Жанр: Эзотерика
Сочинения
...вестно мне. Я подумал, что олли, должно быть, пронес меня по воздуху и
опустил очень далеко от того места, где мы начали кружиться. Я ориентировался.
Я решил, что мой дом должен быть на востоке, поэтому я пошел в этом
направлении. Было еще рано. Встреча с олли отняла немного времени. Очень
скоро я нашел тропинку, а затем увидел группу мужчин и женщин, идущих мне
навстречу. Это были индейцы из племени масатэк. Они окружили меня и спросили,
куда я иду. - Я иду домой, в Икстлэн, - сказал я им. - Ты что,
заблудился? - спросил меня кто-то. - Я заблудился? - сказал я. - почему?
- Потому что Икстлэн не здесь, Икстлэн в противополо- жном направлении. -
Мы сами идем туда, - сказал кто-то. - Присоединяйся к нам, - сказали они
все. - у нас есть пища. Дон Хенаро перестал говорить и взглянул на меня,
как бы ожидая вопроса. - Ну, и что произошло? - спросил я. - ты
присоединился к ним? - Нет, не присоединился, - сказал он. - потому что
они не были реальными. Я понял это в ту же минуту, как они подошли ко
мне. Было что-то в их голосах, в их дружелюбии, что выдавало их, особенно,
когда они попросили меня присоединиться к ним. Поэтому я убежал прочь. Они
звали меня и просили вернуться. Их призывы стали преследовательскими, но я
продолжал убегать от них. - Кем они были? - спросил я. - Людьми, -
ответил дон Хенаро отрывисто. - за исключением того, что они не были
реальными. - Они были как привидения, - объяснил дон Хуан. - как фантомы.
- Пройдя некоторое время, - продолжал дон Хенаро, - я стал более уверен в
себе. Я знал, что Икстлэн находится в той стороне, куда я иду. И затем я
увидел двух человек, идущих по тропинке ко мне. Казалось, они тоже были
индейцами из племени масатэк. С ними был осел, нагруженный дровами. Они
прошли мимо меня, пробормотав: "добрый день". - Добрый день, - сказал я,
продолжая идти. Они не обратили на меня внимания, продолжая свой путь. Я
замедлил свой бег и осторожно повернулся, чтобы взглянуть на них. Они уходили,
не обращая на меня внимания. Казалось, они были реальными. Я побежал за
ними и закричал: "подождите, подождите!" Они придержали своего осла и
остановились с обеих сторон животного, как бы охраняя груз. - Я
заблудился в этих горах, - сказал я им. - в каком направлении находится
Икстлэн? Они указали в том направлении, куда шли сами. - Ты далеко
зашел, - сказал один из них. - это с другой стороны вон тех гор. Чтобы
добраться туда, тебе потребуется четыре-пять дней. Затем они повернулись и
продолжали идти. Я почувство- вал, что эти индейцы реальны и попросил, чтобы
они взяли меня с собой. Мы шли вместе некоторое время, а затем один из них
снял свой мешок с провизией и предложил немного мне. Я застыл на месте. Было
что-то ужасно странное в том, как он предлагал мне свою пищу. Мое тело
ощутило испуг, поэтому я прыгнул назад и бросился бежать. Они оба сказали,
что я умру в этих горах, если не пойду вместе с ними, и пытались уговорить
меня присоединиться к ним. Их призывы были также очень преследующими, но я
также убегал от них изо всех сил. Я продолжал идти. Теперь я знал, что я
на правильном пути в Икстлэн, и что эти фантомы пытались сбить меня с
пути. Мне встретилось восемь таких. Должно быть, они знали, что мое
намерение непоколебимо. Они стояли на дороге и смотрели на меня просящими
глазами. Большинство из них не говорило ни слова. Однако, женщины среди них
были более смелыми и упрашивали меня. Некоторые из них даже
раскладывали пищу и другие предметы, которые, казалось, продают, как
невинные торговцы у дороги. Я не остановился и не взглянул на них. К концу
дня и пришел в долину, которую я, казалось, узнал, что-то в ней было знакомое.
