Жанр: Драма
Электропрохладительный кислотный тест
...час, Исав, Иегудифа, Васемафа, Рагуил, взвешенные в слизи; ну и
бредятина. Горянка лежит в комнате на кровати; уставившись в потолок; штукатурочку-то
налепили с грехом пополам; все они взвешены в слизи. Она; Кизи; Фэй; их дети; Джордж
Уокер; новая девчонка, Черная Мария; у них дом на берегу; новый; патентованное
крысиное сооружение; шлакоблоки и штукатурка; штукатурку она может расцарапать
руками. В пятидесяти ярдах, по ту сторону прибрежной дороги, Крысиная Лачуга; это
вегетарианская фабрика-кухня; а г а; там живут Бэббс, Чаровница Гретхен и дети Бэббса;
чудной домишко без всякой вегетарианской пищи, искрящийся внутри кафелем. Все они
накрепко, как мухи, увязли в этой стодесятиградусной слизи Мансанильо с его красным
приливом, от которого смердит вдобавок весь городок; Хейджен с ногой в гипсе; Джулиус
Карпин, Самый Отъявленный Торчок на Западе, из Беркли, из внешнего круга
Проказников, - т о ж е с ногой в гипсе. Есть, однако, причины, по которым они выбрали
именно Мансанильо; место изолированное, летом мало американцев, в стороне от
туристских маршрутов; надежно защищенный пустынный остров. На мели, в
растревоженном городке; ни одной дороги на север, ни одной дороги на юг; если охота
вернуться во внешний мир, это можно сделать лишь с помощью десятичасовых адских мук
в автобусе до Гвадалахары. Днем невозможно ни выйти на улицу, ни чем-то заняться изза
жары; ночью невозможно выйти на улицу из-за москитов; джунгли за Крысиной
Лачугой полны мерзких кокосовых пальм и прочего, обычного для джунглей дерьма;
испытывают зуд от ползучей живности, точно кишащий клещами пах; экзотические
паразиты всех мастей; клеще-мушиный москитовый рай, где не забыты и скорпионы,
выползающие из навозной пыли и похожие на омаров так же, как лобковая вошь похожа
на краба. Увязнуть по уши в этом дерьме; только ждать; чего? в основном, средств к
существованию; каждодневные молитвы у алтаря Телеграфе, в уповании на деньги из
Метрополии; адвокаты Кизи обязаны раздобыть денег; и каждый день кто-нибудь вроде
той девчонки, что подцепил Кизи, отправляется на Телеграфе и, назвав вымышленное
имя, дожидается там телеграфе из Сан-Франциско, от какого-то адвоката; или от адвоката
из Мехико, которому американские адвокаты Кизи поручили уладить дела с мексиканской
полицией; его фамилия Эстрелла; кажется, это значит "Звездный Адвокат"? да кого ебёт;
здесь, на Острове Дьявола, мы беженцы; совсем никакого чувства времени; из Штатов
только и доходит, что неправдоподобно дурные вести; Рон Бойс, у которого был
ревматизм сердца, умер в тридцать два года от сердечного приступа; Норман Хартвег по
дороге в Нью-Йорк вместе с Мардж Баржей и Ивэном Энгбером попал в автомобильную
катастрофу и сейчас лежит в больнице в Анн-Арборе, почти полностью парализованный;
неправдоподобные вещи творит Карма времени-смерти; а здесь н е т в р е м е н и; только
застывший намертво д а н н ы й м о м е н т, который тянется на вечность назад и на
вечность вперед.
Вот Горянка и лежит на кровати и смотрит вверх сквозь горячие волны,
поднимающиеся в стодесятиградусной слизи Мансанильо; и ни под чем она не тащится,
разве что немного не в себе, но не тащится; да нет, не то чтобы не в себе; просто все это
напоминает историю с кислотным искривлением времени; как будто всех их навсегда
запихнули в первобытные времена; да; навсегда;
Кизи уже не сможет вернуться назад; перед ним навсегда захлопнули дверь; а это
значит, что и она уже не сможет вернуться; а как? снова оказаться в бамбуковой клетке,
снова выслушивать кудахтанье и нотации и утонуть наконец в потоке проливаемых над
нею слез? никто из них не сможет вернуться; ведь некуда возвращаться; все теперь
здесь; Мексика, как и предвидел в тот день в ЛаХонде Кизи, тогда она и начала учить
испанский; которого, однако, никто из них толком не знает - кроме Черной Марии;
постоянно в своем коконе, никаких контактов с почтенными растревоженными
аборигенос; только Проказники - это первобытные люди; вынужденные рассчитывать
лишь на собственные ресурсы; вновь живущие жизнью первобытного человека в одной
лишь тающей с каждым днем надежде на то, что сотворит чудо щедрый святой Телеграфе,
и тогда, быть может, рассеются чары... трехтысячелетней давности.
