Жанр: Эзотерика
Сон ведьмы. Жизнь в сновидении. Шабона.
...е черные волосы, свободно разбросанные по сторонам, ниспадали на
плечи, у нее было круглое лицо и импозантный бюст. Я опять попыталась
приподняться и сесть. Она не прикасалась ко мне, однако я знала, что каким-то
образом она меня удерживает. — Не называй его м-ром Аурелиано, --
сказала она. — И Мариано тоже. Это непочтительно с твоей стороны. Называй
его нагваль, а когда говоришь о нем, говори — нагваль Мариано Аурелиано.
Ему нравится его полное имя. Ее голос звучал мелодично. Она мне
понравилась. Я чувствовала себя несмышленой собачонкой. Мне хотелось
расспросить ее обо всем этом вздоре насчет непочтительности. Я слышала, как
Делия и прочие женщины называли его и более нелепыми уменьшительными
именами и суетились вокруг него, словно он был их любимой куклой. Он,
конечно же, наслаждался каждой из подобных минут. Но я не могла вспомнить,
где и когда присутствовала при этом. — Ты понимаешь? — спросила женщина.
Я хотела было ответить "да", но у меня пропал голос. Безрезультатно я
пыталась открыть рот и сказать хоть что-нибудь. Когда она настойчиво
потребовала ответить, понимаю ли я ее, я смогла только кивнуть головой.
Женщина предложила мне руку, чтобы помочь подняться. Прежде чем она
прикоснулась ко мне, я уже оторвалась от пола, словно мое желание встать
заменило реальный контакт с ее рукой и привело меня в сидячее положение еще до
того, как это сделала она. В полном изумлении от происшедшего, я хотела
спросить ее об этом, но мне едва удавалось вертикально держать спину. Что же
касается речи, то слова попросту отказывались выходить из моего рта наружу.
Она несколько раз провела рукой по моим волосам. Ей, очевидно, было
известно все о моем состоянии. Она доброжелательно улыбнулась и
сказала: — Ты сновидишь. Я не услышала, как она это сказала, но
поняла, что слова движутся из ее сознания прямо в мое. Она кивнула и
объяснила мне, что и в самом деле я могу слышать ее мысли, а она — мои. Она
убедила меня, что является чем-то вроде плода моего воображения, однако
может взаимодействовать со мной и влиять на меня. — Обрати внимание! --
велела она мне. — Я не шевелю губами и по-прежнему разговариваю с тобой.
Делай то же самое. Ее губы совершенно не шевелились. Желая знать, смогу ли
я уловить движения ее губ, когда она безмолвно произносит слова, я хотела
прижать свои пальцы к ее рту. Выглядела она действительно миловидной,
хотя и угрожающей. Она потянулась за моей рукой и коснулась ею своих
улыбающихся губ. Я не почувствовала ничего. — А как я могу
разговаривать, не шевеля губами? — спросила я. — У тебя между ног есть
отверстие, — сказала она прямо в мое сознание. — Сфокусируй на нем свое
внимание. И кошечка замурлычет. Это замечание отозвалось во мне целым
аккордом смеха. Я хохотала так сильно, что у меня перехватило дух и потемнело
в глазах. Она привела меня в чувство. Я находилась все на той же
циновке, на полу, но лежала, облокотившись на толстую подушку. Я часто моргала
глазами и дрожала, затем, сделав глубокий вдох, посмотрела на нее. Она сидела на
полу рядом со мной. — Я не подвержена обморокам, — сказала я и
удивилась тому, что могу произносить слова. Тон моего собственного голоса был
таким уверенным, что я громко рассмеялась и повторила это же предложение
несколько раз. — Я знаю, знаю, — успокоила она меня. — Не волнуйся, но
так или иначе, ты не совсем еще проснулась. Меня зовут Клара. Мы уже
встречались в доме у Эсперансы. Я намеревалась возразить или спросить ее,
что все это значит. Вместо этого я, ни минуты не сомневаясь, решила, что
все еще вижу сон и что мы встречались в доме у Эсперансы. В моей голове
медленно стали всплывать воспоминания, туманные мысли. Образы людей, мест.
Отчетливая мысль возникла в моем сознании: однажды мне снилось, что я встречала
ее. Это был сон. Однако я никогда не думала о нем в терминах реальных
событий. К моменту, когда я вышла на такое понимание, я вспомнила Клару.