Мне казалось, что я был в ней раньше, но если это было так, то я
действительно находился к югу от Икстлэна. Я начал искать знакомые
предметы, чтобы ориентироваться и выправить свой путь, когда увидел маленького
индейского мальчика, пасущего коз. Ему было, наверное, семь лет, и одет он
был также, как я был одет в его возрасте. Фактически, он мне напомнил
меня самого, пасущего двух коз моего отца. Некоторое время я следил за
ним. Мальчик разговаривал сам с собой так, как обычно это делал я. Затем
он стал разговаривать со своими козами. Из того, что я знал об ухаживании
за козами, он хорошо знал свое дело. Он делал его тщательно и осторожно. Он не
баловал коз, но в то же время он не был с ними жесток. Я решил окликнуть
его. Когда я заговорил с ним громким голосом, он подпрыгнул, и, бросившись к
скале, стал смотреть на меня из-за камней. Казалось, он был готов бежать,
спасая свою жизнь. Он понравился мне. Казалось, он был испуган, и все же он
нашел время отозвать своих коз из поля моего зрения. Я разговаривал с
ним долго. Я сказал, что заблудился и не знаю дорогу в Икстлэн. Я спросил, как
называется место, где мы находимся, и он сказал, что это место, которое я
считал. Это очень меня обрадовало. Я понял, что уже больше не потерян и
раздумывал о той силе, которую должен был иметь мой олли, чтобы перенести все
мое тело за время меньшее, чем взмах ресниц. Я поблагодарил мальчика и
начал уходить. Он осторожно вышел из своего укрытия и погнал своих коз
по почти незаметной тропинке. Тропинка, казалось, вела в долину. Я позвал
мальчика, и он не убежал. Я пошел к нему, и когда был слишком близко от него,
он прыгнул в кусты. Я похвалил его за то, что он так осторожен, и начал
задавать ему вопросы. - Куда ведет эта тропинка? - спросил я. - Вниз,
- сказал он. - Где ты живешь? - Там, внизу. - Там, внизу, много
домов? - Нет, только один. - Где остальные дома? Мальчик указал
на другую сторону долины с безразличием, свойственным мальчикам его возраста.
Затем он со своими козами пошел вниз по тропинке. - Подожди, - сказал
я мальчику. - я очень устал и голоден. Возьми меня к своим. - У меня
нет своих, - сказал маленький мальчик, и это потрясло меня. Я не знаю почему,
но его голос заставил меня колебаться. Мальчик, заметив мое колебание,
остановился и повернулся ко мне. - У меня дома никого нет, - сказал он.
- мой дядя уехал, а его жена - в поле. Там полно еды, полно. Пойдем со мной.
Я чувствовал почти печаль. Мальчик тоже был фантомом. Тон его голоса и его
настойчивость выдали его. Фантомы были повсюду, чтобы захватить меня, но я не
боялся. Я все еще был онемевший после своей встречи с олли. Я хотел взбеситься
на олли или на фантомов, но каким-то образом я не мог рассердиться,
как я обычно это делаю, поэтому я перестал пытаться. Затем я захотел
опечалиться, потому что мне понравился этот маленький мальчик, но не смог.
Поэтому я бросил это тоже. Внезапно я сообразил, что у меня есть олли, и
что нет ничего такого, что могли бы мне сделать фантомы. Я последовал
за мальчиком по тропинке. Другие фантомы быстро выскочили и попытались
заставить меня шагнуть в пропасть, но моя воля была сильнее их. Они, должно
быть, чувствовали это, потому что перестали осаждать меня. Спустя некоторое
время они просто стояли у моей тропы. Время от времени кто-нибудь из них
прыгал ко мне, но я останавливал их своей волей. И тогда они перестали
беспокоить меня совершенно. Долгое время дон Хенаро молчал. Дон Хуан
взглянул на меня. - Что произошло после этого, дон Хенаро? - спросил я.
- Я продолжал идти, - сказал он, как само собой разумеющееся.
Казалось, что он кончил свой рассказ, и не было ничего, что он хотел бы
добавить. Я спросил их, почему тот факт, что они предлагали ему пищу был
указанием на то, что они фантомы. Он не ответил. Я допытывался дальше и
спросил, является ли обычаем среди индейцев племени масатэк отрицать то,
что у них есть какая-либо пища, или же быть очень озабоченным всем, что
касается пищи. Он сказал, что тон их голосов, их желание выманить его и
та манера, в которой фантомы говорили о пище, были указаниями. И что
он знал это из-за того, что его олли помогал ему. Он заверил меня в том,
что один он бы не заметил этих тонкостей. - Эти фантомы были олли, дон
Хенаро? - спросил я. - Нет, они были людьми. - Людьми? Но ты сказал,
что они были фантомами. - Я сказал, что они больше не были реальными.
