Жанр: Экономика
Как Запад стал богатым
...жа с тем, что
происходило в Англии. В обеих странах они появились на третьем этапе, после
того как стали привычны корпорации, создаваемые для религиозных,
благотворительных и муниципальных целей [Ronald E. Seavoy, "The Public Service
Origins of the American Business Corporation", Business History Review 52
(Spring 1978): pp. 30--60], и после периода распространения лицензированных
корпораций. Существует даже известный параллелизм между британским
использованием неформализованных акционерных компаний и американским
использованием промышленных трестов [в Новой Англии их часто называли
"массачусетскими трестами"].
Похоже, что в Соединенных Штатах преимущества ограниченной ответственности
подчеркивались сильнее, чем в Британии. [В соответствии с законодательно
утвержденными уставами первых деловых корпораций Америки менеджеры, похоже,
обладали неограниченной властью привлекать средства членов корпорации для
погашения ее долгов. Благодаря этому в случае неплатежеспособности корпорации
судебные исполнители могли взыскивать средства с ее членов пропорционально их
участию в корпорации (см.: Handlin and Handlin, "Origins of American Business
Corporation", pp. 111--118). В Соединенных Штатах вплоть до 1930-го года в
случае неплатежеспособности банка акционеры национальных банков отвечали в
размере номинальной цены принадлежавших им акций.] По крайней мере, в
Нью-Йорке в начале XIX века законодательное собрание в указах об
инкорпорировании всегда подразумевало право ограниченной ответственности, но
здесь также сказывалась уверенность, что инкорпорация неуместна там, где
возможна конкуренция с товариществами, поскольку считалось, что право
ограниченной ответственности дает корпорациям несправедливые преимущества. Со
временем представление о недостатках такой формы, как товарищество, было
разрушено введением товарищей с ограниченной ответственностью — то есть
участников товарищества, не имевших полномочий действовать от имени
товарищества и отвечавших за долги только в объеме вложенных средств. [Бродель
прослеживает историю товариществ с ограниченной ответственностью в Европе
вплоть до Флоренции 1532 года. Femand Braudel, The Wheels of Commerce (New
York: Harper & Row, 1982), pp. 438--439.]
В Соединенных Штатах практика инкорпорирования через простой акт регистрации,
не требовавший специального законодательного акта, возникла в связи с
учреждением компаний, предназначенных для строго определенных видов бизнеса.
[Таким образом, прекращение импорта текстиля из Англии, вследствие наложенного
Джефферсоном эмбарго и опасений войны на 1812 год, побудило законодательное
собрание Нью-Йорка в 1811 году принять общий закон об инкорпорации текстильных
компаний. Позднее сюда были добавлены и другие продукты. Однако Нью-Йорк не
был первым штатом, узаконившим инкорпорирование определенной отрасли бизнеса
без формального законодательного акта; Массачусетс принял общий закон об
инкорпорации водопроводных компаний уже в 1798 году. Handlin and Handlin,
"Origins of American Business Corporation", p. 106.] Деятельность компаний
такого рода, создаваемых законодательными актами или на основе общих законов о
корпорации, повела к развитию исключительно скучной, но очень активной ветви
корпоративного права — законов ultra vires (законы о пресечении деятельности
корпораций в областях, не предусмотренных их уставом — прим. переводчика).
