Жанр: Эзотерика
Сочинения
...легало к раме.
Это был отчаянный стук, как если бы кто-то хотел войти. Я ощутил потрясение
испуга. Я поднялся с кресла и почувствовал, что кто-то тащит меня. Я
закричал. Дон Хуан тряс меня за плечи. Я возбужденно пересказал ему свое
видение. Оно было столь живым, что я еще дрожал. Я ощущал себя так, как
будто бы только что перенесся из-за своего письменного стола во плоти и крови.
Дон Хуан покачал головой с недоверием и сказал, что я гениален в том, как я
себя дурачу. Его, казалось, не поразило то,что я сделал. Он просто отказался
это обсуждать и приказал мне смотреть вновь. Тогда я опять услышал
мистический звук. Он приходил ко мне, как и сказал дон Хуан в виде дождя
золотых крупинок. Я не ощущал, чтобы это были плоские пластинки или чешуйки, как
он их описывал, а скорее как сферические пузырьки. Они плыли ко мне. Один
из них разорвался, и я увидел сцену. Казалось, что она прыгнула пред
моими глазами и раскрылась, открывая странный предмет. Он был похож на гриб.
Я определенно смотрел на него, и то, что я испытывал, не было сном.
Грибоподобный предмет оставался неизменным в поле моего зрения, а затем он
подскочил, как если бы свет, который заливал его, был выключен. Последовал
перерыв темноты. Я ощутил дрожь, очень неприятный толчок, а затем я
внезапно понял, что меня трясут. Чувства мои сразу же включились. Дон Хуан
сильно меня тряс, а я смотрел на него. Должно быть я только что открыл глаза в
этот момент. Он брызнул мне в лицо водой. Холод воды был очень
резким. После секундной паузы он захотел узнать, что случилось. Я пересказал
ему каждую деталь моего видения. - Но что я "видел"? - спросил я. -
Твоего друга, - ответил он. Я засмеялся и терпеливо объяснил, что я видел
грибовидную фигуру, хотя у меня нет никаких критериев, чтобы судить о
размерах, у меня было ощущение, что ее длина была около фута. Дон Хуан
подчеркнул, что только чувства здесь идут в счет. Он сказал, что мои чувства,
которые настроили то состояние существа предмета, которое я видел. - По
твоему описанию и по твоим чувствам я могу заключить, что твой друг должен
быть очень красивым человеком, - сказал он. Я был озадачен его словами.
Он сказал, что грибовидные образования были существенной формой
человеческих существ, когда маг "видит" их на большом расстоянии. Но когда маг
прямо смотрит на человека, которого он "видит", то человеческие качества
проявляются как яйцевидное образование светящихся волокон. - Ты не был
лицом к лицу со своим другом, - сказал он, - поэтому он показался тебе грибом.
- Почему это так, дон Хуан? - Никто не знает. Просто это тот способ, каким
люди являются в этом особом виде "видения". Он добавил, что каждая черта в
грибовидном образовании имеет особое значение, что для начинающего невозможно
точно истолковать, что и что значит. Затем у меня было озадачившее меня
воспоминание. Несколькими годами ранее в состоянии необычной реальности,
вызванном приемом психотропных растений, я испытал или ощутил, глядя на
водный поток, что ко мне плыли пузырьки, которые заглатывали меня. Те золотые
пузырьки, которые я только что видел, летели ко мне и охватывали меня
точно таким же образом. Фактически я мог сказать, что и те и другие
пузырьки имели одинаковую структуру и одинаковый паттерн. Дон Хуан
выслушал мои комментарии без интереса. - Не трать свою силу на мелочи, - сказал
он. - ты имеешь дело с бесконечностью тем. Движением руки он указал в сторону
чапараля. - Если ты превратишь это величие в разумность, то ничего из
этого не получишь. Здесь окружающее нас - сама вечность. И заниматься тем,
чтоб уменьшать ее до управляемой чепухи, не только глупо, но и вредно.
