит усиливался, и табунщик
незаметно съедал свою долю, а за ней и немалую часть доли Витри. Затем он откидывался на
траву подремать, вяло отмахиваясь от кусачих насекомых, постоянно преследовавших его.
Днем Шемму неутомимо ели слепни, вечером комары, неизвестно в каких щелях
сохранившиеся до середины лета. Насекомые пренебрежительно облетали Витри, что весьма
озадачивало его.
- Вкусный ты парень, Шемма, - как-то заметил он товарищу. - Всякая тварь так и
норовит отхватить от тебя кусочек.
Шемма воспринял его высказывание как лестное.
- Ем вкусно, потому и вкусный, - рассудительно ответил он. - Ох, и не люблю есть
что попало! Так я и не попробовал того паштета в лавке... небось не хуже копченого сала тетки
Пейи. - Шемма лениво повернул голову к Витри. - А ты, парень, хоть и ешь много, а тощий.
Нельзя так.
Витри невольно взглянул на свою руку - сухую, жилистую руку много работающего
деревенского паренька.
- Нельзя, думаешь?
- Нельзя. И комары тебя кусать не хотят, и вертихвостка твоя от тебя нос воротит.
- Лайя?! - Витри вдруг осознал, как давно не вспоминал свою кудрявую, веселую
Лайю. - Она тебе не нравится?!
- Почему не нравится? Нравится. Видная девка. Но я бы на ней не женился. - Шемма
сонно потянулся. - Беспокойства от нее много, а я беспокойства не люблю. Вон Мельникова
дочка подрастает - пышная, белая. Хозяйственная.
Пироги печет - на всю улицу запах. Ее пирогов я бы поел.
Шемма замолчал, смакуя в уме пироги мельниковой дочки, и вскоре незаметно для себя
уснул. После обеда, в самую жару, он имел привычку поспать, и никакие силы не могли
заставить табунщика от нее отказаться. Витри не возражал - по жаре было трудно идти, да и
Моне нужно было попастись.
В пути лоанцы питались едой, купленной в располагавшихся по тракту деревнях, или
заходили в придорожные трактиры. В трактирах было много проезжих людей и брали дорого,
но Шемма наотрез отказывался пропустить хотя бы одно такое заведение. Его круглая
физиономия млела при виде жирной, горячей пищи, и он каждый раз добросовестно наедался в
запас, а потом брел за Витри, еле передвигая ноги.
О взятии Бетлинка лоанцы узнали в одном из таких трактиров. Они сидели в душном,
темноватом помещении среди других путешественников, жующих и запивающих еду, когда на
пороге появился обветренный, запыленный человек в охотничьей куртке и быстрым шагом
подошел к стойке. Он потребовал холодного пива, нетерпеливо стуча монетой по доске. В том,
как он вошел, как отрывисто приказывал хозяину, как глотал ледяное, из погреба, пиво, было
что-то настораживающее. Разговоры затихли, головы посетителей одна за другой повернулись
к вошедшему.
Человек, заметив, что стал центром всеобщего внимания, обвел глазами трактир и сказал:
- Война, люди. Уттаки в Бетлинке. Он допил залпом остаток пива и в полной тишине
вышел из трактира. Кто-то выругался, и это сработало как сигнал.
Все заговорили разом, громко и горячо, выплескивая тревогу и понося уттаков.
Про Каморру никто не упоминал - все высказывания сводились к тому, что "уттаки в
последнее время совсем обнаглели" и "слишком много их развелось - давно не били". Шемма
понимающе переглянулся с Витри и промычал ему через кусок тушеной баранины:
- Каморра... это все он, не иначе...
Упрямое, нахмуренное лицо табунщика говорило, что он занес Каморру в пустующий до
сих пор список особо опасных личных врагов. Вечером Шемма не оплакал, как обычно, своего
Буцека, а уселся есть в полном молчании. Витри уже хорошо знал своего товарища и по его
напряженному лицу догадывался, что в крепкой голове табунщика под кудрявыми волосами
тяжело проворачиваются планы мести Каморре, один другого страшнее.
Прошло еще три дня, и лоанцы дошли до Келанги. Несмотря на то что они видели
Цитион, после которого трудно восхищаться другими городами, Келанга все же произвела на
них впечатление. Город, построенный из серого и светло-бурого гранита, выглядел
просторным, прочным и основательным. Еще со времен Тевилена он застраивался только с
разрешения правителя, поэтому его улицы были прямыми, площади широкими, а дома стояли
ровными рядами, не выбиваясь из строя и не тесня друг друга.
