Жанр: Энциклопедия
Сто великих путешественников
...ороне, реку Лукуга. Место выхода стока Танганьики - предмета стольких
предположений и догадок - оказалось совсем близко к острову Касенге, на котором
еще в 1858 году побывал Спик и который впоследствии неоднократно посещал при
переездах через озеро Ливингстон. Камерон проследил Лукугу на несколько
километров вниз по течению, пока его лодки не были остановлены перегораживавшими
русло реки тростниковыми зарослями. Сознавая значение сделанного им открытия, он
прервал исследование берегов Танганьики (хотя сначала намеревался объехать все
озеро кругом) и поспешил вернуться в Уджиджи, откуда начался его поход, чтобы
немедленно отправить в Европу сообщение о результатах своего плавания. По его
съемке Танганьика протягивается на 720 километров (истинная длина около 650
километров).
Затем Камерон снова вернулся к Лукуге. От первоначально возникшего у него
замысла спуститься по Лукуге на лодках и проследить ее на всем протяжении
путешественник вскоре отказался как от предприятия слишком трудного и
дорогостоящего (в частности, потому, что оно было сопряжено с необходимостью
расчищать путь среди густой водной растительности). Впрочем, особых сомнений в
том, куда течет эта река, у него не было: и рассказы местных жителей, и вообще
все то, что уже было известно о гидрографии области, расположенной к западу от
Танганьики, показывало, что она может впадать только в Луалабу.
Камерон принял решение идти к Луалабе обычным путем работорговцев через страну
маниема. Он направился на северо-запад через холмистую местность, поросшую
высокой травой и орошаемую многочисленными притоками Лвамы (система Луалабы). В
начале августа он вышел к Луалабе, желтому потоку с сильным и быстрым течением,
и проследил реку менее чем на 100 километров. По его подсчету, Луалаба несла в
пять раз больше воды, чем Нил на той же широте. И Камерон правильно решил, что
эта река не связана с Нилом, а относится к системе Конго.
Однако его расчеты на то, чтобы предпринять отсюда плавание вниз по Луалабе, не
оправдались: как и Ливингстону, ему не удалось достать в Ньянгве лодки. Зато
собранная им информация о дальнейшем течении Луалабы была более определенной,
чем та, какой располагал Ливингстон: за последние два-три года географический
кругозор арабо-суахилийских купцов заметно расширился. Еще в Уджиджи Камерон
встретил араба, который рассказал ему, что спускался по Луалабе вниз от Ньянгве
в течение 55 дней и добрался до моря; в тех местах, по его словам, эта река
называется Конго. Никаких оснований сомневаться в этом сообщении у Камерона не
было; по прибытии на Луалабу он лично убедился в том, что она не может иметь
никакого отношения к Нилу, так как протекает на слишком низком уровне.
В Ньянгве Камерон получил также сведения (на этот раз ошибочные), что Луалаба в
своем среднем течении протекает через озеро Санкорра, которое осоTIT
'
528
100 ВЕЛИКИХ ПУТЕШЕСТВЕННИКОВ!
КАМЕРОН ВЕРНИ ЛОВЕТТ
бенно его заинтересовало. Не видя возможности достичь этого озера водным! путем,
он решил попытаться дойти до него пешком. С этой целью путешествен-1 ник
присоединился к направлявшемуся на юго-запад, за Луалабу, каравану бога-| того и
влиятельного торговца слоновой костью и невольниками Хамеда бен Му-1 хаммеда,
более известного под прозвищем Типпо-Тип (с ним в свое время ветре-1 чался и
Ливингстон). Вместе с Типпо-Типом Камерон дошел до большой реки| Ломами, посетив
ее первым из европейцев.
В августе - сентябре, идя по плоской равнине (плато Лунда), Камерон на|
протяжении более 600 километров проследил водораздел Конго и Замбези, высо-1 та
которого, по его данным, составляет около 1300 метров, что соответствует!
действительности. На этом отрезке пути он переправлялся через верховья рек (в|
том числе Касаи) и речек то одного, то другого бассейна и установил в дождли-!