Затем он настоял на том, чтобы я попытался "увидеть" другого человека из круга
моих знакомых. Он сказал, что когда видение закончится, я должен постараться
раскрыть глаза сам и пробиться на поверхность до полного осознания
окружающего. Я добился успеха в том, чтоб удержать вид другой
грибообразной формы, но в то время, как первая была желтоватая и
небольшая, вторая была беловатой, крупнее и более плотной. К тому
времени, как мы закончили разговор о тех двух формах, которые я "видел", я
позабыл о "бабочке в кустах", которая настолько меня занимала совсем
недавно до этого. Я сказал дону Хуану, что меня удивляет, что я способен с
такой легкостью отбрасывать нечто действительно необыкновенное. Казалось, я
стал не тем лицом, которого я знал всегда. - Не понимаю, почему ты
устраиваешь из этого такой шум, -сказал дон Хуан. - Всегда, когда диалог
прекращается, мир разрушается и необычные грани нас самих выходят на
поверхность, как если бы они где-то содержались под усиленной охраной наших
слов. Ты такой, какой ты есть, потому что ты говоришь это себе. После
короткого отдыха дон Хуан попросил меня продолжать "вызывать" друзей. Он
сказал, что важным пунктом здесь является постараться "видеть" так много раз,
как только возможно для того, чтобы установить мостик для чувства. Я
вызвал тридцать двух человек по очереди. После каждой попытки он требовал
тщательного и детального описания всего, что я ощутил в своем видении.
Однако, он изменил эту процедуру когда я стал более удачливо выполнять
ее. Судя по тому, что я останавливал внутренний диалог на несколько
секунд, и потому, что я восстанавливал обычную деятельность без всякого
перехода, я заметил это изменение в то время как мы обсуждали окраску
грибовидных образований. Он уже указал на то, что окраска, как я ее называл,
была не окраской, а сиянием различной интенсивности. Я уже собирался
описать желтоватое сияние, которое только что видел, когда он прервал меня и
точно описал, что именно я "видел". Начиная с этого момента, он описывал
- 2 - Все, что мне остается делать при
подобных обстоятельствах, так это представить все так, как оно происходило.
Я могу заверить читателя в том, что не веду двойной жизни и что в своем
повседневном существовании я следую принципам системы дона Хуана. После
того, как дон Хуан Матус и дон Хенаро Флорес, два мага из мексиканских
индейцев, которые меня обучали, объяснили мне свое учение так, что сами
остались удовлетворены, они попрощались и покинули меня. Я понял, что с этих
пор моей задачей становится закрепить самому то, чему они меня научили. В
ходе этой задачи я вернулся в Мексику и обнаружил, что дон Хуан и дон Хенаро
имели еще девять учеников магии: пятерых женщин и четырех мужчин. Старшую
звали Соледад, затем была Мария Елена по прозвищу "ла Горда" (толстая).
Остальные три женщины - Лидия, Роза и Жозефина - были моложе и их называли
"сестренками"; четыре мужчины по старшинству были: Элихио, Бениньо, Нестор
и Паблито, - последних трех звали "Хенарос", поскольку они были учениками
дона Хенаро. Я уже знал раньше, что Нестор, Паблито и Элихио,
которого там больше не было, были учениками, но я считал, что четыре девушки
были сестрами Паблито и что Соледад была их матерью. В течение нескольких
лет я был знаком с Соледад и называл ее донья Соледад в знак уважения, потому
что по возрасту она была ближе к дону Хуану. С Лидией и Розой я был также
знаком, но наши встречи были слишком короткими и случайными, чтобы я мог
понять, кем они были в действительности. Жозефину и Горду я знал только по
имени. Я встречался с Бениньо, но не имел ни малейшего представления о
том, что он связан с доном Хуаном и доном Хенаро. По непонятным для
меня причинам все они, казалось, ждали моего возвращения в Мексику. Они
сообщили мне, что ждут, чтобы я занял место дона Хуана как их лидер, их
нагваль. Они рассказали мне, что дон Хуан и дон Хенаро исчезли с лица земли
так же, как и Элихио. Эти женщины и мужчины считали, что эти трое не умерли, а
вошли в другой мир, отличный от мира нашей повседневной жизни, однако такой же
реальный. Женщины, особенно Соледад, яростно сталкивались со мной с
самой первой нашей встречи. Тем не менее, они были тем инструментом, который
меня активизировал. Контакт с ними вызвал мистическое брожение в моей
жизни. С того самого момента, как я с ними встретился, в моем мышлении и
понимании произошли разительные перемены. Все это произошло, однако, не
на сознательном уровне. Если я что-нибудь и нашел после своего первого
визита к ним, то это еще большую, чем когда бы то ни было, путаницу в голове.