После моей встречи с олли ничего больше не было реальным. Долгое время мы
молчали. - Каков был конечный исход этого события, дон Хенаро? - спросил я.
- Конечный исход? - Я хочу сказать, когда и как ты, наконец, достиг
Икстлэна? Оба они тут же расхохотались. - Так это значит, это для
тебя конечный исход? - заметил дон Хуан. - давай тогда скажем это
так. Для путешествия Хенаро не было конечного исхода. И н и- к о г д а
не будет никакого конечного исхода. Хенаро все еще в пути в Икстлэн! Дон
Хенаро взглянул на меня пронзительными глазами, а затем повернул голову и
посмотрел вдаль в сторону юга. - Я никогда не достигну Икстлэна, -
сказал он. Его голос был твердым, но тихим, почти шепотом. - Однако, в
моих чувствах... В моих чувствах мне иногда кажется, что остался лишь один шаг,
чтобы достигнуть его. И все же, этого никогда не будет. В своем путешествии я
даже не встречаю знакомых примет, которые я когда-то знал. Ничего уже больше не
является тем же самым. Дон Хуан и дон Хенаро взглянули друг на друга.
Было что-то очень печальное в их взгляде. - В моем путешествии в
Икстлэн я нашел только путников-фантомов, - сказал он тихо. Я взглянул
на дона Хуана. Я не понял, что имел в виду дон Хенаро. - Каждый, кого
Хенаро встречает на своем пути в Икстлэн, только эфемерное существо, -
объяснил дон Хуан. - возьмем тебя, например. Ты - фантом. Твои чувства и
твоя настойчивость те же, что у людей. Вот почему он говорит, что он встречает
только путников-фантомов на своем пути в икстлэн. Внезапно я понял,
что путешествие дона Хенаро было метафорой. - В таком случае твое
путешествие в Икстлэн - нереально? - сказал я. - Оно реально! -
вставил дон Хенаро. - путники нереальны. Кивком головы он указал
на дона Хуана и сказал с ударением: - Он - единственный, кто реален.
Мир реален только тогда, когда я с ним. Дон Хуан улыбнулся. -
Хенаро рассказывал тебе свою историю, - сказал дон Хуан, - потому что ты
вчера остановил мир. И он думал, что ты также и "видел". Но ты такой дурень,
что ты не знаешь этого сам. Я неустанно говорю ему, что ты очень странный, и
что рано или поздно, но ты будешь видеть. Во всяком случае, во время твоей
следующей встречи с олли, если для тебя будет следующий раз, тебе придется
бороться с ним и усмирить его. Если ты переживешь потрясение, что, как я
уверен, ты сделаешь, поскольку ты сильный и жил, как воин, то ты
окажешься живым в неизвестной земле. Затем, что естественно для всех нас,
первое, что ты захочешь сделать, - это вернуться назад, к себе в ЛосАнжелес,
но не будет назад пути в Лос-Анжелес. То, что ты там оставил,
потеряно навсегда. Конечно, к этому времени ты будешь магом, но это не
поможет. Что важно для всех нас в такое время, так это то, что все, что мы
любили, ненавидели или желали, осталось позади. Однако, чувства в человеке
не умирают и не изменяются. И маг отправляется в дорогу домой, зная, что
дома он никогда не достигнет, зная, что нет такой силы на земле, которая
принесет его к тому месту, к тем вещам и к тем людям, которых он любил. Даже
его собственная смерть. Именно об этом тебе рассказывал Хенаро. Объяснение
дона Хуана было подобно катализатору. Весь груз рассказа дона Хенаро обрушился
на меня внезапно, когда я начал сопоставлять этот рассказ со своей
собственной жизнью. - Как насчет людей, которых я люблю? - спросил я дона
Хуана. - что случится с ними? - Они все останутся позади, - сказал он.
