Жанр: Энциклопедия
Сто великих мыслителей
... согласно Ламетри, существенно отличается от механических
устройств, так как он машина особого рода, способная чувствовать, мыслить,
отличать добро от зла "Человеческое тело - это заводящая сама себя машина, живое
олицетворение беспрерывного движения" Человек - это часовой механизм, который
заводится не механическим способом, а посредством поступления в кровь
питательного сока, образующегося из пищи Этот питательный сок Ламетри называет
"хи-ласом"
Хотя Ламетри сравнивает человеческое тело с часами, он полагает, что
человеческий организм продолжает действовать и после поломки, то есть в
результате заболевания Таким образом, "человек-машина" для Ламетри - это
"человек-животное", являющееся единым материальным существом, существом
органического мира
Ламетри первым из философов высказал мысль о возможности происхождения человека
от животных Он также полагал, что появление человека необходимо объяснять не
только биологическими факторами, для формирования человека требуется язык,
членораздельная речь Для него также было важным воспитание человека "Без
воспитания даже наилучшим образом организованный ум лишается всей своей
ценности" Общественная жизнь - необходимое условие формирования человека
Процесс познания представлялся Ламетри следующим образом от чувственного
восприятия вещей мы переходим к опытно-экспериментальному исследованию, а затем
- к рациональному обобщению фактов, которые подвергаются эмпирической проверке
Опыту Ламетри придавал большое значение, но при этом считал, что опытные данные
должны быть подвергнуты философскому обобщению Ламетри говорил, что человек
представляет собой "мозговой экран", на котором отображаются внешние предметы,
однако при этом зеркальное отображение предметов происходит лишь в хрусталике
глаза, познание же действительности достигается в разуме человека
Анонимность издания отнюдь не спасала автора от разоблачения, и Ламетри понимал,
конечно, размеры опасности, какой он себя подвергал Еще за несколько месяцев до
издания "Человека-машины" он в поисках убежища от
312
100 ВЕЛИКИХ МЫСЛИТЕЛЕЙ
грозящих ему преследований обращается к Мопертюи, который, как и Ламетри, был
уроженцем Сен-Мало. Мопертюи был тогда президентом Прусской академии наук и
пользовался большой благосклонностью Фридриха II, афишировавшего свое
покровительство писателям, ученым, философам Мопертюи был не только идейно
близок Ламетри, он был его другом
Между тем по городу стал распространяться слух, что автор книги - Ламетри. Если
этот слух дойдет до властей, предупреждают философа, ему несдобровать:
влиятельные круги требуют его головы. Под покровом ночи пешком уходит он из
Лейдена, скрывается в хижинах пастухов и наконец покидает страну, где стал
жертвой той же нетерпимости, от которой бежал из Франции
Для Ламетри покровительство "северного Соломона" - прусского короля явилось
спасением. В момент, когда было ясно, что расправы ему не миновать, он оказался
вне досягаемости фанатиков. 8 февраля 1848 году берлинская газета сообщает о
прибытии "знаменитого доктора де Ламетри". Фридрих сразу же предоставляет
Ламетри должности придворного врача и своего личного чтеца, а вскоре назначает
его членом Академии наук. Хотя возглавлял Академию выдающийся представитель
передовой мысли того времени, в ней царили крайне реакционные взгляды. Но
Ламетри встречает в Берлине и людей в идейном отношении близких - Мопертюи,
д'Аржанса, Альгаротти, а с 1750 году и Вольтера. Король проявляет к изгнаннику
сочувствие и интерес. Он целые дни проводит в обществе Ламетри, который
становится любимым его собеседником.
Ламетри обретает такую свободу, о какой он до того и мечтать не мог. Он
встречается с людьми, с которыми может откровенно делиться своими мыслями.
Ламетри, избежавший почти верной гибели благодаря Фридриху, которому,
естественно, чувствовал себя обязанным, попав ко двору, сразу же ощутил
унизительность монарших милостей. В "Работе Пенелопы", вышедшей через год после
его приезда в Берлин, он пишет: "Честь быть приближенным великого короля не
избавляет от грустной мысли, что находишься подле хозяина, каким бы любезным он
ни был... При дворе требуется больше услужливости и льстивости, чем философии, а
я до сих пор прилежно занимался лишь последней... и нечего, конечно, в
тридцатидевятилетнем возрасте начинать учиться низкопоклонству" Это горькое
чувство находило выражение в бравадах, в нарушении придворного этикета.