Однако, в самой глубине этого хаоса я встретился с удивительно твердой опорой.
В своей стычке с ними я обнаружил в себе такие ресурсы, об обладании
которыми я и не подозревал. Горда и три сестрички были совершенными
сновидящими. Они добровольно дали мне всякие указания и показали мне свои
собственные достижения. Дон Хуан описывал искусство сновидения, как
способность использовать свои обычные сны, превращая их в контролируемое
сознание при помощи особой формы внимания, которое он и дон Хенаро
называли "вторым вниманием". Я ожидал, что трое Хенарос будут обучать меня
своим достижениям в другом аспекте учения дона Хуана и дона Хенаро, искусству
"красться", или искусству "сталкера". Искусство сталкера было представлено
мне, как ряд приемов и установок, которые позволяют наилучшим образом
выходить из любой вообразимой ситуации. Но все, что трое Хенарос
рассказали мне об искусстве сталкинга, не имело ни смысла, ни силы по
- 3 - сравнению с тем, чего я ожидал. Я
сделал вывод, что эти трое мужчин в действительности не практиковали этого
искусства или же они просто не хотят мне его показывать. Я прекратил
свои расспросы для того, чтобы дать каждому возможность почувствовать
себя со мной легко и расслабленно, но все эти мужчины и женщины
отстранились, считая, что раз я не задаю больше вопросов, значит, я,
наконец, стал вести себя как нагваль. Каждый из них стал требовать от
меня совета и руководства. Для того, чтобы все это выполнить, я должен был
сделать полный обзор всего того, чему дон Хуан и дон Хенаро обучили меня. Я
был вынужден войти еще глубже в искусство магии. * ЧАСТЬ ПЕРВАЯ.
Второе "я" * 1. Фиксация второго внимания. Был полдень,
когда я прибыл туда, где жили Горда и сестренки. Горда была одна, сидя
снаружи у двери и глядя на далекие горы. Она объяснила мне, что ушла в
воспоминания и как раз в данный момент была на грани того, чтобы вспомнить
что-то очень смутное, связанное как-то со мной. Тем же вечером, после
ужина, Горда, три сестренки, трое Хенарос и я сидели на полу комнаты Горды.
Женщины сидели рядом. По какой-то причине, хотя я и был с каждым из
них одинаковое время, я выделял Горду в качестве доверенной всех моих забот.
Другие как бы не существовали для меня. Я считал, что причиной было,
вероятно, то, что Горда напоминала мне дона Хуана в отличие от
остальных. В ней была какая-то легкость и простота, хотя это не
проявлялось никак в ее поступках и существовало только в моем
восприятии ее. Все они хотели знать, что я делал и чем занимался. Я
рассказал им, что ездил в город Тулу /или Толлан, столица толтеков/
(провинция Идальго), где посетил несколько археологических развалин. Больше
всего на меня произвел впечатление ансамбль из четырех фигур,
колоссальных, колоннообразных, называемых "атланты", которые стояли на
плоской крыше пирамиды. Каждая из почти цилиндрических фигур высотой
4.5 Метра и в поперечнике 0.9 Метра. Изготовлены они из четырех
отдельных глыб базальта и вырезаны в виде того, что, по мнению
археологов, должно выражать толтекских воинов, облаченных в воинские
доспехи. В шести метрах позади каждой из этих фигур на вершине пирамиды
находился еще один ряд из четырех прямоугольных колонн той же высоты и ширины,
как и первые, и также изготовленных из отдельных каменных глыб.
Благоговейный страх, вызываемый этими фигурами, усилился после рассказа о
них друга, который водил меня по этим местам. Он рассказал, что один
завсегдатай этих развалин признался ему, что слышал, как "атланты" ходят по
ночам так, что земля трясется под ними. Я попросил Хенарос
прокомментировать то, что я услышал. Они уклонялись от ответа и
посмеивались. Я обратился к Горде, сидящей рядом со мной, и прямо
спросил ее мнение.
