Жанр: Фантастика
Алтари келады
...каивающе. - Ты освободила алтарь?
- Да.
- Это трудное дело. Ты сегодня достаточно поработала. Больными займутся другие, а
тебе нужно отдохнуть. Не ходи сегодня в храм, отвлекись от магии.
Лила заметила, что Шантор не поверил ей, но не стала спорить, а послушно приняла
предложение учителя. Весь этот день она провела в одиночестве, гуляя по Ционским скалам и
размышляя над странным видением. Она начинала понимать, что проникла за пределы
известного жрецам, что нет человека, который объяснил бы это явление, поэтому ей хотелось
побыть одной и самой поискать верный ответ.
Ночью ее разбудил стук в дверь. Лила наспех оделась и открыла стучавшему. На пороге
стоял Шантор.
- Хорошо, что ты сегодня отдохнула, дитя мое, - торопливо заговорил он. - Идем
скорее. В комнате под алтарем есть человек, который нуждается в милости великой богини.
- Как? Прямо сейчас? Ночью? - удивилась Лила.
- Он не может ждать до утра. Все наши уже там, но никто не берется за лечение. Я не
хотел тебя беспокоить, но они утверждают, что помочь раненому можешь либо ты, либо никто.
Комната под алтарем находилась глубоко под статуей Мороб, поближе к источнику
магической силы.
В ней лечили тяжелобольных, которых доставляли туда прямо из храма. У левой ноги
великой Саламандры располагался потайной рычаг, поворот которого опускал вниз часть
помоста перед богиней и отправлял безнадежно больных просить милости великой Мороб.
Жрецы пользовались другим ходом, соединяющим эту комнату и дом черных жрецов. Сейчас
проем подземного хода был открыт. Магиня заторопилась вслед за своим учителем, шагающим
через ступеньку вниз по лестнице.
Раненый, обнаженный до пояса, лежал лицом вниз на столе посреди комнаты. У его ног
стоял треножник с жаровней, где плавилась смола кинии - горной ели, растущей высоко на
склонах Оккадского нагорья. Комната была пропитана ее дымом, сквозь который едва
просматривались огни светлячков Саламандры и лица жрецов, ожидавших прихода магистра со
своей ученицей. Дым обладал многими полезными свойствами и издавна использовался
жрецами для возбуждения магических способностей.
Лила редко бывала в этой комнате. Войдя, она всей кожей ощутила близость источника
магической силы, пронзавшей ее, подобно жару огромного костра. В первое мгновение у
магини перехватило дыхание от этого жара, но вид лежащего на столе человека заставил ее
забыть остальное. На его правой лопатке возвышалась багровая опухоль, распространявшаяся
на всю спину. Жар болезни, идущий от раненого, перекрывал излучение алтаря, свирепствуя в
неподвижно лежащем теле. Лила подняла взгляд на своего учителя.
- Для него поздно просить милости богини, - сообщила она очевидное. - Жар не
только в ране, а захватил его полностью. Я не могу сделать невозможное, отец мой.
Шантор схватил магиню за плечи и взглянул ей в глаза.
- Сегодня ты сделаешь невозможное, дитя мое! - сказал он, пытаясь внушить ей
уверенность, которой не имел и сам. - Он должен жить! Это Вальборн, правитель Бетлинка.
- Хорошо, - согласилась она. - Я попробую.
Шантор подошел к стене и положил ладонь на диск магического замка.
В стене открылось отверстие, он опустил туда обе руки и вынул золотую сетку.
Это была не та сетка, которую Лила надевала на ритуалах, а настоящая, созданная Тремя
Братьями. Золотые спирали сетки образовывали сложные переплетения, в центрах которых
были закреплены отшлифованные куски желтого эфилема. Сетка снимала защитные барьеры в
голове мага и позволяла использовать магию в полную силу. Это свойство было опасным,
поэтому ею пользовались только при крайней необходимости. Лила знала, что ее не вынимали
уже два года, с тех пор, как сняли с головы мертвого Авенара.
Шантор не позволял магине пользоваться сеткой, считая, что она и так не щадит себя.