Три тысячи лет тому назад Горянка идет к воде, к заводи, каждый день надо стирать
белье - пеленки и прочее дерьмо; каждый день она идет сквозь горячие волны, под
соленым солнцем, по колючей траве и навозному песку, идет стирать белье в водах...
Нила, и вышла дочь фараонова на Нил мыться, прислужницы ее ходили по берегу Нила;
она увидала корзинку среди камыша и послала рабыню свою взять ее... будто бы идет она
к реке и видит, как сама она, прислужница, в то же самое время идет к реке на...
Ближнем Востоке; всегда каким-то образом возникает Ближний Восток из старой
иллюстрированной Библии; сто десять градусов, тростник и вечная бредятина с бельем;
здесь нечего читать, кроме "Экспресса "Сверхновая"" Уильяма Барроуза, Ницше и
Достоевского, которые есть у Кизи; и еще Библии; на изучение "Экспресса "Сверхновая""
у каждого уходит дватри часа; но над Библией можно з а с и ж и в а т ь с я долго... и
мало-помалу, едва ли сказав об этом друг другу хоть слово, даже не принимая
наркотиков, они попадают в другое временное измерение; библейский род, женщина из
библейского рода стирает в водоеме белье; живут как дети Исаака и Ревекки в Книге
Первой; даже отождествляются с библейскими персонажами; каждый выбирает себе героя
из Библии и становится им; н а с а м о м д е л е; все это - три тысячи лет тому назад и
тянется вспять уже бесконечно, до... самой Книги Бытия; до Исава; Кизи - Исав;
несносный Исав; а Исав был человеком, искусным в звероловстве, человеком полей; а
Иаков - человеком кротким, живущим в шатрах: 13. Одинаково ли они росли? Опишите
их. - Исав был искусным охотником, а Иаков - человеком мирным, любившим дом; 14. Кто
был рожден первым? - Исав; 15. Ценил ли он свое первородство? Докажите. - Он продал
его Иакову, когда ослабел от голода, за миску консервированных бобов или какой-то
похлебки. И тысячи людей будут впоследствии рисковать или закладывать душу ради
сиюминутного удовольствия; 16. Кому он его продал и за что? - См. номер 15; 23. Кого
Исав взял себе в жены? Иегудифу и Васемафу, хеттеянок. Быт. 26:34; 24. Одобрили ли
его выбор родители? - Нет; они были огорчены; и Васемафа родила Рагуила... три тысячи
лет тому назад; ведь в этом месте не существует времени; один лишь вечный данный
момент, который тянется до бесконечности через весь мир, а значит - и через всю
историю; ибо мир ищет свой уровень; а это уровень моря; и все обитатели моря погибнут;
но гимнодиниум бревис, который не знает никакого времени, кроме данного момента,
будет жять вечно; вы слышали, что говорили древние: Земля круглая; но я говорю вам...
Кизи подолгу лежал в гамаке во дворе каса гранда. Черная Мария в облегающих
черных брючках, отвернувшись и вглядываясь в морскую даль, предавалась грустным
размышлениям, что раздражало всех и каждого. Время от времени они посмеивались над
ней, что, разумеется, лишь усиливало ее настороженность. Гипсовые повязки Джулиуса и
Майка Хейджена были расписаны ослепительно яркими автобусными узорами. Кизи лежал
в гамаке и читал Ницше:::: который сегодня наверняка принял бы старую усатую
Валькирию за отъявленного торчка, с головой ушедшего в пирог...
