Жанр: Энциклопедия
Сто великих путешественников
...был перегружен
обширный научный материал, собранный за два года экспедицией Толля.
На "Заре" боцманом был военный моряк Никифор Алексеевич Бегичев, служивший на
флоте с 1895 года. 15 августа 1903 года он и несколько спасателей на вельботе с
яхты "Заря" вышли в открытое море и взяли курс на мыс Эмма острова Беннета Как
считали в ту пору, Толль и его спутники вынуждены были зазимовать на острове
Беннета и спасти их не так уж и трудно...
Переход оказался сравнительно легким и быстрым. Море было открытым. Льда не
было. Уже через день, 17 августа, вельбот подошел у южному берегу острова
Беннета. Следы экспедиции Толля нашлись почти сразу: один из участников
экспедиции багром поднял лежащий на прибрежной отмели крышку от алюминиевого
котелка. Согласно договоренности, Толль должен был оставить сведения об
экспедиции на мысе Эмма. И на следующий день, после первой ночевки на острове,
несколько человек отправилось к этому условленному месту...
Еще не дойдя до мыса, члены спасательной экспедиции нашли две стоянки Толля. На
них были обнаружены следы костров, рубленые ветки плавника, служившего топливом.
А на мысе Эмма сразу же были найдены документы: в груде камней, сложенной рукой
человека, лежала бутылка с тремя записками.
"21 июля благополучно доплыли на байдарах. Отправимся сегодня по восточному
берегу к северу. Одна партия из нас постарается к 7 августа быть на этом месте.
25 июля 1902 г., остров Беннета, мыс Эмма. Толль".
Вторая записка была озаглавлена "Для ищущих нас" и содержала подробный план
острова Беннета. Наконец, третья записка, подписанная Зеебергом, содержала такой
текст: "Нам оказалось более удобным выстроить дом на месте, указанном на этом
листке. Там находятся документы. 23 октября 1902 года".
Весной на собаках, тащивших на нартах вельбот, Бегичев перешел из устья Яны к
острову Котельному, летом на вельботе отправился к острову Беннета, где
поисковая экспедиция нашла покинутое зимовье Толля. Спасатели нашли на берегу
два песцовых капкана и четыре ящика, в которых лежали собранные Толлем
геологические коллекции. Неподалеку находился небольшой домик; до половины он
был заполнен снегом, который смерзся, превратившись в ледяную глыбу. На грубых
дощатых полах были найдены анемометр, ящик с мелкими геологическими образцами,
жестянка с патронами, морской альманах, чистые записные книжки, банки из-под
пороха и консервов, отвертка, несколько пустых склянок. Наконец из-под груды
камней был извлечен обшитый парусиной ящик, в котором лежал краткий отчет Толля,
адресованный на имя президента Россииской
Академии наук. Из этого документа явствовало: Толль не утратил веры в
существование Земли Санникова, однако так и не сумел из-за туманов разглядеть ее
с острова Беннета.
Когда уже кончались запасы продовольствия, Толль и три его спутника приняли
решение пробиваться на юг... В ноябре 1902 года они начали обратный переход по
молодому льду к Новой Сибири и пропали без вести. Что заставило путешественников
пойти на такой рискованный шаг, как переход по морскому льду в полярную ночь с
запасом продовольствия всего на 14-20 дней? Очевидно, Толль был уверен в том,
что яхта "Заря" обязательно придет на остров, а потом, когда выяснилось, что
надежды на это больше нет, заниматься промыслом было уже поздно: птицы улетели,
олени ушли от преследования на лед...