- Но разве нет никакого способа, которым я бы мог вернуть их? Могу ли я
вызволить их и взять с собой? - Нет. Твой олли бросит тебя одного в
неизвестные миры. - Но я могу вернуться обратно в Лос-Анжелес, разве не
так? Я могу сесть на автобус или на самолет и отправиться туда? Лос-анжелес
останется на месте, не так ли? - Конечно, - смеясь, сказал дон Хуан. -
а также и монтека, и тэмикула, и туксон. - И текат, - добавил дон Хенаро
с большой серьезностью. - И пьедрас неграс, и транкитас, - сказал дон
Хуан, улыбаясь. Дон Хенаро добавил еще несколько названий, так же
сделал дон Хуан. И они ушли в перечисление целой серии крайне смешных и
невероятных названий городов и местечек. - Вращение с твоим олли изменит
твою идею мира, - сказал дон Хуан. - эта идея есть все. И когда она
меняется, меняется сам мир. Он напомнил мне, что однажды я читал ему
стихотворение и захотел, чтобы я рассказал его. Он настроил меня
несколькими словами на него, и я вспомнил, что читал ему стихи Хуана
Рамона Хименеса. То, о котором он говорил, называлось "окончательное
путешествие". Я прочел его. ... И я уйду, но птицы останутся, распевая, и
мой сад останется с его зелеными деревьями, с его глубокими колодцами.
Много дней небеса будут синими и ясными, и колокола в отдалении будут
звонить так, как они звонят сегодня днем. Люди, которые любили меня,
уйдут, и город будет расцветать заново ежегодно, но мой дух, одержимый
ностальгией, будет вечно бродить в том же самом забытом углу моего цветущего
сада. - Это то чувство, о котором говорит Хенаро, - сказал дон Хуан. -
для того, чтобы быть магом, человек должен быть страстным. Страстный человек
имеет земные привязанности и вещи, дорогие ему. Хотя бы та тропа, по которой он
ходит. То, что Хенаро рассказал тебе в своем рассказе, именно это. Хенаро
оставил свою страсть в Икстлэне. Его дом, его людей, все те вещи, до которых
ему было дело. И теперь он бродит вокруг в своих чувствах, и иногда, как он
говорит, он почти достигает икстлэна. У нас у всех это одинаково. Для Хенаро
- это Икстлэн, для тебя это будет Лос-Анжелес, для меня - ... Я не
хотел, чтобы дон Хуан рассказывал мне о себе. Он остановился, как бы прочитав
мои мысли. Хенаро вздохнул и перефразировал первую строчку
стихотворения: - Я ушел, а птицы остались, распевая. На мгновение я
ощутил волну агонии и неописуемого одиночества, охватывающего нас троих. Я
взглянул на дона Хенаро и понял, что он, будучи страстным человеком, имел
очень много сердечных уз, очень много вещей, до которых ему было дело и
которые остались позади. У меня было ясное ощущение, что в этот момент сила
его воспоминания готова обрушиться горным обвалом, и что Хенаро находится на
грани рыдания. Я поспешно отвел глаза. Страсть дона Хенаро, его высшее
одиночество заставили меня плакать. Я взглянул на дона Хуана. Он смотрел на
меня. - Только как воин можно выжить на тропе знания, - сказал он. -
потому что искусством воина является находить равновесие между ужасом от
того, что ты человек, и восхищением от того, что ты человек. Я
взглянул на них обоих, на каждого по очереди. Их глаза были мирными и
ясными. Они вызвали волну захватывающей ностальгии, и когда они, казалось, были
на грани того, чтобы разразиться страстными слезами, они повернули эту волну.
На мгновение я, казалось, "видел". Я "видел" одиночество человека, как
гигантскую волну, которая застыла передо мной, отброшенная назад невидимой
стеной метафоры. Моя печаль была столь захватывающа, что я ощутил
эйфорию. Я обнял их. Дон Хенаро улыбнулся и поднялся. Дон Хуан тоже встал
и мягко положил руку мне на плечо. - Мы собираемся покинуть тебя здесь, -
сказал он. - делай то, что найдешь нужным. Олли будет ждать тебя на краю той
долины. Он указал на темную долину вдали. - Если ты чувствуешь, что
это еще не твое время, то откажись от своего свидания, - сказал он. - ничего
нельзя достигнуть насилием. Если ты хочешь выжить, ты должен быть кристально
чистым и совершенно уверенным в себе. Дон Хуан ушел, не глядя на меня. Но
дон Хенаро пару раз повернулся и подмигиваниями и движениями головой подталкивал
меня идти вперед. Я смотрел на них, пока они не исчезли вдали, а затем
пошел к своей машине и уехал. Я знал, что это Обрыв текста? . . .
Карлос Кастанеда. Сказка о силе -------------------------------------
-------------------------- Карлос Кастанеда "Сказка о силе", 1974 Перевод - И.