Теперь он сам надел сетку ей на голову - Лила заметила, что руки ее учителя дрожали, - а
затем тонкой палочкой раздвинул ее волосы под сеткой, чтобы эфилемовые камни касались
кожи. Лила в этот миг поняла, почему черным жрецам срезают волосы, и тут же забыла эту
мысль. Она несколько раз глубоко вдохнула дым кинии и подошла к раненому.
Магиня встала слева от раненого, закрыла глаза и приблизила ладони к середине опухоли.
Она остановила внимание на руках и увидела под пальцами полоски ребер, движущихся в ритм
дыханию, губчатую мякоть под ними и черное пятно внутри. Черное пятно было источником
жара, его следовало убрать. Лила зашевелила пальцами, концентрируя силу, ее руки
заискрились оранжевым.
Она не видела того, что видели остальные, - как края раны разошлись и наконечник
стрелы вышел наружу. Все ее внимание было направлено на то, чтобы уничтожить жар в ране и
затянуть ее. Она потеряла понятие о времени, стоя с протянутыми над раной пальцами, с
которых струились лучи, уходящие внутрь. Темное пятно постепенно растворялось, становясь
все меньше и светлее, но Лила не ослабляла внимания, пока оно не исчезло полностью.
Наверху было утро, когда она откачнулась от стола. Двое жрецов усадили ее на скамейку
у стены, третий поднес жаровню со смолой к ее лицу.
Шантор, осмотрев Вальборна, увидел, что рана затянулась полностью, оставив розовый
шрам, но грязь с наконечника уттакской стрелы вызвала общее воспаление крови. Он подошел
к своей ученице.
- Лила! - позвал он. - Ты слышишь меня? Она открыла глаза.
- Ты сделала половину работы, - сказал ей Шантор. - Нужно уничтожить болезнь у
него в крови, иначе все будет бесполезно.
- Я не знаю, как это делается, - прошептала магиня.
- Представь, что его кровь - это твоя кровь. Соединись с ней и выжги все лишнее.
Лила встала и снова подошла к столу. Жрецы перевернули раненого на спину, и теперь он
лежал лицом вверх. Жар в его теле уменьшился, но не исчез полностью. Она протянула руки
над грудью раненого, ощутила ток крови и что-то чужое, постороннее в ней и интуитивно
почувствовала, что должна сделать. Собрав воедино силу алтаря, она молнией пропустила ее по
своей крови и через руки - по крови раненого.
Бывшие в комнате жрецы увидели, что она с головы до ног засветилась желтым светом,
тут же перешедшим на тело, лежащее на столе. Миг спустя сияние погасло, и всем показалось,
что наступила тьма.
Лила провела руками вдоль тела раненого, еще не веря, что ей это удалось. Болезни не
было. До магини постепенно доходило, что этот человек будет жить, и она наклонилась к его
лицу, чтобы посмотреть, кого она спасла. Раненый открыл глаза - они оказались серыми - и
встретился с ней взглядом, в котором появилось возрастающее удивление. Лила отступила
назад, чувствуя, что не может даже стоять от изнеможения. Она смутно помнила, как ее
подхватили на руки, как кто-то снял с ее головы золотую сетку, как кто-то из черных жрецов
нес ее на руках по подземному коридору, пока ее сознание не провалилось в пустоту.
Разбудив жрецов и передав им своего правителя, Тревинер уселся у храма на обломок
булыжника и просидел до утра. О тех, кто нуждался в заботе, - о раненом и о конях - здесь
позаботились, а его предоставили самому себе.
Охотник поглядывал на дверь храма, куда ночью внесли Вальборна, но оттуда никто не
появлялся. Вскоре ворота открылись для посетителей, и площадь перед храмом заполнилась
людьми. От длинного двухэтажного здания к дверям храма прошла цепочка оранжевых жрецов,
вслед за ними потянулись люди, ожидавшие начала утренней хвалы богине. Тревинер поднялся
с камня и вошел в храм вместе со всеми. К его удивлению, ни правителя, ни черных жрецов там
не оказалось.
У выхода он увидел мужчину в черной накидке. Догадавшись, что перед ним - один из
черных жрецов, охотник наскочил на него с вопросами:
- Я отдал вашим моего правителя, они внесли его сюда. Но здесь никого нет! Куда они
все пропали?! И где Шантор?
