Жанр: Экономика
Теория общественного хозяйства
...следствие стихийного бедствия, воспринимается
как нечто целое. Система экономического расчета выросла из практических задач
хозяйствования, и, будучи отделена от них, она теряет смысл, а численные оценки
утрачивают характер точных величин и в лучшем случае сохраняют характер
приближенных величин. Цифра, которая говорит нам, что национальный доход на одном
из отрезков развития удваивается по сравнению с предыдущим отрезком, на самом деле
не дает никакой меры для соотношения, в котором изменилось удовлетворение
потребностей населения. Это соотношение вообще нельзя выразить численно; тот, кто
стремится представить информацию по данной проблеме, должен отказаться от цифр и
дать конкретное описание обстоятельств существования.
Однако в некоторых исключительных случаях расчет по предельной полезности все же не
срабатывает и в практической экономике. К таковым относятся давно наблюдаемые
случаи, применительно к которым обычно говорят об антиномии меновой ценности.
История торговли дает нам целый ряд примеров того, что продавец получает для себя
выгоду, уничтожая часть своих товарных запасов, чтобы увеличить выручку; нередко
подобным же образом выгода обусловливается монопольной политикой, ограничивающей
производство, чтобы увеличить прибыль. С точки зрения расчетов в этих случаях цена
единицы товара возрастает в большей степени, чем сократилось число единиц, вследствие
чего совокупная выручка становится больше, если ограничивается количество
продаваемых товаров; продавец, имеющий власть определять размеры запаса, в состоянии
содействовать получению личной выгоды за счет ущерба для общественных интересов.
Для простого хозяйства предполагается, что постоянно должен реализоваться общий
интерес, и поэтому антиномия, относящаяся к противоположности личной власти и
общественного интереса, исключена, но тем не менее даже в расчете, который проводится
в простом хозяйстве, такие своеобразные случаи выделяются на фоне прочих до такой
степени, что возникает видимость антиномии. Легче всего это проследить, если мы
возьмем чрезвычайный случай и предположим способ производства, позволяющий
увеличивать запас до перенасыщения. Предположим, например, что путем бурения
артезианской скважины или открытия мощного горного источника можно обеспечить
город в изобилии чистой питьевой водой. Здесь мы не могли бы произвести расчеты
строго по предельной полезности, поскольку избыточный запас бесплатных благ имеет
предельную полезность ноль. Должно ли это, однако, помешать осуществить затраты на
такое дело, которое обеспечивает получение максимально возможного полезного
результата? Разумеется, нет. Наивысший полезный результат будет обеспечен, несмотря
на то, что получаемую пользу нельзя исчислить; выясняется, что расчет по предельной
полезности в этом случае не служит упрощению, как при прочих обстоятельствах, а,
напротив, вводит в заблуждение, и он будет заменен детальным исчислением совокупной
пользы.
Так же обстоит дело и во всех прочих случаях кажущейся антиномии. Там, где увеличение
запаса, исчисленного по предельной полезности, ведет к меньшей в целом численной
оценке, расчет по предельной полезности утрачивает свой смысл как метод упрощения, и
решение о плане производства следует принимать, основываясь на исчислении, которое
оценивает полный полезный результат. Расчет по предельной полезности применим там,
где для более крупного запаса он дает более высокие общие цифры; в тех же случаях,
когда для более крупного запаса он дает более низкие общие цифры или вообще ноль, он
неприменим. Случаи первого вида представляют собой общее правило, случаи второго
вида - редкое исключение, так как экономика до сих пор слишком мало приблизилась к
изобилию, чтобы можно было достичь абсолютно полного насыщения. Если в каком-либо
регионе доходят до точки глубокого насыщения, то это чаще всего происходит в
результате непредусмотренного случая богатейшего урожая или вследствие нескольких
богатейших урожаев. В промышленных отраслях, которые в большей степени насыщены
техникой, чем сельское хозяйство, умеют точнее сопоставлять издержки и доход, и если
здесь благодаря продолжающемуся прогрессу техники удается в течение
продолжительного времени сильно повысить доходы, то одновременно сильно возрастает
надобность в результате прогрессирующего увеличения населения, и надо быть
довольным, если достигается весьма постепенное повышение среднего уровня
обеспечения благами. Таким образом объясняется тот факт, что практическая экономика
не знает иного способа обосновать правильность расчета по предельной полезности,
кроме достижения успеха. Поэтому такой расчет настолько превратился для
хозяйствующих субъектов в привычку, что они видят в нем просто необходимый способ
экономического расчета и бывают в высшей степени удивлены, если его применение в
исключительных случаях отказывает.