А внутри больших кругов - круги маленькие. Хейджен регулярно получал телесные
повреждения. В Барселоне он попал в мотоциклетную катастрофу, после чего продолжил
путь, и кончилось все незаживающей травмой плеча. Абсолютно та же история произошла
в Канаде. И вот в Мексике, со сломанной ногой в расписанном светящимися красками
гипсе, он ощутил под гипсом нечто... ужасное... углядел клеща, разрезал гипс и
обнаружил еще двух, а также сочащийся под гипсовой повязкой гной. Все это он плотно
прикрыл, обмотав гипс липким пластырем.
- Зачем ты обмотал пластырем свой чудесный гипс. Майк?
- Клещей искал.
Через пару дней он уже был в состоянии дойти только до Крысиной Лачуги. Делать
нечего, оставалось лишь передать его с рук на руки крысиному министерству в Госпиталь
Сивиль.
- Дай мне немного винта. Джулиус, чтобы я смог иметь дело с этими ублюдками.
Кизи пытается утешить его, сообщив, что он сможет заснять на пленку предстоящую
свадьбу Горянки и Джорджа Уокера.
- Ну! - восклицает Хейджен. - Может, удастся уговорить этого типа, mayor jefe,
устроить церемонию прямо здесь.
Хейджен принимается ходить, припадая на загипсованную ногу, и щелкать пальцами.
Д е к с е д р и н н а ч и н а е т в о з б у ж д а т ь е г о и щ е к о т а т ь п о д г и п с о в о й
п о в я з к о й.
- Отъебитесь, - говорит Горянка.
- Будет целая куча цветов!
- Отъебитесь!
Горянка похожа на блистательную амазонку - причем в крайне подавленном
состоянии, с ярко-желтыми кислотно-тестовыми волосами до талии, но и с напоминающим
шапочку черным кружком на макушке, где у корней волосы начинают приобретать
естественный цвет. С л у ш а й, М а й к, о н а б у д е т с к о л ь к о в о з м о ж н о о т к л а
д ы в а т ь в е с ь э т о т н е н а в и с т н ы й е й з е м н о й с о б а ч и й б р е д. Н ам у ж е
т р и н е д е л и к а к и з в е с т н о, ч то е й о ч е н ь х о ч е т с я о ф о р м и т ь з а к о н н
ы й б р а к, ч т о б ы р е б е н о к о б л а д а л в М е к с и к е в с е м и з а к о н н ы м и п р
а в а м и, а е й у ж е д е в я т ь м е с я ц е в к а к и з в е с т н о, к о г д а н а с т у п и т п р
е д е л ь н ы й с р о к д л я з а м у ж е с т в а.
Джордж, Фэй и Чума возвращаются с рынка, нагруженные провизией, на Джордже
синие велюровые брюки Чумы, рубашка в широкую оранжево-белую вертикальную
полоску, сшитая Чаровницей Гретхен, и доходящие до колен сапоги, которые он
разрисовал косыми оранжевыми и белыми полосками, а в волосах его оранжевые остатки
ярко-красного кислотно-тестового красителя. В здании муниципалитета все готово для
бракосочетания мисс Кэролин Адаме и мистера Джорджа Уокера, а в Госпиталь Сивиль -
для рождения ребенка.
- ...и еще мы купим белую детскую кроватку...
- Отъебитесь!
- ...а на закате снимем все это на пляже, с микрофонами. Бэббс протянет провод и
подключит громкоговоритель - и м у з ы к у! - Гретхен сыграет нам на органе "Свадебный
марш"!
- Отъебитесь,- говорит Горянка.
Итак, Горянка и Джордж без лишнего шума оформили в городе брак. И Горянка
родила в Госпиталь Сивиль ребенка, здоровую светловолосую девочку, которую назвала
Саншайн. На уровне моря...
Кизи в ла каса гранде - в д о м е п о с то я н н о в о з н и к а е т б а н а л ь н ы й т р е
у г о л ь н и к, к о т о р ы й п р и н а л и ч и и ч е т ы р е х о т д е л ь н ы х к о м н а т р а с
ц в е ч и в а е т с я б е с к о н е ч н ы м и в а р и а ц и я м и н а т е м у "Ф э й - я - Д ж о р
д ж - Г о р я н к а".
Горянка по-прежнему мрачнее тучи:
- Посмотри на эту стену. Это же ужасно. Нет, серьезно, посмотри. Я могу за пять минут
процарапать ее руками насквозь.
