Жанр: Эзотерика
Мистики и маги тибета
...ку запрещается вообще видеть кого бы то ни было, за исключением
слуг, и во время визита гость, не входя в комнату, занимаемую тсхам-па, разговаривает с
ним из-за занавески, так что они не видят друг друга.
Переходим к более суровому виду затворничества. Одним тсхам-па разрешено
видеть только своего слугу; другие дают обет молчания и сообщают распоряжения слуге
письменно. Некоторые тсхам-па отказываются видеть окружающий пейзаж или вообще что
бы то ни было, за исключением неба, и занавешивают часть окна. Затворники,
подчиняющиеся еще более строгому режиму, завешивают все окна, чтобы не видеть и неба;
дневной свет проникает к ним через занавес или бумагу.
Тсхам-па следующей категории не общаются и не видятся ни с кем. В этом случае
еда затворника и все, что ему может потребоваться, оставляется в соседней комнате. Слуга,
удаляясь, дает сигнал о своем уходе, и тогда тсхам-па идет и ест, пьет или берет
принесенный ему предмет и затем дает знать, тоже сигналом, что вернулся в свою комнату.
Иногда он уносит оставленную ему пищу к себе. Такие тсхам-па тоже отдают приказания
письменно, или же вообще не позволяют себе ни о чем просить и тогда, что бы им ни
понадобилось, они ничего потребовать не могут. Если забывают принести еду, им
приходится попоститься.
Отшельничество в собственном жилище обычно не слишком затягивается, в
особенности, если обет затворничества суров. Максимальная длительность такого
затворничества не превышает и года. Чаще всего дело идет о трех месяцах, месяце, а иногда
даже только о нескольких днях. Миряне вообще редко проводят в уединении больше
одного месяца.
Более строгому затворничеству не подходит обычно в жилище, где, несмотря на все
предосторожности, шум и движения занятых мирскими делами людей проникают через
закрытую дверь. Монастыри строят разные домики, специально предназначенные для этой
цели. Иногда затворник созерцает окружающий пейзаж через окно, между тем как другие
жилища обнесены стенами, загораживающими вид на весь внешний мир. Стены образуют
дворик, и тсхам-па может прогуливаться и сидеть на свежем воздухе, не видя ничего за
пределами дворика и оставаясь в свою очередь невидимым снаружи. Специальными
жилищами пользуются только монахи. Они часто живут в них по нескольку лет подряд.
Классический срок - три года и три месяца. Многие повторяют этот срок на протяжении
своей жизни несколько раз, а некоторые заключает себя в тсхам до самой смерти.
Слуга тсхам-па часто живет на кухне домика, видит своего хозяина и говорит с ним.
В других случаях он живет отдельно в хижине, не видится с затворником и никогда с ним не
разговаривает. В стене тсхам-кханга делается небольшое двойное окошечко, и тсхам-па
получает пищу через него. Как правило, он ограничивается одной трапезой, но чай подается
несколько раз в день.
Существует затворничество еще более суровое - заточение в абсолютной темноте.
Медитации во мраке практикуются в Индии и в большинстве других буддистских
стран. Бирманцы строят для этой цели специальные помещения, - во время моего
пребывания в горах Сагхэн я видела разные варианты таких келий. Но монахи проводят в
них только несколько часов. В Тибете, напротив, есть люди, живущие в полном мраке
многие годы и даже замурованные в этих могилах по доброй воле на всю жизнь.
Некоторые из специальных тсхам-кхангов намеренно плохо освещены и
вентилируются естественным образом. Но часто, когда желательна полная темнота,
затворник выбирает себе жилищем пещеру или же строит под землей келью-землянку, куда
воздух подается по трубам, устроенным таким образом, что света они пропускать не могут.
Когда затворничество подходит к концу, тсхам-па привыкает к свету постепенно; чем
длительней было затворничество, тем медленнее допускается свет в его жилище.
Эта операция обычно, но не обязательно, выполняется самим затворником, и на нее
иногда уходят многие месяцы. Сперва в перегородке тсхам-кханга проделывается
отверстие величиной с булавочную головку, и эту дырочку мало-помалу увеличивают до
размеров маленького окна. Название "тсхам-кханг" относится, главным образом, к домикам,
построенным по соседству с монастырем. Когда они стоят в пустынной местности, они
называются "рите". Путешествующим по бездорожью время от времени попадаются
маленькие колонии "рите-па" (обитатель рите, отшельник). Их крошечные жилища
разбросаны среди лесов или лепятся по каменистым откосам. Рите никогда не строят в
долинах. Он всегда цепляется за откос высоко над горной бездной. Выбор места для его
постройки подчиняется особым законам. Основные правила сооружения рите выражены в
следующих двух строчках тибетских стихов:
Гиаб рии таг,
Дюне рии тсо.
