Жанр: Экономика
Хрестоматия (ПО ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ).
... работу по одному человеку или группами и таким
образом определить, какое значение придает рынок последнему человеку
или группе людей. Это обнаруживает действие закона убывающей
производительности, и берем ли мы одного человека или группу людей в
качестве единицы труда, каждая единица может получить в качестве
заработной платы то, что производила бы последняя из них, если бы
рабочая сила вводилась в работу таким путем;
4) полученный таким образом стандарт заработной платы является
статическим. До тех пор пока труд и капитал продолжают оставаться
неизменными по величине и производить те же вещи с помощью тех же
процессов при неизменной форме организации, заработная плата будет
оставаться на уровне, установленном этим опытом. Последовательный ввод
людей работу есть кусочек воображаемой динамики, но то, что он вскрывает,
есть статический закон.
Постоянное увеличение капитала, если величина рабочей силы
неизменна, вынуждает такую же перемену формы. При одной единице
капитала и десяти единицах труда орудия будут просты и дешевы. Будет
главным образом преобладать ручной инструмент. Строения, дороги, мосты,
средства передвижения будут посредственного сорта, что при небольшой
стоимости каждого орудия позволит людям как-то работать. При двух единицах
капитала начинает господствовать улучшенный тип орудий. Каждое
возрастание в величине капитала проявляется прежде всего в превращении
малопроизводительных орудий в более производительные. Возрастает,
конечно, количество инструментов и сырья; но бьющим в глаза фактом
является то, что все орудия и т.п. становятся дороже и производительнее.
При добавлении десятой единицы капитала условия могут рассматриваться
как близкие к условиям нашей страны в настоящее время. Налицо имеется
много дорогого оборудования, много прочных строений, хороший запас
больших судов, эффективных железных дорог и т.п.
Капитал есть элемент, обгоняющий труд в своем росте... По мере того
как действительно происходит накопление капитала,
113
он все больше и больше проявляет себя в качественных изменениях
существующих средств производства.
Общество делает свое оборудование, насколько возможно,
автоматическим, чтобы управление, осуществляемое одним работником,
могло поддерживать в успешном движении большое количество
оборудования. Повсюду происходят подобные изменения капитала для того,
чтобы большое количество его приспособить к нуждам относительно малого
количества труда.
Изменения, которые должны произойти в формах капитала по мере
того, как величина его возрастает, выявляют причину снижения в размере
его доходности.
Орудия, конечно, употребляются в порядке своей производительности
в той мере, в какой люди правильно судят в каждом случае об их
производительной силе.
Вскоре становится невозможным добавлять что-нибудь к
производственному оборудованию, что составляло бы в год величину,
кратную стоимости этого добавления, и процент конечного приращения
капитала становится долей этого капитала. Эта доля постепенно
уменьшается по мере возрастания производительного фонда и улучшений в
качестве орудий и т.д. и становится единственной формой вложения для
растущих накоплений. Разница между стоимостью грубого и плохого топора
и стоимостью лучшего представляет приращение капитала; но оно имеет
меньше возможности воспроизводить себя по величине, чем вложение,
произведенное в первоначальное орудие.
По мере хода накопления постоянно изготовляются более дорогие
машины, представляющие больше капитала, и продукт, получаемый от их
применения, становится все меньшей долей их стоимости... Прокладка
длинного туннеля, для того чтобы избежать небольшого перевала, не
приносит столь значительного дохода на вложенный таким образом капитал,
как это было при прокладке туннеля для того, чтобы избежать высокого
подъема. Повсюду формы капитала обнаруживают различия своей
доходности, и владельцы выбирают прежде всего наиболее
производительные формы, а позднее менее производительные. Этим фактом
объясняется низкий уровень процента в настоящее время.
Если при современных условиях человек, дающий деньги взаймы для
приобретения в высшей степени необходимого орудия, потребует всю
сумму, получаемую от его потребления, то предприниматель, являющийся
заемщиком, откажется от денег и использует для приобретения столь
необходимого ему орудия
деньги, которые прежде расходовались на последнее и наименее важное
орудие... Капитальные блага, таким образом, взаимозаменяемы; и пока это
так, ни одно приращение капитала никогда не сможет доставить своему
владельцу больше того, что производится конечным приращением.