У северных ворот, рядом с мостом через полноструйный Тион возвышалась смотровая
башня, хорошо заметная из любой части Келанги. Через этот мост проходила дорога, ведущая
на Оранжевый алтарь, а затем в Бетлинк. Дальше на север дорог не было, там тянулись леса,
называемые Иммарунскими по именам двух больших рек на севере - Иммы и Руны. Там
обитали уттаки, которые прекрасно обходились без дорог.
Лоанцы вошли в город через восточные ворота, украшенные гербом - сеханским
кондором, летящим по голубому фону, обведенному красной каймой. Девиз правителей
Келанги - "Вижу сверху" - был известен далеко за пределами города.
Келанга занимала ключевую позицию в затянувшемся на века противостоянии людей
уттакам и успешно справлялась со своей ролью.
Улица привела Витри и Шемму прямо ко дворцу правителя Келанги.
Дворцовые постройки, обнесенные чугунной оградой, были приземисты, но простирались
вширь на целый квартал. Главные ворота дворцового квартала выходили на центральную
площадь города - просторную и людную, с лавками и гостиницами, трактирами и
закусочными. Витри и глазом не успел моргнуть, как Шемма облюбовал трактир,
расположенный в полуподвале напротив главных дворцовых ворот. Ему не осталось ничего,
кроме как завести Мону во двор и последовать за Шеммой.
- Шемма! Подожди ты с едой хоть немного! - догнал он табунщика у входа. - Сначала
нам нужно узнать дорогу на Оранжевый алтарь. Не убежит твоя еда!
Шемма не доверял еде, зная по опыту, что иногда она склонна убегать. Но слова Витри
усовестили табунщика и дали иной ход его первоначальным намерениям.
- За этим я сюда и зашел, - заверил он товарища, оглядывая трактирный зал. - Ты ведь
понимаешь, что разговор вести - тут подход нужен. Я сейчас выберу кого-нибудь и расспрошу
у него дорогу, а заодно разузнаю, что здесь говорят о Каморре. Вон сидит мужик, один, -
кивнул он в угол. - С ним я и поговорю.
Мужик, уже в возрасте и тучный, одиноко приютился в углу, потягивая пиво. Его
телосложение понравилось Шемме, который если пока и не был тучным, то, несомненно,
обещал стать им в зрелые годы. Табунщик решил, что с этим-то мужиком он легко найдет
общий язык, и устремился к его столу.
Витри на всякий случай отстал от Шеммы и обратился к трактирному слуге, чтобы
спросить, что за человек сидит там, в углу.
- Он нездешний, - ответил слуга. - Я его раньше никогда не видел.
Он с неделю как ходит сюда. Садится один, ни с кем не разговаривает, а пьет себе пиво.
Странный тип.
Странный тип был не кто иной, как Мальдек, благополучно добравшийся до Келанги.
Неделю назад он добился встречи с Берсереном и привел его в недоумение рассказами о Синем
камне, о Каморре и его шпионах, о грозном магистре ордена Грифона, который хочет его,
Мальдека, смерти. Правитель с гадливостью смотрел на жирную, трясущуюся от страха тушу
каянского мага и пытался сообразить, может ли тот для чего-нибудь пригодиться. Не придя ни
к какому выводу, Берсерен на всякий случай оставил Мальдека во дворце.
Мальдеку выделили комнатенку среди помещений для прислуги, где он и жил все эти дни,
съедаемый страхом, пиявкой присосавшимся к его сердцу, и в открытую презираемый слугами,
чувствовавшими себя рядом с ним людьми нужными и значительными. Его единственной
отрадой стала возможность посидеть за кружкой пива в трактире напротив, где никто не
обращал на него внимания. Мальдек подолгу просиживал там, неторопливо отпивая из кружки
и посматривая по сторонам, нет ли рядом опасности.
Появление в трактире двух новых посетителей не прошло мимо внимания Мальдека. Он
совсем было решил, что эти парни не опасны для него, как вдруг заметил, что они
перешептываются и смотрят на него. Мальдек насторожился.
Один из парней направился к его столику, а другой заговорил со слугой, кивая в его
сторону.
Шемма между тем подошел к Мальдеку, усердно имитируя непринужденное поведение
городского жителя, привычного к застольным разговорам.
- Добрый день, почтенный! Хорошее здесь пивко?! - спросил он Мальдека, усиленно
улыбаясь.
Мальдек с тревогой уставился на этого неестественно двигающегося и скалящегося
крепкого парня. Ему стало не по себе, но он овладел собой и довольно спокойно ответил:
- Ничего пивко, хорошее.
Парень без приглашения уселся рядом, пристально глядя на Мальдека, невольно
заерзавшего под его взглядом, и доверительно наклонился к нему. - Нам бы дорогу узнать на
Оранжевый алтарь, - сказал он на ухо Мальдеку. - Мы в этих краях впервые.