Английский язык плохо приспособлен для краткого определения границ разрешенной
сферы деятельности компаний, и ни составители уставов, ни их клиенты не могли
точно предвидеть изменения этих границ в будущем. Так что зачастую только
решения суда могли ответить на вопрос, согласуется ли тот или иной проект
деятельности или та или иная трансакция с уставом корпорации. Но вся
бесплодность и возможная несправедливость судебных решений относительно
разрешенной сферы деятельности корпораций перекрывались практикой
политического покровительства и грубой коррупции, порождавшихся процедурами
законодательного утверждения уставов, — что описал Рональд Сивой в связи с
практикой принятия уставов банковских корпораций Нью-Йорка. [Seavoy, "Public
Service Origins", pp. 49--54. В Нью-Йорке уставы банков утверждались с явной
целью сохранить контроль над кредитом в Нью-Йорке в руках тех, кто
контролировал законодательное собрание. Мартин ван Бурен, второй
вице-президент Джексона, сменивший его на посту президента, усердно работал на
злачном поле узаконения банковских уставов в Нью-Йорке. (там же, с. 52--53)]
Направление реформ было тем же, что и в Англии: позволить неинкорпорированным
деловым ассоциациям получать статус юридических лиц в результате простой
регистрации. После 1837 года Коннектикут и некоторые другие штаты приняли
достаточно широкие общие законы о корпорациях, подходившие для большинства
видов деловой активности, на основании которых фирмы могли обрести статус
корпорации без особых решений законодательных органов. [Конституция Луизианы
1845 года предусматривала, что какие бы права ни предоставлялись корпорациям,
они должны предоставляться на основании общего закона о корпорациях, а не в
результате специальных законодательных актов (см.: G. H. Evans, Jr., Business
Incorporation in the United States, 1800--1843, New York: National Bureau of
Economic Research, 1948, p. 11).] Исключение было сделано для корпораций,
нуждавшихся в праве принудительного выкупа недвижимости, для монополий и
банков. Законы эти распространялись довольно медленно. Берль и Мине отмечают,
что штат Делавер двенадцатым принял общие законы о создании и деятельности
корпораций, и сделал это лишь в 1899 году.[Berie and Means, Modem Corporation,
p. 127. По крайней мере, в Нью-Йорке законодательное собрание штата утверждало
уставы с большой легкостью — ради ускорения промышленного и торгового
развития, так что принятие общего закона о корпорациях не явилось революционым
изменением. Об истории законодательной политики в Нью-Йорке см.: Ronald E.
Seavoy, The Origins of the American Business Corporation, 1784--1855:
Broadening the Concept of Public Service During Industrialization (Westport,
Conn.: Greenwood Press, 1982).]
Только во второй половине XIX века Англия и Соединенные Штаты признали, что
старая традиция жесткого контроля над образованием корпораций, имеющих
исключительные права на определенные виды торговли или на принудительный выкуп
недвижимости, не должна прилагаться к акционерным компаниям, создаваемым
исключительно ради деловых целей и нуждающимся не в больших правовых
возможностях, чем обычные товарищества. Было понято, что публика в целом
заинтересована только в том, чтобы все имеющие дело с такими ассоциациями были
заранее предупреждены об ограниченной ответственности их членов. Благодаря
этому корпоративную форму организации предприятия стали использовать во все
расширяющемся круге деловых ситуаций.
Распространение общих законов об инкорпорировании
В рамках первых общих законов о корпорациях были осуществлены сотни актов
инкорпорирования. Период с 864 по 1870 год был пиком процесса инкорпорирования
в промышленных штатах Америки. Принято думать, что интерес к созданию
корпораций был порожден окончанием гражданской войны и сопутствовавшими
экономическими изменениями, но эти связи нелегко проследить [Evans, Business
Incorporations, chart. 1, p. 13, and chart. 3, p. 23]. Несмотря на множество
возникших корпораций, большинство предприятий вплоть до 1890-х годов,
по-прежнему, не были инкорпорированы. Причины приверженности к старым формам
организации были, видимо, различны для больших и малых предприятий:
1. Для небольших фирм, работающих на местном уровне, расходы на
инкорпорирование были не всегда оправданны. Сохранялась существенная
предубежденность против собственника или делового партнера, управляющего
фирмой и пытающегося ограничить ответственность за долги с помощью
инкорпорации. От таких людей обычно требовали (и требуют до сих пор) принятия
личной ответственности за основные долги корпорации. В конце XX века малым
предприятиям, имеющим корпоративное устройство, были даны налоговые
преимущества, которые сделали такую форму организации очень популярной, но в
1890-х годах такого рода преимуществ не существовало.