Справедливо, конечно, что труд по мере накопления капитала также
должен менять свои формы. Человек, наблюдающий за сложной машиной,
совершает ряд движений, совершенно отличных от тех, которые
выполняются человеком, работающим с ручным инструментом. Каждый раз,
когда мы изменяем формы капитала, мы изменяем тем самым характер
труда. Взаимное приспособление по форме является общим правилом для
этих двух производственных агентов. Измените чисто количественное
отношение их друг к другу - и вы сделаете необходимым изменение
характера обоих.
С таким уточнением мы можем представить закон процента в виде
процесса образования, приращение за приращением, фонда общественного
капитала и измерения продукта, производимого каждой его единицей. В
этом воображаемом процессе мы вскрыли действительный закон
изменяющейся производительности. Как мы говорили, добавление к
продукту, доставляемое последней единицей капитала, определяет уровень
процента. Каждая единица капитала может обеспечить своему владельцу то,
что производит последняя единица, и не в силах доставить больше. Принцип
конечной производительности, короче говоря, действует двумя путями,
образуя теорию заработной платы и процента.
(Кларк Дж. Б. Распределение богатства. М., 1992. С. 17, 18, 24, 25, 28,
30, 65, 71, 72, 145-147, 166, 168-175, 181-188, 190-194)
В. МАРШАЛЛИАНСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ
АЛЬФРЕД МАРШАЛЛ
Альфред Маршалл (1842-1924) родился в Лондоне, получил образование
в Кембриджском университете. Преподавал экономическую
теорию в ряде университетов Великобритании, был профессором
Кембриджского университета, где возглавлял кафедру политической
экономии. Был экспертом в различных правительственных комиссиях,
одним из организаторов Королевского экономического общества.
А. Маршалл обобщил, дополнил и систематизировал результаты
маржиналистской революции, которая была начата австрийской
школой предельной полезности (К. Менгер, О. Бём-Баверк, Ф. Визер),
американской школой предельной производительности (Дж. Б. Кларк) и
математической школой в экономике (английский экономист У. Джевонс,
швейцарский экономист М.Э.Л. Вальрас, итальянский экономист В.
Парето), использовавшей понятие о предельных величинах для широкого
применения математики в экономических исследованиях. Вклад А.
Маршалла в разработку этого теоретического направления некоторые
историки экономической мысли назвали "маршаллианской революцией".
В отличие от английской классической политической экономии
неоклассики провозгласили предметом экономической теории "чистую
экономику", которая не зависит от общественной формы, ее организации.
Единичным объектом изучения стал так называемый экономический
человек, который, в какой бы. роли он ни выступал (потребителем,
предпринимателем или продавцом рабочей силы), всегда стремится
максимизировать свой доход (или полезность) и минимизировать затраты
(или усилия) для его получения. При исследовании отдельных хозяйственных
единиц применялись предельные величины, которые характеризуют
эффект, получаемый от дополнительной единицы, потребления (предельная
полезность) или затрат производственного фактора (предельная
производительность фактора).
На базе неоклассического направления возникли новые и недостающие
звенья экономической теории - теория рыночной цены, учение о
предпринимательстве, теория потребительского поведения и др.
Неоклассицизм стал отправным пунктом для развития на Западе
современной экономической науки.
А. Маршалл внес в неоклассическое направление весомый вклад,
который используется до сих пор. Он дал новое толкование издержкам
производства: исключил из них затраты, на средства производства и
включил прибыль капиталистов. Отсюда вытекало, что заработная плата
и прибыль растут параллельно росту производства. При этом прибыль
отождествлялась с процентом, уровень которого, по мнению А. Маршалла,
определяется спросом и предложением капитала.
