Жанр: Фантастика
Дружина особого назначения 2. Западня для леших
...а месте кучера восседал и собственноручно правил каретой
опричник по
прозвищу Хряк, бывший подручником Басмановых в самых что ни на есть грязных
делах.
Ропша почувствовал нешуточную тревогу и, когда карета скрылась за
поворотом, велел
развернуться и ехать к дому князя Юрия. Уже издали он понял, что предчувствие
его не
обмануло. Поперек улицы стояла шеренга московской стражи, отгоняющая редких
зевак. Они
почтительно, но твердо остановили боярскую колымагу. Ропша выбрался наружу,
властным
голосом спросил у стражников:
- Что случилось, молодцы?
- Неизвестные разбойники среди бела дня напали на усадьбу князя Юрия и
опять
вырезали всех поголовно! Мы да царевы опричники чуть-чуть не поспели, чтобы их
задержать.
Видать, в леса пригородные успели улизнуть, душегубы! Вон Басманов-младший
сейчас
помчался своих на облаву поднимать. А ты проходи, боярин, тут стоять не велено!
- Ты с кем разговариваешь, стражник? - гаркнул Ропша так, что вся шеренга
невольно
попятилась. - Я - боярин Ропша, моя дружина собственнолично государем по городу
в дозор
поставлена, а князю Юрию я родственник! Так что проводи-ка ты меня со слугой
моим в
усадьбу княжескую с поспешностью!
Ропша жестом поманил к себе старого на вид "слугу", сидевшего на облучке
рядом с
кучером, и так же жестом велел кучеру немедленно развернуться.
- Прости, боярин, сразу и не признали, - засуетились стражники, и один из
них
почтительно пошел впереди Ропши, чтобы тому не пришлось задерживаться еще и в
воротах,
хотя и распахнутых настежь, но тоже охраняемых.
Дворовых людей в городской усадьбе князя Юрия по летнему времени оставалось
немного: большинство он разослал в загородные имения, по которым готовился
пропутешествовать с женой и дочкой. Поэтому налетчики довольно быстро
разделались со
сторожами, слугами и конюхами, несколько трупов которых лежали во дворе. Ропша
быстрым
решительным шагом поднялся на красное крыльцо, зашел в сени и застыл как
вкопанный. В
сенях рядом друг с другом лежали трое леших в полном вооружении. Судя по всему,
они были
убиты ударами по голове, нанесенными сзади, то есть так же, как, по рассказу
Кирилла, были
убиты пятеро бойцов из десятка Желтка на рынке. Но здесь никто не пытался даже
тронуть их
оружие и амуницию: или боялись, зная о взрыве на рынке, или торопились. Ропша
прошел в
обеденную палату мимо нескольких слуг, лежавших в переходах и на лестницах, и с
горестью
увидел на полу перед накрытым столом князя и княгиню, зарубленных страшными
ударами
секир или топоров. Несколько стражников передвигали их тела на ковер, собираясь
накрыть
холстиной.
- Где тело княжны, ребята? - глухим голосом отрывисто и требовательно
спросил
Ропша.
- Ее тут нет, боярин, и в тереме тоже не нашли. По всему видать: увели
голубку с собой
злодеи кровавые! - ответствовали стражники.
Ропша на секунду задумался, затем, не произнеся больше ни слова, почти
бегом вернулся
к колымаге, вскочил в нее, подозвал к дверце спешившего за ним слугу и шепотом
приказал:
- Наша усадьба в три раза ближе, чем рынок, поэтому беги туда вперед
кареты, отправь
верхового гонца к Дымку с известием, что трое бойцов убиты в усадьбе князя Юрия,
как и те,
что на рынке. Княжна похищена. Если в усадьбе остался кто из особников, скажи,
что,
возможно, княжну увезли опричники, а именно - Басманов-младший увез, в свой
городской
дом. Пусть проверят немедля, да если она там, то предпримут любые срочные меры,
чтобы над
ней не надругались да не погубили, пока наши на выручку придут! Если нет ее у
Басмановых,
пусть носом землю роют, но отыщут княжну. Я сам за тобой поспешу, насколько эта
чертова
колымага позволит. Пошел! - одновременно крикнул он и кучеру, и слуге.