— Разумеется, мы встречались, — заявила я с триумфальным видом. — Но мы
встречались во сне, поэтому ты нереальна. Сейчас я, очевидно все же сплю, и
поэтому помню тебя. Я вздохнула, довольная, что все это можно так
просто объяснить, и плюхнулась на толстую подушку. Другое отчетливое
воспоминание всплыло в моем мозгу. Я не могла точно указать, когда именно
видела этот сон, но помнила его так же ясно, как и события, происходившие в
действительности. В этом сне Делия познакомила меня с Кларой. Она
охарактеризовала Клару как наиболее общительную из женщин-сновидящих. --
У нее и в самом деле полно обожающих ее друзей, — сообщила мне Делия.
Клара из того сна была очень высокой, сильной и довольно полной. Она
наблюдала за мной с такой дотошностью, словно я была представительницей
неизвестного биологического вида, наблюдала с вниманием в глазах и
нервной улыбкой. И все же, несмотря на то, что она так требовательно меня
изучала, она мне безмерно понравилась. У нее были задумчивые, улыбчивые зеленые
глаза. Больше всего из этого рьяного наблюдения мне запомнилось то, что она
смотрела на меня немигающим взглядом кошки. — Я знаю, что это всего лишь
сон, Клара, — повторила я, словно мне нужно было убедить саму себя. --
Нет. Это не просто сон, это особенный сон, — настойчиво возразила
мне Клара. — Ты не права, что относишься к подобным мыслям, как к игрушкам.
Мысли обладают силой, будь с ними осторожна. — Клара, ты не настоящая,
— настаивала я натянутым высоким тоном. — Ты — сон. Вот почему я
не смогу тебя вспомнить после того, как проснусь. Мое непробиваемое
упорство привело к тому, что Клара стала посмеиваться. — Ты никогда не
пыталась вспомнить меня, — объяснила она наконец. — Для этого не было повода,
не было причины. Мы, женщины, практичны до невозможности. Это — то ли наш
большой недостаток, то ли великое благо. Я уже собиралась было
спросить, какова практическая сторона того, что я помню ее сейчас, но она
предвосхитила мой вопрос. — Поскольку я стою перед тобой, тебе приходится
помнить меня. И ты помнишь. — Она наклонилась ниже и, остановив на мне свой
кошачий взгляд, добавила:-- И больше ты меня не забудешь. Маги, обучавшие
меня, рассказали мне, что женщине всякое новшество нужно иметь в двух
ипостасях, чтобы его закрепить. Два взгляда на что-либо, два прочтения, два
испуга и т.п. Мы с тобой виделись уже дважды. И теперь я закреплена и реальна.
Чтобы доказать свою подлинность, она подтянула вверх рукава блузы и
напрягла бицепсы: — Прикоснись к ним, — предложила она мне. Хихикая,
я прикоснулась. У нее и вправду были сильные, отчетливо обозначенные
бицепсы. Они оказались такими же реальными, как и все вокруг. Кроме того, она
коснулась моей рукой своих бедер и икр. — Если это — особый сон, --
спросила я осторожно, то что я делаю в этом сне? — Все, что твоей душе
угодно, — ответила она. — До сих пор ты справлялась с этим отлично. Однако я
не могу вести тебя, поскольку не являюсь твоим учителем сновидения
(dreaming teacher). Я — просто толстая ведьма, которая в
действительности заботится о других ведьмах. Это моя напарница, Делия, вытащила
тебя в мир магов, точно как повивальная бабка. Но она — не та, что нашла тебя.
Нашла тебя Флоринда. — Кто такая Флоринда? — засмеялась я непроизвольно.
— И когда она нашла меня? — Флоринда — это еще одна ведьма, — сказала
Клара без особого выражения и тоже расхохоталась. — Ты встречала ее. Она взяла
тебя в свой сон в доме Эсперансы. Ты помнишь о пикнике? — А-а, --
вздохнула я понимающе. — Ты имеешь в виду высокую женщину с сиплым
голосом? — Меня наполнило благоговение. Я всегда любовалась высокими
женщинами. — Высокая женщина с сиплым голосом, — подтвердила Клара. --
Она нашла тебя пару лет назад на приеме, где ты была в сопровождении
своего друга. Шикарный обед в Хьюстоне, штат Техас, в доме
нефтепромышленника. — Что ведьме делать на приеме у нефтепромышленника?