2. Для достаточно больших фирм, имевших возможность вести дела в нескольких
штатах, первые законы о создании корпораций были неудобны, так как чрезмерно
ограничивали формы бизнеса, допускавшие участие инкорпорированных фирм,
предъявляли чрезмерные требования к капиталу корпораций и к владению акциями
других корпораций, то есть ограничивали возможность создания дочерних компаний
для ведения дел в других штатах или в других видах бизнеса. Эти ограничения
были терпимы в XIX веке, поскольку число фирм, оперирующих одновременно в
нескольких штатах, было невелико (в отличие от фабрик, продающих свои изделия
торговцам нескольких штатов). Немногие фирмы, работавшие одновременно в разных
штатах, могли попытаться получить разрешения законодательных органов: еще в
1892 году учредители компании "Дженерал Электрик", созданной для приобретения
фабрик в Нью-Йорке и Массачусетсе, хлопотали о принятии законодательным
собранием Нью-Йорка специальных актов, вместо того, чтобы использовать общие
законы о создании корпораций, действовавшие в Нью-Йорке или в Нью-Джерси.
3. Легкость продажи и покупки корпоративных акций была весьма привлекательна
для инвесторов. Пример железнодорожных акций, которыми постоянно торговали на
Нью-йоркской фондовой бирже, делал очевидными эти преимущества. Но до начала
1890-х годов в Соединенных Штатах просто не существовало развитого рынка акций
промышленных компаний. Активный и постоянно действующий рынок корпоративных
акций не может существовать до тех пор, пока не появится большое число
акционеров, а в конце XIX века в большинстве промышленных фирм число их было
невелико. Как мы увидим в следующей главе, современный рынок ценных бумаг
промышленных компаний возник лишь тогда, когда неинкорпорированные тресты в
1880-х годах начали выпускать сертификаты акций. Также и в Англии — и по тем
же причинам — у относительно немногих промышленных акций нашелся готовый
рынок.
Статистика надежно свидетельствует, что, несмотря на все эти ограничения, в
конце XIX века многие предприниматели находили инкорпорирование выгодным для
себя. Важную роль играла потребность в венчурном (рисковом) капитале. Даже при
том, что рынки ценных бумаг в конце XIX века были неблагосклонны к
промышленным предприятиям, во Франции, в Германии после объединения и в
Соединенных Штатах после гражданской войны были богатые люди и инвестиционные
банки, которые могли и хотели вкладывать деньги в такие спекулятивные,
рискованные предприятия, как Эдисоновское производство электроламп. Для
венчурных капиталистов ограничение ответственности было (и остается) весьма
желательным и важным обстоятельством. К тому же совет директоров корпорации
представлял собой удобный механизм для сохранения общего контроля и надзора
над предприятием.
Кроме того, в случаях, когда наследники учредителей или партнеров не проявляли
интереса к деятельности предприятия, ограничение ответственности акционеров
было актом простого благоразумия. Ограничение ответственности можно было
обеспечить и в рамках товарищества с ограниченной ответственностью, но
корпорация, как и в случае с венчурными капиталистами, предоставляла
возможность соединить преимущества ограниченной ответственности с механизмом
совета директоров, через которых наследники или другие инвесторы могли
осуществлять общий надзор и контроль за делами корпорации, даже не являясь
менеджерами или активными партнерами.
Учитывая выгодность корпоративной формы для вновь создаваемых венчурных
предприятий и для достаточно зрелых предприятий, ставших собственностью нового
поколения владельцев, можно было бы ожидать, что со временем корпорация станет
основной формой организации предприятий. В следующей главе мы обнаружим, что
возникновение рынков ценных бумаг промышленных фирм ускорило этот процесс, так
что массовая инкорпорация осуществилась за одно десятилетие.
Либерализация общих законов о корпорации
Альфред Чандлер считает, что современная промышленная корпорация возникла в
результате начавшейся в 1880-х годах интеграции процессов массового
производства и массового сбыта [Chandler, The Visible Hand, pp. 287--289].