Фридрих фон Визер. "Теория общественного хозяйства" " Частная
организация хозяйства на пороге капиталистической эпохи
До сих пор мы рассматривали частнокапиталистический порядок лишь как предпосылку,
из которой мы исходили при исследовании, как данный факт, на который мы опирались,
прослеживая течение народнохозяйственного процесса. Мы задавались вопросами,
какими законами руководствуются субъекты частного права, вступающие в обмен, при
определении обмениваемых количеств и цены и как они на этой основе осуществляют
свою производственную деятельность, следуя при этом экономической логике? Однако с
помощью тех результатов, которые мы получили, наша задача объяснения смысла
общественного хозяйства еще не решена окончательно, так как прежде необходимо
выяснить, совместим ли сам факт существования частной собственности с логикой
общественного хозяйства. Является ли частная собственность оформлением
экономической логики или в большей степени оформлением власти? Мы не можем
считать завершенным наше теоретическое описание протекания народнохозяйственного
процесса, если мы не нашли еще ответ на этот последний решающий вопрос.
То, что частная собственность теснейшим образом взаимосвязана с функционированием
отдельного хозяйства, можно разъяснить в нескольких словах. Частная собственность
распространяется только на такие блага, для которых существенно соотношение между
потребностью в них и их наличием. Разве кто-нибудь заинтересован хоть в малейшей
степени в том, чтобы распространить частную собственность на блага, имеющиеся в
избытке, если он не может лишить кого-либо этих благ, равно как и его никто не может
лишить права пользоваться ими! Частная собственность черпает свой смысл из логики
хозяйствования: поскольку необходимо бережно относиться к расходованию
хозяйственных благ, постольку ощущается побуждение охранять свою собственность от
других претендентов; становится важным вопрос о "моем" и "твоем"; гарантированная
собственность должна дать правовые гарантии для хозяйственного использования. Таким
образом, теория полезности не только разъясняет нам фактическое течение экономики,
но и подводит к объяснению ее правового порядка.
Конечно, только таким способом еще не дается полное объяснение, потому что, подобно
мне, любой человек стремится реализовать свои интересы, связанные с собственностью, а
из разнородных интересов следует прежде всего не правовое состояние, получившее
всеобщее признание, а только всесторонняя борьба. Разгорается борьба за владение,
победителем в которой остается сильнейший. Так как поверженный враг, которого
победитель заставлял работать на себя, как раба, в течение столетий был важнейшим
составным элементом владения благами, то борьба за владение экономическими благами
распространилась и на личность и превратилась в борьбу за личную свободу. С тех пор
как свобода личности гарантирована юридически, борьба за личную свободу
превратилась в борьбу за продукт труда, и в этой форме она дошла до наших дней. Борьба
за владение, сопровождающаяся нарастающими с разных сторон импульсами,
первоначально происходила в формах открытого насилия, а позже приобрела скрытые
формы, облачившись в правовые одежды. Она отчетливо обнаруживается для наблюдателя
в имущественных преступлениях, в экономических злоупотреблениях власть имущих, в
набегах разбойничьих народов и в бесчисленных распрях, которые вплоть до
колониальных войн нашего времени велись и ведутся из-за экономических интересов.