Старый "слуга", леший лет пятидесяти, сухощавый и жилистый, плавным
неслышным
шагом понесся по улице, сразу оставив далеко позади надрывно скрипящую и
угрожающе
раскачивающуюся боярскую повозку. Бег был любимым занятием каждого из леших до
глубокой старости, состязания ветеранов проводились почти так же часто, как и
строевых
бойцов. Сопровождаемый изумленными взорами редких прохожих, ветеран преодолел
две
версты меньше чем за четверть часа и вбежал в распахнувшуюся перед ним калитку
ворот
усадьбы. Сквозь раздирающее грудь хриплое клокочущее дыхание (понимая, что
вопрос стоит
о жизни и смерти, он рвал на дистанции, как в молодости, сверх сил), старый
лешак передал
приказ о верховом посыльном встретившему его начальнику караула и, в последнем
рывке,
достиг блокгауза особников, стоящего отдельно, посреди поляны, за яблоневым
садом.
Все особники находились сейчас на облаве, и блокгауз был практически пуст.
Однако,
поскольку устав особой сотни строго-настрого запрещал оставлять свой штаб с
документами и
секретным снаряжением без специальной охраны, Кирилл, отправляясь по боевой
тревоге к
месту трагедии на рынке, взял с собой весь наличный состав особников и принял
хотя и
половинчатое, но формально допустимое решение: поручить охрану бойцу, временно
прикомандированному к особникам для выполнения отдельных заданий. Таковым бойцом
была
не кто иная, как Катька, несколько раз работавшая с Фролом в городе под
прикрытием. Сейчас
Катька, надувшись от гордости по причине оказанного высокого доверия, сидела в
совещательной комнате блокгауза. На столе перед ней лежали два пистоля, а в
столешницу был
воткнут редкой работы испанский абордажный кортик, удивительно острый и прочный,
прекрасно сбалансированный, с удобнейшей рукояткой, который ей скрепя сердце
вручил
Михась после ее блестящей победы в учебном ножевом поединке. Катька любовалась
своим
грозным видом, глядясь в сверкающий серебряный кувшин с квасом, также стоящей на
столе.
Когда в распахнутую дверь ворвался старый леший из Ропшиных людей, Катька,
строго
нахмурив брови, положила ладони на рукоятки пистолей и отрывисто скомандовала:
- Стоять у двери, не приближаясь! По какому делу, батя?
Старому лешему ничего не оставалось, как выполнить команду девчонки. Он по
долгому
опыту знал, что у особников свои правила и приемы, поэтому ничему не стал
удивляться, а
передал Катьке указание боярина, вышел из блокгауза и, пройдя несколько шагов,
тяжело
опустился на траву, стараясь успокоить надрывное дыхание. Он понимал, что ему
сейчас надо
не сидеть, а ходить не спеша, делая специальные упражнения на вдох-выдох, но
ничего не мог с
собой поделать: слишком уж сильно он выложился в этом забеге не на жизнь, а на
смерть.
После услышанного сообщения из Катькиной головы вмиг улетучились все
посторонние
мысли и досужие рассуждения, которым она предавалась в тишине и покое, не зная
еще о
произошедших на рынке и в слободе событиях, наслаждаясь своей причастностью к
грозной и
таинственной особой сотне, что могло явиться предметом зависти некоторых мнящих
о себе
строевых бойцов. Игры и состязания остались в прошлом. Ее мозг, подстегнутый
резким
холодным уколом страха провалить порученное дело, заработал четко и расчетливо.
Многоопытный дьякон Кирилл правильно разглядел в порывистой и на вид
легкомысленной
девице талант бойца особой сотни. Через несколько секунд Катька уже знала, как
должна
действовать. Не мешкая, она бросилась в кладовую, в которой находилось
специальное
снаряжение, оружие и разнообразная одежда для особников, работающих под
прикрытием. В
этой кладовой Катька уже не раз переодевалась перед вылазками в город на пару с
Фролом.