Жрец жестом остановил поток слов охотника.
- Не беспокойтесь, пожалуйста. Они все под землей, чтобы выпросить для раненого
милость великой Мороб. Я только что оттуда.
- И долго они там будут?
- Пока богиня не проявит своей милости, - устало ответил жрец. - Или не откажет в
милости.
- А она может отказать?! - взвился Тревинер. - Где эта аспидова баба?! Я с ней сам
поговорю!
- Вы можете оказать всем нам большую услугу. - Жрец повернул Тревинера к
выходу. - Не мешайте нам. Поверьте, там делают для раненого все возможное и невозможное.
Тревинер вышел из храма, слегка обескураженный ледяной вежливостью жреца. Вдруг до
его ноздрей Донесся запах, идущий с алтарной кухни. Охотник мгновенно вспомнил, что в
последний раз хорошо поел трое суток назад - утром перед нападением Каморры на замок. Он
пошел на запах и без труда отыскал кухонную дверь. В кухне было жарко, стоял густой аромат
горячей каши и душистых трав. Две Жрицы в оранжевом хлопотали у печи.
- Красавицы! - воззвал к ним Тревинер, обшаривая взглядом кастрюли и полки. -
Сжальтесь над бедным охотником! Я три дня в рот ничего не брал, кроме лесных ягод.
Ввалившиеся глаза и запавшие щеки охотника говорили сами за себя.
Одна из жриц наложила ему полную миску каши, другая отрезала хлеба и окорока.
Каша исчезла с быстротой, удивившей и самого Тревинера. Он недоверчиво поглядел на
дно миски и протянул ее за следующей порцией.
Охотник расправлялся с едой, как зверь, не знающий, когда он будет есть в следующий
раз. Он наелся, когда женщины уже начали терять надежду накормить его досыта, встал из-за
стола, покачиваясь от съеденного, расставил длинные руки и от избытка чувств сгреб их обеих.
- Спасительницы вы мои... как же я вас люблю... обеих... - бормотал он в
промежутках, чмокая и ту и другую. - Ягодки вы мои наливные!
Ошеломленные жрицы не сопротивлялись. Лишь когда стукнула входная дверь, они
запоздало взвизгнули и шарахнулись от охотника. Тревинер обеими руками послал им
воздушные поцелуи и прокричал:
- У меня сейчас дела, красавицы! Но я еще вас найду! - Он схватил за плечо вошедшего
парня и потащил за собой. - Пойдем-ка со мной, малый, ты мне нужен.
Парень дергался и вырывался, пытаясь что-то сказать, но Тревинер, казалось, не замечал
этого. Он вытащил парня на площадь и повернул лицом к себе.
- Покажи, где живет Шантор, и ты свободен. Ясно?
Парень указал на дом черных жрецов. Тревинер выпустил его, отряхнул руки и пошел
через площадь.
Наружная дверь дома была открыта. Тревинер пошел по коридору, заглядывая во все
комнаты подряд, но нигде никого не было. Сзади раздался звук шагов, и охотник обернулся.
Следом за ним шел слуга, заметивший, что в дом черных жрецов проник чужой.
- Эй, ты, иди отсюда! - закричал слуга. - Тебе здесь нечего делать!
- Отстань, я ищу Шантора, - ответил Тревинер, по-прежнему заглядывая в комнаты. -
Разве у вас тут никто не живет? Все комнаты пустые.
- Их всего семеро, поэтому здесь много нежилых комнат. А ты убирайся, а то тебе
достанется!
- Мы еще посмотрим, кому из нас достанется, - откликнулся Тревинер.
Потайная дверь в торцовой стене неожиданно раздвинулась, и из проема вышел жрец,
несущий на руках маленькую женщину в черной накидке. Ее голова и тонкая рука бессильно
свешивались вниз. Увидев Тревинера, жрец нахмурился.
- Почему здесь чужие? - сказал он слуге. - Выставь его отсюда.
Слуга попытался вытащить Тревинера, но тот ухватил его за воротник и отшвырнул в
конец коридора.