Менее отчетливо проявляется борьба за владение, если завоевательские народы,
пришедшие к господству в результате насилия, ведут ее в форме права, установленного
ими в соответствии со своими интересами и поддерживаемого превосходящей силой
оружия. При любом эксплуататорском правовом порядке власть действует также и через
право частной собственности, и, вероятно, еще не было, да и никогда не будет, такого
правового порядка, который может сохраняться при полном отсутствии давления со
стороны власти.
Непосредственно перед вступлением в капиталистическую эпоху частная собственность
также пользовалась поддержкой власти, и все же, без сомнения, в это время она в общем и
целом была санкционирована общей правовой убежденностью, и если тогда конституции
гарантировали священность частной собственности, то тем самым они выражали
правовое сознание народа. Буржуазия и крестьянство как состоятельные сословия видели
в частной собственности реализацию своего интереса, пролетариат был представлен еще
слабо и по своим экономическим взглядам еще не обособился от народной массы,
социалистические сомнения относительно частной собственности еще не стали
распространенными, частная организация хозяйства была в полной мере живым правом.
В данный момент мы ограничимся в нашем исследовании этим состоянием, характерным
для преддверия капиталистической эпохи. Для современного состояния это исследование
непосредственно ничего не доказывает, мы должны еще проверить, не изменили ли
коренным образом смысл частной собственности большие действительные перемены,
произошедшие с тех пор в народном хозяйстве.
Суть частной организации хозяйства заложена в порядке производственной деятельности.
То, что произведенные потребительские продукты в конце концов попадают в частное
распоряжение, не имеет большого значения; даже в социалистических кругах будущий
порядок видится таковым, что в общественном распоряжении находятся только
производительные средства, тогда как произведенные потребительские продукты должны
выдаваться каждому в частную собственность. Поэтому мы ограничимся рассмотрением
частной организации производственной деятельности.
Существенные факты организации производственной деятельности, как она существовала
до распространения крупных капиталистических предприятий, позволяют нам кратко
обобщить ее в следующих положениях. Весь народнохозяйственный производственный
процесс распадается на необозримое количество преимущественно малых и средних
отдельных частнохозяйственных процессов, которые взаимодействуют на основе
разделения труда. Точно так же национальное имущество распадается на необозримое
число частных состояний: хозяйственные блага, относящиеся как к движимому, так и к
недвижимому имуществу, распределены среди частных собственников, денежные
требования и все прочие экономически существенные права также обычно распределены
среди субъектов частного права. Частные лица, участвующие в народнохозяйственном
процессе, если они не объединены тесными семейными узами, связаны друг с другом
договором, и прежде всего договором обмена во всех его формах. Доход можно получить
только благодаря какому-либо участию в народнохозяйственном процессе с помощью
своего труда, своей собственности или иного своего имущества. Личный доход состоит из
содержащейся в цене доли выручки, которую получают в процессе обмена в соответствии
с законом вменения для данного участия. Если мы отвлечемся от роста ценности, то
имущество увеличивается и новое имущество образуется вследствие того, что из
полученных доходов удается делать сбережения. Частная собственность дополняется
правом частного наследования, в случае смерти владельца оставленное имущество
переходит к живущим членам его семьи или лицу, которому оно завещано последней
волей владельца, в результате чего эти люди становятся частными правопреемниками.
Наследства, на которые не предъявляют права частные наследники, переходят к
государству, но случаи отсутствия наследников при широком круге родственников,
законодательно включенных в порядок наследования, чрезвычайно редки. Государство, а
также самоуправляемые общественные корпорации и церковь тоже могут быть
субъектами частного права и в качестве таковых участвовать в народнохозяйственном
процессе; однако их участие в качестве частных субъектов в значительной степени
уступает участию отдельных лиц, частных лиц в узком смысле слова. Какое влияние
оказывают эти организации, будучи носителями общественной власти, на народное
хозяйство, в данном случае не должно обсуждаться.