А. Маршалл считал себя преемником одного из английских классиков -
Д. Рикардо, а поэтому пытался соединить его учение о стоимости с
субъективной теорией предельной полезности. Он столкнулся с
односторонностью как трудовой теории стоимости (считавшей цену
денежным выражением стоимости - трудовых затрат производителя),
так и теории предельной полезности (видевшей в рыночной цене проявление
субъективных оценок товаров покупателем). Стремясь преодолеть это
противоречие, А. Маршалл пришел к следующему заключению. В процессе
образования рыночной цены. одинаково неправильно отдавать
предпочтение либо предложению продавца, либо спросу покупателя.
Поэтому в центр исследования он поставил формирование на разных
товарных рынках цен под влиянием взаимодействия спроса и предложения.
При этом были выявлены
функциональные (количественные) зависимости между ценой и спросом,
ценой и предложением. Эти и другие положения содержатся в главном
труде А. Маршалла "Principles of economics" (принципы экономической
науки). Это произведение стало учебником, по которому учились
студенты. Англии и США. В середине XX в. укороченное название данного
произведения - "economics" - стало обозначать широко
распространенные на Западе и в других странах учебники, в которых
излагается неоклассическая экономическая теория.
Ниже приводятся важнейшие разделы, труда А. Маршалла. Они посвящены
большому кругу вопросов: предмету экономической науки,
методам экономических исследований, новому пониманию богатства и
полезности благ, потребностям и потребительскому спросу, факторам
производства, равновесию спроса и предложения.
ПРИНЦИПЫ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ НАУКИ
К Н И Г А I. ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЙ ОБЗОР
Политическая экономия, или экономическая наука... занимается
исследованием нормальной жизнедеятельности человеческого общества;
она изучает ту сферу индивидуальных и общественных действий, которая
теснейшим образом связана с созданием и использованием материальных
основ благосостояния.
Следовательно, она, с одной стороны, представляет собой исследование
богатства, а с другой - образует часть исследования человека.
Человеческий фактор формировался в процессе его повседневного труда и
под воздействием создаваемых им в этом процессе материальных ресурсов,
причем в гораздо большей степени, чем под влиянием любых других
факторов, исключая религиозные идеалы; двумя великими силами,
формировавшими мировую историю, были религия и экономика. Иногда на
время возобладал пылкий дух военных или людей искусства, но нигде
влияние религиозного и экономического факторов не оттеснялось на второй
план даже на короткий срок, и почти всегда эти две силы имели большее
значение, чем все другие, вместе взятые. Религиозные мотивы сильнее
экономических, но их непосредственное воздействие редко
распространяется на столь обширную жизненную сферу. Занятие, с
помощью которого человек зарабатывает себе на жизнь, заполняет его
мысли в течение подавляющего большинства часов, когда его ум эффективно
работает; именно в эти часы его характер формиру-
ется под влиянием того, как он использует свои способности в труде, какие
мысли и чувства этот труд в нем порождает и какие складываются у него
отношения с товарищами по работе, работодателями или его служащими.
Очень часто воздействие, оказываемое на характер человека размером
его дохода, едва ли меньше - если вообще меньше, - чем воздействие,
оказываемое самим способом добывания дохода. Для полноты жизни семьи
нет большой разницы, составляет ли ее годовой доход 1 тыс. ф.ст. или 5 тыс.
ф.ст., но очень велика разница между доходом в 30 ф.ст. и 150 ф.ст., ибо при
150 ф.ст. семья располагает, а при 30 ф.ст. не располагает материальными
условиями для нормальной жизни. Правда, в религии, семейных
привязанностях и дружбе каждый бедняк может найти приложение для тех
своих способностей, которые служат источником высшего счастья. Но
условия, сопутствующие крайней нищете, особенно в перенаселенных
районах, могут убить самые лучшие качества. Те, кого называют
"отбросами" наших больших городов, располагают очень малыми
возможностями для дружбы; им неведомы приличия и добропорядочность,
они почти не знают согласия в семейной жизни; часто и религия не получает
к ним доступа. Нет сомнения, что их физическая, умственная и нравственная
ущербность частично порождаются и иными причинами, помимо нищеты,
но последняя служит главной причиной.