— спросила я. Затем смысл ее слов дошел до меня. Я онемела. Хотя я и не
вспомнила, видела ли Флоринду, сам прием, конечно же, всплыл в моей памяти. Я
приехала туда со своим другом, прилетевшем на собственном самолете из ЛосАнжелеса
исключительно ради приема и собиравшемся улететь обратно на следующий
день. Я была его переводчиком. На этом приеме присутствовали
несколько мексиканских бизнесменов, не знавших английского. — Боже! --
воскликнула я. — Что за таинственный поворот событий! Я подробно
описала Кларе прием. Я была в Техасе впервые. Словно поклонница, увидевшая
кинозвезду, я бросала на мужчин любопытные взгляды, но не потому, что
они были красивы, а потому, что они выглядели так необычно в своих
стетсоновских шляпах, костюмах пастельных тонов и ковбойских ботинках. Для
развлечения гостей нефтепромышленник пригласил актеров. В гротоподобном
здании ночного клуба, специально выстроенном для этого случая, они поставили
варьете-шоу, достойное Лас Вегаса. Клуб буквально разрывался от музыки и
мигания ярких огней. И еда там была превосходной. — Но зачем Флоринде
понадобилось посетить такой прием? — спросила я. — Мир магов — самая
странная вещь, которая только бывает на свете, — сказала Клара вместо ответа.
Она, словно акробат, вскочила из позиции сидя на ноги без помощи рук. Затем
принялась ходить по комнате туда-сюда мимо моей циновки. Во весь рост она
смотрелась внушительно — темная юбка, хлопчатобумажный ковбойский жакет,
красочно отделанный на спине вышивкой, высокие ковбойские сапоги. Австралийская
шляпа, низко надвинутая на брови, словно для защиты от полуденного солнца,
представляла собой последний штрих к ее эксцентричному, диковинному внешнему
виду. — Как тебе моя экипировка? — спросила она, остановившись передо
мной. Ее лицо сияло. — Великолепно, — вырвалось у меня. У нее определенно
был талант и уверенность, чтобы носить какой угодно костюм. — В самом деле,
что надо! Она опустилась на колени на циновку рядом со мной и
заговорщицки прошептала: — Делия ходит зеленая от зависти. Мы всегда
соревнуемся в необычности своих нарядов. Они должны быть сногсшибательными, но
не дурацкими. — Она на мгновение замолчала, ее глаза изучающе смотрели
на меня. — Ты тоже можешь посоревноваться, — предложила она. — Хочешь
присоединиться к нам в нашей игре? Я решительно кивнула, и она принялась
рассказывать мне правила. — Оригинальность, практичность, дешевизна и
отсутствие собственной важности, — громко выпалила она. Затем поднялась и еще
несколько раз прокружилась по комнате. Смеясь, она рухнула позади меня и
сказала: — Флоринда считает, что я должна вовлечь тебя в игру. Она
говорит, что обнаружила на том приеме, что у тебя есть чутье на исключительно
практичные наряды. Она едва закончила предложение; ее обуял
приступ безудержного хохота. — Флоринда разговаривала там со мной? --
спросила я и украдкой пристально посмотрела на нее, пытаясь уловить, не
расскажет ли она мне то, что я упустила в своем рассказе, — информацию,
которую сама бы я не сообщила. Клара покачала головой, затем наградила
меня отвлеченной улыбкой, означавшей, что дальнейшие расспросы о приеме
отменяются. — Как получилось, что Делия оказалась на крестинах в
Ногалесе, штат Аризона? — спросила я, переводя разговор на события другого
приема. — Ее туда отправила Флоринда, — призналась Клара, пряча свои
растрепанные волосы под австралийскую шляпу. — Она шокировала всех
посетителей приема, сообщив всем, что пришла с тобой. — Постой-ка! --
перебила я ее. — Это не сон. Что ты пытаешься со мной делать? — Я
стараюсь учить тебя, — настойчиво ответила Клара в том же неизменном
беспристрастном духе. Ее голос звучал ровно, почти небрежно. Казалось, ее
не интересует, какой эффект производят на меня ее слова. Внимательно,
однако, за мной наблюдая, она добавила: — Это сон, и мы, конечно же,
разговариваем в твоем сне, потому что и я тоже сновижу твой сон. То, что ее
замысловатых фраз оказалось достаточно, чтобы меня успокоить, как раз и
доказывало, что я сплю. Мой ум успокоился, стал сонным и способным принять
ситуацию как есть. Я услышала, как говорю, и голос мой вылетал, не
управляемый волей: — Флоринда никак не могла знать о моей поездке в
Ногалес, — сказала я. — Я приняла приглашение своей подруги под
влиянием момента. — Я знала, что это покажется тебе невообразимым, -
- вздохнула Клара. Затем, глядя мне в глаза и тщательно взвешивая свои слова,
она заявила: — Флоринда — твоя мать, более чем какая бы то ни было другая