Сзади горная скала,
Спереди горное озеро.
Из этого следует, что рите должен прислоняться к горному склону, а фасад его
должен возноситься над озером или, по крайней мере, над каким-нибудь потоком.
Полагается также, чтобы отшельник из своего жилища мог беспрепятственно наблюдать
восход и заход солнца. При постройке рите нужно соблюдать еще и другие правила, в
зависимости от преследуемой отшельником цели.
В этих рите живут монахи-созерцатели или же монахи вообще, если особенности их
духовной тренировки требуют покоя более полного, чем возможная в монастырских
условиях тишина. Очень часто эти монахи не живут затворниками. Они ходят по воду к
источнику или ближайшему ручью, собирают топливо, прогуливаются вокруг своего
домика или располагаются перед ним для медитации на свежем воздухе. Некоторые места
расположения рите настолько уединенны, что затворничество не имеет никакого смысла.
Далеко не все рите-па - адепты "прямого пути", но почти все они, в той или иной
мере, мистики или оккультисты. Тем не менее, среди них порой встречаются и ученые,
удалившиеся в пустыню для занятий, чтения или же работы над какой-нибудь книгой.
Что касается убежденных налджорпа, тех, кто карабкаются по крутым подъемам
"прямого пути" или же царят на вершинах тибетского мистицизма, то они никогда не
объединяются, а живут в кое-как приспособленных для жилья и почти недоступных
пещерах. Самая непроходимая глушь едва ли может удовлетворить их неистовую жажду
одиночества.
На Западе принято думать, будто человек не может привыкнуть к слишком долгому
заключению в полной изоляции. Когда изоляция бывает слишком длительной, она
вызывает серьезные мозговые нарушения, имеющие следствием отупение и полное
безумие. Для категории индивидов, служивших объектами для изучения воздействия
длительной изоляции, это мнение, вероятно, не лишено оснований. Сюда относятся
смотрители маяков, потерпевшие кораблекрушение, путешественники, сбившиеся с дороги
в пустынной местности, заключенные в одиночку и т.д. Однако эти наблюдения не имеют
никакого отношения к тибетским отшельникам. Последние выходят из своего
добровольного заточения в здравом уме. Можно оспаривать теории, разработанные ими во
время долгих медитаций, но невозможно усомниться в ясности их мышления.
В конце концов, удивляться тут нечему. Эти люди подготовлены к одиночеству.
Прежде чем запереться в своем тсхам-кханге, или уединиться в пустыне, они накапливают
в памяти множество идей, долженствующих служить им собеседниками во время
уединения. Кроме того, каким бы продолжительным ни было их удаление от мира, они
никогда не остаются бездеятельными. Каждый час времени, уже потерявшего для них
значение реального фактора - они порой даже теряют сознание дня и ночи - наполнен
различными упражнениями, систематической работой над своим духовным развитием,
приобретением оккультных знаний или же медитациями над философскими проблемами. В
общем, захваченные своими исследованиями и самонаблюдением, эти люди никогда не
бывает праздными и едва ли ощущают свое одиночество.
По крайней мере, мне никогда не приходилось слышать, чтобы какой-нибудь
отшельник или тсхам-па жаловался на свое одиночество, даже в самом начале
затворничества. Обыкновенно вкусившие сладость одиночества бывают уже не в
состоянии снова привыкнуть к жизни в населенной местности и поддерживать отношения
со своими ближними. Даже вне связи с религиозными доктринами или соображениями
аналогичного порядка, жизнь отшельника не лишена очарования. Когда отшельник
закрывает дверь тсхам-кханга или же, созерцая с вышины своей орлиной обители снег,
падающий внизу в долине, представляет себе, что этот снег завалит на много месяцев все
доступы к его хижине, он испытывает чувство сладостного блаженства. Но нужно
пережить все это самому, чтобы понять всю привлекательность подобного существования.