вый сезон вода на этом водоразделе покрывает равнину почти на 1 метр, захватывая
верховья многочисленных притоков обеих великих рек.
Путь дальше на запад оказался закрыт: местный вождь, достаточно наслы-шанный о
"подвигах" работорговцев, наотрез отказался пустить чужеземцев на левобережье
реки. Тогда Камерон, получив у Типпо-Типа проводников, направился на юг, в
феодальное государство народности балуба - Уруа, или Касонго (Косонго); по пути
туда он обследовал небольшой отрезок течения открытой им Ломами и часть
водораздела между Ломами и Луалабой.
Из Килембы, столицы Уруа, куда он прибыл в октябре 1874 года, путешественник
совершил экскурсию на юго-восток, к верхней Луалабе; с высокого левого коренного
берега этой реки - той самой, о которой Ливингстон слышал как о "Западной
Луалабе", - он смог бросить взгляд на ее широкую долину и расположенное в ней
озеро Кисале (у Камерона - Кассали), а также фиксировать место впадения в
Луалабу ее левого притока Ловои. В дальнейшем он надеялся повторить попытку
проникнуть к "озеру Санкорра", но не получил на то разрешения правителя Уруа.
Камерон был поставлен перед выбором: либо возвратиться в Ньянгве и оттуда в
Занзибар, либо идти в Анголу, куда изъявил готовность проводить его за приличное
вознаграждение находившийся в то время в Килем-бе работорговец Жузе Антониу
Алвиш (несмотря на свое звучное португальское имя, он был африканцем из Бие).
Английский исследователь остановился на втором варианте.
В конце февраля 1875 года Камерон в сопровождении Алвиша выступил из Килембы к
западному побережью. От Луалабы в конце августа он повернул на юго-запад в
совершенно еще не изученную область: по плоскому плато на север текли два
значительных потока - Луалаба и открытая им Ломами. Камерон прошел на юг по их
междуречью, проследив лишь небольшой отрезок течения Ломами, и в ноябре добрался
к верховьям Луалабы. Здесь по расспросам он нанес на карту два озера (Кабамба и
Кисале), сильно преувеличив их размеры, - к самим озерам его не пустили. Оттуда
он повернул на юго-запад и с длительными остановками за восемь месяцев пересек
плоскую, лесистую, обильную водой страну. В конце июля 1875 года Камерон достиг
истоков реки Лубилаш и точно определил положение начала реки Лулвы, верно связав
все пройденные отрядом
реки с бассейном Конго. Он также правильно указал, что чуть восточнее Лулвы
зарождается река Замбези.
Камерон смог нанести на карту истоки целого ряда рек, в том числе Ломами,
Лвембе, Лубилаша и Лулвы. В районе истоков этой последней реки он вступил в
пределы территории, уже известной географам благодаря исследованиям Ливин-гстона
и Мадьяра. В октябре 1876 года Камерон прибыл в Бие и после особенно тяжелого
(из-за свирепствовавшего в стране голода) перехода к побережью Атлантического
океана 7 ноября 1875 года завершил свое пересечение Африки в Катумбеле к северу
от Бенгелы.
Пройдя 5800 километров, Камерон совершил первое исторически доказанное
пересечение Центральной Африки с востока на запад: его предшественники двигались
в обратном направлении. На всем протяжении этого трансконтинентального рейда,
описанного им в двухтомной книге "Через Африку" (Лондон, 1877), Камерон вел
тщательную маршрутную съемку, произвел несколько сотен астрономических
определений долгот и широт и измерил высоту над уровнем моря более чем 3700
пунктов (тем самым впервые была обеспечена достаточно широкая база для создания
гипсометрической карты Центральной Африки). Из принципиально важных
географических результатов экспедиции Камерона помимо обследования южной части
Танганьики и открытия Лукуги следует отметить в первую очередь существенное
уточнение представлений о гидрографической сети Луалабы. Камерон выяснил прежде
всего, что две реки, слиянием которых образуется Луалаба, соединяются не ниже
Ньянгве, как полагал Ливингстон, а много выше этого пункта. Оказалось, что
восточная из этих рек, вытекающая из озера Мверу, носит название Лувуа, западная
же именуется, как и объединенная река ниже слияния, Луалабой, а также Камолондо.