- 4 - - Я никогда не видела этих фигур,
- сказала она, - я никогда не была в Туле. Одна лишь мысль поехать туда
приводит меня в ужас. - Почему это пугает тебя, Горда? - Спросил я. -
Что-то случилось со мной в развалинах Монте-альбан в Оасаке, - сказала она. -
Я обычно бродила по этим развалинам даже после того, как нагваль дон Хуан
Матус запретил мне и ногой туда ступать. Не знаю почему, но мне нравилось
это место. Каждый раз, бывая в Оасаке, я отправлялась туда. Поскольку
одиноким женщинам часто угрожает опасность, обычно я шла туда с Паблито,
который очень смел. Но однажды я пошла туда с Нестором. Он заметил,
что на земле что-то поблескивает. Мы немного покопались и вырыли странный
камень, который как бы влился в мою ладонь. В камне было аккуратно просверлено
отверстие. Я хотела просунуть туда палец, но Нестор остановил меня. Камень
был гладким и сильно согревал мою руку. Мы не знали, что с ним делать.
Нестор положил его в свою шляпу, и мы понесли его, как если бы это была какаято
живая зверюшка. Все расхохотались. В том, что Горда рассказывала,
казалось, была скрыта какая-то шутка. - Куда ты его дела? - Спросил я.
- Мы принесли его сюда, в этот дом, - ответила она, и это заявление
вызвало у остальных неудержимый смех. Они кашляли и задыхались от
хохота. - Шутка обернулась против Горды, - сказал Нестор. - Тебе надо
понять, что она упряма, как никто другой. Нагваль уже предупреждал ее,
чтобы она не шутила с камнями, костями и другими предметами, которые она
может найти зарытыми в землю, но за его спиной она подбирала всякую чепуху.
Тогда в Оасаке она настояла на том, чтобы нести эту богом проклятую
вещь. Мы сели с ней в автобус и привезли камень прямо в этот город, а затем и
в эту комнату. - Нагваль и Хенаро отправились в какую-то поездку, -
сказала Горда. - Я осмелела, просунула палец в отверстие и поняла, что камень
обтесан таким образом, чтобы его держать в руке. Сразу же я смогла ощущать
чувства того, кто раньше держал этот камень. Это был камень силы. Мое
настроение изменилось. Я стала бояться. Что-то ужасное стало мелькать в
темноте, что-то такое, что не имело ни формы, ни окраски. Я не могла
находиться одна. Я просыпалась от собственного крика, и уже через пару дней я
совсем не могла спать. Все по очереди составляли мне компанию днем и ночью.
- Когда вернулись Нагваль и дон Хенаро, - сказал Нестор, - то Нагваль
отправил меня и Хенаро положить камень обратно, точно на то место, где он
был закопан. Хенаро понадобилось три дня, чтобы определить точное место.
И он его нашел. - Что с тобой случилось потом, Горда? - Спросил я. -
Нагваль похоронил меня, - сказала она. - Девять дней я обнаженной
пролежала в земляном гробу. Опять последовал приступ всеобщего хохота.
- Нагваль сказал ей, что она не может выходить оттуда, - объяснил Нестор. -
Бедной Горде пришлось писать и какать в свой гроб. Нагваль замуровал ее в
ящик, который он сделал из палок, прутьев и земли. Лишь сбоку была маленькая
дверца, чтобы давать ей воду и пищу. Все остальное было плотно заделано. -
Почему он захоронил ее? - Спросил я.
- 5 - - Это был единственный способ
поместить ее под защиту, - сказал Нестор, - она должна была находиться
под землей, чтоб земля ее вылечила. Нет лучшего лекаря, чем земля. К тому
же Нагваль должен был убрать ощущение этого камня, который был сфокусирован на
Горде. Земля - это экран, она ничего не пропускает сквозь себя ни туда, ни
обратно. Нагваль знал, что ей не станет хуже от того, что она девять
дней проведет захороненной. Ей могло стать только лучше. Что и случилось. -
Горда, что это за чувство - быть захороненной? - Спросил я. - Я чуть с ума
не сошла, - сказала она, - но это было просто мое потакание себе. Если бы
Нагваль не поместил меня туда, я бы умерла. Сила этого камня была для меня
чересчур велика. Его владелец был очень большим мужчиной. Могу сказать, что
его ладонь была вдвое больше моей. Он держался за этот камень ради
собственной жизни, но в конце концов его кто-то убил. Его страх ужаснул
меня. Я могла чувствовать, как что-то находит на меня, чтобы есть мое мясо.
