Жанр: Драма
Кошмары аиста марабу
...оже, все улажено. Все
прошло как надо, думал я, наслаждаясь одиночеством, пиная Уинстона II.
- Я не какой-то там мальчиш-плохиш, правда, Уинстон? Нет! Рой хороший мальчик,
паинька, он компутеры починяет. - За окном громыхнул фейерверк. Уинстон II заскулил и
забился под сервант. Был канун Дня Гая Фокса. Уинстон не переносил фейерверков. Над
этим стоит поразмыслить. Меня не оставляло желание порешить этого сучьего пса, я хотел
расправиться с ним как можно скорее.
Вечером мама, папа и Тони приперлись на рогах. Ким пришла позже: вниз по шее
багровые следы засосов, выражение лица еще более бессмысленное, чем обычно.
- Надо было принести ему чипсов, он, видать, проголодался, - пошутил Тони.
Она смущенно прикрыла шею и улыбнулась:
- Ах, это? Вы заметили? Неужели так видно?
Отец был сердит, но ничего не сказал. Он сжал подлокотники кресла так, что побелели
костяшки пальцев. Когда Ким пошла спать, он сказал Вет:
- Ты должна поговорить с этой девицей. Она ведет себя как шлюха,
знаешь-понимаешь, поблядушка...
- Да не будь ты дураком, Джон, Господи, она ж просто молодая.
Потом мама пошла спать, оставив нас с Джоном и Тони в гостиной. Джон растроганно
посмотрел на нас, казалось, он готов заплакать.
- Вот это женщина, ебать-колотить. Ваша мать, - он показал пальцем на меня, потом на
Тони, - ваша мать. Великая женщина, лучше на земле не сыщешь. - Он заговорил громче: -
Помните об этом! Чем бы вы ни занимались, вы всегда должны относиться к ней с
уважением, вот именно, с уважением. Ведь лучшей женщины вы не встретите за всю свою
гребаную жизнь, ебать-колотить! Вот какая у вас мать!
- Да, пап, мама у нас что надо, - хмуро подтвердил я, а Тони поддакнул:
- Так и есть, Джон, лучше мамы не найти.
Отец встал и подошел к окну. Голос стал надрывным, интонации издевательскими,
когда, высунувшись наружу чуть не по пояс, он заорал:
- Я знаю, за кого нас тут держат! Суки! Знаю я этих мудил. А сами-то кто? Я вам
скажу, ебать-колотить, кто вы такие! Мусор! Чмо голимые! Говна вы не стоите! - понесло
папу.
Его всегда клинило на соседей, он дошел до того, что стал собирать досье на жителей
нашего дома и дома напротив. Он даже купил себе компьютер у одного приятеля из
"Командора" и заставил меня научить его создавать и хранить файлы на соседей. У меня не
было желания поощрять его параноидальные затеи, но отказ в сотрудничестве повлек бы за
собой большой скандал. Отец следил за соседями, как они приходят-уходят, и записывал их
modus operandii в свои файлы. Некоторые из них со временем стали весьма подробными.
Иногда я любил приколоться их посмотреть:
15/5 Брауны
Отец: Артур
Мать: Францес
Дети: Морин (10 годков) и Стефан (6 годков)
Артур работает на почтамте. Вроде неплохой мужик. Францес вроде как милая
женщина, чистая. Их детки всегда опрятно одеты. Артур иногда играет в дартс в баре
"Дукат".
Вердикт: приличные люди; реальной угрозы безопасности не представляют.
15/6 Семья Пирсон
Отец: Алан (больше здесь не живет)
Мать: "Жирная корова" Мэгги
Дети: Дебби (16), Джилиан (14), Донна (11)
Эта жирная, тупая корова хочет заграбастать себе всю сушилку. Грязная сучка, она
выкидывает мусор без мешка, прямо в мусоропровод, на чем была дважды поймана с
поличным. Невежа с нечистым ртом. Чуть что - сразу звонит в полицию. Алан Пирсон - вор.
Продал Джеки компакт-диски, а они не фурычат. Ему еще повезло, что успел унести ноги.
Дебби - бесстыдная девка, с таким же ртом, как у матери. Настоящая шлюха, из тех, что
кончат жизнь в придорожной канаве. Ким сказано держаться от нее подальше. Средняя идет
по ее стопам. Малютка симпатичная, но за ней нужен присмотр, иначе из нее выйдет то же
самое.
Вердикт: отбросы общества. Максимальная угроза безопасности, повторяю,
максимальная угроза безопасности.
Хотя поведение отца очевидно было нездоровым, когда у него появился компьютер, он
вроде бы немного успокоился; свою деструктивную энергию он тратил на сбор сведений и
поддержание записей в порядке. Однако в эту ночь он был пьян и на взводе. Я сидел и
вспоминал, как мама пела песенку из фильмов про Бонда "Никто не сравнится с тобой":
Теперь, словно синее небо,
Следопыт мой, в этой ночи
Храня мои тайны, молчи.