Девушка сбросила с себя обмундирование, натянула удобные облегающие
шелковые
кюлоты, не стесняющие движений, и такую же рубаху, которая выскальзывает из рук
при
попытке противника сделать захват. Сверху она натянула платье и сарафан,
приличествующие
небогатой дворянке, служащей в княжеском доме, обула крепкие строевые сапоги,
голенища
которых в двух местах были перехвачены ремешками с пряжками, чтобы не слетали с
ноги при
ударе. Затем, подоткнув повыше подолы, надела поверх сарафана и платья мужской
кафтан. На
голову Катька нацепила фальшивую косу, которую тут же спрятала под мужской
шапкой. В
дополнение ко всему она наклеила первые попавшиеся под руку усы. Спрятав под
одеждой
оружие, девушка выбежала из блокгауза и помчалась к воротам. Добежав, крикнула
изумленным ее внешним видом караульным:
- Я - дежурная по особой сотне! Коня мне, немедля! Гонца на рынок!
Передать, что я
- в усадьбе Басмановых, проверяю, не туда ли отвезли похищенную княжну! Если не
вернусь
через час - значит, княжна там, пусть шлют подмогу!
И когда один из бойцов, привыкший, как и все, быстро и без вопросов
исполнять
требования особников, подвел ей оседланного скакуна, она, вскочив в седло,
крикнула:
- Двух бойцов - к блокгаузу, охранять по периметру!
Недалеко от усадьбы Катька встретила колымагу Ропши, но не стала осаживать
коня и
терять время на дополнительные разговоры и продолжила скачку к дому Басмановых,
расположение которого ей, обходившей столицу вместе с Фролом, было хорошо
знакомо.
Чуть-чуть не доезжая до обширного басмановского двора, обнесенного высоченным
частоколом, Катька остановилась в узком безлюдном переулке, соскочила с коня,
скинула
мужской кафтан и шапку, отклеила усы, расправила подолы платья и сарафана. Она
развернула
скакуна, хлестнула его концом своей длинной фальшивой косы по крупу, крикнув
"домой!", и,
не заботясь больше о благородном животном, мелким лебединым шагом направилась к
воротам.
Девушка смело постучала в калитку ворот. Открылось смотровое окошечко, и на
Катьку с
изрядным удивлением уставился опричник с мутными то ли с недосыпу, то ли с
перепою
глазами. Минуту-другую он что-то усиленно соображал, затем рот его растянулся в
гаденькой
улыбке, и он широко распахнул калитку. Катька, мило улыбнувшись в ответ,
впорхнула во двор
и услышала, как за спиной с грохотом захлопнулась тяжелая створка и коротко
лязгнул
прочный кованый засов.
- Благородный витязь, - сладким певучим голосом начала девушка. - Я -
дворянка из
свиты княжны Анастасии, дочери князя Юрия. Была на рынке, а когда возвращалась
домой, то
услышала о несчастье (она всхлипнула). Но добрые люди сказали мне, что княжна
спасена была
героями-опричниками и привезена в дом бояр Басмановых для защиты и утешения.
Катькин звонкий голосок звучал громко и отчетливо, почти на весь обширный
двор, на
котором все еще стояла у красного крыльца не распряженная басмановская карета.
Возле
кареты находился сам Хряк, беседовавший о чем-то со штатным кучером, которому он
передавал заботу о тройке вороных. Хряк мгновенно навострил уши, прервал свою
речь на
полуслове и решительным шагом направился к Катьке.
- Так вот, я сразу же и решила бежать к вам, чтобы быть вместе с княжной,
поскольку
даже при вашем наидобрейшем гостеприимстве мои услуги ей все равно могут
понадобиться, - продолжала девушка.
- Не знаю насчет княжны, а уж нам-то твои услуги точно понадобятся, -
произнес
подошедший Хряк, с мерзкой сладострастной ухмылкой окидывая взглядом стройную
девичью
фигурку с головы до ног. - Ну, пойдем, красна девица, расскажешь, какие это
добрые люди
поведали тебе о том, как мы княжну спасли.