Именно это чувствовал тот мужчина. Он был человеком силы, но кто-то еще более
сильный одолел его. Нагваль говорил, что если иметь предмет такого
рода, то это принесет несчастье, потому что его сила входит в столкновение с
другими предметами такого рода, и владелец становится или преследователем, или
жертвой. Нагваль говорил, что у таких предметов в самой их природе
заключена война, так как та часть нашего внимания, которая фокусируется на них,
чтобы придать им силу, является очень опасной и воинственной частью. -
Горда очень жадная, - сказал Паблито. - Она рассчитывала, что если она
найдет что-нибудь такое, что уже имеет большой запас силы, то она станет
победителем, так как в наше время уже никто не стремится бросать вызов.
Горда согласилась кивком головы. - Я знала, что можно поднять что-либо еще,
кроме той силы, которую имеют такие предметы, - сказала она. - Когда я впервые
засунула палец в отверстие и зажала в ладони камень, моя рука стала горячей
и начала вибрировать. Я почувствовала себя большой и сильной. Я скрытная,
и поэтому никто не знал, что я держу в руке камень. После того, как я
держала его в руке несколько дней, начался настоящий ужас. Я
чувствовала, что за владельцем камня гонятся, и чувствовала его страх. Он был,
несомненно, очень сильным магом, и тот, кто его преследовал, хотел не только
убить его, но и съесть. Это меня действительно пугало. Мне бы следовало
тогда бросить камень, но то чувство, которое я ощутила, было настолько
новым, что я держала камень зажатым в кулаке, как проклятая дура. Когда
же я наконец бросила его, то было уже поздно. Что-то во мне попалось
на крючок. Я стала видеть людей, подступающих ко мне, людей, одетых в
странные одежды. Я чувствовала, как они кусают меня, отрывая куски мяса с
моих ног маленькими острыми ножами и просто зубами. Я обезумела! - Как эти
видения объяснял дон Хуан? - Спросил я. - Он сказал, что она больше
не имела защиты и поэтому могла воспринимать фиксацию того человека, его
второе внимание, которое было влито в тот камень. Когда его убивали, он
держался за этот камень, чтобы собрать всю свою концентрацию. Нагваль
сказал, что сила этого человека ушла из его тела в этот камень; он знал,
что делает. Он не хотел, чтобы его враги получили ее, съев его тело.
Нагваль сказал также, что те, кто его убивал, знали об этом, вот почему они
ели его живым, чтобы заполучить ту силу, которая еще оставалась в нем. Должно
быть, они закопали камень, чтобы избежать беды. Ну, а Горда и я, как два
идиота, нашли его и выкопали.
- 6 - Горда кивнула утвердительно два
или три раза. У нее было очень серьезное выражение лица. - Нагваль
сказал мне, что второе внимание - это самое свирепое из всего существующего,
- сказала она. - Если оно сфокусировано на предметах, ничего не может
быть хуже. - Ужасно здесь то, что мы цепляемся, - сказал Нестор. -
Тот человек, что владел этим камнем, цеплялся за свою жизнь, за свою силу - вот
почему он пришел в ужас, почувствовав, как съедают его мясо. Нагваль
сказал, что если бы тот человек отказался от своего чувства обладания и
отдал бы себя смерти, какая бы она ни была, то в нем не было бы никакого
страха. Разговор угас. Я спросил у остальных, не имеют ли они какого-либо
еще мнения. Сестрички с удивлением посмотрели на меня. Бениньо хихикнул и
прикрыл лицо своей шляпой. - Мы с Паблито были в пирамидах Тулы, - сказал
он, наконец. - Мы посетили все пирамиды, какие только есть в Мексике. Они нам
нравятся. - Почему вы посещаете все пирамиды? - Спросил я его. -Я,
пожалуй, не знаю, зачем мы к ним ездим, - сказал он. - Наверное потому,
что нагваль Хуан Матус запретил нам делать это. - А ты, Паблито? - Спросил
я. - Я ездил туда учиться, - ответил он вызывающе и засмеялся. - Я жил
когда-то в городе Тула и знаю эти пирамиды, как свои пять пальцев. Нагваль
говорил, что он тоже жил там раньше. Он знал о пирамидах все. Он сам был из
народа толтек. Тут я понял, что на археологические раскопки в Туле меня
погнало более, чем любопытство. Основной причиной, по которой я принял
приглашение друга, было то, что во время моего первого визита к Горде и
остальным, они открыли мне такое, о чем дон Хуан никогда мне не
намекал: что он рассматривал себя потомком племени толтек. Тула была древним
эпицентром империи толтеков. - Что ты думаешь об атлантах, гуляющих по
ночам? - Спросил я у Паблито. - Конечно по ночам они ходят, - сказал
он. - Эти штуки были там много столетий. Никто не знает, кто построил
пирамиды. Нагваль Хуан Матус говорил мне, что испанцы были не первые,
кто обнаружил их. Нагваль сказал, что до них были другие. Бог знает, сколько их
было. - Ты не знаешь, что изображают эти каменные фигуры? - Спросил я.