Очевидец, сообщает, в присутствии короля "он усаживался, развалившись, на
диване. Когда становилось жарко, он снимал воротник, расстегивал камзол и бросал
парик на пол. Одним словом, Ламетри во всем держал себя так, словно относился к
королю как к товарищу".
Несмотря на то что врачебная практика и обязанности королевского чтеца отнимают
у философа немало времени, из-под его пера выходят новые произведения,
философские работы "Человек-растение", "Анти-Сенека", "Опыт о свободе
высказывания мнений", "Система Эпикура", "Животные - большее, чем машины",
"Человек - большее, чем машина"; медицинские труды: "Трактат об астме", "Мемуары
о дизентерии"; сатиры - значительно расширенное издание "Работы Пенелопы" и
"Маленький человек с длинным хвостом" Все это было написано за три года (17481751).
ЖЮЛЬЕН ОФРЕ ДЕ ЛАМЕТРИ
W
Ламетри полагает, что человек от природы представляет собой вероломное, хитрое,
опасное и коварное животное, что люди рождаются злыми. Добродетель Ламетри
считает лишь результатом того воспитания, которое получает человек в процессе
жизни в обществе.
"...Тело - ничто, а душа - все; спасайтесь, смертные, чего бы это вам ни стоило"
- так характеризует Ламетри царивший в его время подход к проблемам морали.
Религиозное мировоззрение постулировало низменность, греховность телесных
наслаждений, ничтожество радостей земных, презрение к ним, призывая подавлять
все исходящие от тела побуждения. Это сближает христианскую мораль с моралью
стоиков. Поэтому у гуманистов критика этики христианства часто выступает как
критика этики стоицизма. Так поступал Монтень, и так же поступает Ламетри,
написавший "Анти-Сенеку".
В работе "Анти-Сенека" Ламетри призывает подчиняться нашим ощущениям и
стремиться сделать их приятными. Под ощущениями, которые приятны для нас,
Ламетри имел в виду прежде всего чувства сладострастия Он считал, что необходимо
больше думать о теле, чем о душе, и доставлять побольше удовольствий телу. Для
счастья, полагал Ламетри, не требуются ум, знания. Человека, испытывающего
сладострастные ощущения, он называл "по-свински счастливым". Образ человека,
который нарисовал Ламетри и которому он сам стремился следовать, создал ему
скандальную известность.
Нашу жизнь, тело, дарованное нам природой, наслаждения, к которым она призывает,
надо ценить. Они прекрасны, ибо они естественны. Ламетри всецело присоединяется
к этой мысли Монтеня. Приятное чувство, говорит он, когда оно кратковременно,
это удовольствие, когда оно длительно - наслаждение, когда оно постоянно -
счастье. Повторяя, что нет ничего постыдного или порочного в естественных
отправлениях тела, Ламетри расписывает чувственные наслаждения с такими
подробностями, которые должны были вывести из себя ханжу. В пику этим господам
Ламетри превозносит чувственные наслаждения, особенно "утехи Венеры", воспевая
их натуралистично и красочно: этому посвящены его книги "Сладострастье" и
"Искусство наслаждаться". В первой говорится: "Мы обязаны благом бытия одному
лишь наслаждению", оно "привязывает меня к жизни". Наслаждение коренится в
порядке природы и в стремлении к нему объединяет все живые существа Избегающий
наслаждения идет против природы, нарушает ее законы. Счастье может людям дать
лишь наслаждение "Следовательно, мудрец должен искать наслаждения". Обладая
способностью наслаждаться, каждый человек имеет все, что нужно, чтобы быть
счастливым. "Если он несчастен, это происходит, надо полагать, по его
собственной вине или из-за того, что он злоупотребляет дарами природы".
Чтобы быть счастливым, пишет он, надо лишь познать свои вкусы, страсти,
темперамент и суметь сделать из них хорошее употребление "Поступать всегда так,
как нравится, удовлетворять все свои желания, то есть все капризы воображения,
если это не счастье, - пусть мне тогда скажут, в чем же счастье..."