- Я сам знаю, когда мне уйти, приятель. - Он стоял перед жрецом, загораживая
дорогу. - А уйду я, когда поговорю с Шантором, не раньше. Где он?
- Пропусти, болван, - сказал жрец, перехватывая поудобнее свою ношу. - Не видишь,
что ли?
Тревинер посторонился. Вслед за жрецом из проема вышел высокий белый старик, в
котором охотник узнал магистра ордена Саламандры. Шантор грозно глянул на охотника.
- Кто вы такой? - спросил он. - Тревинер, к вашим услугам, - оскалился в улыбке
охотник. - Я до сих пор ничего не знаю о моем правителе, Вальборне.
- Так это вы привезли его ночью?
- Именно. Надеюсь, я успел вовремя?
- Почти. Его жизнь в безопасности, успокойтесь. - Шантор выглядел усталым и
встревоженным, и Тревинер не поверил ему. - Я должен увидеться с ним... - Охотник не
успел договорить. Из подземного хода показались двое с носилками, на которых лежал его
правитель.
Тревинер пошел рядом с носилками и взял Вальборна за руку. Рука была теплой - не
чувствовалось ни жара лихорадки, ни холода трупа.
- Мой правитель! Вы слышите меня? - позвал Тревинер.
- Оставьте его, он спит, - вмешался Шантор. - Сейчас он здоров, но очень ослаб.
Через несколько дней силы полностью вернутся к нему.
Носилки внесли в одну из пустующих комнат. Когда Вальборна перекладывали на
кровать, он очнулся и открыл глаза. Тревинер метнулся к нему и заглянул в лицо.
- Это ты, Тревинер? - Вальборн чуть заметно улыбнулся.
- Я, мой правитель. Как вы себя чувствуете?
- Жив пока. Как ты здесь оказался?
- Шел мимо и зашел. Как же еще? И не выйду отсюда, пусть они не надеются. - Он
мотнул головой на жрецов. - Я останусь с вами, мой правитель, вы позволите?
- Позволю. Если не будешь шуметь, - подмигнул ему Вальборн.
- Я буду тише падающего листа, - клятвенно произнес Тревинер. - Слышали? -
сказал он жрецам. - Мой правитель позволил мне сопровождать его особу. А вы можете быть
свободны.
Оставшись вдвоем с Вальборном, Тревинер осмотрелся. Комната была небольшой и
скудно обставленной, единственную койку занимал его правитель.
Охотник взял висевшее на спинке кровати покрывало, расстелил на полу у окошка, улегся
сверху и заснул.
К вечеру их разбудил стук двери. Вошел слуга с подносом, а за ним - Шантор. Слуга
поставил поднос на столик и придвинул к изголовью Вальборна.
Тревинер вскочил, жадно принюхиваясь.
- А мне?! - возмутился он, подбираясь поближе к подносу. - Я тоже люблю есть.
Шантор смерил охотника взглядом.
- Кто вы такой, чтобы слуги носили вам еду? - сказал он не без веселья в голосе. -
Разве это вы полдня назад были при смерти?
Глаза Тревинера заискрились в ответ.
- Кто я такой? - переспросил он, вытащив из-под ворота рубашки тяжелую цепь,
полученную от Вальборна три дня назад, и помахал перед носом магистра гербом Бетлинка. -
А вы как думаете?
Вальборн, чувствовавший себя лучше, приподнялся на локте.
- Отдай ее сюда, Тревинер. Это не игрушка.
Тревинер снял цепь и надел на шею своему правителю. Шантор молча наблюдал за
обоими.
- Идите на кухню, Тревинер, и поешьте там. - Во взгляде магистра появилось нечто
вроде усмешки. - Жрицы целый день шепчутся о. увком-то лихом малом, который с утра был
на кухне и чуть не оставил без завтрака весь алтарь.
Это не о вас?
Тревинер хлопнул себя по лбу.
- Как же я мог забыть моих красоток?! Бегу! - И выскочил из комнаты.
Шантор покачал головой ему вслед, затем повернулся к Вальборну:
- Это он привез вас ночью. Верный у вас слуга!