Кроме "отбросов" существует множество людей как в городе, так и в
деревне, которые вырастают, скудно питаясь и одеваясь, в жилищной
тесноте, чье образование прерывается из-за того, что им приходится рано
начинать трудиться ради заработка, которые, следовательно, в течение
долгих часов заняты трудом, изнуряющим их истощенный организм, а
поэтому начисто лишены возможности развивать свои умственные способности.
Они необязательно ведут нездоровую или несчастную жизнь.
Получая радость в своих привязанностях к богу и человеку и обладая, быть
может, некоторой врожденной утонченностью чувств, они могут вести
жизнь гораздо менее ущербную, чем жизнь многих, владеющих большим
материальным богатством. Но при всем том бедность составляет для них
громадное, истинное зло. Даже когда они здоровы, их утомленность часто
равносильна боли, а развлечений у них мало; когда же наступает болезнь,
страдания, порождаемые бедностью, удесятеряются. И хотя ощущение
удовлетворенности может в большей мере примирять их с этими
бедствиями, существуют другие беды, с
которыми оно примирить их не в состоянии. Перегруженные работой и
оставшиеся недоучками, изнуренные и изможденные, не имеющие покоя и
досуга, они лишены каких бы то ни было шансов полностью использовать
свои умственные способности.
Экономическая наука занимается изучением того, как люди
существуют, развиваются и о чем они думают в своей повседневной жизни.
Но предметом ее исследований являются главным образом те
побудительные мотивы, которые наиболее сильно и наиболее устойчиво
воздействуют на поведение человека в хозяйственной сфере его жизни.
Каждый сколько-нибудь достойный человек отдает хозяйственной
деятельности лучшие свои качества, и здесь, как и в других областях, он
подвержен влиянию личных привязанностей, представлений о долге и преданности
высоким идеалам. Правда, самые способные изобретатели и
организаторы усовершенствованных методов производства и машин
посвящают этому делу все свои силы, движимые скорее благородным духом
соревнования, нежели жаждой богатства как такового. Но при всем этом
самым устойчивым стимулом к ведению хозяйственной деятельности
служит желание получить за нее плату, которая представляет собой
материальное вознаграждение за работу. Она затем может быть израсходована
на эгоистичные или альтруистические, благородные или низменные
цели и здесь находит свое проявление многосторонность человеческой
натуры. Однако побудительным мотивом выступает определенное
количество денег. Именно это определенное и точное денежное измерение
самых устойчивых стимулов в хозяйственной жизни позволило
экономической науке далеко опередить все другие науки, исследующие
человека. Так же как точные весы химика сделали химию более точной, чем
большинство других естественных наук, так и эти весы экономиста, сколь
бы грубы и несовершенны они ни были, сделали экономическую науку
более точной, чем любая другая из общественных наук. Но экономическую
науку, разумеется, нельзя приравнять к точным естественным наукам, ибо
она имеет дело с постоянно меняющимися, очень тонкими свойствами
человеческой натуры.
Источник преимуществ экономической науки перед другими
отраслями общественных наук, следовательно, кроется, по-видимому, в том
факте, что ее специфическая область предоставляет гораздо большие
возможности для применения точных ме-
тодов исследования, чем любая другая общественная наука. Она занимается
главным образом теми желаниями, устремлениями и иными склонностями
человеческой натуры, внешние проявления которых принимают форму
стимулов к действию, причем сила или количественные параметры этих
стимулов могут быть оценены и измерены с известным приближением к
точности, а поэтому в некоторой степени поддаются исследованию с помощью
научного аппарата. Применение научных методов и анализа в
экономической науке возникает лишь тогда, когда силу побудительных
мотивов человека - а не самих мотивов - становится возможным
приблизительно измерить той суммой денег, которую он готов отдать,
чтобы получить взамен желаемое удовлетворение, или, наоборот, той
суммой, которая необходима, чтобы побудить его затратить определенное
количество утомительного труда.