Упражнения, выполняемые затворником во мраке тсхам-кханга очень разнообразны
и слишком многочисленны, чтобы кто-нибудь мог сделать полный их перечень. Очевидно,
нет на свете человека, изучившего все существующие их разновидности. В тибетской
мистической литературе встречаются более или менее подробные описания только
некоторых из упражнений. Но в большинстве таких описаний много недомолвок. В них
намеренно умалчивается о наиболее интересных для нас моментах смысле и цели
упражнений. Исчерпывающие сведения можно получить только от учителя, хранящего
учения устного предания. При этом ни в коем случае нельзя удовлетворяться
разъяснениями лишь одного учителя, так как толкования бывают разными в зависимости от
секты, а также от учителя. Большая часть упражнений для новичков заимствована из
индусского тантризма,* (*Религия, сменившая в Индии ведизм. - Прим. авт.) занесенного в
Тибет миссионерами буддистских сект "Нгагс кии тхегпа" и "Дорджи тхегпа". Но в этих
упражнениях можно обнаружить и другие элементы, и в действительности дух всей
системы в целом отличается от сущности тантризма, насколько можно судить об этом при
наших еще элементарных о нем сведениях.
Я слышала, как один ученый лама утверждал, что смелые теории абсолютной
интеллектуальной свободы и отказ от каких бы то ни было обязательных правил,
исповедуемые самыми искушенными адептами "прямого пути" - только слабый отголосок
учения, существовавшего в незапамятные времена в центральной и северной Азии. Этот
лама твердо верил, что доктрины, изучаемые в процессе высших степеней посвящения
самыми крайними адептами "прямого пути", полностью согласуются с доктринами Будды.
Во всяком случае, - добавил лама, - Будда тоже понимал, что для большинства людей лучше
придерживаться закона, рассчитанного на предотвращение дурных последствий их
невежества и направляющего на путь, где не грозит духовная гибель. По этой причине
Будда составил правила поведения, обязательные для мирян и простых монахов.
Лама этот очень сомневался в принадлежности Будды к арийской расе и приписывал
ему предков с желтой кожей. Он был убежден, что грядущий преемник Будды - Мадтрейя
будет выходцем из северной Азии. Откуда он все это взял? Я не смогла выяснить. С
восточными мистиками спорить невозможно. Если они говорят: "Я видел это во время
медитации", - из них вытянуть что-нибудь не удается. Однако этот ученый лама, немало
путешествовавший и много повидавший на своем веку, уверял, будто некоторые
монгольские ламы разделяют это мнение относительно Будды и его ожидаемого
преемника.
Само собой разумеется, не все затворники тсхам-кханга обладают высоким
умственным развитием, и вовсе не предаются там трансцедентальным размышлениям.
Многие ограничиваются повторением тысяч, даже миллионов раз одной и той же формулы,
чаще всего санскритской мантры, совсем не понимая ее смысла. Несмотря на то, что
затворник иногда повторяет и тибетский текст, значение его обычно остается для него
таким же темным, как и слова чужого языка. Одна из самых популярных формул
называется "киабдо" (направляться к пристанищу). Я сама напевала ее миллионы раз,
странствуя по Тибету под видом нищей-паломницы. Я выбрала именно эту формулу, так
как ее знали все, и поэтому она не привлекала внимания. Напевая ее, я казалась совершенно
поглощенной своим благочестивым занятием, и мне с успехом удавалось избегать
докучливых и затруднительных вопросов - откуда я иду, куда направляюсь, какова цель
путешествия и тому подобных разговоров, угрожавших моему инкогнито. Значение слов
формулы далеко не тривиально. Вот оно:
Я ищу пристанища во всех приютах чистоты,
О, вы, отцы и матери, блуждающие по кругу
Последовательных возрождений, облекаясь в различные
Оболочки шести разновидностей живых существ,
Чтобы быть как Будда, не знающий страха и страдания,
Да обратятся мысли ваши к знанию.
Очень известная форма тсхама заключается в затворничестве в какой-нибудь
хижине или даже в собственной комнате, чтобы повторить эти слова сто тысяч раз и
совершить такое же число земных поклонов.