- Не слуга, - поправил магистра Вальборн. - Мы с ним знакомы с детства. Еще
мальчишками вместе безобразничали в окрестностях замка. - По интонации правителя
Бетлинка все же было заметно, что он не забывал разницу в происхождении между собой и
Тревинером. - Я привык к нему. Поставьте ему здесь кровать, он не будет мне мешать.
Вальборн принялся за еду. Магистр ордена Саламандры завел разговор, ради которого
остался в комнате.
- Вчера нашей жрице было видение - Каморра на стенах Бетлинка, - сказал он
Вальборну. - Я не совсем поверил ей - она слишком впечатлительна. Но вот вы здесь, мой
друг, и тяжело ранены. Это ведь не простая стычка с уттаками?
Лицо Вальборна исказилось от досады печали.
- Да, магистр, - выдохнул он. - Какая была битва, сколько наших погибло! Но мы
ничего не могли сделать - врагов было слишком много. Теперь уттаки хозяйничают в моем
замке, грязные твари!
- Это большое несчастье не только для вас, Вальборн. - Голос Шантора звучал
устало. - Оранжевый алтарь остался без защиты - ведь мы не держим войск, а платим налог в
Бетлинк. Нам нечем противостоять уттакам.
- Я знаю, магистр, - подтвердил Вальборн.
- Дело даже не в том, что я боюсь за жрецов и за поселок, - продолжил Шантор. - Наш
алтарь - мощный источник магической силы, и он нужен Каморре. Вы, правители,
недооцениваете его значение. Вы забываете о том, что Каморра - сильный маг и сумеет
воспользоваться алтарем для своих целей. Я заезжал в Келангу и просил у Берсерена войско для
защиты храма, но он только рассмеялся, ответив, что вполне хватит и гарнизона в Бетлинке.
- Я тоже писал ему, чтобы он прислал помощь, но не получил ни ответа, ни войск.
- Есть и еще кое-какие тревожные признаки. Пока алтарь снабжает нас магической
силой, мы можем отогнать уттаков молниями и огнем. Но Каморра изобрел заклинание,
которое делает силу алтаря недоступной.
- Когда я выздоровею, магистр? - встрепенулся Вальборн. - Я ехал в Келангу за
подкреплением, но рана остановила меня, - Через несколько дней вы будете на ногах, мой
друг. Мы сделали все, чтобы исцелить вас, но восстанавливать силы вам предстоит самому, -
пояснил Шантор.
- Как только я получу войско, я немедленно вернусь сюда и буду защищать алтарь.
- Я надеюсь на вас. Надеюсь, что вы не опоздаете.
- Послушайте, магистр! - вдруг вспомнил Вальборн. - А кто та женщина, которую я
видел? Помню, я открыл глаза, а она склонилась надо мной.
- Как она выглядела? - У нее были синие глаза, а на голове - золотая сетка. Клянусь
Фениксом, я не видел женщины прекраснее, чем она.
Шантор слишком хорошо знал свою ученицу, чтобы рассказать Вальборну правду. - Это
была сама богиня Мороб. Она приходила, чтобы явить свою милость, - ответил он, надеясь на
распространенное суеверие.
Вальборн мечтательно улыбнулся.
- Как же я сразу не догадался! Конечно, это была она. Значит, я обязан жизнью самой
богине?
- Да, только ей.
- Тем больше у меня причин, чтобы выступить на защиту ее храма.
- Она тоже будет благодарна своему защитнику, как и мы все. - Шантор встал со стула
и кивнул Вальборну на прощанье. Вальборн остался лежать в комнате. Вскоре внесли кровать и
поставили у окна, и больше его никто не беспокоил. За окном наступила полная темнота, а
Тревинер все не появлялся. Вальборн долго лежал в полудреме и начал засыпать, как вдруг
услышал грохот падающего стула, оставленного Шантором посреди комнаты, и голос охотника,
шепотом поминавшего всех аспидов и василисков Келады.
- Кровать у окна, - вполголоса пробормотал Вальборн. Вскоре он услышал скрип
кровати, затем опять наступила тишина. Пораздумав немного, Вальборн решил посоветоваться
с охотником. - Тревинер! - окликнул он, но ответа не было. Охотник уже крепко спал.