Буассье считает, что для Ламетри счастье сводится к удовлетворению
чувственности, телесным наслаждениям. Но, восторгаясь чувственными удоволь314
100 ВЕЛИКИХ МЫСЛИТЕЛЕЙ
ствиями, Ламетри дает не менее высокую оценку наслаждений и даже счастья,
которое испытывают в то время, когда заняты отысканием истины. Именно умственная
деятельность, научные исследования, художественное творчество отличают человека
от животных. Лишиться книг для того, кто отведал доставляемые ими радости,
лишиться бумаги и чернил для вкусившего наслаждение литературного творчества -
большое несчастье. Философ подчеркивает, "насколько завоевания ума стоят выше
всяких других"
По словам Дидро, "Анти-Сенека" - книга, оправдывающая любые преступления. Находя
одну лишь безнравственность в книге Ламетри, Дидро видит лишь безнравственность
и в его жизни. Великий просветитель изображает Ламетри невеждой. Аналогичным
образом высказывались о нем Гольбах, д'А-ламбер и другие просветители,
утверждавшие, что Ламетри дает оружие их врагам. Они считали, что Ламетри
присоединился к взглядам либертенов, то есть тех, кто не только отвергал
религиозную мораль, но призывал безудержно предаваться чувственным наслаждениям.
По словам Мози, основной постулат "циничной морали Ламетри" гласит: "человекмашина
может искать счастья лишь в наслаждениях тела". "Ламетри развивает этот
постулат в .. эготистском бреду. Он отвергает любое противоречащее ему правило,
не обращая внимания ни на общество, ни на законы".
Ламетри вовсе не зовет предаваться любым наслаждениям тела и любой ценой
избегать телесных страданий. Нет, говорит он, ничего прекраснее твердости духа,
дающей силы человеку переносить физические страдания ради блага других людей.
Тому, кто способен на это, даже больше чести, чем тому, кто может возвыситься
над смертью силой своего презрения к ней. "Анти-Сенека" содержит настоящий гимн
мужеству духа; оно настолько же выше мужества тела, насколько научная борьба
выше войны. Те, кто соединяет в себе мужество духа и знания (для Ламетри
моральное величие неотделимо от просвещения), не только сами стойко переносят
невзгоды, но и нас поддерживают своим примером: "Эпикур, Сенека, Эпиктет, Марк
Аврелий и Мон-тень - вот мои врачи в несчастье: их мужество - лекарство в беде".
С этой мыслью Ламетри связывает призыв презирать преследования, обрушивающиеся
на тех, кто смело выступает против господствующих предрассудков. Философ
восхищается Дидро и Туссеном, знавшими, чем они рискуют, публикуя свои книги (за
что попали в тюрьму), и заявляет, что предпочел бы погибнуть, защищая свои
взгляды, чем спастись, отрекшись от них.
Вызывающий характер носят не только книги Ламетри, но и многие его поступки, что
в глазах его современников было естественным следствием его философских
взглядов.
Лишь люди, с которыми Ламетри был откровенен, в том числе Мопертюи и Вольтер,
знали, насколько несправедливо было общее мнение о нем "Этот весельчак, слывущий
человеком, который над всем смеется, порой плачет, как ребенок, от того, что
находится здесь. Он заклинает меня побудить Ришелье, чтобы тот добился его
помилования. Поистине ни о чем не следует судить по внешнему виду. Ламетри в
своих произведениях превозносит высшее блаженство, доставляемое ему пребыванием
подле великого короля, который время от времени читает ему свои стихи. А втайне
он плачет вместе со мной, он пешком готов вернуться на Родину", - писал Вольтер,
менее всего склонный
ЖЮЛЬЕН ОФРЕ ДЕ ЛАМЕТРИ
приукрашивать Ламетри, который, оказавшись при дворе Фридриха, стал любимцем
монарха. Этой чести до того был удостоен лишь Вольтер. Последний как придворный
сразу невзлюбил того, кто занял его место в сердце короля.
Пером Вольтера, когда он писал о Ламетри, водила неприязнь' он даже однажды
написал вопреки общеизвестным фактам, что Ламетри скверный врач Но и у Вольтера
не раз вырывались замечания, опровергающие его злые слова о философе. "Это был
самый безумный, но и самый чистосердечный человек", - пишет он племяннице, а в
письме к Кенигу замечает: "...это был очень хороший врач, несмотря на его
фантазию, и очень славный малый, несмотря на его дурные выходки". "Этот человек,
- заявляет Вольтер в другом письме, - противоположность Дон-Кихоту: он мудр,
когда занимается своим ремеслом, и малость безумен во всем прочем... Я очень
верю в Ламетри. Пусть мне покажут другого ученика Бургаве, обладающего большим,
чем он, умом, и писавшего лучше его по вопросам его ремесла".