Дошедшие до Ливингстона слухи об "озере Камолондо" относились, по-видимому, к
расположенной в долине этой реки цепочке не слишком крупных озер, из которых
Камерон лично повидал Кисале. На составленной Камероном карте фигурируют почти
все сколько-нибудь значительные притоки верхней Луалабы; правильно показано, в
частности, место впадения в нее Луфиры, которую Ливингстон ошибочно считал
притоком "Луалабы Уэбба", то есть Лувуа. Вообще конфигурация течения верхней
Луалабы передана на карте Камерона поразительно верно, хотя сам он видел эту
реку только в одном месте, да и то издали; это свидетельствует о высокой
точности устной информации, полученной им от арабо-суахилийских торговцев, в
особенности от Джумы Ибн Салима, с которым он встречался в Уруа.
Ломами, которую Ливингстон отождествлял с "Западной Луалабой", "Луалабой Янга",
оказалась самостоятельной рекой, текущей в северном направлении параллельно
Луалабе и впадающей в нее где-то ниже Ньянгве, при этом Камерон имел возможность
лично проследить часть ее течения и установить местоположение ее истоков Пройдя
вдоль водораздела, ограничивающего на западе бассейн верхней Луалабы, он
убедился в невозможности прямой гидрографической связи между ней и Касаи Менее
точной была собранная им информация о течении Луалабы между местом ее слияния с
Лувуа и Ньянгве. на его карте ниже этого слияния показано несуществующее озеро
Ланджи.
100 ВЕЛИКИХ ПУТЕШЕСТВЕННИКОВ
МИКЛУХО-МАКЛАЙ НИКОЛАЙ НИКОЛАЕВИЧ
Получив правильные сведения о том, что Луалаба является верховьем Конго,
Камерон, однако, остался в неведении относительно большой дуги, которую эта река
описывает в своем среднем течении, и "повернул" ее на своей карте на запад
непосредственно от Ньянгве.
Помимо собственных полевых исследований Камерона и собранной им географической
информации необходимо упомянуть еще и о его немаловажном теоретическом вкладе в
решение основных проблем географии Центральной Африки. Он сформулировал и
убедительно аргументировал гипотезу о том, что водосборный бассейн Конго должен
располагаться по обе стороны экватора
"Эта великая река, - писал о Луалабе Камерон, - должна быть одним из истоков
Конго, ибо откуда же еще этот гигант среди рек, уступающей по объему стока
только Амазонке, мог бы получить те два миллиона кубических футов воды, которые
он непрерывно вливает каждую секунду в Атлантику? Крупные притоки с севера
объяснили бы относительно слабый подъем уровня Конго у побережья; ибо, поскольку
ее огромный бассейн простирается по обе стороны от экватора, какая-то часть его
всегда находится в зоне дождей, и поэтому питание главной реки все время
примерно одинаково".
Исходя из этого глубоко верного взгляда, Камерон первым высказал предположение о
том, что открытая Швейнфуртом Уэле может быть притоком Конго.
83. МИКЛУХО-МАКЛАЙ НИКОЛАЙ НИКОЛАЕВИЧ
(1846-1888)
Русский этнограф. Изучал коренное население Юго-Восточной Азии, Австралии и
Океании (1870-1880-е годы), в том числе папуасов северо-восточного берега Новой
Гвинеи (ныне Берег Миклухо-Маклая). Выступал против расизма.
Миклухо-Маклай родился в семье инженера в селе Рождественском, близ города
Боровичи Новгородской губернии. Николаю было одиннадцать лет, когда умер отец,
оставивший семью в бедности. Мальчика отдали в школу, а затем во Вторую казенную
гимназию в Петербурге.