Значительная часть действующей частной организации хозяйства закреплена законами.
Гражданское право, торговое право, вексельное право упорядочивают право
материального владения и наследования; уголовное право предоставляет защиту от
общественно опасных вторжений в право владения и наследования; уголовнопроцессуальное
право, гражданско-процессуальное право и не подлежащие обжалованию
процедуры упорядочивают формы, в которых государство дает экономике правовую
защиту; весьма большое число отношений в рамках хозяйственной организации
регулируется административным правом; наконец конституционное право дает
действующему порядку защиту на высшем уровне, придавая частной собственности
характер государственно-конституционной нормы. Однако существенная доля
содержания действующей частной организации хозяйства не закреплена в законах и
сохраняется независимо от них. Ни тот факт, что общественный процесс
производственной деятельности распадается на соответствующие отдельные частные
процессы и народное имущество распадается на соответствующие отдельные частные
состояния, ни соотношение, в котором оно распределено среди участников процесса, ни
тот факт, что государство и другие общественные корпорации как носители частного
хозяйственного права имеют второстепенное значение по сравнению с частными лицами,
не узаконены официально, но тем не менее эти факты представляют собой решающие
основы действующего хозяйственного порядка, именно они дают официальному
хозяйственному праву широкую сферу его применения. Поскольку они имеются,
государственной конституции, которая упорядочивает общественные правовые отношения
среди населения, противостоит частный хозяйственный порядок, частная хозяйственная
конституция, которая равна по значению государственной с точки зрения общего блага и
даже, возможно, превосходит ее. То, что эта существенная часть общественного
устройства осталась незакрепленной законодательно, можно объяснить только тем, что
она обладает решающей силой, поскольку возникло на здоровой исторической основе.
Частная хозяйственная конституция к началу капиталистического периода приобрела
бесспорный характер благодаря тому, что она одержала победу в ходе исторического
развития.
Исторический процесс становления частной хозяйственной конституции занимает
столетия. Для наших теоретических целей нет необходимости прослеживать его развитие
во всех подробностях, оно может быть предметом только специального научного
исследования, на которое у теоретика нет ни прав, ни способностей, поэтому вполне
достаточно, если мы рассмотрим его наиболее общее и известное каждому образованному
человеку содержание. Мы не нуждаемся также в исследовании его протекания с самого
начала, достаточно, если мы обратимся к периоду натурального домашнего хозяйства,
который начинается тогда, когда люди смогли с достаточной эффективностью
обрабатывать землю, чтобы иметь постоянное место жительства. В этот период германцы
уже объединились политически в народности, но народное хозяйство еще не возникло.
Союзы народов стали необходимыми вследствие ведения войн, для успешного завершения
которых должны были собираться общие вооруженные силы под единым командованием;
ведение же хозяйства, напротив, еще не стало настолько всеохватывающим, чтобы ставить
какую-либо общественную задачу и инициировать народнохозяйственный процесс. Для
повседневного ведения хозяйства в общем достаточно сил одной семьи. Собирание сил
всего народа и единое командование не давали бы в этом случае никаких преимуществ, а
лишь, напротив, внесли бы бесконечную путаницу. После того как народная армия под
предводительством князя исполняла свою службу в борьбе против врага, она естественно
распускалась, с тем чтобы каждый человек мог дома заняться хозяйственными делами.
Известный рассказ о римском диктаторе, который после победоносного похода уходит со
своей высокой должности, дававшей ему власть над жизнью и смертью его сограждан, и
возвращается в свое поместье, где он, как и любой другой римлянин, пашет плугом землю,
наглядно показывает нам, как по-разному приспосабливается право, по которому живут
люди, к задачам войны и к задачам хозяйства. Война с самого начала была массовым
делом, которое затрагивает общее существование, хозяйство же на начальных этапах было
отдельным делом малых групп и должно было исполняться в условиях территориальной
обособленности.