Тибетцы знают два вида поклонов. Первый, под названием "тшагс тсал" очень
похож на китайский поклон "коту", отличаясь от него только тем, что до
коленопреклонения поднимают над головой соединенные по-индусски руки и затем
опускают их до уровня пояса в три такта с задержкой на каждом такте, имеющей
символическое значение. Обычно это движение выполняется быстро, так что трудно
заметить эти задержки. Именно так приветствуют, всегда троекратно, статуи богов в
храмах, великих лам, священные книги и здания. Второй вид коленопреклонения "кианг
тшагс" совершают, как в Индии, простираясь на землю во весь рост. Такой поклон
предназначен для выражения очень высокого благоговения. Произнося вышеприведенную
формулу, нужно совершать именно этот "кианг тшагс". Поскольку по ритуалу полагается
стукаться лбом об пол или о землю, в зависимости от места совершения поклонов, на лбу
набивается синяк и образуется опухоль, а иногда даже рана. По особому внешнему виду
опухоли и ран знатоки узнают причину их возникновения, а также определяют, дал ли
"киабдо" желаемые результаты.
Перейдем от этих благочестивых простаков к категории тсхам-па, мнящих себя
неизмеримо выше всех остальных своих коллег. Они тренируются, делая дыхательную
гимнастику по системе йогов. Гимнастика эта состоит в том, что тренирующийся
принимает определенные позы во время выполнения различных способов вдыхания,
задержки и выдоха. Тсхам-па часто тренируются совершенно голыми, и форма живота во
время задержки дыхания служит одним из признаков, позволяющих судить о степени
приобретенной учеником квалификации.
Тибетцы утверждают, что помимо физических способностей (некоторые из них
были описаны в предыдущей главе), овладевшие техникой вдыхания достигают победы над
страстями, гневом, плотскими желаниями и обеспечивают себе безмятежность, склонность
к размышлению, пробуждение духовной энергии.
"Дыхание - лошадь, дух - всадник", - говорят мистики Тибета. Нужно, чтобы лошадь
была покорна. Но дыхание также влияет на тело и на дух, из чего следуют два метода:
самый легкий, усмиряющий дух через дыхательный процесс; и более суровый -
регулировать дыхание, добиваясь спокойствия духа.
К дыхательным упражнениям, повторяемым по нескольку раз в день, затворник
часто присоединяет медитацию-созерцание, прибегая к помощи "кйилкхоров" (магических
кругов). Кйилкхор - вид диаграммы, начертанной на бумаге или ткани, или же
выгравированной на камне, металле или дереве. Некоторые "кйилкхоры" изготовляют при
помощи маленьких флажков, светильников, ароматических палочек, "торма", сосудов,
наполненных различным содержимым и т.п. и изображают целый мир в миниатюре. Но
участвующие в них персонажи и окружающие их аксессуары обычно представлены
аллегорически. Например, божества или ламы изображаются в виде маленькой пирамиды
из теста, именуемой "торма". "Кйилкхоры" чертят также на досках или на земле сухими
порошкообразными красками. В одной из четырех высших школ крупных монастырей
Тибета, а именно в школе "Гиюд", монахам преподают искусство составления
разнообразных кйилкхоров. Существует множество их разновидностей. В монастырях
"Сакья-па" я видела кйилкхоры по крайней мере трех метров в диаметре. Они нарисованы
порошкообразными красками и закреплены маленькими палочками, что дает возможность
наносить краски слоями различной толщины. Таким образом получается рисунок,
напоминающий рельефные географические карты. Эти гигантские колеса заключаются в
ограду из дерева или раскрашенного картона, изображающую крепостные стены с
воротами. В надлежащих местах располагают алтарные светильники и маленькие флажки.
Трапа, желающие достичь совершенства в этом виде архитектуры, тратят годы на
изучение ее законов. Ламы утверждают, будто малейшая ошибка в рисунке, красках,
размещении действующих лиц или окружающих предметов может навлечь страшные
несчастья, так как "кйилкхор" - магическое средство и обращается против неумелого
профана. Нужно добавить, что никто не смеет строить или чертить "кйилкхор", не получив
предварительно специального посвящения, причем каждая разновидность "кйилкхора"
требует соответствующей степени посвящения. "Кйилкхор", сооруженный непосвященным,
останется мертвой вещью, не имеющей силы. Вообще, знанием символического значения
"кйилкхоров" и искусством им пользоваться обладают только немногие ламы, удостоенные
высших степеней посвящения. Естественно, что "кйилкхоры" сложной конструкции или
больших размеров в тсхам-кхангах не встречаются. Здесь формы и диаграммы
"кйилкхоров" чрезвычайно упрощаются. Кроме того, тайные "кйилкхоры" мистиков
отличаются по форме от "кйилкхоров", изготовляемых в монастырях-гомпа.