В 1863 году он поступил вольнослушателем на физико-математический факультет
Петербургского университете. В начале 1864 года Николай за участие в
студенческих сходках был исключен из университета без права поступления в другие
высшие учебные заведения России Миклухо-Маклай уехал в Германию. Два года он
слушал лекции на философском факультете знаменитого Гейдельбер-гского
университета в Германии, затем изучал медицину в Лейпциге и Йене. Это были годы
напряженных занятий и тяжелой нужды. Здесь Миклухо-Маклай обратил на себя
внимание знаменитого естествоиспытателя Эрнста Геккеля, пропагандиста идей
Дарвина
В 1866 году Геккель взял 19-летнего студента в качестве ассистента в большое
научное путешествие.
Мадейра, Тенерифе, Гран Канария, остров Ланцерот, Марокко, Гибралтар, Испания,
Париж и, наконец, снова Йена - таков был маршрут первого путешествия МиклухоМаклая.
В Йене он сближается с еще одним "дарвинистом", доктором Антоном Дерном, с
которым работает на берегу Мессинского пролива, изучая ракообразных, морских
губок и других животных. Изучив фауну Средиземного моря, молодой ученый
отправился на берег Красного моря.
В марте 1869 года Николай Миклухо-Маклай появился на улицах города Суэца. Как
истый мусульманин, выбрив голову, выкрасив лицо и облачившись в наряд араба,
Маклай добрался до коралловых рифов Красного моря. Его видели в Суакине, Ямбо,
Джидде и других местах. Потом Миклухо-Маклай не раз вспоминал, каким опасностям
он подвергался. Он болел, голодал, не раз встречался с разбойничьими шайками.
Впервые в жизни Миклухо Маклай увидел рынки невольников, процветавшие в Суакине
и Джидде
Миклухо-Маклай прошел пешком земли Марокко, побывал на островах Атлантики,
бродил по Константинополю, пересек Испанию, жил в Италии, изучил Германию.
Вернувшись в Петербург, Миклухо-Маклай под руководством академика Карла Бэра
занялся изучением коллекции морских губок, привезенных русскими экспедициями с
севера Тихого океана. Миклухо-Маклаю удалось установить, что все виды губок
Берингова и Охотского морей можно свести к одному и тому же виду
Однажды в руки Миклухо-Маклая попал труд Отто Финша "Новая Гвинея", изданный в
Бремене В своей книге Финш систематизировал многие чужие наблюдения о жизни
далекой и загадочной страны.
Постепенно у Миклухо-Маклая сложилось убеждение в необходимости всестороннего
исследования Тихого океана. Ему удалось убедить вице-председателя Русского
географического общества адмирала Федора Литке добиться для него разрешения
отправиться в Океанию на корвете "Витязь" Из средств Географи532
100 ВЕЛИКИХ ПУТЕШЕСТВЕННИКОВ
МИКЛУХО-МАКЛАЙ НИКОЛАЙ НИКОЛАЕВИЧ
ческого общества Миклухо-Маклаю выделили 1350 рублей. А нужно было не менее пяти
тысяч. Чтобы набрать требуемую сумму, его мать, Екатерина Семеновна, продала
ценные бумаги, заложила вещи.
В статье "Почему я выбрал Новую Гвинею?" (она была опубликована посмертно)
Миклухо-Маклай писал, "что именно на этом малоизученном острове первобытные люди
менее всего затронуты влиянием цивилизации и это открывает исключительные
возможности для антропологических и этнографических исследований".
Корвет русского военного флота "Витязь" вышел из Кронштадта в конце октября 1870
года. Миклухо-Маклай должен был ступить на его палубу в одном из больших портов,
а пока он отправился в поездку по Европе. Он осматривал музеи, знакомился с
учеными. Молодой зоолог испытал гордость, узнав, что его труды известны его
новым друзьям и знакомым. Незадолго до этого в "Записках" Российской академии
наук был напечатан его отчет об исследованиях губок Тихого океана, а в Лейпциге
вышел труд Миклухо-Маклая по сравнительной анатомии - "Мозг позвоночных
животных".
В Лондоне он встретился со знаменитым биологом и путешественником Томасом
Гексли, изучавшим когда-то Новую Гвинею. Гексли выдвигал предположение об
общности происхождения индонезийцев и древних обитателей Европы.