Старых. Изд. "София", Киев. 1991 - 1993 Spellcheck: Дмитрий Боровик ----------
----------------------------------------------------- К Н И Г А Ч Е Т
В Е Р Т А Я Содержание Часть I Свидетель действий силы
Свидание со знанием Видящий сон и видимый во сне Секрет светящихся
существ Часть II Тональ и нагваль Надо верить Остров тоналя
День тоналя Сжатие тоналя Во времени нагваля Шепот нагваля
Крылья восприятия Часть III Объяснение магов Три свидетеля нагваля
Стратегия мага Пузырь восприятия Предрасположение двух воинов
Пять условий для одинокой птицы: первое - до высшей точки она долетает, второе -
по компании она не страдает, даже таких же птиц, как она, третье - клюв ее
направлен в небо, четвертое - нет у нее окраски определенной, и пятое - поет
она очень тихо. Сан Хуан де ля Крус "Разговоры о свете и любви"
* ЧАСТЬ I. Свидетель действий силы * Свидание со знанием Я
не видел дона Хуана несколько месяцев.Была осень 1971 года. У меня была
уверенность, что он находится в доме дона Хенаро в центральной Мексике, поэтому
я сделал все необходимые приготовления для шести-семидневной поездки к нему.
Однако, на второй день моего путешествия я интуитивно остановился в месте
жительства дона Хуана в Соноре в середине дня. Я оставил свою машину и пошел к
его дому. К своему удивлению я нашел его там. - Дон Хуан! Я не ожидал найти
тебя здесь, - сказал я. Он засмеялся. Мое удивление, казалось, доставило ему
удовольствие. Он сидел перед дверью на пустой молочной фляге. Казалось, он
ожидал меня. В той легкости, с которой он встретил меня, был оттенок
завершенности. Он снял шляпу и помахал ею перед собой комическим жестом.
Затем он опять одел ее и отдал мне честь по-военному он опирался о стену,
сидя на фляге, как если бы он был в седле. - Садись,садись, - сказал он
веселым тоном,-рад тебя видеть вновь. - Я собирался ехать всю дорогу до
центральной Мексики ни за что ни про что. А затем мне пришлось бы ехать
обратно в Лос-Анжелес. То, что я нашел тебя здесь, сэкономило мне несколько
дней езды. - Каким-либо образом ты бы нашел меня, - сказал он загадочным
тоном. - скажем, однако, что ты должен мне шесть дней, которые ты
используешь на нечто более интересное, чем нажимание на педаль газа в своей
автомашине. Было что-то обещающее в улыбке дона Хуана.Его
теплота была заразительной. - Где твои орудия письма? Я сказал ему, что
забыл их в автомашине. Он сказал, что без них я выгляжу неестественно и
заставил меня пойти и взять их. - я закончил писать книгу, - сказал я.
Он бросил на меня долгий странный взгляд, который вызвал раздражение в центре
моего живота. Казалось, он толкает меня в живот каким-то мягким предметом.
Я ощущал себя так, словно мне вот-вот станет плохо, но затем он отвернул
голову в сторону, и я восстановил свое хорошее самочувствие. Я хотел
поговорить о моей книге, но он сделал мне знак, который означал, что он
не хочет, чтобы я что-либо говорил о ней. Он улыбнулся.Настроение
его было легким и обворожительным, и он тотчас же вовлек меня в
незначительный разговор о людях и текущих событиях. В конце концов я
ухитрился направить разговор на ту тему, которая меня интересовала. Начал я,
заметив, что пересмотрел свои первичные заметки и понял то, что он мне давал
детальное описание мира магов с первой нашей встречи. В свете того, что он
сказал мне на этих начальных стадиях, я стал расспрашивать о роли
галлюциногенный растений. - Почему ты заставлял меня использовать эти
сильные растения столь много раз? - спросил я. Он засмеялся и очень тихо
пробормотал: " потому что ты нем." Я расслышал его с первого раза, но
хотел быть уверенным в том, что он сказал, и притворился, что не понял. -
Извини, я не расслышал, - сказал я. - Ты знаешь, что я сказал, - ответил
он и встал. Он похлопал меня по голове и прошел мимо. - Ты довольно
медлительный, - сказал он. - и не было никакого другого способа встряхнуть
тебя. - Значит ничего из этого не было абсолютно необходимо? - спросил я.