22 ноября 1904 года на заседании Комиссии Российской Академии наук было, в
частности, определено, "что в 1902 г. температура к 9 сентября упала до -21° и
до времени ухода Э. В. Толля с острова Беннета (8 ноября) неизменно колебалась
между -18° и -25°. При таких низких температурах на пространстве между островом
Беннета и Новосибирским архипелагом нагромождаются высокие труднопреодолимые
торосы. Затянутые льдом и предательски запорошенные снегом промежутки между
торосами во мраке полярной ночи становятся еще опаснее, чем при путешествии в
светлое время года. Обширные полыньи, покрытые тонким слоем ледяных кристаллов,
совершенно не видны в густом тумане. При движении по полынье байдарка
покрывается толстым слоем льда, а двухлопастные весла, обмерзая, превращаются в
тяжелые ледяные глыбы. Кроме того, ледяное "сало" спрессовывается перед носовой
частью байдарки и еще более затрудняет движение, и обмерзшая байдарка легко
переворачивается. При таких обстоятельствах трещина во льду шириной всего лишь в
40 м представляла непреодолимое препятствие для перехода партии".
Комиссия пришла к выводу, что "всех членов партии нужно считать погибшими". И
все же, несмотря на этот вердикт, комиссия назначила премию "за отыскание всей
партии или части ее" и другую премию, меньших размеров, "за первое указание
несомненных следов ее". Увы, эти премии так и не были никому присуждены...
По мнению ряда исследователей, Земля Санникова все же существовала, но в конце
XIX или начале XX века была разрушена морем и исчезла подобно островам
Пасильевскому и Семгиовскому, сложенным ископаемым льдом.
88. РОБОРОВСКИЙ ВСЕВОЛОД ИВАНОВИЧ
(1856-1910)
Российский путешественник. Участник экспедиции в Центральную Азию Н. М.
Пржевальского (1879-1880, 1883-1885) и М. В. Певцова (1889- 1890). В 1893-1895
годах руководил экспедицией в Восточный Тянь-Шань,
I I 4
566
100 ВЕЛИКИХ ПУТЕШЕСТВЕННИКОВ
Наньшань и Северный Тибет, открыл ряд хребтов и озер, исследовал Турфан-скую
котловину Собрал зоологические, ботанические и геологические коллекции
Среди русских исследователей Центральной Азии, прославивших нашу родину своими
трудами, хорошо известно имя Всеволода Ивановича Роборовско-го - ученика и
продолжателя дела Пржевальского
Талантливый исследователь, Роборовский был участником нескольких крупных
центральноазиатских экспедиций, прошел десятки тысяч верст по неизведанным
пустыням и горам, собрал ценные для науки материалы о природе и населении
пройденных им мест
РОБОРОВСКИЙ ВСЕВОЛОД ИВАНОВИЧ
Родился Роборовский в Петербурге в 1856 году в небогатой дворянской семье
В детстве он выезжал на лето в отцовское имение Тараки Вышневолоцкого, уезда
Тверской губернии, где и состоялось его первое близкое знакомство с при родой
"Надобно заметить, - вспоминал впоследствии Всеволод Иванович, - что география
была с малых лет моим любимым предметом и что я имел в гимназии у нашего учителя
географии Пьянкова всегда круглую пятерку"
По окончании гимназии Всеволода Ивановича определили в Гельсингфорское юнкерское
училище Однако, как потом писал его друг и товарищ по работе П К Козлов, "живые
описания путешествий сильно действовали на впечатлительную душу юноши и часто
мыслью уносили его далеко от городского общества и строевых занятий "
Все газеты и журналы были полны тогда сообщений о путешествиях Н М
Пржевальского
Молодежь зачитывалась рассказами о знаменитом путешественнике, который
шел по пустыням Джунгарии, взбирался на высочайшие горные хребты, охотился
за быстроногими антилопами - джейранами и круторогими горными архарами
Многие молодые люди просили Пржевальского, когда он вернулся из второго
центральноазиатского путешествия, включить их в следующую экспедицию Но
путешественник очень строго подходил к подбору спутников
Когда же ему представили Роборовского, окончившего к этому времени юнкерское