Во время плавания на корвете Миклухо-Маклай пересек Атлантический океан, побывал
в Бразилии, в Чили, на некоторых архипелагах Полинезии и Меланезии. Всюду
молодой ученый наблюдал, собирал материалы, совершал научные эскурсии.
20 сентября 1871 года Миклухо-Маклай высадился на берегу залива Астролябия, близ
селения Бонга, на северо-восточном берегу Новой Гвинеи. Племена и селения были
здесь разобщены и постоянно враждовали друг с другом; каждый чужеземец, будь он
белый или черный, считался нежелательным гостем.
Миклухо-Маклай первым спустился в шлюпку, за ним последовали его слуги - шведкитобой
Ульсен и молодой полинезиец Бой.
Миклухо-Маклай по тропинке среди дикого леса пришел в деревню Она была пуста Но
возле деревни в густых кустах Миклухо-Маклай заметил первого папуаса Туя,
застывшего от ужаса Миклухо-Маклай взял его за руку и привел в деревню. Вскоре
вокруг иноземца столпилось восемь папуасских воинов с черепаховыми серьгами в
ушах, с каменными топорами в смуглых руках, увешанных плетеными браслетами.
Русский гость щедро одарил папуасов разными безделушками. К вечеру он вернулся
на корабль, и офицеры "Витязя" с облегчением вздохнули: пока что "дикари" не
съели Николая Николаевича.
В следующий раз, когда Миклухо-Маклай вновь съехал на берег, Туй вышел навстречу
гостю Так произошло первое сближение путешественника со страшными "людоедами".
На берегу ручья, у моря, матросы и корабельные плотники срубили первый русский
дом на Новой Гвинее - дом Маклая.
Ученые-офицеры с "Витязя" провели топографическую съемку местности Бухта с
коралловыми берегами - часть обширного залива Астролябия - была названа
порт Константин, мысы - именами топографов, делавших съемку, а ближайший остров
получил имя Витязь.
"Витязь" продолжил плавание, а Миклухо-Маклай, Ульсен и Бой остались на берегу
Новой Гвинеи.
Перед тем как впервые пойти в деревню Горенду, Миклухо-Маклай долго колебался,
брать ли с собой револьвер. В конце концов он оставил оружие в хижине, взяв лишь
подарки и записную книжку. Папуасы не очень приветливо встретили белого человека
Они пускали стрелы над ухом иноземца, размахивали копьями перед его лицом.
Миклухо-Маклай сел на землю, спокойно развязал шнурки башмаков и... улегся спать
Он заставил себя заснуть Когда, проснувшись, Миклухо-Маклай поднял голову, он с
торжеством увидел, что папуасы мирно сидели вокруг него. Луки и копья были
спрятаны Папуасы с удивлением наблюдали, как белый неторопливо затягивает шнурки
своих ботинок. Он ушел домой, сделав вид, что ничего не случилось, да и
случиться ничего не могло. Папуасы решили, что раз белый человек не боится
гибели, то он бессмертен
"Папуасы разных береговых и горных деревень, - писал Миклухо-Маклай, - почти
ежедневно посещали мою хижину, так как молва о моем пребывании распространялась
все далее и далее. . Незнакомые с огнестрельным оружием, которое я им до того
времени не показывал, чтобы не увеличить их подозрительности и не отстранить их
еще больше от себя, и, предполагая большие сокровища в моей хижине, они стали
угрожать убить меня.. Я принимал их угрозы в шутку или не обращал на них
внимания... Не раз потешались они, пуская стрелы так, что последние очень близко
пролетали около моего лица и груди, приставляли свои тяжелые копья вокруг головы
и шеи и даже подчас без церемоний совали острие копий мне в рот или разжимали им
зубы. Я отправлялся всюду невооруженный, и индифферентное молчание и полное
равнодушие к окружающим были ответом на все эти любезности папуасов. . Я скоро
понял, что моя крайняя беспомощность в виду сотен, даже тысяч людей была моим
главным оружием".