Важно отметить, что экономист не берется измерять любую
субъективную склонность саму по себе, да еще непосредственно; но
производит лишь косвенное ее измерение через ее проявления. Никто не в
состоянии точно сопоставить друг с другом и соизмерить даже свои
собственные душевные порывы в разные периоды времени. И уж, конечно,
никто не в состоянии измерить душевные порывы другого человека иначе,
как лишь косвенно и предположительно по их последствиям. Разумеется,
одни склонности человека относятся к высшим сторонам его натуры, другие
- к ее низменным сторонам; следовательно, они различны по своему
характеру. Но даже если мы сосредоточим наше внимание лишь на
однопорядковых физических удовольствиях и тяготах, то обнаружим, что их
можно сравнивать лишь косвенно по их результатам. По существу, даже и
такое сравнение является до известной степени предположительным, если
только эти желания и тяготы не возникают у одного и того же лица в одно и
то же время.
Например, удовольствие, получаемое от курения двумя лицами,
невозможно сравнивать непосредственно, так же как нельзя его сравнивать
даже и в том случае, когда его получает одно и то же лицо в разное время.
Но если перед нами человек, выбирающий, на что именно потратить
несколько пенсов - на покупку сигары или чашки чая или на извозчика,
чтобы не идти домой пешком, - то мы придерживаемся обычной процедуры
и утверждаем, что он ожидает от каждой из этих альтернатив
равного удовольствия.
Следовательно, если мы хотим сравнивать даже различные
виды удовлетворения естественных потребностей, нам приходится делать
это не прямо, а косвенно, посредством стимулов, которые побуждают к
деятельности. Если желание получить одно или другое из двух
удовольствий заставит разных людей, находящихся в одинаковом
материальном положении, затратить на каждое из них ровно час
дополнительного труда или же побудит разных людей, принадлежащих к
одному и тому же классу и располагающих одинаковым состоянием,
заплатить за каждое из них один шиллинг, то мы можем считать, что эти два
удовольствия с точки зрения нашей задачи равны между собой, поскольку
желание получить их порождает у лиц, находящихся в одинаковых
условиях, равные по силе побудительные стимулы к действию.
В этом практикуемом в повседневной жизни процессе измерения
душевных порывов не возникает никаких дополнительных трудностей из-за
того факта, что одни стимулы, которые нам приходится принимать в расчет,
имеют своим источником высшие стороны человеческой натуры, а другие
- низменные.
Допустим, что тот самый человек, стоявший перед выбором между
несколькими удовольствиями лично для себя, вскоре вспомнил о
несчастном инвалиде, мимо которого он пройдет по пути домой, и затратил
какое-то время на раздумывание над тем, предпочесть ли доставить
физическое удовольствие себе самому или совершить доброе дело и
насладиться доставлением радости ближнему своему. По мере того как его
желания склоняются то к первому выбору, то ко второму, само качество его
душевных порывов меняется; и исследовать природу этого изменения
надлежит философу.
Между тем экономист изучает душевные порывы не сами по себе, а
через их проявления, и если он обнаруживает, что эти мотивы порождают
равные стимулы к действию, то он принимает их... за равные для целей
своего исследования. На деле экономист, разумеется, прослеживает более
терпеливо и вдумчиво, с большими предосторожностями все поступки
людей в их обычной повседневной жизни. Он отнюдь не пытается сопоставлять
реальную ценность благородных и низменных склонностей нашей
натуры, он не соизмеряет страсть к добродетели и вожделение к вкусной
пище. Он оценивает побудительные мотивы поступков точно так же, как это
делают все люди в своей обычной жизни. Он придерживается
общепринятого хода рассуждений, отступая от него лишь затем, чтобы
соблюдать больше осторожности с целью четко установить границы своих
познаний. Он формулирует свои заключения на основе наблюдений за
людьми вообще при определенных условиях, не пытаясь измерять
умственные и духовные качества отдельных лиц. Однако он отнюдь не
игнорирует умственные и духовные аспекты жизни. Напротив, даже для
самых узких задач экономических исследований важно знать, содействуют
ли преобладающие в обществе желания созданию сильной и справедливой
личности. Но и для более общих целей своих исследований, когда они
находят практическое приложение, экономист, как и все прочие, должен
интересоваться конечными целями человека и принимать в расчет разницу
реальной ценности различных вознаграждений, порождающих одинаковой
силы стимулы к действию и составляющих, следовательно, одинаковые
экономические величины. Исследование указанных величин образует лишь
отправной пункт экономической науки, но именно с этого она и начинается.