мать, которая у тебя была. Я сочла ее утверждение абсурдным, однако
не смогла вымолвить ни слова. — Флоринда чувствует тебя, --
продолжала Клара. С дьявольским огоньком в глазах она добавила: — Она
использует устройство наведения. Ей всегда известно, где ты находишься. --
Что за устройство наведения? — спросила я, внезапно ощутив, что мой ум
снова полностью владеет ситуацией. Мысль о том, что кто-то всегда знает, что я
собираюсь делать, наполнила меня страхом. — Устройством наведения являются
ее чувства к тебе, — ответила Клара с очаровательной простотой и таким
мягким, полным гармонии тоном, что это лишило меня всяческих опасений. --
Какие чувства ко мне, Клара? — Кто знает, детка, — ответила она
задумчиво. Она поджала под себя ноги, обхватила их руками и положила
подбородок на колени. — У меня никогда не было такой дочери. Мое
настроение резко изменилось, беспечность опять сменилась опасениями. Я
принялась рационально, все тщательно обдумывая — таков был мой стиль, --
выискивать тонкий подтекст в том, что сказала Клара. И как раз эти
рациональные рассуждения снова разбудили мои сомнения. Не может быть, чтобы это
был сон. Я не сплю. Моя сосредоточенность слишком сильна, чтобы это могло быть
иначе. Соскальзывая с подушки, подпиравшей мою спину, я
полуприкрыла глаза. Сквозь ресницы я продолжала следить за Кларой, желая
знать, растает ли она постепенно, так же, как тают во снах люди и пейзажи. Она
не исчезла. Я тотчас же опять обрела уверенность, что не сплю, и что то же
самое касается Клары. — Нет, неправда, что мы не спим, — возразила она,
опять вторгаясь в мои мысли. — Я могу разговаривать, — заявила я,
обосновывая тем самым то, что нахожусь в полном сознании. — Тоже мне,
подумаешь! — хихикнула Клара. — Вот теперь я сделаю нечто, что тебя
разбудит, так что ты сможешь продолжать разговор уже по-настоящему
проснувшись. — Она вымолвила последнее слово с особой тщательностью,
как-то чересчур его растянув. — Погоди, погоди, Клара, — взмолилась я.
— Дай мне время привыкнуть ко всему этому. — Я предпочитала относиться с
недоверием к тому, что она собиралась со мной сделать. Не реагируя на
мою просьбу, Клара приподнялась и потянулась за кувшином с водой, стоявшим
на низком столике рядом. Все еще хихикая, она нависла надо мной, держа кувшин
над моей головой. Я попыталась откатиться в сторону, но у меня ничего не
получилось. Мое тело не подчинялось мне, впечатление было такое, что оно
приклеилось к циновке. Еще до того, как она в самом деле вылила на меня воду, я
почувствовала на своем лице холодные легкие брызги. Скорее прохлада, а не
влага, произвела на меня наиболее специфическое воздействие. Сперва она размыла
маячившее надо мной лицо Клары, подобно тому, как рябь искажает поверхность
воды; затем прохлада сконцентрировалась в области моего желудка и втянула меня
вовнутрь, словно рукав, который выворачивают наизнанку. Моей последней
мыслью было то, что я сейчас утону в кувшине с водой. Пузырьки темноты один за
другим кружились надо мной до тех пор, пока все не стало черным. Когда я
пришла в себя, то уже лежала не на циновке, а на диване в общей комнате. Две
женщины, стоявшие в футе от дивана, смотрели на меня широко раскрытыми,
полными любопытства глазами. Флоринда, высокая седовласая женщина с
хриплым голосом, сидела рядом со мной, мурлыча себе под нос старую
колыбельную — или мне так только казалось, — и с удивительной нежностью
гладила меня по голове, по лицу, ласкала руки. Эти прикосновения и звук
ее голоса завладели мной. Я просто лежала там, неотрывно глядя на нее
немигающим взглядом. Я была уверена, что вижу один из тех ярких снов, которые
всегда начинались как обычные сны, а заканчивались кошмаром. Флоринда
разговаривала со мной. Она велела мне посмотреть ей в глаза. Ее слова летели
беззвучно, словно крылья бабочки. Но все, что я видела в ее глазах,
наполняло меня знакомым ощущением — жалкого, иррационального страха,
который охватывал меня в ночных кошмарах. Я вскочила и бросилась прямо к
двери. Это была автоматическая, животная реакция, которая всегда сопровождала
мои кошмары. — Не пугайся, моя дорогая, — сказала высокая женщина,
последовав за мной. — Расслабься. Все мы здесь для того, чтобы помочь тебе. Не
стоит так расстраиваться. Ты нанесешь вред своему маленькому телу,
подвергая его ненужному страху. Я остановилась у двери, но не потому,
что она уговорила меня остановиться, а потому, что мне не удавалось открыть
эту проклятую дверь. Я в исступлении трясла ее, дверь не поддавалась.