училище, скупой на похвалы Пржевальский отметил что это "человек весьма
толковый, порядочно рисует и знает съемку, характера хорошего, здоровья
отличного" Особенно радовали Пржевальского способности его будущего помощника к
рисованию Николай Михайлович давно мечтал привезти из экспедиции серию рисунков
с видами Центральной Азии, портретами ее жителей, зарисовками растений и
животных
Роборовский участвовал в третьей (1879-1880) и четвертой (1883-1885)
центральноазиатских экспедициях Пржевальского Вместе со своим учителем он
посетил каменистую безжизненную пустыню Хами, горы Наньшаня, пустыню Гоби,
зарастающее тростниками озеро Лобнор Но самыми интересными и ценными для науки
были проведенные путешественниками исследования Тибета, так как географических
сведений об этой стране, за исключением доставленных Пржевальским еще из
экспедиции 1870-1873 годов, почти не было
Всеволод Иванович выполнял в экспедициях различные обязанности, но главной его
работой был сбор гербария
"Как-то само собой случилось, что ботанические экскурсии сделались мне особенно
симпатичны и были вменены мне в исключительную обязанность, увлечение ботаникой
доходило у меня до того, что зачастую я с опасностью для жизни взбирался на горы
и доставал цветочек, до которого добраться казалось почти невозможным", -
вспоминал он потом
В экспедиции 1879-1880 годов Всеволод Иванович сделал 118 рисунков, которые
украсили отчет Пржевальского об этом путешествии В экспедиции 1883- 1885 годов
рисовать Роборовскому уже не пришлось - появились фотографические аппараты, и он
выполнял роль экспедиционного фотографа
Пржевальский полюбил своего нового помощника за его страсть к исследованиям, за
прекрасный характер и отвагу, которую проявлял тот в критические минуты, когда
надо было спасти товарища от смертельной опасности или отбить нападение
разбойников
По возвращении в Петербург из экспедиций Роборовский усиленно занимался
пополнением своих специальных знаний и подготовкой к очередному путешествию
посещал ботанические и зоологические музеи, общался со специалистами по
различным отраслям естественных наук
Но учителю и его любимому ученику больше не пришлось путешествовать вместе
накануне выхода в свою пятую центральноазиатскую экспедицию Пржевальский умер
Экспедицию возглавил Певцов
За время путешествия с Певцовым (1889-1890 годы) Всеволод Иванович побывал в
Джунгарии, Кашгарии и прошел по северо западной окраине Тибета
100 ВЕЛИКИХ ПУТЕШЕСТВЕННИКОВ
Т
РОБОРОВСКИЙ ВСЕВОЛОД ИВАНОВИЧ
Хотя по-прежнему основной его задачей был сбор гербария, но в больших
самостоятельных маршрутах он производил и все другие научные работы. Эти
маршруты были наиболее трудными из всех маршрутов экспедиции Всеволод Иванович
первым из исследователей посетил пустынную северо-западную окраину Тибетского
нагорья, где, как говорили жители соседних районов, царит "ис-бар" - смерть от
удушья. Наступала она на высоте 5000 метров, где атмосфера была настолько
разрежена, что людям становилось трудно дышать. Несмотря на это, Всеволод
Иванович успешно произвел здесь топографическую съемку, сделал необходимые
записи и собрал коллекции.
Работа с Певцовым еще более обогатила опыт Роборовского. Поэтому когда в 1893
году Географическое общество решило направить крупную экспедицию для
обследования Восточного Тянь-Шаня, Наньшаня и китайской провинции Сы-чуань, то
начальником был назначен Роборовский. Выехав в июне 1893 года из Пржевальска,
экспедиция вернулась на родину только через 30 месяцев, пройдя громадное
расстояние в 17 тысяч километров.
В Восточном Тянь-Шане Роборовский осмотрел и описал никем из ученых не
посещенную межгорную котловину Большой Юлдус, затем обследовал обширнейшую
Турфанскую впадину В Турфанской впадине были организованы метеорологические
наблюдения, продолжавшиеся два с половиной года и доставившие ценные сведения
для климатической характеристики Центральной Азии.