- Да точно ли она здесь, витязь? - обратила Катька свой чарующий взор на
низенького
толстячка.
Хряк невольно вытянулся под взглядом ее огромных голубых глаз, чтобы
казаться выше и
стройнее.
- Здесь, здесь, красавица, сейчас же с ней и повстречаешься. Следуй за
мной, сладка
ягодка.
Он направился к крыльцу, кося глазом через плечо на идущую за ним Катьку и
вытирая
рукавом внезапно побежавшие слюни.
Они вошли в дом, внешний вид которого тут же намертво запечатлелся в цепкой
Катькиной памяти. Так же без напряжения она детально запомнила все переходы,
повороты,
двери и лестницы, по которым они прошли палаты и поднялись в терем. Здесь Хряк
широко
распахнул перед Катькой одну из дубовых дверей, в отличие от других окованную
железом,
жестом пригласил ее войти и веселым голосом громогласно поведал находившимся в
комнате:
- А вот вам еще одну красну девицу Бог послал - дворяночку из свиты гостьи
нашей
дорогой!
Катька вошла в довольно большую горницу и увидела Басманова-младшего и
пятерых
опричников, вольготно развалившихся за столом со всевозможными яствами и,
главное,
разнообразными хмельными напитками, которыми они жадно утоляли жажду, возникшую,
по-видимому, в результате недавних усердных палаческих трудов в усадьбе князя
Юрия. В углу
горницы, возле небольшого окна, стояла обширная постель, на которой в
полуобморочном
состоянии лежала Настенька. Глаза ее были широко открыты и глядели куда-то в
пространство
невидящим взором. Катька, не обращая внимания на опричников, бросилась к княжне.
Встав на
колени перед Настенькой, она энергично похлопала княжну по щекам, заглянула ей
прямо в
глаза. Взор Настеньки стал осмысленным, она узнала Катьку и тихонько застонала.
Катька
завопила-запричитала звонким голосом:
- Ой ты, княжна Настасья, голубушка сизокрылая, прикажи своей верной
девушке-дворянке, как тебе услужить-помочь в печали твоей горючей! - И, обняв
ее, в
промежутках между громкими всхлипами и причитаниями, деловито прошептала: -
Ничего не
бойся, лежи спокойно, когда они на меня набросятся, сразу заползай в простенок
за постелью, а
то под руку подвернешься, помешаешь, обе погибнем.
Княжна поняла, кивнула. Поцеловав Настеньку, Катька выпрямилась во весь
рост,
повернулась к опричникам и кокетливо пропела:
- Что ж вы, добры молодцы, княжну мою не утешили, не обиходили, лежит она,
цветочек аленький, ни жива ни мертва!
Опричники от ее слов вначале поперхнулись от изумления, а потом просто
зашлись от
мерзкого хохота.
- Ладно, братие, - сказал, поднимаясь из-за стола, Басманов-младший. -
Хорошо тут у
вас, весело, но, однако, уходить мне пора на пир царев, где так же забава будет
изрядная. Хотя
покидаю вас с сожалением. Приказываю вам тут сидеть, в горнице, красных девиц
охранять и
ублажать, как они того, просят.
Басманов коротко заржал, опричники вслед за ним вновь скорчились от смеха.
- Но! - отсмеявшись, строгим голосом продолжил Басманов. - Княжну не
трогать,
дожидаться меня. Оставлю ее на сладкую закуску. Морды-то не кривите, вам вот
дворяночку
Бог послал, с ней и позабавьтесь. Заодно выведайте, от кого это она прознала,
что мы княжну к
себе увезли. Ежели будет отпираться, так вы не стесняйтесь, спрашивайте с
усердием. Дверь
затворите на запор, поскольку до поры до времени о том, что у нас тут дочь князя
Юрия гостит,
всем знать вовсе не обязательно. А то девок мало, а молодцов лихих в доме много:
набегут -
не оттащите. Нам же княжна день-другой живой может понадобиться. Ну, прощевайте
пока что
до ночи! - Он вышел из горницы.