- Может, скрутишь косяк?
- Лучше выкурим его в моей комнате, а то мне надоело вскакивать каждый раз, как
Фэй хлопает дверью.
- Хм-м-м-м.
- Не обращай внимания. Я пошутила. К тому же это бодрит и не дает раслабляться.
Среди всеобщей красно-приливной апатии настроение немного повышается.
Проказники начинают заниматься кое-какими свойственными Проказникам вещами.
Хейджен возвращается из Госпиталь Сивиль прихрамывая, но не растеряв прежнего
очарования сына Вечерней Звезды. Нет ни стереоустройств, ни проекторов, ни
видеозаписей, с которыми можно было бы повозиться в окрестностях Острова Дьявола, но
он отыскивает самое массивное из имеющихся в округе устройств и изводит какого-то
бедного туземца, пока тот не соглашается его отдать, - это черепаха. Гигантская морская
черепаха, весом фунтов пятьдесят. По поводу появления чудовища сплошное ликование,
но никто понятия не имеет, что с ним делать, даже Фэй, жена первопоселенца и
превосходный повар, диетолог, техник и механик. Да и котла таких размеров им не
достать. Тогда они светящейся краской изображают на панцире огромный череп и
скрещенные кости и выпускают черепаху в море, страшно гордые тем, что гарантировали
ей еще двести лет жизни. Ни один человек в Мексике, стране бога смерти Секотопетля, не
станет искать эту черепаху, чтобы набить себе брюхо...
Бэббс выходит прогуляться после многодневного мрачного заточения в своей
вегетарианской крепости и сладострастно восклицает: "Привет, Джэ-э-э-эд!" - обращаясь
к трехлетнему сынишке Кизи. Только Бэббс способен в лучших своих вельзебэббских
традициях поприветствовать трехлетнего ребенка с таким двусмысленным сладострастным
цинизмом.
Приехал Пейдж Браунинг, готовый вновь отправиться в путь и очарованный Гуарачами
и Крысиной вещью. В Мексике на каждой ноге гуарачи! Сам Зи-лот не смог бы выдумать
такого дьявольского орудия пытки.
- Здесь всех привязывают к гуарачам! В них невозможно бегать, в них невозможно
ходить, они всегда жмут, и от них болят ноги. Единственное, что в них можно делать,- это
смирно сидеть. Так всю страну и делают добропорядочной. Всех привязывают к этой
бредовой обуви! - и так далее.
Внезапно объявляется Сэнди Леманн-Хаупт, побывавший далеко за порогом, на
мотоцикле. На этом мотоцикле он проделал весь путь из Нью-Йорка - полпути через США
и остаток пути через Крысиные земли, до самой юго-западной точки Мексики,- нелегкая
задача даже для Нила Кэссади. Кизи смотрит на него и не верит своим глазам. Таким
сильным, здоровым, спокойным и уверенным в себе он Сэнди еще не видел. Это вселяет в
него смутное дурное предчувствие...
Возникает даже Боб Стоун - Боб Стоун из давних перри-лейнских времен. Он
приезжает на машине, арендованой в компании "Херц". Прилетев в Мехико, он взял
напрокат машину. Он получил в "Эсквайре" задание написать статью о Кизи в эмиграции.
Ага, значит, старый мир еще ждет. Стоун, с его всегдашней сверхвпечатлительностью, за
каждой кокосовой пальмой видит агентов ФБР и Федералес - в крайнем случае
скорпионов,но в то же самое мгновение, как и прежде, очертя голову пускается в каждую
катастрофическую авантюру, которая взбредет в голову первому попавшемуся
Проказнику, и при этом с криком "Стойте, мол, ребята, это очень опасно", ласточкой летит
вниз с ближайшего обрыва.