- Идите по любой улице, ведущей на север. Когда выйдете к Каяну, отыщете мост. Через
него и будет дорога на Оранжевый алтарь, - сдержанно ответил Мальдек.
То, что этот парень с таким пустяковым вопросом подошел через весь зал к нему, не
добавило Мальдеку спокойствия. В это время подошел второй парень и громко шепнул
первому: "Нездешний он, понял!" Мальдек тоже все понял. Эти двое, несомненно,
выслеживали его.
- Не морочьте мне голову своей дорогой, - сказал он с дрожью в голосе. - Что вам от
меня нужно?
Шемма сделал значительное лицо и веско произнес:
- Вы человек с понятием, раз заметили, что мы здесь не просто так.
- Он нагнулся поближе к Мальдеку и понизил голос:
- У нас важное поручение, вы понимаете?
- Понимаю, - в ужасе пробормотал Мальдек. - Вас послали, да?
- Вот именно. - Шемма сделал страшные глаза. - Мы должны оправдать деньги,
которые нам дали. Иначе как мы вернемся назад? А в этом деле заинтересованы такие люди!
У Мальдека оборвалось сердце. Конечно же их послали убить его. Но кто - Каморра или
тирский магистр?
- А что... тот, кто вас послал... он влиятельный? - От страха он едва шевелил языком.
- Еще какой влиятельный! - живо ответил Шемма, вспомнив Равенора.
- Его вся Келада знает. Второго такого мага днем с огнем не сыщешь! - Он припомнил
и чопорных слуг Равенора, своим молчанием поражавших бесхитростную душу табунщика. -
А слуги-то у него, слуги - суровый народ, а перед ним рот боятся раскрыть, по ниточке ходят.
Я, брат, такого нигде не видел!
Мальдек почувствовал тошноту и слабость. Ну конечно же Каморра! - пронеслось у него
в голове. Шимангу он не простит, можно не надеяться.
- И вас послали... искать человека, да?
Шемма был раздосадован такой непонятливостью.
- Да нет же, кого надо мы уже нашли, - поморщился он. - Осталось только сделать
дело. И мы его сделаем... - Он замялся, подыскивая клятву пострашнее, и наконец извлек ее
из обрывков подслушанных в пути разговоров:
- Клянусь василиском!
Мальдек охнул. Шемма, довольный произведенным эффектом, наклонился к его уху и
зашептал:
- Вы нам скажите, почтенный, нам очень важно знать... Что здесь, в городе, слышно о
Каморре? - Мальдек взвизгнул от ужаса.
- Я?! Я сейчас... сейчас схожу разузнаю! - Он затрясся и вскочил.
- Подождите здесь! Сейчас разузнаю и вернусь!
Он выскочил из-за стола и с необыкновенным проворством понесся к выходу. Шемма,
сияющий и довольный, повернулся к Витри:
- Ну, видишь? Умею я вести разговор?! Он понял, что у нас важное дело. Хоть и
нездешний, а вызвался все разузнать.
Витри с сомнением покачал головой:
- Мне показалось, что он чем-то очень испуган. Странно это.
- Ничего странного, - уверенно ответил Шемма. - Каморра - это тебе не кто-нибудь!
Табунщик заказал кружечку пивка себе и Витри, чтобы было сподручнее дожидаться
возвращения собеседника. На второй половине кружки дверь в трактир распахнулась и на
пороге появился Мальдек, а с ним человек шесть стражников. Мальдек закричал, указывая
стражникам на лоанцев:
- Вот они, хватайте их! Это шпионы Каморры! Они сами проговорились!
Растерявшиеся лоанцы не сопротивлялись. Они позволили схватить себя и вывести из
трактира. Витри, надеясь, что ужасное недоразумение немедленно прояснится, пытался
уговорить стражников:
- Что вы! Опомнитесь! Какие же мы шпионы? В ответ ему только сильнее выкручивали
руки. Шемма вопил сзади, обзывая стражников словами далекими от дипломатии. Лоанцев
привели в комнату дворцовой охраны, где связали и обыскали. Мальдек, злорадно поглядывая в
их сторону, рассказывал начальнику стражи, как опознал и задержал двух опасных шпионов.
После обыска их отвели в темницу и закрыли за ними дверь на засов.
Шемма забарабанил в дверь, отчаянно ругаясь и призывая на помощь. Витри стоял
посреди камеры, постепенно осознавая, что случившееся - не кошмарный сон, что они
действительно в тюрьме у правителя Келанги как шпионы Каморры. Шемма наконец выдохся и
сел на койку, а к Витри вернулась способность воспринимать окружающее.