Вероятно, в самом начале своего духовного воспитания послушник получает от
учителя-ламы необходимые указания для построения диаграммы, предназначенной
выполнять функции того, что тибетцы именуют "тен" (опора, предмет, привлекающий и
фиксирующий внимание). В центре "кйилкхора" помещают центральную фигуру -
божество или бодхисаттву (главное действующее лицо). Вокруг него представляют мир, в
котором это лицо предположительно обитает, и существа, этот мир населяющие, изображая
их материальными средствами - фигурами или другими символами, уменьшающими
эффект абстрактности. Ученик должен научиться четко распознавать разнообразные
образы. Сперва он будет прибегать к помощи вычитанных в книгах описаний внешности
божества, его одеяния, поведения, вида его жилища, местности, где оно расположено и т.д.
Но со временем тсхам-па уже не нужно будет припоминать подробности, соответствующее
представление возникает само собой, непроизвольно, как только он усаживается перед
"кйилкхором". Многие ученики, добившись таких результатов, почивают на лаврах, вполне
довольные своими успехами и собой, и учитель никогда не делает ни малейшей попытки
объяснить им, что они едва перевернули первую страницу мистической азбуки.
Ученику целеустремленному и настойчивому на следующем этапе предстоит
вдохнуть жизнь в "кйилкхор", до сих пор бывший инертной вещью, простой памятной
записью.
Индусы дают жизнь магическим диаграммам и скульптурным изображениям богов,
прежде чем поклоняться им. Обряд этот именуется "прана-пратиштха". Цель его - вдохнуть
при помощи духовной эманации в неодушевленный предмет жизненную силу верующего.
Сообщенная предмету жизнь поддерживается ежедневными ему поклонениями. В
сущности, он "питается" сосредоточенной на нем концентрацией мысли. Если этой
питающей силы ему начинает не хватать, живая душа в нем чахнет и гибнет от истощения.
Одухотворенный предмет снова превращается в мертвую материю. Последнее - одна из
причин, почему индусы считают грехом прекращение ежедневного служения уже
одухотворенным изображениям богов, за исключением тех случаев, когда даруемая им
жизнь ограничена рамками особой церемонии. В таких случаях по окончании обряда их
считают покойниками и с большой пышностью погребают в водах священной реки.
Тибетские мистики оживляют свои "кйилкхоры" аналогичным способом, но не с
целью сделать их предметом поклонения; материальное изображение "кйилкхора" после
определенного периода упражнений, когда он уже сделался совершенно умозрительным
образом, убирают.
Привожу описание одного из самых употребительных для этого периода тренировки
упражнений, выполняемого при посредстве материального "кйилкхора" или без него.
...Вызывают в воображении образ божества. Сначала созерцают только этот образ.
Затем из тела божества возникают другие формы. Некоторые из них идентичны по образу,
другие отличаются друг от друга и от первоначального образа. Этих созданий часто бывает
четыре, но при некоторых видах медитации они исчисляются сотнями, чаще их бывает
неисчислимое множество. После того, как эти разнообразные божества, окружающие
центральную фигуру, станут очень отчетливыми, они должны мало-помалу снова одна за
другой раствориться в ней. Она опять оказывается в одиночестве и затем начинает
расплываться. Первыми исчезают ноги и таким же образом, медленно и постепенно,
рассеивается все тело. Наконец, исчезает голова, и от всей фигуры остается только точка.
Она может быть темной, цветной или ярко светящейся. Учителя-мистики связывают с этой
особенностью степень духовного развития ученика. В конце концов точка приближается к
погруженному в медитацию ученику и входит в него. Тут тоже надо заметить, какой частью
тела точка поглощается. За этим упражнением следует период медитации, и затем точка
выходит из тела "налджорпа", причем нужно повторить указанные выше наблюдения.
Некоторые учителя указывают ученику, в каком месте точка должна слиться с его телом и
снова появиться. Обычно это место находится между бровями. Другие, наоборот, советуют
не стараться направлять ход развития иллюзии и ограничиться только ее наблюдением. Или
же наставник рекомендует тот или другой из этих методов в соответствии с преследуемой
целью. Выделившаяся из тела ученика точка удаляется, превращается в головку, затем
появляется все тело; из тела возникают другие формы, снова поглощаемые центральной
фигурой. Фантасмагория опять разворачивается в том же порядке, повторяясь столько раз,
сколько мистик сочтет полезным.