Ученый вставал на рассвете, умывался родниковой водой, потом пил чай Рабочий
день начинался наблюдениями за приливной волной океана, измерением температуры
воды и воздуха, записями в дневнике Около полудня Миклухо-Маклай шел
завтракать, а потом отправлялся на берег моря или в лес для сбора коллекций
Миклухо-Маклай входил в хижины папуасов, лечил их, беседовал с ними (местный
язык он освоил очень быстро), давал им всяческие советы, очень полезные и нужные
И спустя несколько месяцев жители ближних и дальних селений полюбили МиклухоМаклая
Он всюду стал желанным гостем, что дало ему возможность вести различные
этнографические и антропологические наблюдения В результате Миклухо-Маклай
ознакомился с бытом, обычаями, хозяйством, культурой и повседневным жизненным
укладом папуасов Опираясь на эти наблюдения, Миклухо-Маклай совершил величайшее
открытие - открыл народ Новой Гвинеи.
Дружба с папуасами крепла Все чаще Миклухо-Маклай слышал слова "Тамо-рус", так
называли его между собой папуасы. "Тамо-рус" означало - "русский
100 ВЕЛИКИХ ПУТЕШЕСТВЕННИКОВ
МИКЛУХО-МАКЛАЙ НИКОЛАЙ НИКОЛАЕВИЧ
человек". Бывали дни, когда Миклухо-Маклая посещало до 40-50 человек. Обычным
делом стал обмен. Миклухо-Маклай скоро заметил, что папуасы ценили в первую
очередь те новые для них предметы, из которых они могли сразу же извлечь прямую
пользу. Они довольно быстро приспособили бутылочное стекло для бритья взамен не
столь острых осколков кремния.
Миклухо-Маклай свято чтил и уважал обычаи своих соседей. Число друзей быстро
росло. Туй познакомил его со своим сыном Бонемом. Потом с Миклухо-Маклаем
подружился поселянин из деревни Бонгу, по имени Бугай. Это он пустил по всему
побережью слух, что Миклухо-Маклай не только "Тамо-рус", но и "Караан-тамо" -
"человек с луны" или "лунный человек". Путешественник принимал в своей хижине
туземцев с острова Витязь (Били-Били) и с небольшого островка Ямбомба.
Однажды Миклухо-Маклаю сообщили, что дерево упало на Туя и сильно ранило его в
голову. "Тамо-рус" вылечил своего друга. Туй устроил пир в честь русского гостя
и даже пожелал обменяться с ним именами. То же произошло однажды и на острове
Витязь, где состоялось знакомство с влиятельным туземцем Каином.
Получив доступ в деревни, Миклухо-Маклай начал собирать коллекцию папуасских
черепов. Черепа своих родственников папуасы выбрасывали обычно в кусты возле
хижин, зато нижняя челюсть свято сберегалась подвешенной к потолку хижины.
Ученому долго не удавалось найти целый череп.
Больше года прожил русский путешественник в хижине на берегу океана. Больной,
часто голодный, он успел сделать многое: посадил в землю Новой Гвинеи семена
полезных растений и вывел тыквы с Таити, бобы, кукурузу. Около его хижины
прижились плодовые деревья. Многие папуасы сами приходили на его огород за
семенами.
Миклухо-Маклай собирал коллекцию образцов волос папуасов и, чтобы не обидеть их,
отрезал пряди своих густых волнистых волос и выменивал их на пучки черных волос
папуасов. Благодаря этой мене они охотно давали Миклухо-Маклаю не только
выстригать волосы, но и заодно делать антропометрические измерения МиклухоМаклай
установил, что волосы папуасов ничем не отличаются от волос европейцев.