Наглотавшись декседрина, Стоун с Бэббсом садятся в машину Стоуна и, хорошенько
растащившись под таблетками. направляются по дороге на Тепик в глубь Крысиной
страны. Возвращаются, хихикая, и принимаются наперебой рассказывать о таинственном
случае с Дорожным Зверем. Несколько дней они катили по навозной пыли, не смыкая глаз
и летая под декседрином, катили сквозь поросшую кустарником и населенную осликами
местность, и, когда темнело, все кругом и в самом деле становилось таинственным. Стоун
видит маленькие мексиканские мостики, и те превращаются в чудовищных ящерицядозубов,
их видит и Бэббс. Дорога становится самой настоящей проволокой, натянутой
среди безлюдной страны чудовищ, а потом чудовища как-то вдруг начинают командовать
дорогой! - прямо впереди - самое крупное дорожное чудовище, на какое когда-либо
смотрели глаза человека, такое огромное, что оно оседлало дорогу, точно тарантул с
десятифутовыми лапами по краям дороги, а его мерзкое гигантское тело с челюстями под
брюхом дожидается п и щ и, и машина медленно движется в его сторону, не решаясь
остановиться, не решаясь ехать дальше...
- Нет! Не подъезжай близко! — кричит Стоун.
- Ну уж нет,- говорит Бэббс,- мы обязаны. Мы обязаны его проскочить.
- П р о с к о ч и т ь!
- Мы о б я з а н ы, - повторяет Бэббс.- Иначе мы никогда н е д в и н е м с я д а л ь ш е.
Внезапно кажется, что от того, д в и н у т с я ли они д а л ь ш е, зависит весь ход
мировой истории.
- Я знаю! Но оно слишком...
- Обязаны проскочить! - говорит Бэббс. Они мужественно движутся навстречу
катастрофе, Армагеддону, концу всего...
...и проскакивают с к в о з ь чудовище!..
...это какая-то едрючая дорожно-строительная громадина, она тащится по шоссе в
темпе мексиканских гуарачей, а метисы в недоумении глядят сверху на машину, только
что проскочившую под ними на скорости шестьдесят или семьдесят миль в час...
Стоун и Кизи, растащившись как следует под винтом, едут в сторону Соноры. Стоуну,
хотя он и ведет машину, кажется, что он сидит в такси за темным стеклом. Ну чем не
такси! По дороге они сажают в машину парнишку, американца, голосующегоголосующего,
добираясь обратно в Калифорнию. Они могут подвезти его только до
Соноры. Мы едем в Калифорнию, говорит Стоун, и они дают полный газ.
- Калифо-орни! - произносит Кизи на глупейший провинциальный манер.
- Ага,- говорит Стоун.- Я везу туда этого малого,- имея в виду Кизи,- везу его в
Калифорнию показать, как восходит солнце. Он никогда не видал, как восходит солнце.
- А-а-а, - говорит Кизи, - что ты мне голову морочишь! Не восходит нигде никакое
солнце.
- Стану я тебя дурачить! - говорит Стоун.- Солнце восходит, и ты это скоро увидишь. -
До чего же странно ехать вместе с Кизи в такси сквозь мексиканское ничто за темным
стеклом.
- А-а-а-а-а, - произносит Кизи. Парнишка тем временем сидит ни жив ни мертв.
- Да не вру я! - говорит Стоун. - Посмотри вон туда. Вот оно, солнце!
- Угу, угу, Б о ж е м о й, ты прав, вот оно, с о л н ц е! Ого... да оно заполня-а-а-а-ает
все небо! Оно освеща-аа-а-ает долину! Оно озаря-а-а-а-ает океан!
Через несколько миль парнишка заговаривает самым небрежным тоном, на какой
только способен:
- Слушайте, ребята, я, пожалуй, выйду не в Соноре, а в Тепике. Я как раз вспомнил,
мне надо там кое-кого повидать.
И он выходит.
Н и к о г д а н е д о в е р я й П р о к а з н и к у!
А Кэссади - мчится по крысиной прибрежной полосе в очередном Кэссади-автомобиле,
газует газует газует с неизменной Кэссади-скоростью, с новым типичным КэссадиЭкскалибуром.