Высокая женщина стояла позади меня. Моя дрожь усилилась. Я трясла дверь с
такой силой, что мое тело болело, сердце билось так громко и так неровно,
что казалось, оно выскочит наружу, разорвав грудную клетку. — Нагваль!
— воскликнула высокая женщина, поворачивая голову назад. — Ты бы сделал чтонибудь.
Она сейчас умрет от страха. Я не увидела того, к кому она
обращалась, но в своих неистовых попытках отыскать выход заметила дверь в другом
конце комнаты. Я была уверена, что во мне еще хватит энергии, чтобы ринуться
к ней, но ноги отказали мне. И, словно жизнь уже покинула мое тело, я
мешком рухнула на пол. Длинные руки женщины, словно крылья орла,
подхватили меня. Удерживая меня, она прижала свои губы к моим и вдохнула в меня
воздух. Постепенно мое тело расслабилось, сердцебиение вернулось к норме. Я
наполнилась странным умиротворением, которое быстро сменилось диким
возбуждением. Но не страх вызвал это возбуждение, а ее дыхание. Оно было
горячим, оно обжигало мне горло, легкие, желудок, пах, разливаясь по всему
телу вплоть до рук и ног. И вдруг, в один момент, я поняла, что она в точности
такая же, как я, только выше, такого роста, какого мне всегда хотелось быть.
Меня охватила такая любовь к ней, что я сделала нечто из ряда вон выходящее --
страстно поцеловала ее. Я почувствовала, как ее губы расплылись в широкой
улыбке. Затем она, запрокинув назад голову, засмеялась. — Этот маленький
несмышленыш меня поцеловал, — сказала она, поворачиваясь к остальным. --
Все это мне снится! — воскликнула я, и они залились по-детски непринужденным
смехом. Сперва я не смогла удержаться и тоже стала смеяться. Однако в
отдельные моменты я была такой как обычно — смущенной своими импульсивными
действиями и обозленной, что меня поймали на горячем. Высокая женщина
обняла меня. — Я — Флоринда, — произнесла она, затем взяла меня на
руки и принялась качать, словно я была младенцем. — Ты и я — одно и то же, --
продолжала она. — Ты как раз такая маленькая, какой бы мне хотелось быть.
Быть высокой — это большой недостаток. Даже покачать тебя никто не может.
Мой рост — пять футов и десять дюймов. — А мой — пять и два, --
призналась я, и мы обе рассмеялись, поскольку понимали друг друга до
тонкостей. Вообще-то мой рост слегка не дотягивал до отметки "два", но я
всегда округляла его в большую сторону. Я была уверена, что Флоринда скорее
ростом пять и одиннадцать, но округляет вниз, до десяти. Я поцеловала ее в
глаза и щеки. Я любила ее непостижимой для себя любовью; в этом чувстве не
было места ни сомнениям, ни страхам, ни ожиданиям. Той любовью, которая
бывает только во снах. Видимо, от ощущения полного единодушия со мной,
Флоринда тихо засмеялась. Неуловимый свет ее глаз, таинственная белизна волос
были словно забытые воспоминания. Казалось, что я знала ее с первого дня своей
жизни. Мне пришло в голову, что дети, которые любят своих матерей,
отдаются этому чувству сполна. Дочерняя любовь, дополненная восторгом по
отношению к материнскому существу, должна выливаться в ощущение полной
любви, такой любви, какая была у меня к этой высокой загадочной женщине.