В этом отношении уже в период натурального хозяйства действовал частный
хозяйственный порядок (private Wirtschaftsverfassung). Однако тогдашний частный
хозяйственный порядок ни в коей мере не тождествен сегодняшнему. Отдельные
экономические процессы в то время не были, как это имеет место сегодня, частями
большой народнохозяйственной системы; напротив, они были территориально
изолированными, мелкими и развивались только на базе своей местности. Для целей
нашего исследования особенно важно подчеркнуть, что их частный характер далеко не
был так четко выражен, как после их превращения в частичные процессы одного
большого общественного целого. Для того начального периода вообще еще нельзя
говорить о полной частной собственности, и отношения между людьми также только в
очень незначительной степени регулировались частными договорами. Земельные
массивы, пашня, луга, леса находились в общинной собственности деревни или марки,
право индивидуального пользования отдельного жителя деревни было ограничено. Когда
позднее возникла частная собственность на землю, собственник был существенно
ограничен семейным правом в передаче земли другим лицам как при жизни, так и после
смерти, а кроме того, собственность крестьянина была ограничена правами помещика.
Даже в организации своего предприятия крестьянин был не вполне свободен; он был
ограничен соседским правом, которое предписывало обязательное соблюдение сроков
сева и уборки урожая и способ ведения хозяйства. Отношения повинности для
несвободных людей регулировались принудительным правом, позже громадные массы
крестьян попали в крепостную зависимость, которая лишь постепенно приняла более
мягкие формы. Что касается городских ремесел, то они с самого начала базировались на
личной свободе и на частной собственности, но и в этой сфере производства личная
свобода действий была сильно ограничена. Цех принуждал каждого к вступлению в него,
предписывал отдельным членам цеха правила технологического процесса и диктовал
вплоть до цен условия договоров, которые мастер заключал со своими учениками и
подмастерьями, а также с клиентами. Усилившаяся власть государства, которая перед
вступлением в эпоху нового времени применялась для того, чтобы наладить
народнохозяйственный процесс, многое делала таким образом, чтобы защитить крестьян
от злоупотреблений господина и население - от злоупотреблений цехов, а также создать
пространство для вырастающего крупного производства. Но большую часть того, что
делала эта власть, она делала опять-таки с помощью средств, которые простирались от
воспитательной опеки до полного правового принуждения. И только тогда, когда,
наконец, народнохозяйственный процесс действительно наладился в полной мере,
вековые цепи, территориально сковывающие хозяйство, и давление опекающего
государственного управления были осознаны как серьезные сдерживающие факторы,
были выдвинуты требования и осуществлены освобождение крестьян, освобождение
земли, свобода промыслов, только тогда частный характер хозяйственного устройства
смог проявиться в полной мере. Под давлением свободной конкуренции почти все
промышленные предприятия, созданные государством в предшествующий период, были
оттеснены и ликвидированы, а поскольку и большая часть земельных владений,
имевшихся у государства с момента его формирования, также перешла в частную
собственность, доказавшую свое экономическое превосходство над государственной,
частный хозяйственный порядок одержал полную победу, которая тем более значительна,
поскольку она одержана ограниченными в правах бюргерами и политически бесправными
крестьянами над исторически сложившимися силами помещиков и местных властей, над
самим государством со всеми его средствами насилия. Эта победа была достигнута не
вследствие вмешательства внешней силы, а только благодаря внутренней силе успеха и
экономической логики.