Вследствие ли этой интеграции, или по причине завершения строительства
трансконтинентальных железных дорог и развития сети телеграфной и телефонной
связи, но со временем стало ясно, что Соединенные Штаты представляют собой
единый рынок для многих продуктов и что корпоративные законы, ориентированные
только на местные рынки, более не пригодны. Вполне возможно, что внушительное
зрелище того, как в 1880-х годах большие организации преобразовывались в
тресты — поскольку отсутствовал подходящий им корпоративный статус — мог
повлиять на либерализацию законов о корпорации. В период с 1888 по 1896 год
достаточно обширная консолидация фирм, изменившая структуру рынков, имела
место в следующих отраслях: горнодобывающей, пищевой, табачной, текстильной,
деревообрабатывающей, мебельной, металлургии, машиностроении, электрическом
машиностроении, производстве транспортного оборудования [там же, table 6, pp.
340--344; Чандлер использовал статью: Shaw Livermore, "The Success of
Industrial Mergers", Quarterly Journal of Economics 50 (November, 1935): p.
94]. Такого масштаба подвижки в деловом мире должны были привлечь внимание
наблюдателей, понимавших, что форма треста возникла скорее в силу архаического
характера законов о корпорации, чем в результате внезапно открывшейся
универсальной полезности трестов.
В 1889 году такие понимающие наблюдатели нашлись в Нью-Джерси, где законы о
корпорациях были дополнены так, что стало возможным создавать холдинговые
компании — корпорации, которые могут владеть акциями компаний, образующих
трест. Именно в этом и состояла юридическая функция доверенных лиц
(попечителей) и самих доверителей (trustees and trusts), от которых и получило
название все движение. В 1891 году Нью-Джерси сделал следующий шаг и принял
закон об общем статусе корпораций, который допускал осуществление операций
сразу в нескольких штатах, разрешал корпорациям владеть акциями других
корпораций и обеспечивал примерно такую же свободу выбора при создании
корпораций, какая была обеспечена английскими законами за несколько
десятилетий до этого. После этого тресты были преобразованы в корпорации,
причем некоторые из них стали фирмами-производителями, а остальные --
холдинговыми компаниями. "Стандард Ойл", первой принявшая статус треста, в
1899 году последней преобразовалась в корпорацию.
Инкорпорация кооперативов и неприбыльных предприятий
Разнообразие видов экономических организаций в западных странах проявляется в
существовании ряда предприятий, которые, будучи определенно и бесспорно
корпорациями, редко рассматриваются как корпорации в контексте политической и
хозяйственной жизни. Неприбыльные группы обычно инкорпорированы: церкви,
профсоюзы, госпитали, школы, благотворительные агентства и различные виды
кооперативов — потребителей (включая клубы), служащих и поставщиков. Всем им
свойственны: ограниченная ответственность, право владеть собственностью, право
возбуждать дело в суде и быть преследуемым по суду. Между обычными деловыми
корпорациями и неприбыльными корпорациями или кооперативами примерно того же
размера и со схожими функциями есть и сходства, и различия. В той степени, в
какой все они являются хозяйственными организациями, которые действуют в
условиях ресурсных ограничений, сходства кажутся более значимыми, чем
различия. Но есть направления политической мысли, которые считают различия
чрезвычайно важными.
Так называемые неприбыльные организации обычно управляются советом директоров
или попечителей (trustees), которые могут быть несменяемыми, а могут быть и
выбраны какой-либо группой — например, выпускников университета. Термин
неприбыльный означает только, что прибыли увеличивают средства корпорации и
используются на достижение целей корпорации, а не то, что здесь прибыли
невозможны. Однако ни владельцы неприбыльных корпораций, ни управляющие не
получают личных финансовых выгод от прибыли (разве что косвенно, если совет
попечителей определяет жалованье менеджеров с учетом прибыльности) — важное
отличие от обычных деловых корпораций.