Оставшиеся пятеро опричников и Хряк заперли крепкую дверь на тяжелый
железный
засов, сели на скамью у стола, со смехом выпили, дружно чокнувшись, за здоровье
красных
девиц и, как по команде, уставились на Катьку похотливо заблестевшими глазами.
В то время, когда Катька входила в палаты к Басмановым, а гонец,
отправленный из
усадьбы, галопом влетал на окраинный рынок, на котором располагался оперативный
штаб
отряда, Михась в сопровождении Разика и трех бойцов прибыл к знакомым воротам
нового
царского дворца за Неглинной. Он спешился и принялся снимать с себя оружие и
амуницию,
передавая их сопровождавшим. Затем Михась подошел к Разику. Они некоторое время
молча
смотрели в глаза друг другу, затем обменялись крепким рукопожатием.
- За сестренкой пригляди, если что, - тихо сказал Михась. - И Джоане
передайте...
Он не закончил фразы, замолчал.
Разик не стал произносить лишних слов, а только кивнул в ответ.
Михась резко повернулся и зашагал к воротам. Десятник незаметно осмотрелся
по
сторонам, развернул коня, и маленький отряд неспешно тронулся в обратный путь.
Но, проехав
две-три улицы, бойцы направились не к окраинному рынку или к усадьбе Ропши, а
спустились
к болотистой пойме Неглинной и, скрывшись от посторонних глаз в густом ивняке,
бесшумно
двинулись по направлению ко дворцу. Вскоре они достигли места, из которого можно
было
видеть часть дворцовой ограды и возвышающийся над ней терем. Из почти
непроходимых
кустов трижды прокричал куличок, Разик дал команду спешиться, и вскоре они
присоединились к тройке особников, заранее облюбовавших себе место для
наблюдения и
расположившихся там в ожидании дополнительных сил.
Тем временем Михась, сопровождаемый несколькими опричниками, которые
бросали на
него косые взгляды и мерзко ухмылялись, перемигиваясь друг с другом, поднимался
на красное
крыльцо. Там его поджидал еще один опричник, худой и вертлявый, бегающие глазки
и
непрерывно двигающиеся пальцы которого невольно вызывали смутные воспоминания о
базарных ворах, срезающих в толпе кошельки. Он кинулся к Михасю с распростертыми
объятиями, приговаривая: "Ну, наконец-то свиделись, дай-ка на тебя поглядеть,
друг
любезный! Давненько ты у нас не показывался". При этом он быстро и сноровисто
похлопал
лешего по бокам и по груди, погладил руками по спине и по бедрам, затем присел
и,
воскликнув: "А сапожки-то у тебя знатные, и покрою удивительного!" - провел
пальцами за
голенищами.
Михась терпеливо перенес незамысловато залегендированный обыск, сам в ответ
похлопал опричника по плечу и произнес с подчеркнутой приветливостью:
"Здравствуй,
здравствуй, друг, я ужо по тебе соскучился!" - чем несколько сбил с толку
сопровождающих,
которые привыкли, что посетители, поддавшись на отвлекающий маневр и не замечая,
что их
обшаривают, обычно смущенно отнекивались от знакомства с чересчур гостеприимным
опричником.
Наконец они прошли в пиршественную палату. Михась, войдя в обширное
помещение с
высокими потолками, поддерживаемыми несколькими резными деревянными колоннами, с
узкими окнами в два яруса на противоположной от входа стене, облегченно
вздохнул. Он
запоминал повороты внутри дворца и понял, что при подготовке плана операции они
не
ошиблись в своих расчетах и окна палаты выходят именно туда, куда надо. Чуть
задержавшись
в дверях, Михась окинул место предстоящей схватки профессиональным взглядом.