При нем четырехфунтовая кувалда с обернутой цветной светящейся
лентой ручкой, он без конца размахивает ею, как булавой, подбрасывает в воздух и
ловит, подбрасывает с двойным вращением, тройным, четверным, с правильным
вращением и эксцентричным, судорожно подергивая в рваном ритме локтями, коленями и
ступнями. И Проказа, и Раскол, судя по всему, давно забыты. Если и есть хоть одна живая
душа, способная покончить с этим едрючим красным приливом и очистить воздух от
слизи, которая быстро растекается во всех направлениях, так это Кэссади. И вот они
выкуривают травы, поднимаются на крышу ла каса гранде и садятся, а Кэссади
принимается жонглировать кувалдой, шарнирно подергиваясь в сумерках в своем
скоростном винтовом полете, всего в какой-нибудь одной тридцатой секунды от Данного
Момента. Кэссади исполняет бешеный американский танец с кувалдой на берегу заводи,
им видно отражение Кэссади в воде и отражение их самих, смотрящих вниз на Кэссади, но
смотрящих в в е р х в воде, в точном асимметричном воспроизведении, мерцающих в
сумерках светящимися красками, призывающих призраков прошлого, им видна лунная
дверь в мир, погруженный в чудесный процесс самосозерцания, Domnu, одновременно с а
т т в а и р а д ж а, fons et origo, мгновенный Фильм - Данный Момент.
В о д я н о й!
И Иллюзорное Мгновение вновь раскрывает пасть и начинает шевелить крыльями - так
хлопает кожаными лопастями ярмарочный аттракцион "колесо фортуны" крылатая Крыса,
но ей известен единственный просвет в небесах. Кизи - в ла каса гранде, дует сильный
ветер, небо затянуто облаками. Мгновение расправляет крылья, а крысиная штукатурка
заклеена страницами Чудо-комиксов, целыми эпизодами с участием Доктора Стрейнджа,
Подводника, Удивительного Исполина, Фантастической Четверки, Человека-Факела -
словом, Супергероев. Все торчки верят, что их рисуют метедриновые прикольщики в
минуту фосфоресцирующей святости рук. Супергерои! Ubermenschen! До чего же странно,
что именно Ницше, этот чудной маленький мизантроп в духе Питера Лорре, с
бакенбардами и в мрачно-черном тюбингенском профессорском сюртуке, докопался до
самой сути...
...и до Кизи доносятся слова Боба Стоуна:
- Ницше говорит сейчас у себя на небесах: "Кен, то, что вы делаете, мне по душе -
только не читайте моих книг..."
...и все-таки старушка Валькирия глубоко погрузилась в вещь. Мир - не цепь причин и
следствий, навеки устремленная вперед, мир конечен и периодически повторяем, отчего
все, что когда-либо было и когда-либо будет, втиснуто в д а н н ы й м о м е н т, в
нескончаемую Повторяемость, и ждет лишь, когда на поверхности появятся Супергерои;
после чего - полная всеобщая переоценка. А если объединить вдохновенную идею Ницше
и его собственную, о том, что "л у ч ш е е - в н а с т о я щ е м", о том, что человек вечно
смотрит собственный фильм и никогда не сможет попасть в рай, расположенный по ту
сторону экрана: жизнь идет по кругу, как верно заметил Ницше, и поэтому важно не
столько попасть туда, сколько двигаться. Ж и в и в н а с т о я щ и й м о м е н т. Т а к г о в
о р и л и м н о г и е с е р ь е з н ы е т о р ч к и. Я с т а р а л с я. Я о т д а л э т о м у н е м
а л о в р е м е н и и с и л. И о к а з а л о с ь, ч т о в с е э т и с е р ь е з н ы е т о р ч к и о д
у р а ч е н ы - в с я ш т у к а в т о м, ч т о н а с ч е т ж и з н и в н а с т о я щ и й м о м е н т
я б ы л п р а в, н о м ы н и к о г д а н е с м о ж е м п о п а с т ь в н а с т о я щ и й м о м е н
т!