Тони поднял бровь и посмотрел на меня - отец стал ходить взад-вперед по комнате как
тигр в клетке, бормоча сквозь одышку проклятия. Когда, казалось, что он уже вот-вот
успокоится, Джон подскочил к окну, открыл его настежь, и заорал в темноту:
- ДЖОН СТРЭНГ - МОЕ ИМЯ! ЕБАЛ Я ВАС ВСЕХ В РОТ! ЕСЛИ КТО-НИБУДЬ ИЗ
ВАС, УБЛЮДКИ, ХОЧЕТ ЧТО-ТО ПРЕДЪЯВИТЬ МНЕ ИЛИ МОЕЙ СЕМЬЕ, МОЖЕТЕ
СКАЗАТЬ МНЕ ЭТО ПРЯМО В ЛИЦО!
- Успокойся, пап, а то еще копы заявятся, - урезонивал я.
Он захлопнул окно и сказал нам с Тони:
- В квартале о нашей семье всякое брешут. Я просто хочу послушать, что эти брехуны
теперь скажут.
- Собака лает - ветер носит, - задумчиво произнес Тони.
Я еле сдерживал смех, а Джон бросил на него холодный, непонимающий взгляд.
- Что?
- Брешут собаки, Джон, - сказал Тони и стал широко открывать рот, изображая лай.
В течение нескольких секунд стояла напряженная тишина, потом на лице Джона
вспыхнула улыбка, он засмеялся, и мы подхватили с облегчением, почувствовав, что
напряжение рассеивается.
- Ха-ха-ха, неплохо, Тони, неплохо, э. Один мудрый человек сказал: тому, кто не
понимает хорошей шутки, серьезной проблемы не решить и подавно.
Ну да.
Тогда папаша погладил подобострастного Уинстона II.
- Ну что, мальчик мой, покажем этим говнюкам? Мы, Стрэнги, - он понизил голос, -
всем дадим просраться. Через тернии к звездам. Вот наш путь.
На следующий день я купил разных фейерверков и спрятал на работе, в ящике стола.
Шум от папаши меня доставал, с другой стороны, иногда из его файлов можно было
почерпнуть полезные сведения (я решил отфачить подружку Ким - Деби Пирсон; Тони там
уже побывал), в остальном же меня мало заботили маниакальные затеи отца. Большую часть
времени я проводил с кэжуалсами. Я был в восторге от насилия; дома все было по-другому, а
здесь - возбуждение, накал, ощущение, будто твое тело заряжено и готово выстрелить,
короче - кайф. С кэжуалсами можно было и к схватке подготовиться: попсиховать немного,
довести себя до кондиции, - но жить в таком же режиме у себя дома - врагу не пожелаешь.
Человеку нужно место, где он мог бы захлопнуть дверь и забыть обо всем на свете.
Клубиться мне тоже нравилось, но махач я предпочитал всему. Я не любил наркотики,
к кислоте у меня случился бэд маза фака трип. Как-то в мы пошли в этот клуб, на Ве-нью.
Дело было в четверг. Многим пацанам нравилось это местечко: на втором этаже - техно,
внизу - гараж, и хип-хоп. Меня от этой музыки воротило, я больше любил инди, но я пошел,
потому что парням нравилось кроме того, там крутится множество свободных дырок, в
общем есть куда присунуть. Я скушал табл, и меня как будто переклинило. Сначала все шло
как надо, но потом меня стало переть все сильнее и сильнее, и я не мог отделаться от дурных
мыслей. Я вспоминал об этом гнусном пидоре Гордоне, я был уверен, что сейчас ворвется
стая собак, и они разорвут нас на части. Мне все время виделась оторванная голова
фламинго, зажатая в пасти аиста Марабу, которая зовет нас и просит о помощи тихо и
печально.
В итоге пришел Али Демпси, парень из кэжуалсов, и привел меня в чувство:
- Пойми, Стрэнджи, это всего лишь искажение света и звука, вот и вся кислота, как бы
круто тебя ни забрало. Просто-напросто искажение, а твое воображение разыгралось и
спешит заполнить пробелы.
- Моя голова полна дерьма, Демпс, - задыхался я, - у меня, наверное, сердцебиение...
старик, я здесь подохну...
- Не подохнешь. Здесь нормально. И с тобой все в порядке. Успокойся.
Так он меня и вытянул, привел в чувство. Потом он взял меня к себе на хату и сидел
там, пас меня. Мощный сукин сын этот Демпс. Так или иначе, а с наркотой я завязал.
Пацаны пытались развести меня на эксперимент с экс-тазином, но я твердо держался
пива "Беке". Кроме того, в клубы я ходил, только чтобы обсудить махачи, да, может,
прихватить какую-нибудь телку. Я обожал махаться. Там все просто: как только ты завалишь
одного-другого, как только научишься переступать через страх и боль, ты можешь идти
напролом, сокрушая все, что попадется на твоем пути, а раны считать уже после. Серьезных
травм у меня так никогда и не было: несколько ушибленных ребер, да однажды в Питодри
мне глубоко рассекли бровь.