Она опустила меня, поставив на пол. — Это Кармела, — сказала она,
обращая мое внимание на красивую темноволосую и темноглазую женщину. Ее черты
были тонки и изящны, а кожа обладала безупречной гладкостью. Ее
спокойное лицо было кремово-бледным, как у людей, подолгу не выходящих из
дому. — Я принимаю только лунные ванны, — шепнула она мне на ухо,
обнимая меня. — Тебе следует поступать точно так же. Ты слишком прекрасна,
чтобы подставлять себя солнцу, — этим ты разрушаешь свою кожу. Я узнала
ее по голосу больше, чем по всему остальному. Она была той самой женщиной,
которая на пикнике задавала мне прямые вопросы личного характера. Я
запомнила ее сидящей; она выглядела миниатюрной и хрупкой. К моему
удивлению, она оказалась на три-четыре дюйма выше меня. Ее сильное мускулистое
тело заставило меня почувствовать себя ничтожной по сравнению с ней. Изящно
обняв меня за плечи, Флоринда подвела меня ко второй женщине, которая
стояла у дивана, когда я проснулась. Она была мускулиста и высока, но не
настолько, как Флоринда. Она не была красивой в общепринятом смысле — для
этого черты ее лица были слишком мужественны, — но в ней было нечто
поразительное, совершенно прелестное, даже легкий пушок, расплывчатой
тенью лежащий над верхней губой, обесцветить или выщипать который она, судя по
всему, себя не утруждала. Я ощущала ее громадную силу, ее возбуждение,
которое она полностью держала под контролем, но которое все-таки было. --
Это Зойла, — сообщила мне Флоринда. Зойла не пошевелилась ни чтобы
пожать мне руку, ни чтобы обнять меня. Кармела засмеялась и сказала за нее:
— Я так рада снова видеть тебя. Рот Зойлы очертила очаровательнейшая из
улыбок, обнажившая белоснежные, крупные, ровные зубы. Ее длинная изящная
рука, мерцающая драгоценными камнями колец, погладила меня по щеке, и я
отчетливо поняла, что она та, чье лицо было скрыто за массой тонких волос. Эго
была женщина, украшавшая бельгийскими кружевами холщовую скатерть, за
которой мы сидели во время пикника. Три женщины окружили меня и усадили на
диван. — В первый раз мы встречались с тобой в твоем сне, --
обратилась ко мне Флоринда. — Поэтому у нас реально не было времени
пообщаться. Но сейчас ты не спишь, поэтому расскажи нам о себе. Я уже было
приготовилась прервать ее и сказать, что сплю и что во время пикника, спала я
там или нет, я уже рассказала им о себе все, что обо мне стоит знать. --
Нет, нет. Ты не права, — сказала Флоринда, так, будто я громко произнесла свои
мысли вслух. — Ты сейчас полностью пробудилась. И нам хотелось бы узнать о
том, что было с тобой со времени нашей последней встречи. Расскажи нам в
частности об Исидоро Балтасаре. — По-твоему, это — не сон? — спросила я
нерешительно. — Нет, это не сон, — заверила меня она. — Ты спала еще
несколько минут назад, но это другое. — Я не вижу разницы. — Дело в
том, что ты — прекрасная сновидящая. Твои кошмары — реальны. Ты сама
говорила об этом. Все мое тело напряглось. И затем, словно зная, что
нового приступа страха ему не вынести, оно сдалось. На миг тело отказало
мне. Я повторила им все то, что до того в нескольких версиях рассказывала
Мариано Аурелиано и м-ру Флоресу. На этот раз, правда, мне вспомнились такие
подробности, которые все равно ускользнули от меня раньше, например, две
стороны лица Исидоро Балтасара, два одновременно присутствовавших в нем
настроения, которые элементарно выдавали его глаза. Левая из них была
зловещей, угрожающей, правая — дружеской, открытой. — Он — опасный
человек, — заявила я, увлеченная своими наблюдениями. — Он обладает
исключительной силой изменять события в желаемом для себя направлении,
оставаясь при этом в тени и наблюдая за тем, как ты корчишься в судорогах.
Женщины были увлечены тем, что я говорю. Флоринда знаком попросила меня
продолжать. — Что делает людей уязвимыми по отношению к его чарам — так
это его великодушие, — продолжала я. — И великодушие, возможно,
единственное качество, перед которым никто из нас не может устоять, потому
что мы, независимо от своего происхождения, никому не принадлежим. --
Осознав, что я говорю, я резко замолчала и ошеломленно посмотрела на женщин.
— Не знаю, что это нашло на меня, — пробормотала я в попытке найти с
...Поділитися у соцмережах