...Рассмотрения требует и ряд других ограничений, затрудняющих
измерение посредством денег стимулов к деятельности. Первое из них
возникает вследствие необходимости принимать в расчет различное
количество удовольствия или иного рода удовлетворения, доставляемого
одной и той же суммой денег разным лицам в разных обстоятельствах.
Даже для одного и того же человека один шиллинг может в разное
время обеспечивать получение удовольствия (или иного рода
удовлетворения) неодинакового объема либо потому, что у него слишком
много денег, либо потому, что вкусы его меняются. На людей одинакового
происхождения и внешне похожих друг на друга одни и те же события часто
оказывают совершенно различное воздействие.
Когда мы говорим об измерении желания посредством действия, к
которому оно служит побудительным мотивом, то из этого вовсе не следует,
что мы считаем любое действие заранее обдуманным результатом
предварительного расчета. Ибо в данном случае, как и во всех других,
экономическая наука рассматривает человека таким, каким он предстает в
повседневной жизни, а в обыденной жизни люди заблаговременно не высчитывают
результаты каждого своего действия, будь то продиктованного
высшими побуждениями или низменными мотивами.
Между тем жизненная сфера, которая особенно интересует
экономическую науку, - это та, где поведение человека обдуманно, где он
чаще всего высчитывает выгоды и невыгоды какого-либо конкретного
действия, прежде чем к нему приступить.
Далее это та сторона его жизни, в которой он, следуя привычкам и обычаям,
поступает в данный момент без предварительного расчета, но при этом сами
по себе привычки и обычаи почти наверняка возникли в процессе
тщательного выявления выгод и невыгод различных образов действий. Как
правило, человек не ведет строгий подсчет двух колонок баланса, но по пути
с работы домой или на общественных собраниях люди говорят друг другу:
"Мне не стоит этого делать, я лучше поступлю иначе" и т.п. То, что делает
один образ действий предпочтительнее другого, вовсе не обязательно
сводится к корыстной или материальной выгоде; часто можно услышать,
что "хотя тот или иной план действий избавляет от некоторых хлопот или
сберегает некоторую сумму денег, следовать ему было бы непорядочно по
отношению к другим людям" и "он выставит меня в дурном свете" или "он
создает чувство неловкости".
Правда, когда привычки или обычай, возникшие в одних исторических
условиях, оказывают влияние на действия при иных, то уже нарушается
строгая связь между затрачиваемыми усилиями и достигаемыми при этом
целями. В отсталых странах существует еще много привычек и обычаев,
аналогичных тем, которые заставляют находящегося в неволе бобра строить
себе запруду; они полны значения для историка, и с ними должен считаться
законодатель. Но в сфере хозяйственных отношений современного мира
такие привычки быстро отмирают.
Следовательно, наиболее систематизированной частью жизни людей
является та, которую они посвящают добыванию себе средств к
существованию. Работу всех тех, кто занят в одной какой-либо профессии,
можно тщательно пронаблюдать; о ней можно сделать обобщающие
заключения и сопоставить их с результатами других наблюдений; можно
также произвести количественные оценки того, какая сумма денег или
общая покупательная способность требуется, чтобы создать для них
достаточные побудительные мотивы к действию.
Нежелание отсрочить получение удовольствия, чтобы таким способом
сберечь его на будущее, измеряется процентом на накопленное богатство,
который как раз и обеспечивает достаточный стимул к сбережению на
будущее. Это измерение, однако, представляет некоторые особые
трудности, исследование которых приходится пока что отложить.
В действительности экономисты
...Закладка в соц.сетях