И стены и пол камеры были сложены из гранитных плит. Вдоль боковых стен
размещались две деревянные, накрытые травяными циновками койки. У торцовой стены стоял
стол, а на нем кувшин с водой. Другой сосуд, пока пустой, стоял в углу у двери. Небольшое
окно под самым потолком было зарешечено чугунными прутьями. Не возникало никаких
сомнений, что ни через стены, ни через окно отсюда еще никто не выходил. Витри присел на
пустую койку и стал вспоминать несчастный разговор, который привел их в темницу. Шемма
сидел напротив, обхватив голову руками и тяжело вздыхая.
- Не успели мы пообедать, - сказал он с сожалением. - А ты говорил, что еда не
убежит! Поесть бы сначала, а потом разговаривать с этим чокнутым...
- Когда мы... если мы выйдем отсюда, я присмотрю, чтобы твой рот открывался только
для еды, - ответил ему Витри и обещающе добавил:
- Клянусь василиском.
Нельзя сказать, что Кеменер и Скампада получали удовольствие от совместной поездки,
хотя если бы им вздумалось пооткровенничать, каждый мог бы узнать немало интересного.
Кеменер был знатоком фактов И подробностей, Скампада лучше разбирался в тонкостях и
мотивах человеческого поведения. Оба любителя информации прекрасно дополнили бы друг
друга, но они всю дорогу молчали - умение молчать было первым и золотым правилом
каждого.
Скампаду, любившего комфорт, нервировала привычка Кеменера ночевать в поле или
останавливаться в самых захудалых гостиницах. Кеменера, в свою очередь, возмущала
внешность Скампады, бывшего ниже всякой критики с точки зрения незаметности. Шпиона не
меньше раздражало и то, что Скампада подолгу распаковывал и упаковывал свой багаж, в
несколько раз больший, чем его собственный тощий мешок. Но взаимные интересы обоих были
важнее бытовых мелочей, поэтому каждый терпеливо переносил присутствие другого.
Известие о взятии Бетлинка заставило Кеменера пересмотреть свои планы. Как и
предполагал Магистр, шпион принял решение ехать в Бетлинк, к Каморре. Кеменеру не
впервые приходилось пробираться к своему хозяину через уттакские военные стоянки, поэтому
он, еще раз критически осмотрев Скампаду с головы до ног, сказал своему попутчику:
- В таком виде, Скампада, вы будете слишком большим соблазном для уттаков. Боюсь,
что даже Имя Каморры не остановит их. Купите себе другую одежду.
Скампадаснеудовольствием поглядел наКеменера.
- По-вашему, я должен тратиться на всякую дрянь?
- Напрягите ваш здравый смысл, Скампада, - сухо сказал Кеменер. - Такая одежда не
разорит вас, Скампада и сам понимал, что совет Кеменера верен и необходим.
Ворчать его заставляло отвращение при мысли, что он должен надеть на себя рвань. На
городском рынке он купил куртку и штаны, которые, по его мнению, годились разве только на
то, чтобы мыть полы в трактире, и увязал в скатку поверх одного из мешков. Не задерживаясь в
Келанге, Кеменер и Скампада выехали на Оранжевый алтарь и ехали еще трое суток, пока
впереди не показались крыши и сады алтарного поселка, раскинувшегося у подножия
Ционского нагорья. Миновав Оранжевый алтарь, Кеменер остановился и заставил Скампаду
надеть вещи, купленные в Келанге. Тот, содрогаясь от отвращения, натянул на себя грязные
крестьянские обноски, но уттаки не встретились ни на этот день, ни на следующий - дорога
шла по сухой местности, где не хватало воды для воинственных скопищ.
Уттаки, не участвовавшие в нападении на Бетлинк, стояли правее, в верховьях Иммы, а
остатки отрядов, бравших замок, разместились на берегу Руны севернее Бетлинка.
Выехав на поляну перед Бетлинком, Кеменер и Скампада увидели у реки военную стоянку
дикарей. Уттакский патруль, стороживший замок, заметил их и отправился наперерез. Сын
первого министра много читал, в том числе и об уттаках, и хорошо представлял их нравы и
обычаи. Описывая уттаков, никто не забывал упомянуть, что им не свойственна ни чистота, ни
порядок. Сейчас у Скампады появилась возможность лично убедиться в этом.
Уттаки злобными криками остановили их обоих. Кеменер придержал коня и знаком велел
Скампаде сделать то же самое.
- Эй, вы! - закричал он, не дожидаясь, пока патруль подойдет вплотную. - Мы к
Каморре, к хозяину, поняли! Нас нельзя трогать, или он оторвет вам головы!
Уттаки не обратили ни малейшего внимания на слова ш
...Закладка в соц.сетях