Палата
богатством своего убранства напомнила ему адмиральскую каюту испанского галеона,
в
которой почти год назад он едва не погиб во время жесточайшего абордажа, хотя,
конечно же,
их размеры были несопоставимы. Стены были обшиты гладкими дубовыми досками. Это
сразу
же осложнило предстоящую задачу, но Михась тут же справедливо отметил про себя,
что это
еще не самое страшное. Зато окна, в частый переплет которых были вставлены
кусочки
тончайшей слюды, были распахнуты настежь. Ветерок, дувший из этих окон,
расположенных,
по канонам современной архитектуры, под самыми сводами, гулял по верху и не
задувал
пламени многочисленных факелов и лампад, ярко освещавших пиршественную залу, у
левой от
входа стены которой возвышался помост с царским креслом и столом. На некотором
расстоянии от помоста были расставлены буквой "П" длинные пиршественные столы
для
гостей, окруженные тяжеленными дубовыми скамьями с полированными сиденьями.
Сопровождающие провели Михася к столу, являвшемуся как бы верхней
перекладиной
"П", расположенной параллельно царскому помосту на дальнем от него конце стола.
Лавки
стояли только с наружной стороны столов, внутреннее пространство буквы "П",
обращенное к
царскому креслу, предназначалось для хождения слуг, разносивших блюда,
песельников,
скоморохов и плясунов.
Михась и сопровождающие направились к большой группе гостей, стоявших у
стены
справа от входа, ожидавших появления государя и приглашения к столу. Разумеется,
это были в
подавляющем большинстве ближайшие царевы опричники. Среди них находились
несколько
бояр, затравленно озиравшихся по сторонам, жалкими подобострастными улыбками
отвечавших на наглые взгляды и оскорбительные высказывания. Кроме того, в числе
гостей
Михась с удивлением обнаружил начальника городской стражи Коробея и подьячего
Якушку,
которые, в отличие от бояр, чувствовали себя среди опричников привычно и
вольготно, вместе
ржали над какими-то понятными только избранным шутками. Михась не стал
смешиваться с
этой стаей, прислонился спиной к стене и начал сосредоточенно осматривать
палату. Но его,
конечно же, не заставили скучать в одиночестве. Опричники, оставив в покое бояр,
обступили
лешего плотным полукругом.
- Здорово, дружинник! - насмешливо поприветствовал его Коробей.
- Здравствуй, начальник, - спокойно ответил Михась, продолжая смотреть
сквозь
окружившую его толпу на противоположную стену и расположенные на ней окна.
- Как же это вы под самым своим носом воровского пособника, Степку, не
разглядели? - спросил Коробей. - Он, иуда, не только разбойников покрывал да
способствовал, а еще и на царевых опричников руку свою поганую поднять
осмелился!
На лице Михася не дрогнул ни один мускул. Он прекрасно знал, для чего
предназначено
словесное давление перед боем, поэтому полностью отключился от разговоров,
призванных
вывести из душевного равновесия, концентрировался и настраивался на предстоящую
смертельную схватку.
Так и не дождавшись от дружинника какой-либо реакции на свои слова, Коробей
растерянно оглянулся на дружков. Те насмешливо загалдели, замахали руками.
Михась
продолжал стоять спокойно и неподвижно, прекрасно понимая, что его пригласили
сюда не для
того, чтобы просто удавить и затоптать перед началом пира, а для долгого и
веселого
развлечения в процессе еды и пития.
Из рядов опричников, раздвинув их могучим плечом, к Михасю протиснулся
здоровенный
детина и, дыша ему прямо в лицо омерзительным зловонием, издевательски произнес:
- Что же ты дружка своего, Степку, не выручил-то? Это ведь он тебя звалверещал,
когда
я его к земле пригвождал!
В отсутствующем взгляде Михася сверкнула короткая грозная молния. Он попрежнему
стоял неподвижно, но смотрел уже не в пространство, а перевел глаза на детину,
взглянул на
неги в упор. Тот невольно попятился, инстинктивно ощутив на миг холодный ужас
смерти.
Звериное чутье не обмануло опричника. Михась, узнав, кто был убийцей друга,
действительно
решил было начать карать злодеев немедленно, и опричник оказался на волосок от
гибели.
Однако, вспомнил приказ Дымка и Кирилла и разработанный совместно план операции,
леший
пересилил себя и даже не пошевелился. Взор его потух и вновь устремился в
пространство.
Тем временем опричники, которым детина, неожиданно отпрянувший назад по
непонятной причине, оттоптал ноги, осыпали его насмешками.