То, что в образовавшейся огромной общественной экономике частное право
распоряжения проявляется значительно свободнее, чем на начальных этапах
территориально раздробленной экономики, служит полноценным доказательством того,
что частное устройство при исторически данных условиях докапиталистической эпохи
соответствовало глубинной сущности экономики. Вначале обособленное хозяйство
находилось под давлением внешних обстоятельств, не имевших ничего общего с
экономической логикой, оно было результатом территориального обособления, в
условиях которого вынуждено было существовать, потому что низкая степень мастерства
и скудные размеры наличного капитала не позволяли ни прокормить большее число
людей, сосредоточенных на небольшом пространстве, ни сделать возможным
преодоление трудностей, возникающих из-за территориального удаления, при
осуществлении экономического взаимодействия. Однако то, что частное обособление
хозяйства сохранилось и тогда, когда люди, проживая в непосредственной близости друг
от друга и преодолевая расстояния, объединялись в общественное хозяйство, можно
объяснить только тем, что частный порядок общественного хозяйства успешнее доказал
свои преимущества, чем любой другой порядок, например существовавший в замкнутых
монастырских общинах или в едином государственном союзе. Тот же факт, что мы имеем
дело не только с сохранением частного обособления, но и с процессом, в ходе которого
частное распоряжение усиливалось, преодолевая все первоначальные ограничения,
стремясь ко все большей свободе, можно истолковать только таким образом, что частный
хозяйственный порядок благодаря возрастающему общественному воспитанию индивидов
приобрел значительно большую внутреннюю техническую, организационную, моральную
надежность, вплоть до того, что выросшая свобода сделала ненужными воспитывающие
силы принуждения, бывшие необходимыми на протяжении длительного этапа развития с
целью подчинения личных интересов общей пользе.
Вместе с успехами экономики росло и ее общественное значение. В успехе замкнутого
домашнего хозяйства была заинтересована только отдельная семья, теперь же всеобщий
государственный интерес был связан с тем, что крестьянин кормил бюргера, который
должен был сделать государство богатым. Если раньше экономика должна была
подчиняться задачам войны, процессам образования государств и формирования
культуры, если раньше хозяйственный порядок должен был подчиняться родственным
связям и организации армии, церковному устройству и конституции государства, которые
имели более важное значение для состояния общества, то теперь она стала развиваться
наряду с ними и смогла полностью раскрыть свою собственную сущность.
Частный хозяйственный порядок является единственной исторически оправдавшейся
формой крупного общественного экономического союза. Опыт столетий доказывает, что
благодаря ему обеспечивается более успешное общественное взаимодействие, чем при
всеобщем подчинении единому приказу. Единая воля командования, необходимая для
сплоченности общих сил в случае войны и для единообразного исполнения законов,
теряет силу при экономическом взаимодействии. В экономике, в том числе и при
превращении ее в общественную экономику, всегда должна совершаться частичная
работа, частичный труд должен реализоваться в делимых запасах благ, чтобы можно было
получить наибольшую пользу от каждой части и максимально расширить границы
удовлетворения всевозможных потребностей. Миллионы людей, которые смотрят
миллионами глаз и наделены миллионами воль, осуществляют такой частичный труд
несравненно более эффективно и сбалансированно, чем если бы осуществлялся общий
труд, регулируемый из одной высшей инстанции, которая не может знать о существующих
в каждом отдельном случае бесчисленных возможностях наилучшего использования
данных обстоятельств и дальнейшего прогресса и в которой поэтому подчиненные
чиновники от экономики должны были бы действовать только в соответствии с
типичными правилами, сковывающими наличную силу и требующими обременительной
и дорогостоящей перепроверки. Даже если отдельному чиновнику предоставили бы
большую свободу действий, то у него все же не было бы достаточной заинтересованности
в том, чтобы брать на себя повышенную ответственность, которая неизбежна, если он,
отклоняясь от типичного образа действий, попытается искать новые пути. Напротив,
частный производитель, чьи доходы зависят от выручки, которую он способен получить,
всецело заинтересован в своей деятельности всем совокупным интересом своего личного
ощущения жизни. Частный хозяйственный порядок нужен для того, чтобы огромную силу
эгоизма поставить на общественную службу экономике, так же как в случае угрозы войны
...Поділитися у соцмережах