Неприветливой была пустыня Хами, по которой проходил Всеволод Иванович на пути к
Наньшаню: под ногами щебень и песок, беспрерывный сильный ветер, поднимающий
тучи пыли, за которыми никогда не видно горизонта; лишь изредка встретятся в
ложбине голые кустики, на которые с жадностью набрасываются голодные верблюды.
Такая же пустыня - Западный Наньшань. Нигде ни деревца, ни травинки. Какой
резкий контраст составляют с этими скалистыми склонами горы Восточного Наньшаня1
Благодаря заходящим сюда из Китая влажным муссонным ветрам они изобилуют водными
потоками, покрыты буйными зелеными лесами
Как ни интересен был Наньшань для исследований, Роборовский покидает его,
стремясь в Сычуань, богатую и живописную китайскую провинцию, которую так хотел
посетить Пржевальский. То, что не удалось сделать учителю, должен был теперь
сделать его ученик. И Роборовский спешит в эту теплую и благодатную страну.
Путь туда лежит по еще неисследованной северо-восточной окраине Тибетского
нагорья Огромная высота, 4500 метров, жестокие зимние морозы, ураганные ветры -
все это надо преодолеть Обмороженные руки с трудом управляются с инструментами,
мучительно больно вести негнущимися пальцами записи в дневнике, воспаленные
глаза болят и плохо видят
До Сычуани оставалось уже километров триста. И исследователю казалось, что успех
экспедиции обеспечен.
Но в ночь на 28 января 1895 года Всеволод Иванович заболел. У него оказались
парализованными руки, ноги, пропала речь. Горько было сознавать, что болезнь не
даст завершить начатую экспедицию.
"Возможность невыполнения задачи, - вспоминал он потом, - намеченной и
взлелеянной еще в Петербурге, вызывала молчаливые слезы, сердце невыносимо
больно сжималось. . Помириться с этой мыслью мне казалось невозможным. ."
Болезнь не позволила продолжить путешествие "С великою грустью и ломкою над
своими желаниями видеть Сычуань, землю обетованную нашей экспедиции, обдумывая в
тиши бессонных ночей положение вещей, я решил повернуть обратно... А сколько
надежд, сколько затрат трудов и борьбы всякого рода, часто сверх сил! К чему все
привело1.. Да, эти минуты нравственной борьбы, я думаю, стоили физического
недуга . " - писал Всеволод Иванович.
Как только больному стало чуть легче, повернули домой. Руководство экспедицией
Всеволод Иванович передал своему другу и помощнику Козлову, с которым они
путешествовали вместе уже третий раз. Работы в экспедиции, несмотря на болезнь
начальника, ни на минуту не останавливались.
Постепенно болезнь Всеволода Ивановича шла на убыль. Он вновь стал наблюдать,
записывать, проверять записанное ранее.
Все ближе и ближе была родина. Наконец, экспедиция вышла на горный перевал, по
которому проходила граница России и Китая. Все "выстроились... и тремя залпами
из берданок послали свой первый привет отчизне, в пределы которой вступили после
30-месячного отсутствия".
Большой и трудный путь, напряженная работа и опасности остались позади.
К сожалению, для Всеволода Ивановича на этом окончился славный путь
исследователя дальних стран - болезнь приковала его к дому.
Он не смог закончить всех намеченных работ, но и то, что было сделано,
составляло огромный вклад в науку: на карту была нанесена территория размером
почти в 236 тысяч квадратных километров, богатые геологические, ботанические,
зоологические коллекции и записи путешественника воссоздавали картину природы
посещенных им местностей, а этнографические материалы, доставленные им,
дополнили сведения о населении Тибета и Восточного Туркестана
Всеволод Иванович не смог вылечиться от своей болезни. С каждым годом ему
становилось все хуже и хуже, и 23 мая (5 июня) 1910 года замечательного русского
путешественника не стало.