- Чтой-то ты, Охлобыстя, раненько на своих двоих не держишься! Пир-то еще
не
начался, ни капли внутрь не приняли, а тебя, гляди-ка, ужо шатает! Как же ты в
молодецких-то
забавах для потехи царской отличиться сумеешь?
- Ладно вам, - зло огрызнулся Охлобыстя. - Ну а ты, чучело поморское,
иноземное
платье напялившее, погоди чуток! Еще приласкаю я тебя, да приголублю по-свойски
в скором
времени!
Тут раздался гулкий удар о дубовый пол посоха царского окольничего, который
вслед за
тем провозгласил громко и торжественно:
- Великий князь и государь всея Руси, Иван Васильевич!
Царь вошел бодрым и веселым шагом, с просветленным лицом. В его облике
чувствовалось какое-то лихорадочное возбуждение. Он простер руку к склонившимся
перед
ним гостям и ласково произнес:
- Здравствуйте, дети мои любимые, слуги мои верные, прошу вас всех к столу,
за пир
честной!
Михася усадили на дальнем от царя конце стола. Он лишь усмехнулся про себя,
отметив,
что вблизи предназначенного ему места на столе не было ни одного стального ножа,
а лежали
среди блюд лишь несколько серебряных, с закругленными концами, которыми
затруднительно
было бы разрезать даже вареное мясо.
Когда все расселись, царь махнул рукой, и пир начался. Потянулись из
поварни вереницы
слуг с кушаньями и напитками, грянули заздравную песельники, сопровождаемые
бубнами и
дудками, завертелись перед гостями во внутреннем пространстве столов скоморохи.
Михась
сидел на своем месте, высоко подняв голову, по-прежнему глядя в пространство, и
не
прикасался к питью и яствам. В ответ на удивленные и настойчивые высказывания
окружавших
его опричников он твердо и спокойно отвечал, что в самый сегодняшний вечер
приболел
животом, посему есть и пить не может. Всяческие дальнейшие уговоры и угрозы
леший
попросту игнорировал. Вскоре он увидел, как Басманов-младший встал со своего
места за
столом, расположенного почти впритык к царскому помосту, и, подойдя к одному из
бояр,
что-то сказал ему на ухо. Тот обреченно поднялся, приблизился к царю, упал в
ноги. Из-за
шума и расстояния Михась не слышал, что говорил царь и отвечал боярин. Очевидно,
разговор
предназначался лишь для ушей узкого круга наиболее доверенных опричников,
восседавших на
ближнем к царю конце стола. Внезапно Иван Васильевич одной рукой схватил боярина
за
седую бороду, приподнял, и другой рукой принялся с остервенением хлестать по
лицу. Затем
оттолкнул его от себя, пнул ногой в голову. Несколько опричников набросились на
старика,
оттащили к краю помоста, перегнули через ступень лицом вниз. Охлобыстя с
молодецким
выкриком взмахнул тяжелым топором, который он достал из-под лавки, занимаемой им
за
пиршественным столом, и голова боярина скатилась на пол со стуком, который был
явственно
слышен сквозь сбившийся на миг хор песенников и визг скоморохов, также
поперхнувшихся на
полуслове. Тут же привели собак, которые принялись слизывать огромную лужу крови
с
дорогих ковров. Охлобыстя с поклоном поднес голову царю, сложил к его ногам.
Иван
Васильевич яростно пнул ее красным сафьяновым сапожком, и голова вновь со стуком
покатилась по ступенькам. По знаку Басманова-младшего песельники грянули
развеселую
плясовую. С десяток опричников пустились вприсядку по кругу во внутреннем
пространстве
столов перед царевыми очами. Вскоре к ним присоединились несколько их дружков,
которые
скинули верхние кафтаны и ловко натянули женские сарафаны, подвязали платочки.
Они
выступали плавным шагом, изгибаясь всем станом под поощрительные крики
присутствующих.
После этого омерзительного танца возле свежего трупа наступила некоторая
тишина.
Бубны затихли, песельники замо
...Закладка в соц.сетях