Глава 14
Магистр и Альмарен доехали до Босхана без приключений. Город ста ремесел, бывший
когда-то военной крепостью, не вызывал восхищения своим видом.
Он напоминал большой, небрежно застроенный пригород Кертенка с не мощеными
улицами, пыльными летом и грязными зимой. Сто лет жизни без войн вынудили потомков
босханских вояк заняться мирными делами, но не привили им ни любви к уюту, ни опрятности.
Здесь не были редкостью помои, вылитые в придорожную канаву, и грязные ручьи с текущими
по ним ремесленными отходами.
Ни Магистру, ни Альмарену не приходилось до сих пор бывать в Босхане, поэтому они не
знали пути ко дворцу правительницы. Они долго пробирались наугад по узким улицам мимо
бесконечно тянущихся одинаковых, грубо сложенных каменных домов. Дворовые цепные псы
заходились в истерике, учуяв поблизости клыкана, из придорожных канав подымалась вонь и
тучи мух. Терпение Магистра истощилось. Он окликнул одного из мальчишек, бегающих по
улице:
- Эй, малый, где здесь дворец правителя?
- Там. - Парень махнул рукой под углом по направлению, в котором ехали друзья.
- Если хочешь заработать, проводи нас. - Магистр бросил ему медяк.
Мальчишка пошел впереди, ведя друзей закоулками, еще худшими, чем те, по которым
они только что ехали. Вскоре окрестности стали чище, появились более высокие и богатые
постройки. Затем между ними потянулась новая каменная мостовая, не доходившая до конца
улицы.
- Трудно было достроить... - проворчал вполголоса Магистр.
- Хозяйкина работа, - отозвался мальчишка. - Ждут войну, потому и не строят.
- Хозяйкина? - переспросил Магистр.
- Да. Правитель у нас погиб, а наследник еще не вырос. А вдова правителя - это и есть
хозяйка.
- Ее здесь так зовут?
- А как еще ее звать, правительницей, что ли? Одно слово - баба! - В голосе
мальчишки прозвучала гордость за весь мужской пол.
Эти слова раскрыли Магистру трудности Дессы. Женщина-правительница не
пользовалась уважением в городе с давними военными традициями, полном потомков
отчаянных рубак. Ее терпели до совершеннолетия наследника, и любой мальчишка с чувством
превосходства повторял презрительные слова о ней, подслушанные у отца.
Мостовая привела друзей к каменной ограде с воротами, на которых красовался
свежевыкрашенный герб Босхана - скрещенные мечи на желтом фоне с синей каймой,
перехваченные в центре подковой. Магистр обратился к страже у ворот:
- Я - магистр ордена Грифона, прибыл засвидетельствовать почтение ее величеству.
Доложите обо мне.
Один из стражников ушел и вскоре вернулся со слугами. Друзей проводили в приемный
зал на втором этаже дворца, где их встретил тучный старик с просторной лысиной. Старик
держался важно и с достоинством.
- Нувелан, первый министр ее величества, - представился он.
Друзья приветствовали первого министра Дессы. Тот недовольно глянул на следовавшего
за Магистром клыкана и сделал замечание:
- Собаку следовало оставить на дворе. Ей не место в дворцовых покоях.
- Он не приучен оставаться один, - возразил Магистр. - Я боюсь и подумать, что он
натворит, если меня не будет рядом.
- Что ж, полагаюсь на ваше слово, - уступил министр. - Если у вас есть просьба, я
готов выслушать вас.
- Вам, вероятно, неточно передали стражники, - сухо сказал Магистр. - Мне хотелось
бы встретиться с ее величеством.
- Ее величество сейчас занята, - сообщил Нувелан. - Если вы хотите разговаривать с
ней, вам придется подождать.
Магистру плохо удавалась роль человека низшего положения. Он намеревался открыться
только Дессе, но с досады пренебрег осторожностью.
- Надеюсь, ее величество не заставит меня дожидаться, пока у нее не появится
настроение поговорить со мной. Как мне известно, она ждет вестей из Цитиона? - Он
многозначительно взглянул на Нувелана.