Путешественник составил словарик наречия папуасов и обнаружил в районе горной
деревни Теньгум-Мана знаки, вырезанные на деревьях. Миклухо-Маклай решил, что и
среди папуасов есть зачатки письменности. "Тамо-рус" накопил бесценные
наблюдения об искусстве и промыслах папуасов. Здесь он написал
"Антропологические заметки о папуасах Берега Маклая в Новой Гвинее"
Миклухо-Маклай спас от смерти папуаса Саула, был свидетелем рождения и похорон
папуасов, сидел почетным гостем на званых пирах. Он вникал в безутешное горе
женщины Кололь, оплакивающей сдохшую свинью, которую она когда-то кормила своей
грудью, как это было здесь зачастую принято. Папуасы верили, что при желании он
способен прекратить дождь, а если рассердится, то может поджечь море. Однажды
путешественник специально разыграл туземцев-подлил в блюдце со спиртом немного
воды и зажег спирт. Рассказы об этом и
подобных чудесах переходили из деревни в деревню, преодолевая языковые и
племенные барьеры.
"Я готов остаться на несколько лет на этом берегу", - писал он в своем дневнике.
Вокруг залива Астролябия, в окрестных горах жило не менее трех-четырех тысяч
папуасов. Миклухо-Маклай по праву первооткрывателя жадно изучал страну. Он уже
знал хорошо дороги в деревни Бонгу, Мало, Богатим, Горима, Гум-бу, Рай, Карагум.
Он поднимался в горы, плавал по заливам, открыл неизвестную реку, на которую ему
указал Туй Миклухо-Маклай вместе с Каином плавал на остров Тиар и нанес на карту
архипелаг Довольных Людей и обширный пролив. Он открыл новый вид сахарного
банана, ценные плодовые и масличные растения Тетради его были полны записей,
заметок и рисунков, среди которых много портретов его друзей-папуасов Болезни,
голодовки, змеи, ползающие по письменному столу, подземные толчки, сотрясающие
хижину, - ничто не могло помешать Миклухо-Маклаю в его великом труде
В декабре 1872 года в залив Астролябия зашел русский клипер "Изумруд" под
командой Кумани. Папуасы проводили "Тамо-руса" грохотом барумов - длинных
папуасских барабанов
По ходу плавания на "Изумруде" Миклухо-Маклай получил возможность изучить народы
Молуккских островов Он совершает кратковременные экскурсии в Минахасу на острове
Целебес (Сулавеси), побывал в Тидоре - столице одного из султанств на
одноименном острове
Воспользовавшись заходом "Изумруда" в Манилу, путешественник 22 марта 1873 года
вместе с проводником плывет в лодке рыбака через обширный Ма-нильский залив.
После ночлега в деревне он идет в Лимайские горы и на краю лесной поляны находит
наклоненные пальмовые щиты. Под ними укрывались от зноя или непогоды бродячие
чернокожие негритосы, тайна происхождения которых еще не была разгадана учеными
Рост их не превышал 1 метра 44 сантиметров. Недаром их и назвали "негритосами",
по-испански - "маленькие негры".
Больше двух дней провел Миклухо-Маклай среди бродячего народа. Негритосы дали
гостю пальмовый щит, и он укрывался на ночь этим навесом. Лаской и уговорами
Миклухо-Маклай добился того, что негритосы позволили сделать измерения их голов.
Туземцы даже разрешили иноземцу выкопать череп из могилы в горах близ деревни
Пилар
Миклухо-Маклая растрогала судьба забитых черных людей. Оттесненные малайцами в
глубь лесов и гор, они скитались по дебрям, лишенные пищи и пристанища. Но эти
маленькие люди заботились о детях, стариках, больных Здесь, на Филиппинах,
Миклухо-Маклай совершил новое крупное открытие: негритосы вовсе не негры1
Обычай, язык и другие признаки бесспорно указывали на их родство с папуасами
Во второй половине мая 1873 года Миклухо-Маклай был уже на Яве. "Изумруд" ушел,
а ученый остался Однако в Батавии (ныне Джакарта) свирепствовала тропическая
лихорадка, поэтому путешественник перебрался в Бюйтензорг (ныне Богор),
расположенный довольно высоко в горах, в сравнительно здоровой и
100 ВЕЛИКИХ ПУТЕШЕСТВЕННИКОВ
МИКЛУХО-МАКЛАЙ НИКОЛ
...Закладка в соц.сетях