Между тем все увеличивается число публикаций, не только критикующих сочинения
философа, но и призывающих к расправе с ним. "Систематическая библиотека"
публикует статью, где говорится, что в "Анти-Сенеке" Ламетри утверждает "столь
подстрекательские вещи", что "обязательно должен навлечь на себя и своих
сторонников ужаснейшие преследования". Эта судьба скорее всего и постигла бы
философа спустя несколько лет. милость короля - вещь весьма ненадежная, в чем
Ламетри вскоре убедился. Но болезнь внезапно оборвала его жизнь.
После его смерти распространился слух, что он погиб от обжорства, объевшись
трюфельным паштетом. На самом деле во время обеда у своего пациента,
французского посла в Берлине Тирконнеля, Ламетри отравился присланным издалека
паштетом. Немецкие врачи прописали рвотное. Ламетри же прописал себе
кровопускания и горячую ванну. И врачи, и сам Ламетри считали, что это
отравление. Однако сегодня симптомы болезни Ламетри позволяют предположить, что
это был аппендицит или перитонит, от чего не могли спасти ни рвотное, ни
кровопускание.
Когда страдания исторгли у Ламетри возглас "Иисус, Мария!", проникший в комнату
больного священник обрадовался: "Наконец-то Вы хотите возвратиться к этим
священным именам!" В ответ он услышал: "Отец мой, это лишь манера выражаться".
Мопертюи тоже предпринял попытку вернуть умирающего в лоно церкви. Как ни плохо
было в этот момент Ламетри, он нашел в себе силы возразить. "А что скажут обо
мне, если я выздоровлю?" Вольтер пишет, что "он умер как философ", что разговоры
о его покаянии на смертном одре - "гнусная клевета", ибо "Ламетри, как жил, так
и умер, не признавая ни Бога, ни врачей".
Он умер в сорокадвухлетнем возрасте 11 ноября 1751 года. Через три недели одна
из немецких газет опубликовала эпитафию, в которой говорилось: "Здесь покоится
де Ламетри, галльского происхождения; здесь осталось все его машинное заведение.
Горячку он схватил при дворе; она его изъяла из мира, где после себя он оставил
глупостей немало. Ныне, раз распалось его машинное тело, сумеет он на покое
разумный вывод сделать Разумный же вывод один: человек не состоит из машин".
100 ВЕЛИКИХ МЫСЛИТЕЛЕЙ
Среди всех, кто писал о философе непосредственно после его смерти, теплые слова
для него нашлись лишь у Мопертюи, Дезорме (в письмах, не предназначенных для
опубликования) и у Фридриха II (в "Похвальном слове", зачитанном на собрании
членов Академии и затем опубликованном) Мопертюи писал, что Ламетри был
честнейшим и добрейшим человеком, что не только он, Мопертюи, но и "все, кто его
знал, тоже любили его". Дезорме, актер, сблизившийся с философом еще во Фландрии
и проведший подле него последние дни его жизни, писал о Ламетри как о человеке,
"чьи познания вселяли надежду в больных и чья жизнерадостность была отрадой
здоровых. Благородный, человечный, охотно творящий добро, искренний, он был
честным человеком и ученым врачом" Также характеризует философа Фридрих
Перевод шести трудов Бургаве, около тридцати собственных книг вышли за 17 лет
из-под пера человека, затрачивавшего большое количество времени на врачебную
практику, медицинские исследования и внимательное изучение всех выходящих в свет
медицинских, естественнонаучных и философских трудов Таким был Ламетри,
изображаемый нередко бездельником, заполнявшим дни и ночи разгулом.
ДЭВИД ЮМ
(1711-1776)
Английский историк, философ, экономист. В "Трактате о человеческой природе"
(1748) развил учение о чувственном опыте (источника знаний) как потоке
"впечатлений", причины которых непостижимы. Проблему отношения бытия и духа
считал неразрешимой Отрицал объективный характер причинности и понятие
субстанции. Разрабатывал теорию ассоциации идей. Учение Юма - один из источников
философии И. Канта, позитивизма и неопозитивизма.