- Да, действительно, - подтвердил первый министр. - Идемте за мной.
Они спустились к выходу, обогнули дворец и увидели за ним широкую утоптанную
площадку. Там собралось около двух десятков мужчин в шлемах, кольчугах и с мечами. В
центре площадки двое вели тренировочный бой, остальные наблюдали за боем. Нувелан
остановился на краю площадки.
- Подождите немного, - сказал он Магистру, Друзья, не вполне понимая, чего здесь
можно дождаться, присоединились к наблюдающим. Бой был жарким и вызывал интерес. Один
из противников был мощнее и шире в плечах, он со свистом рассекал воздух тяжелым мечом.
Другой был гибок и проворен. Его меч был легче, но воин уверенно владел им, легко уклоняясь
и отражая удары своего противника. Трудно было сказать, на чьей стороне преимущество.
Вскоре на площадку вышла другая пара. Один из закончивших сражение воинов подошел
к Нувелану и снял шлем. Из-под шлема хлынула волна вьющихся рыжих волос, которых
хватило бы на три королевские прически. К друзьям повернулось очаровательное женское
личико - узкое и смуглое, с легкой горбинкой у переносицы и яркими темно-карими глазами.
Десса, правительница Босхана, смотрела на них не волевым взглядом человека,
облеченного властью, а взглядом красивой женщины, уверенной, что ей ни в чем не будет
отказа. Она была высокой, сильной и стройной, как юноша, и в то же время умудрялась
оставаться женственной. Десса благосклонно кивнула друзьям в знак приветствия и обратилась
к своему министру:
- Вы не пришли бы сюда без причины, Нувелан. Важное дело, я не ошибаюсь? - Ее
голос был таким же сильным и красивым, как и она.
- Они из Цитиона, ваше величество, - пояснил Нувелан.
В глазах Дессы мелькнуло понимание.
- О! - воскликнула она, безошибочно взглянув на Магистра. - Я рада!
- Вы прекрасно владеете мечом, ваше величество, - заметил он.
- Правитель должен уметь повести войска в бой. Таков обычай, - ответила Десса. -
Скоро мне на деле предстоит доказать, что я достойна править Босханом. Враг не будет делать
мне скидок на женскую слабость, значит, и я не могу позволить ее к себе.
Магистр невольно почувствовал уважение к этой стойкой, решительной женщине.
Приведя друзей во дворец, Десса сказала:
- Подождите в моем кабинете, пока я переоденусь. Нувелан проводит вас.
Отделка кабинета была подобрана со вкусом и напомнила Магистру Цитион. Вскоре
дверь распахнулась, как от ветра, и в кабинет вошла Десса в синем, расшитом золотом
парадном платье. Ее волосы были собраны в высокую прическу, заколотую золотыми гребнями.
Даже в этом наряде ей удавалось быть подвижной и стремительной.
- Нувелан, вы свободны, - нетерпеливо глянула она на министра.
Тот заметно удивился. Было видно, что он тоже намеревался принять участие в беседе, но
правительница смотрела на министра в упор, дожидаясь, пока он покинет кабинет, и ему ничего
не осталось, кроме как удалиться.
Когда дверь за министром закрылась, Десса, скользнув глазами по Альмарену,
внимательно посмотрела на Магистра.
- У вас есть для меня вести от Норрена? - спросила она.
Магистр вынул из-за пазухи ларец и поставил на стол.
- Наконец-то я от него избавлюсь, - сказал он Дессе. - Трое суток не расставался с
ним ни днем, ни ночью. Ларец открывается по магическому слову, в нем письмо и
драгоценности.
Десса повторила за Магистром ключевое слово и приложила палец к замку. Ларец
открылся, и ее глаза радостно блеснули при виде содержимого.
Правительница внимательно прочитала письмо, затем погрузила пальцы в драгоценности,
прикидывая стоимость.
- Как он щедр, этот Норрен! - произнесла она, но вдруг спохватилась:
- Это подарок или в долг?
- Подарок, - успокоил ее Магистр. - Это драгоценности Равенора, он дал их Норрену
на военные
...Закладка в соц.сетях