- Это не мужчины, а женщины, - сказал он. - Пирамида является центром
устойчивости и порядка. Фигуры представляют 4 ее угла, - это 4 ветра, 4
направления. Они фундамент и основа пирамиды. Они должны быть женщинами,
мужеподобными женщинами, если хочешь. Как ты знаешь сам, мы, мужчины, не ахти
какие. Мы хорошая связка, клей, чтобы удерживать вещи вместе, но и только.
Нагваль Хуан Матус сказал, что загадка пирамиды - в ее структуре. Четыре угла
были подняты до вершины. Сама пирамида - мужчина, поддерживаемый своими
четырьмя женскими воинами, мужчина, который поднял своих поддерживательниц
до высшей точки. Понимаешь, о чем я говорю? Должно быть у меня на
лице отразилось изумление. Паблито засмеялся. Это был вежливый смех. -
Нет, я не понимаю, о чем ты говоришь, Паблито, - сказал я. - Но это потому,
что дон Хуан никогда не говорил мне ни о чем подобном. Пожалуйста, расскажи
все, что знаешь. - Атланты - это нагваль. Они сновидящие. Они
представляют собой порядок второго внимания, выведенного вперед, поэтому
они такие пугающие и загадочные, они - существа войны, но не разрушения.
Другой
- 7 - ряд колонн, прямоугольных, представляет
собой порядок первого внимания - тональ. Они сталкеры. Вот почему они
покрыты надписями. Они очень миролюбивы и мудры, в отличие от первого ряда.
Паблито остановился и взглянул на меня почти отчужденно, затем расплылся в
улыбке. Я думал, что он будет продолжать, объясняя то, что сказал, но он
молчал, как бы ожидая моих замечаний. Я сказал ему, насколько был
заинтригован, и попросил его продолжать рассказывать. Он, казалось, был в
нерешительности, взглянул на меня пристально и глубоко вздохнул. Едва он
начал говорить, как голоса остальных заглушили его шумом протеста. -
Нагваль уже объяснил это всем нам, - сказала Горда нетерпеливо. - Зачем
заставлять повторять это? Я попытался объяснить им, что действительно не
имею представления о том, что говорит Паблито. Я настаивал на том, чтобы он
продолжал свои объяснения. Опять возникла волна голосов, говорящих
одновременно. Судя по тому, как смотрели на меня сестрички, они очень
сердились, особенно Лидия. - Мы не хотим говорить об этих женщинах,
- сказала мне Горда сдержанным тоном. - Одна только мысль о женщинах
пирамид делает нас очень нервными. - Что с вами со всеми? - Спросил я. -
Почему вы так себя ведете? - Мы не знаем, - ответила Горда. - Это просто
чувство, которое мы все разделяем. Очень беспокоящее чувство. Мы
чувствовали себя прекрасно, пока минуту назад ты не начал задавать
вопросы об этих женщинах. Заявление Горды было как бы сигналом
тревоги. Все стали и угрожающе придвинулись ко мне, говоря в полный голос.
Мне потребовалось долгое время, чтобы их успокоить и усадить. Сестренки
были очень взбешены, и их состояние, казалось, передалось Горде. Трое
мужчин лучше держали себя в руках. Я повернулся к Нестору и прямо попросил
его объяснить, почему женщины были так возбуждены. Очевидно я ненамеренно
делал что-то такое, что раздражало их. - Я действительно не знаю, в чем
дело, - сказал он. - Уверен, что никто из присутствующих не понимает, что с
нами творится, но все мы чувствуем себя очень нервными и опечаленными. -
Потому, что мы разговариваем о пирамидах? - Спросил я. - Должно быть,
...Поділитися у соцмережах