- В твоем случае - было. Однако есть другие типы людей, которые, кажется,
не нуждаются в этом. Он стоял рядом со мной, глядя на верхушки кустов с
левой стороны дома. Затем он опять сел и заговорил об Элихио, своем другом
ученике. Он сказал, что Элихио воспользовался психотропными растениями
только один раз с тех пор, как стал его учеником, и однако он продвинулся
даже более далеко, чем я. - Быть чувствительным - естественное
состояние некоторых людей, - сказал он. - ты, также как и я, в эту категорию
не входишь. В конце концов чувствительность значит очень мало. - Но что
же тогда значит много? - спросил я. Казалось, он искал подходящий ответ.
- Имеет значение то, чтобы воин был неуязвим, - сказал он наконец. - но это лишь
способ говорить. Способ вертеться вокруг да около. Ты уже выполнил ряд задач
магии, и я верю, что пришло время отметить источник всего того, что имеет
значение. Поэтому я скажу, что для воина имеет значение прибытие к
целостности самого себя. - Что такое целостность самого себя, дон Хуан?
- Я сказал, что собираюсь только отметить это. В твоей жизни еще очень
много свободных концов, которые ты должен связать прежде, чем я должен
поговорить о целостности самого себя. Здесь он закончил наш разговор. Он
сделал знак руками, показав, что хочет остановить мои разговоры. Кто-то
или что-то явно находилось поблизости.Он склонил голову налево, как бы
прислушиваясь. Я мог видеть белки его глаз, когда он остановил их на
кустах, находившихся слева за домом. Несколько секунд он внимательно слушал, а
затем поднялся, подошел ко мне и прошептал мне на ухо, что нам нужно уйти из
дому и отправиться на прогулку. Здесь что-нибудь не так? - спросил я
шепотом. - Нет, все так. Все совершенно в порядке. Он повел меня в
пустынный чапараль. Мы шли около получаса, затем пришли к небольшому круглому
участку, на котором не было растительности. Пятнышко около четырех метров в
диаметре, где красноватая земля ссохлась и была совершенно ровной. Не было
однако никаких признаков, что это машины очистили и выровняли участок. Дон Хуан
сел в центре того участка лицом к юго-востоку. Он указал на место в полутора
метрах от него и попросил меня сесть там лицом к нему. - Что мы собираемся
сделать? - спросил я. - Сегодня вечером у нас здесь свидание, - ответил он.
Быстрым взглядом он осмотрелся в окрестностях, поворачиваясь на месте до тех
пор, пока не стал вновь смотреть на юго-восток. Его движения испугали меня.
Я спросил его, с кем же это свидание? - Со знанием, - сказал он. - скажем
так, что знание кружит вокруг нас. Он не дал мне уцепиться за такой
загадочный ответ. Он быстро изменил тему, и шутливым тоном велел мне быть
естественным, то есть записывать и разговаривать так, как если бы мы были у него
дома. Что больше всего давило мне на ум на этот раз, так это то
живое ощущение, которое я имел шестью месяцами раньше, разговаривая с койотом.
Это событие означало для меня, что я впервые мог визуализировать или воспринять
через свои органы чувств и в трезвом состоянии то описание мира, которое
делают маги. - Мы не собираемся уходить в рассуждения о занятиях
подобного рода, - сказал дон Хуан, услышав мой вопрос. - тебе нельзя
посоветовать индульгироваться, концентрируя свое внимание на прошлых событиях.
Мы можем касаться их, но только поверхностно. - Но почему это так, дон
Хуан? - У тебя еще недостаточно личной силы для того, чтобы искать объяснения
магов. - Значит есть объяснение магов? - Конечно, маги - люди. Мы -
создания мысли. Мы ищем разъяснений. У меня было такое впечатление, что
основным моим недостатком было искать объяснения. - Нет. Твой недостаток
в том, что ты ищешь подходящих объяснений. Объяснений, которые подойдут к
твоему миру, против чего я возражаю, так это против твоей рассудочности. Маг
тоже объясняет все вещи в своем мире, но он не такой окаменелый, как ты. -
Каким образом я мог, прийти к объяснению магов? - Накапливая личную силу.
Личная сила заставляет тебя очень легко соскользнуть в объяснение магов. Это
объяснение не является тем, что ты называешь объяснением. Тем не менее оно
делает мир и его чудеса, если не ясными, то по крайней мере менее пугающими.
Это должно быть сущностью объяснения. Но это не то, чего ты ищешь. Ты
ищешь отражения своих идей. Я потерял инерцию в задавании
...Поділитися у соцмережах