Кооперативные предприятия гораздо ближе к обычным деловым корпорациям,
поскольку предполагается, что они действуют ради финансовых выгод своих
членов. Различие между кооперативами определяется в первую очередь тем, кто из
участников имеет право на получение прибыли и на выбор руководства. Основные
группы участников любого предприятия таковы: собственники основных средств,
служащие, поставщики и потребители или оптовые сбытовики, и каждая группа
что-то вносит в предприятие в обмен на некоторый доход. В обычных деловых
предприятиях инвесторы предоставляют капитал в обмен на право получать
прибыль, а остальные участвуют ради получения определенных выплат. Но
существует много предприятий, в которых служащие в обмен на свой труд получают
право на прибыли, либо потребители получают продукты и услуги по ценам,
уменьшенным на величину прибыли, или поставщики формируют свои цены с учетом
своей доли в прибыли. Поскольку прибыль зависит как от случайных причин, так и
от успеха менеджеров, почти неизбежно, что группа, участвующая в деле ради
этого зависящего от случая дохода, будет настаивать на своем праве выбирать
менеджеров и требовать от них управления ради прибыли. Принято считать, что
участники, имеющие право выбирать менеджеров и получать прибыли, являются
владельцами предприятия, хотя совокупность множества держателей акций
настолько отличается от единоличного собственника, что использование для обоих
случаев одного слова может вводить в заблуждение.
При других формах организации предприятий собственность может принадлежать
менеджерам, а при социализме она принадлежит правительству. В зависимости от
того, кому принадлежат права получать прибыли и назначать менеджеров, возможны
шесть видов кооперативов — инвесторов, служащих, потребителей, поставщиков,
менеджеров или государственные. Стройность этой классификации немного нарушают
схемы участия в прибылях, но почти во всех случаях можно выделить основную
группу, которая делится прибылью с другими только для того чтобы упрочить
собственное положение, по крайней мере, в длительной перспективе. Кооператив
инвесторов уникален только тем, что право получать долю прибыли и участвовать
в голосовании само по себе может быть передано другим — независимо от того,
соединено оно или нет с положением служащего, поставщика или потребителя.
Обычный предел свободной передачи прав — возможность приобрести все или
большинство долей в прибыли и в голосовании. Вопрос о свободной передаче прав
собственности неким образом должен помочь в нахождении ответов на два другие
вопроса, представляющие изрядный практический интерес. Почему господствующей
формой предпринимательских организаций являются кооперативы инвесторов, тогда
как возможен выбор между шестью формами? И почему именно кооперативы
инвесторов являются объектом гораздо большей враждебности и подозрительности,
чем все другие формы? В главе 10 мы вернемся к этим вопросам.
В западной системе права возникли разнообразные формы корпораций,
соответствующие разнообразию условий, в которых люди решают действовать как
группа, права и ответственность которой отличаются от прав и ответственности
членов группы. При этом сферой деятельности групп может быть не только
экономика. Хозяйственная деятельность распределяется между неприбыльными
организациями и несколькими формами кооперативных корпораций в соответствии с
экономическими, политическими или социальными силами, отличными от правовых
ограничений на разнообразие возможных форм организации. В западных странах
такие ограничения не очень важны.
Развитие корпораций во Франции и в Германии
Те же экономические силы, которые в XIX веке подтолкнули Англию и США принять
общие законы об инкорпорации и предоставить учредителям самим определять
детали внутреннего устройства своих компаний, примерно так же действовали во
Франции и в Германии. Та же потребность в удобной форме групповой
собственности на предприятия, которая была бы приспособлена к различнейшим
формам и видам бизнеса, постепенно преодолела сопротивление и привела к
выработке системы, в которой для инкорпорации было довольно простой
регистрации. В континентальном опыте были даже свои попытки — такие же, как в
штатах США — не признавать корпорации, учрежденные в других странах.
Во Франции борьба против свободы создания корпораций питалась глубокой идейной
враждой государственной бюрократии к миру торговли и промышленности. По словам
одного комментатора (1863): "Государственный совет (Conseil d'Etat) видит в
бизнесе только простофиль, нуждающихся в защите, шарлатанов, которых нужно
держать в узде, и злоупотребления, которые следует предотвращать". Тот же
комментатор отмечал: "Желание регулировать все до последней мелочи ... скорее
мешает хорошему, чем предотвращает злоупотребления". [Описание этой борьбы см.
в: Charles E. Freedeman, "The Coming of Free Incorporation in France,
1850--1867", Explorations in Economic History, 2d ser. 4, N 3 (Spring-Summer,
1967): p. 212. Фридеман приписывает первую из цитируемых фраз Адольфу Блейзу,
а вторую — Шарлю Лескуеру. (там же, с. 220, 227)]
До 1856 года во Франции существовало два способа создания корпораций.