В других упражнениях в воображении возникает образ лотоса. Он раскрывает
лепесток за лепестком, и на каждом из них восседает "бодхисаттва". Центральная фигура
занимает венчик цветка. Распустившись, цветок постепенно закрывается, и каждый
лепесток, свертываясь, испускает луч света, исчезающий в сердце лотоса. Наконец, когда
венчик цветка в свою очередь свертывается, излучаемый из него свет проникает в
погруженного в медитацию монаха. Это упражнение имеет много вариантов.
Другой вид тренировки состоит в представлении множества божеств, мысленно
размещаемых во всех частях тела, сидящих на плечах, руках и т.д. Многие из стремящихся
к вершинам мистических знаний довольствуются этой степенью достижений, забавляясь
видениями вместо того, чтобы идти по пути совершенствования. Мое сухое описание
может дать только отдаленное представление о своеобразии являющихся мистикам
миражей. Благодаря всегда неожиданному богатству комбинаций, возникающих после
определенного периода тренировок, видения эти легко превращаются для ученика в
увлекательную игру. Перед зрелищами, услаждающими замурованного в своем
тсхам-кханге затворника, бледнеют самые блестящие наши театральные постановки. Они
имеют очарование даже для тех, кто не сомневается в их иллюзорности. Нет ничего
удивительного в том, что человек, верящий в реальность и актеров, и спектакля, бывает
совершенно захвачен восхитительной феерией. Но эти упражнения мистики-наставники
придумали совсем не для развлечения отшельников. Настоящее их назначение - донести до
сознания монаха, что все воспринимаемые нами явления - только миражи, создаваемые
нашим воображением.
"Их порождает сознание
И сознание их убивает", -
поет поэт-подвижник Милареспа. В этих словах заключается основа учения
мистиков Тибета.
Прежде чем перейти к следующей теме нашего исследования, я хочу уделить
немного внимания затворникам, добивающимся развития магических способностей.
Вообще, их всех можно разделить на две большие группы.
Первая, самая многочисленная группа, включает всех мистиков, желающих
порабощать могущественные существа - богов или демонов, и подчинять их своей воле.
Такие начинающие колдуны, разумеется, уверены, что существа из других миров,
могущество которых они хотят использовать для удовлетворения своих желаний,
существуют совершенно объективно.
Именно среди людей "тайных речений", "нгагспа" нужно изучать разнообразные
типы колдунов, каждый из которых неповторим по своей красочности. Именно у них чаще
всего бывают яркие психические явления, порой кончающиеся трагически для
бессознательно вызываемого их легковерного мага.
Но здесь речь идет о простых 1'тсхам-па". Последние редко занимаются глубоким
изучением магии. Их честолюбие удовлетворяется амплуа ламы, повелевающего стихиями
дождя и града. Эта профессия обеспечивает солидный ежегодный оброк, взимаемый с
крестьян за ограждение их посевов от всяких напастей и, кроме того, очень существенные
побочные доходы. По этой причине многие мечтают о ремесле повелителя стихий и
обучаются ему. И все-таки лишь очень ограниченное число монахов действительно
преуспевает в этом трудном искусстве и пользуется, благодаря ему, славой и богатством.
Ламы секты "Сакья-па" считаются в этой области экспертами, они захватили в ней почти
полную монополию.
"Тсхам-па", стремящиеся подчинить себе существа из другого мира, обычно
тренируются по методу "кйилкхор", хотя существует много других систем. Монах должен
научиться прежде всего заманивать духов в сооружение или чертеж, намагниченные
магическими обрядами, и удерживать их там насильно. Когда это ему удается, остается
только вырвать у пленников в обмен на свободу клятву покорности и помощи в
намеченных колдуном предприятиях. Европейские средневековые колдуны и, по всей
вероятности, колдуны всех стран на свете применяли аналогичные методы. Им, как и
тибетским магам, было ведома ярость попавшего в ловушку духа, борьба с ним и несчастья,
постигавшие неумелого заклинателя, упустившего жертву, не обуздав и не вырвав у нее
требуемого обещания.
Во вторую группу вхо
...Закладка в соц.сетях