И все же Проказники и многие их ближайшие друзья верят: он знает, что сумел
увидеть хлопающего крыльями зверя, знает, что находится уже не по эту сторону экрана
и что докопался уже до вечной истины, до самой сути, и сейчас он на пороге того, что
принято считать озарением... если вспомнить:
Ночью, растащившись под травой, он вышел на берег и сел, а на другом берегу
залива, в городе, светилась реклама - "кока-кола"? - и каждый лучик света исходил по
прямой, первобытной линии, каменный век, линия травы,
ПРЕРВАННАЯ
ночью, на том же месте, растащившись под кислотой, а лучи исходят не прямо, но
идеальными полуокружностями, кислотная линия, линия настоящего, идеальный круг,
точно паукам впрыснули кислоту, и они сплели идеально круглую паутину - тонкая
работа,
ПРЕРВАННАЯ
ночью, на том же месте, растащившись под опиумом, единственный раз, когда он
принял наркотик, вызывающий привыкание, а лучи начинали исходит кругами, но
заканчивались маленьким крючком, подобным крючку в воде на японской гравюре,
подобным даже крючку на полосах странного газетного комикса "Дух", и это была линия
будущего, которая завершает круг и не должна каждый раз проходить весь путь, - она
попадает туда благодаря знанию о начале полета,
ПРЕРВАННОГО
ночью, в грозу, средь полыхающих мексиканских зарниц, растащившись под кислотой,
сверкает молния - в о т о н а! - в о т о н а! - электричество течет сквозь него и вытекает
наружу, вторая кожа, костюм из электричества, и если всегда было время, то сейчас
настал Д а н н ы й М о м е н т! - и он вскидывает руку к небу, чтобы молния сверкнула
там, куда он указывает,- в Д а н н ы й М о м е н т! - мы должны избавиться от
запаздывания, уничтожить разрыв между вспышкой и глазом и войти туда, войти в Д а н н
ы й М о м е н т... как Супергерои... открыть... в конце концов он падает на прибрежный
песок, и, когда Горянка находит его, он лежит, задыхаясь и схватившись за горло, как
будто разыгрывает на песке комический трюк...
З а п р е д е л ы к и с л о т ы. Они уже совершили полет, замкнули круг, и теперь они
либо выйдут из него Супергероями, захлопнув за собой дверь и воспарив ввысь сквозь
просвет в молодеющем небе, либо простонапросто будут бездельничать в мертвой петле
запаздывания. Это почти не вызывает сомнений! Presque vu! это понимали многие
серьезные торчки - Павел говорил первым христианам: вкушайте вино во имя Духа
Святого - рано или поздно н а в е к и заструится в ваших жилах Кровь... Заратуштра
говорил своим ученикам: нельзя постоянно употреблять напиток хаома, чтобы в и д е т ь
пламя Boxy Маны,- надо самому с т а т ь пламенем, старина... А Доктор Стрейндж и
Подводник, Удивительный Исполин, Фантастическая Четверка и ЧеловекФакел
проказничают на крысиных стенах ла каса гранде, точно множество кувалдностробоскопических
Кэссади, fons et origo::::: и вот теперь надо либо прочно удерживать
эту вещь внутри себя, либо каждый раз просто-напросто, вымазавшись в грязи,
карабкаться из боевой рубки наверх, чтобы хоть одним глазком увидать горизонт:::::
XXIV. МЕКСИКАНСКИЙ АРЕСТ
Хейджен тем временем становился все больше и больше похожим на... Хейджена. С его
неотразимым обаянием... оказывается, когда он отправился в Мексику, за ним увязалась
некая красивая дебютантка из Калифорнии. "Дорогой папочка! Обо мне не беспокойся. Я
в Мексике с чудесными людьми..." Разумеется, ее отец мгновенно учуял б и т н и к о в и н
а р к о т и к и и пустил в ход все свои связи, чтобы разыскать ее и отправить домой. По
крайней мере, впоследствии Проказники пришли к выводу, что именно это послужило
причиной очередной катастрофы, происшедшей по дороге в Гвадалахару.
Как-то вечером Хейджен, Кизи и Шомпол ехали на грузовичке в Гвадалахару и
напоролись на засаду, устроенную мексиканскими Федералес. Что делать? Повернуть
назад? прорываться? попытаться их одурачить? В то время никаких проблем с местными
властями не возникало, и все были твердо уверены в своей безопасности, поэтому Кизи
решил остановиться и попросту проделать старую испытанную вещь: затащить их в
фильм. Бог свидетель, прежде Проказники справлялись не с одним копом.
Однако - разумеется, они не говорили по-мексикански, и поэтому были не в состоянии
даже запустить Фильм с этими Федералес. Федералес схватили всех троих, тут же
обыскали грузовик на предмет травы и нашли ее, что и решило дело. Под дождем, в
темноте, средь Крысиных земель. Мексиканцы не в такой степени, как американские
копы, изводят людей насчет травы, но законы у них примерно такие же, и они отнюдь не
приходят в восторг, когда в их стране гостят американские т
...Закладка в соц.сетях