Акционерное общество (Societe anonyme) могло быть создано только с разрешения
правительства. Создание коммандитного товарищества (Societe en commandite par
actions) не требовало правительственных актов, но в нем акционеры передавали
весь контроль над предприятием в руки управления, то есть примерно так же, как
в товариществах, активные участники получают всю полноту власти за счет
пассивных партнеров. В начале 1850-х годов французская экономика переживала
быстрый подъем. Коммандитные товарищества учреждались массово, а акционеров и
кредиторов нередко обдирали как липку.
До принятия английского закона о компаниях от 1856 года немало английских фирм
ради выгод ограниченной ответственности регистрировались во Франции как
коммандитные товарищества — и это было важным аргументом в пользу
либерализации закона о компаниях в 1856 году. Но в том же году Франция резко
ужесточила условия создания коммандитных обществ. До принятия закона 1856 года
в парижском округе существовали коммандитные общества с совокупным уставным
капиталом в 581 млн. франков; годом позже соответствующая величина составляла
только 74 млн. франков [там же, с. 218--218]. В том же году подъем французской
экономики сменился спадом, и некоторые полагали, что два эти события
взаимосвязаны. Другим аргументом в пользу либерализации французских законов о
корпорации было то, что французские инвесторы, лишившиеся возможности покупать
акции французских компаний, начали вкладывать средства в иностранные компании.
Подобно американским штатам европейские правительства столкнулись с тем
фактом, что при чрезмерной ограничительности их законов о корпорации граждане
начинают создавать компании в соседних государствах. Выяснилось, что
невозможно запретить корпорациям, созданным в условиях сравнительно
либерального иностранного законодательства, действовать на территории с более
ограничительными законами о деловых предприятиях. В соответствии с
конституцией Соединенных Штатов корпорации, созданные в одном штате, должны бы
были признаваться корпорациями и во всех других штатах. Несмотря на это, штаты
имели возможность запрещать корпорациям, учрежденным в других штатах, вести
дела на их территории. [Самым важным был процесс Bank of Augusta v. Earle, 13
Pet. 519, 10 L. ed. 274. В XIX — начале XX века этот процесс возбудил
множество споров по вопросу о том, какими должны быть трансакции предприятия
внутри штата, чтобы требовать от него регистрации в качестве иностранной
корпорации, и не является ли необходимость такой регистрации ущемлением
конституционных прав иностранной корпорации.] Но постепенно получила
распространение практика, когда иностранные корпорации могли
зарегистрироваться и получить право на ведение бизнеса в каждом штате. В
Европе пришли к тому же результату. В 1849 году бельгийский кассационный суд
принял решение, что французские корпорации не являются законными юридическими
лицами для бельгийского права, но в 1854 году обе страны договорились о том,
что французским компаниям будет разрешено действовать в Бельгии, а бельгийским
— во Франции. Такого рода взаимные соглашения в 1860-х годах связали всю
Европу [Freedeman, "The Coming of Free Incorporation in France", pp.
218--219]. А в 1867 году после трехлетних дебатов Франция приняла закон, по
которому можно было создавать акционерные общества (Societe anonyme), причем
на условиях, удовлетворявших требованиям тогдашней деловой практики и без
особого правительственного разрешения. [Фридеман отмечает, что между 1868 и
1876 годами были образованы 798 акционерных обществ, то есть больше, чем за 60
лет перед тем, когда для этого требовалось согласие правительства. Но процесс
инкорпорации явно набирал темпы: в 1881 году во Франции было создано 976
акционерных компаний. (там же, с. 223--227)]
В Германии промышленная Рейнская область в результате мирного договора 1815
года, ознаменовавшего окончание наполеоновских войн, попала под политический
контроль Пруссии. [Основным источником по истории развития промышленных и
финансовых предприятий в Рейнской области вплоть до объединения Германии
является: Richard Tilly, Financial Institutions and Industrialization of
Rhineland, 1815--1870 (Madison; University of Wisconsin Press, 1966).] В
Пруссии господствовала земельная арис
...Поділитися у соцмережах