Дэвид Юм родился в 1711 году в столице Шотландии Эдинбурге, в семье небогатого
дворянина, занимавшегося юридической практикой Близкие маленького Давида
надеялись, что и он станет юристом, но, еще будучи подростком, тот заявил им,
что испытывает глубочайшее отвращение к любому занятию, кроме философии и
литературы. Однако отец Юма не имел возможности дать своему сыну высшего
образования И хотя Давид начал было посещать Эдинбургский университет, ему
вскоре пришлось отправиться в Бристоль попробовать свои силы в коммерции Но на
этом поприще он потерпел неудачу, и мать Юма, на которую
-----------------------после смерти мужа легли все заботы о сыне, не стала
препятствовать его поездке во Францию, куда он и отправился в 1734 году, чтобы
получить образование. Дэвид жил там в течение трех лет, из которых значительную
часть провел в иезуитском колледже Ля-Флеш, где когда-то
ДЭВИД ЮМ
учился Декарт. Любопытно, что оба эти воспитанника иезуитов стали главными
выразителями принципа сомнения в новой философии
Во Франции Юм написал "Трактат о человеческой природе", состоявший из трех книг,
который был затем опубликован в Лондоне в 1738-1740 годах В первой книге
рассматривались вопросы теории познания, во второй - психология человеческих
аффектов, а в третьей - проблемы теории морали.
К главным для своей философии выводам Юм пришел сравнительно рано - в 25-летнем
возрасте. Вообще все собственно философские работы, если не считать популярных
очерков, были написаны им до 40 лет, после чего он посвятил себя истории и
просветительской деятельности
В трактате почти нет точных ссылок на отечественных авторов, ибо он писался
вдали от больших британских библиотек, хотя латинская библиотека в иезуитском
колледже в Ля-Флеш была довольно большой. Труды Цицерона, Бейля, Монтеня,
Бэкона, Локка, Ньютона и Беркли, а также Шефтсбери, Хатчесона и других
английских моралистов, которые Юм изучал в юности, оказали на него очень большое
влияние. Но Юм стал вполне оригинальным философом.
Поразительно рано созревшая и казавшаяся современникам во многом странной
философия Юма сегодня признана неотъемлемым звеном в развитии английского
эмпиризма (направление, которое считает чувственный опыт единственным источником
знания) от Ф. Бэкона к позитивистам, которые считают знание лишь совокупным
результатом специальных наук, а исследование мировоззренческих проблем, по их
мнению, вообще не нужно.
Юм, придав решающее значение данным органам чувств в познании реальности,
остановился в сомнении перед вопросом о бытии реальности, поскольку не верил в
их содержательный характер. "Наша мысль.. - писал Юм, - ограничена очень тесными
пределами и., вся творческая сила ума сводится лишь к способности соединять,
перемещать, увеличивать или уменьшать материал, доставляемый нам чувством и
опытом". Это свидетельствует об эмпирическом характере его философии.
Юм, как и предшествующие ему эмпирики, доказывал, что принципы, из которых
строится познание, имеют не врожденный, а эмпирический характер, ибо получены из
опыта. Однако он выступает не только против априорных допущений, врожденных
идей, но и не верит органам чувств Иными словами, Юм сначала сводит все знания о
мире к опытному познанию, а затем психологизирует его, сомневаясь в
объективности содержания чувственных впечатлений. В "Трактате о человеческой
природе" Юм пишет, что "скептик продолжает рассуждать и верить, хотя и
утверждает, что не может защищать свой разум при помощи разума; в силу тех же
причин он должен признавать и принцип существования тел, хотя и не может
претендовать на доказательство его истинности с помощью каких бы то ни было
аргументов..."
Читающая публика не поняла оригинальности труда Юма и не приняла его. В своей
автобиографии, написанной им за полгода до смерти, Юм высказался об этом так:
"Едва ли чей-нибудь литературный дебют был менее удачен, чем мой "Трактат о
человеческой природе" Он вышел из печати мертворожденным, не удостоившись даже
чести возбудить ропот среди фанатиков Но, отличаясь от природы веселым и
пылким темпераментом, я
100 ВЕЛИКИХ МЫСЛИТЕЛЕЙ
ДЭВИД ЮМ
очень скоро оправился от этого удара и с большим усердием продолжал мои Занятия
в деревне".
Главное философское сочинение Юма было написано, пожалуй, не таким уж трудным
для понимания языком, но нелегко было разобраться в общей структуре
произведения. "Трактат" состоял из неясно связанных друг с другом отдельных
очерков, и чтение его требовало определенных умственных усилий. К тому же
распространились слухи, что автор этих неудобочитаемых фолиантов атеист.
Последнее обстоятельство впоследствии не раз мешало Юму получить
преподавательскую должность в университете - как в родном Эдинбурге, где он в
1744 году тщетно надеялся занять кафедру этики и пневматической философии, так и
в Глазго, где преподавал Хатчесон.