В "Известиях Русского Географического общества" имеются проникнутые глубоким
сердечным чувством строки, посвященные Всеволоду Ивановичу. "Его любовь к
природе, к человеку, его редкий по своей скромности характер внушали к нему
уважение и искреннюю любовь не только его родственников, благоговевших перед его
именем, не только близко его знавших и приходивших с ним в общение людей, но и
крестьян, которые на всю округу, от мала до велика, сохраняют о нем самую нежную
почтительную память".
Г т |
100 ВЕЛИКИХ ПУТЕШЕСТВЕННИКОВ
89. КОЗЛОВ ПЕТР КУЗЬМИЧ
(1863-1935)
КОЗЛОВ ПЕТР КУЗЬМИЧ
Исследователь Центральной Азии, академик АН Украины (1928). Участник экспедиций
Н. М. Пржевальского, М. В. Певцова, В. И. Роборовского. Руководил монголотибетскими
(1899-1901 и 1923-1926) и монголо-сычуаньс-кой (1907-1909)
экспедициями. Открыл остатки древнего города Хара-Хото, курганные могильники
гуннов (в том числе Ноин-Ула); собрал обширные географические и этнографические
материалы.
В городе Слободе, что на Смоленщине, знаменитый путешественник Пржевальский
случайно познакомился с юным Петром Козловым. Эта встреча круто изменила жизнь
Петра. Любознательный юноша понравился Николаю Михайловичу. Козлов поселился в
усадьбе Пржевальского и под его руководством стал готовиться к экзаменам за курс
реального училища.
Через несколько месяцев экзамены были сданы. Но Пржевальский зачислял в
экспедицию только военных, поэтому Козлову пришлось поступить на военную службу.
Он прослужил в полку только три месяца, а затем был зачислен в состав экспедиции
Пржевальского. Это была четвертая экспедиция знаменитого путешественника в
Центральную Азию.
Осенью 1883 года караван вышел из города Кяхты. Путь экспедиции лежал через
степь, пустыню, горные перевалы. Путешественники спустились в долину реки
Тэтунга, притока Хуанхэ - великой Желтой реки. "...Красавец Тэтунг, то грозный,
то величественный, то тихий и ровный, часами удерживал на своем берегу
Пржевальского и меня и повергал моего учителя в самое лучшее настроение, в самые
задушевные рассказы о путешествии", - писал Козлов.
В верховьях реки Хуанхэ на экспедицию напали разбойники из бродячего племени
тангутов - конная шайка до 300 человек, вооруженных огнестрельным оружием.
Разбойники, получив достойный отпор, ретировались.
Петр многому научился в своем первом путешествии. Он вел глазомерную съемку,
определял высоты, помогал Пржевальскому при сборе зоологических и ботанических
коллекций.
Вернувшись из экспедиции в Петербург, Козлов по совету своего учителя поступил в
военное училище. После его окончания Петр Кузьмич, уже в чине подпоручика, был
снова зачислен в состав новой экспедиции Пржевальского.
Во время подготовки к походу в городе Караколе 1 ноября 1888 года Пржевальский
скончался от брюшного тифа.
После смерти Николая Михайловича - внезапной, ошеломляющей, Козлову казалось,
что жизнь лишилась всякого смысла. Много лет спустя Петр Кузьмич писал: "Слезы,
горькие слезы душили каждого из нас... Мне казалось, такое горе пережить
нельзя... Да оно и теперь еще не пережито!"
Он решил продолжить дело Пржевальского. Исследование Центральной Азии стало для
него главной целью всей жизни.
Экспедицию, собранную Пржевальским, возглавил полковник Генерального штаба
Певцов. Под его началом Козлов в 1889-1891 годах вновь прошел по северному
Тибету, посетил Восточный Туркестан и Джунгарию. Он совершил несколько
самостоятельных поездок. Перевалив через Русский хребет, он обнаружил за ним
межгорную впадину, а в ней на высоте 4258 метров - небольшое озеро. По долине
речки, впадающей в это озеро, Козлов прошел к ее верховьям вдоль подножия
Русского хребта и с перевала Джапакаклык увидел восточную оконечность хребта.