В начале 1740-х годов Юм попытался популяризировать идеи своего главного
произведения. Он составил его "Сокращенное изложение...", но и эта публикация не
вызвала интереса читающей публики. Зато Юм в это время установил контакты с
наиболее значительными представителями шотландской духовной культуры. Особенно
важное значение для дальнейшего имели его переписка с моралистом Ф. Хатчесоном и
тесная дружба с будущим знаменитым экономистом А. Смитом, который встретился с
Юмом, еще будучи 17-летним студентом.
В 1741-1742 годах Юм опубликовал книгу под названием "Моральные и политические
очерки (эссе)". Она представляла собой сборник размышлений по поводу широкого
круга общественно-политических проблем и наконец-то принесла Юму известность и
успех.
За Юмом утвердилась слава писателя, умеющего в доступной форме разбирать
сложные, но животрепещущие проблемы. Всего за свою жизнь он написал 49 очерков,
которые в различных сочетаниях еще при жизни их автора выдержали девять изданий.
В их число вошли также и очерки по экономическим вопросам, и собственно
философские эссе, в том числе "О самоубийстве" и "О бессмертии души", а отчасти
морально-психологические опыты "Эпикуреец", "Стоик", "Платоник", "Скептик".
В середине 1740-х годов Юму, чтобы поправить свое финансовое положение, пришлось
сначала исполнять роль компаньона при душевнобольном маркизе Анэндале, а после
этого стать секретарем генерала Сен-Клера, который отправился в военную
экспедицию против французской Канады. Так Юм оказался в составе военных миссий в
Вене и Турине.
Находясь в Италии, Юм переделал первую книгу "Трактата о человеческой природе" в
"Исследование о человеческом познании". Это сокращенное и упрощенное изложение
теории познания Юма, пожалуй, наиболее популярное его произведение среди тех,
кто изучает историю философии. В 1748 году эта работа была издана в Англии, но
она не привлекла к себе внимания общественности. Не вызвало у читателей большого
интереса и сокращенное изложение третьей книги "Трактата...", которое под
названием "Исследование о принципах морали" вышло в свет в 1751 году.
Непризнанный философ возвратился на родину в Шотландию. "Вот уже семь месяцев,
как я завел свой собственный очаг и организовал семью, состоящую из ее главы, то
есть меня, и двух подчиненных членов - служанки и кошки Ко мне присоединилась
моя сестра, и теперь мы живем вместе. Буду319
чи умеренным, я могу пользоваться чистотой, теплом и светом, достатком и
удовольствиями. Чего вы хотите еще? Независимости? Я обладаю ею в высшей
степени. Славы? Но она совсем нежелательна. Хорошего приема? Он придет со
временем. Жены? Это не есть необходимая жизненная потребность. Книг? Вот они
действительно необходимы; но у меня их больше, чем сколько я могу прочесть".
В автобиографии Юм говорит следующее: "В 1752 году Общество юристов избрало меня
своим библиотекарем; указанная должность не приносила мне почти никаких доходов,
но давала возможность пользоваться обширной библиотекой. В это время я принял
решение написать "Историю Англии", но, не чувствуя в себе достаточно мужества
для изображения исторического периода продолжительностью в семнадцать веков,
начал с воцарения дома Стюартов, ибо мне казалось, что именно с этой эпохи дух
партий наиболее исказил освещение исторических фактов. Признаюсь, я был почти
уверен в успехе данного сочинения. Мне казалось, что я буду единственным
историком, презревшим одновременно власть, выгоды, авторитет и голос народных
предрассудков; и я ожидал рукоплесканий, соответствующих моим усилиям. Но какое
ужасное разочарование! Я был встречен криком неудовольствия, негодования, почти
ненависти: англичане, шотландцы и ирландцы, виги и тори, церковники и сектанты,
свободомыслящие и ханжи, патриоты и придворные - все соединились в порыве ярости
против человека, который осмелился великодушно оплакать судьбу Карла I и графа
Страффорда; и, что обиднее всего, после первой вспышки бешенства книга была,
казалось, совсем забыта".
Юм начал издавать "Историю Англии" с томов, посвященных истории дома Стюартов в
XVII веке, и в полном соответствии со своей этикой не мог всецело стать на одну
сторону. Сочувствуя парламенту, он не одобрял и жестокой расправы в 1640-х годах
над лордом Страффордом и Карлом I. Историю Юм рассматривает как своего рода
прикладную психологию, объясняющую события переплетением индивидуальных
характеров, воли и чувств, причем устойчивость ходу событий придает, по его
мнению
...Закладка в соц.сетях