Вместе с Роборовским он установил длину Русского хребта (около 400 километров) и
завершил его открытие. Позднее Козлов исследовал вторую блуждающую реку бассейна
Лобнора - Кончедарью и озеро Баграшкуль Козлов вел наблюдения над животным
миром, собирал зоологическую коллекцию. За эти исследования его удостоили
высокой, незадолго до того учрежденной награды - серебряной медали
Пржевальского...
Потом была третья экспедиция Петра Кузьмича, которую называли не иначе как
"экспедицией спутников Пржевальского". Руководителем ее был Всеволод Иванович
Роборовский.
В июне 1893 года путешественники выступили из Пржевальска на восток и прошли
вдоль Восточного Тянь-Шаня, следуя через наименее исследованные местности.
Спустившись затем в Турфанскую впадину, Роборовский и Козлов пересекли ее в
различных направлениях. Разными путями они прошли оттуда в бассейн реки Сулэхэ,
в поселок Дуньхуан (у подножия Наньшаня). Козлов двинулся на юг, к низовьям
Тарима, и изучил котловину Лобнора. Он открыл высохшее древнее русло Кончедарьи,
а также следы древнего Лобнора в 200 километрах к востоку от тогдашнего его
местонахождения и окончательно доказал, что Кончедарья - блуждающая река, а
Лобнор - кочующее озеро.
В феврале 1894 года путешественники приступили к исследованию Западного
Няньшаня. Разными маршрутами в течение 1894 года они пересекли его во многих
местах, проследили ряд продольных межгорных долин, точно установили
протяженность и границы отдельных хребтов, исправив, а нередко и сильно изменив
карты своих предшественников. Зимой, намереваясь пройти через вы572
100 ВЕЛИКИХ ПУТЕШЕСТВЕННИКОВ
КОЗЛОВ ПЕТР КУЗЬМИЧ
сокогорную страну на юго-восток, в Сычуаньскую впадину, они при морозах до 35°
достигли к югу от Кукунора, за 35-й параллелью, хребет Амнэ-Мачин (до 6094
метров) и перевалили его диким скалистым ущельем.
В глубине Центральной Азии, на Тибетском нагорье, Роборовского разбил паралич, и
через неделю, в феврале 1895 года, Козлов, принявший руководство экспедицией,
повернул обратно. Вернувшись в Турфанскую впадину, они направились на северозапад
и впервые пересекли пески Дзосотын-Элисун. Вместо многих кряжей,
показанных на старых картах, Козлов обнаружил пески Коббе. Закончив свой путь в
Зайсане в конце ноября 1895 года, Роборовский и Козлов проделали в общей
сложности около 17 тысяч километров.
Во время этой экспедиции Петр Кузьмич совершил 12 самостоятельных маршрутов. В
собранной им зоологической коллекции были три редкие экземпляра шкур диких
животных. Козлов делал преимущественно энтомологические сборы, собрав около 30
тысяч экземпляров насекомых.
Путешествие в Центральную Азию (1899-1901) было его первой самостоятельной
экспедицией Она называлась Монголо-Тибетской: ее можно определить как
географическую, в отличие от двух следующих, в основном археологических. В
середине лета 1899 года экспедиция проследовала от границы вдоль Монгольского
Алтая к озеру Opor-Нур и при этом произвела подробное исследование этой горной
системы. Сам Козлов прошел по северным склонам главного хребта, а его спутники,
ботаник Вениамин Федорович Ладыгин и топограф Александр Николаевич Казнаков,
несколько раз переваливали хребет, проследили также и южные склоны Выяснилось,
что главный хребет простирается на юго-восток в виде единой горной цепи,
постепенно понижающейся, и заканчивается хребтом Гичгэнийн-Нуру, а далее тянется
Гобийский Алтай, состоящий лишь из цепи небольших холмов и коротких низких
отрогов. Затем все трое разными путями пересекли пустыни Гоби и Алашань;
соединившись, они поднялись на северовосточную окраину Тибетского нагорья,
обошли с севера страну Кам, расположенную в верховьях рек Янцзы и Меконг.
В высокогорной стране Кам Козлова поразило необычайное богатство растительности
и разнообразие животного мира. Путешественники встретили новые, неизвестные
науке экземпляры. Из этих мест Козлов предполагал направиться в столицу Тибета
Лхасу, но глава Тибета далай-лама категорически воспротивился этому. Экспедиции
пришлось изменить маршрут.
Козлов открыл четыре параллельных хребта юго-восточного направления: на левом
берегу Янцзы - Пандиттаг, на правом - Русского географического общества -
водораздел между верхней Янцзы и Меконгом, на правом берегу Меконга - хребет
Вудвилл-Рокхилла, южнее - Далай-Ламы - водораздел бассейнов верхнего Меконга и
Салуина.
На обратном пути после подробной описи озера Кукунор путешественники снова
пересекли пустыни Алашань и Гоби. В Урге их ждали. Нарочный, высланный навстречу
экспедиции, вручил письмо Козлову от русского консула Я. П. Шишмарева, в котором
говорилось, что "гостеприимный кров готов приютить дорогих путешественников".
9 декабря 1901 года достигли Кяхты. Телеграмма Козлова развеяла упорные слухи об
их гибели- почти два года от них не поступало никаких сведений.
Путешественники собрали ценный материал. Геологическая коллекция содержала 1200
образцов горных пород, а ботаническая - 25 тысяч экземпляров растений. В
зоологической коллекции находилось восемь неизвестных науке птиц.
После этого путешествия имя Козлова становится широко известным, и не только в
научных кругах. О нем говорят, пишут в газетах, называют продолжателем дела
Пржевальского. Русское географическое общество удостаивает его одной из самых
почетных наград - Константиновской золотой медали. Помимо крупных географических
открытий и великолепных коллекций - ботанической и зоологической, им были
изучены малоизвестные и даже совсем неизвестные восточно-тибетские племена,
населяющие верховья Хуанхэ, Янцзыцзян и Меконга. Эта экспедиция описана Козловым
в двухтомном труде "Монголия и Кам", "Кам и обратный путь".
Козлов, считая, что "путешественнику оседлая жизнь, что вольной птице клетка",
начал подготовку к следующей экспедиции.
Его давно влекла тайна мертвого города Хара-Хото, затерянного где-то в пустыне,
и тайна народа си-ся, с ним вместе исчезнувшего. 10 ноября 1907 года он оставил
Москву и отправился в так называемую Монголо-Сычуаньскую экспедицию. Помощниками
его были топограф Петр Яковлевич Напалков и геолог Александр Александрович
Чернов. Следуя от Кяхты через пустыню Гоби, они перевалили Гобийский Алтай и
вышли в 1908 году к озеру Сого-Нур, в низовьях правого рукава реки Жошуй (ЭдзинГол).
Повернув на юг, Козлов через 50 километров открыл развалины Хара-Хото, столицы
средневекового тангутского царства Си-Ся (XIII век).
Они вошли в город с западной его стороны, миновали небольшое сооружение с
сохранившимся куполом - Козлову показалось, что оно напоминает мечеть, и
оказались на обширной квадратной площади, пересеченной во всех направлениях
развалинами. Хорошо были видны основания храмов, выложенные из кирпича.
Определив географические координаты города и его абсолютную высоту, Козлов начал
раскопки. Всего за несколько дней были найдены книги, металлические и бумажные
деньги, всевозможные украшения, предметы домашней утвари.
В северо-западной части города удалось найти останки большого богатого дома,
принадлежавшего правителю Хара-Хото Хара-цзянь-цзюню. Здесь находился скрытый
колодец, в котором, как гласило предание, правитель спрятал сокровища, а потом
приказал бросить тела своих жен, сына и дочери, умерщвленных его рукой, чтобы
спасти их от издевательств врага, уже вор
...Закладка в соц.сетях