Среди кэжуалсов были пацаны покруче меня и бойцы были посуровей, они это знали,
мне это тоже было известно. Однако я обладал качеством, которое отличало большинство
топ-боев, - это даже не смелость, а скорее полный, всеобъемлющий похуизм.
Как я уже говорил, одним из самых приятных преимуществ моего положения как
кэжуалса была возможность пофачиться. Большинство парней были симпатичными либо же
обладали обычной внешностью. Я был уродлив и знал об этом, но, когда мой бойцовский
статус повысился, застенчивость моя улетучилась, и я стал фачиться больше других. Будучи
подростком, после того, как я отымел в подсобке эту сучку, я проводил кучу времени перед
зеркалом, пытаясь понять, почему у меня такая непропорционально большая голова и
почему мое тело слишком велико для маленьких коротких ножек. Ответ каждое утро за
завтраком глядел прямо на меня поверх "Дэйли Рекорд" - я был копия отца. Таким образом,
я потерял много времени и теперь наверстывал упущенное. Я имел доступ к половине
приличных телок в городе.
В тот день я ушел с работы пораньше и отправился домой, прихватив для Уинстона II
сочную косточку в мясной лавке на Лейт Уок. Дома еще никого не было, увидев меня,
зверюга съежилась. Странно было представить, что меня покалечило это жалкое существо.
- Уиннерс... - я свистнул, и собака поняла это как намек, что можно расслабиться и
повилять хвостом. Я потрепал его по голове, а он встал на задние лапы, положив передние на
кухонный стол. Учуяв запах косточки с сочным куском мяса, он завилял хвостом и высунул
язык. - Да, это тебе, мальчик, тебе, родимый. Это для Уинстона... вот тебе подарочек, -
говорил я, забивая в кость шестидюймовые гвозди. Потом я положил ее в свою
"Адидасовскую" сумку и застегнул молнию. Пес уже обнюхивал сумку. - Чуть позже,
малыш, - сказал я, но он не отходил. Тогда я сунул ему ботинком по ребрам, он взвизгнул и
поспешно ретировался.
Тут как раз пришла с работы мама - она готовила на дому у каких-то стариков. Вскоре
подошла и Ким, принесла из булочной пирожков. Она собиралась вывести Уинстона
погулять перед вечерним чаем.
- Уиннерсу надо размять лапки на пустыре. Он пойдет гулять, гулять, - сюсюкала Ким.
Пес пыхтел от радости, а она наклонилась, чтобы поиграть с ним.
- Я пройдусь с вами, Ким, я должен занести Брайану кое-какие записи, - сказал я и взял
свою сумку.
По дороге на пустыре я заметил несколько бродячих собак. Один грязный пес бурой
масти непрерывно завывал, прямо как волк.
- Послушай, - сказал я, чтобы отвлечь сестру.
- Ужасно обидно за бродячих собак, что у них нет такого дома, как у Уинстона, да, Рой,
правда, жаль? Иногда мне хочется забрать их всех к нам, ну, усыновить, что ли, а, Рой?
Так она болтала, глядя на псов, а я тем временем незаметно открыл сумку и выбросил
кость. Уинстон направился прямиком к ней.
- Что он там нашел? - спросила Ким.
- Не знаю, кость, похоже, - ответил я.
- Оставь, Уинстон, так нечестно, тебя достаточно кормят дома, а тут полно голодных
собак... Ты счастливчик, Уиналот, - мычала Ким, а пес бесновался вокруг кости. - Уиннерс,
Уиннерс, Уиналот, Уиннерс, Уиннерс, ты про...
Уинстон взвыл - лицо Ким отобразило ужас - его верхнюю челюсть насквозь пропорол
гвоздь. Пес рванул через пустырь, испуская чудовищный визг и мотая головой; в тот же миг
за ним пустились бродяги.
- УИНСТОН! УИИИИНННСТООООН! - завопила Ким, но пес бежал, обезумев от
боли, выплюнуть кость он уже не мог. Свара бродяг с громким лаем преследовала его по
пятам. Они набросились на Уинстона и, будучи не в состоянии отличить его кровоточащие
челюсти от нежного мяса на косточке, стали грызть его морду.
Ким, истошно крича, ринулась на псов, и мне пришлось вписаться ей помогать, иначе
тупую корову саму бы разорвали на кусочки. В итоге нам удалось вытащить Уинстона П.
Больше всех упорствовал этот бурый ублюдок, но я наградил его хорошим пинком и прижал
к земле каблуком своего тяжелого ботинка, после чего он, поскуливая, уковылял прочь.
Ветеринар сшил уинстоновскую морду из кусочков, но собака потеряла один глаз,
часть носа и большой участок кожи с правой стороны.
- Бедный Уиннерс, - печально произнесла Ким. Искалеченное, беспомощное животное
жалобно заскулило, отходя от анестезии. - Для нас ты все равно красавец! Красивей всех!
Все были потрясены тем, что произошло с горячо любимым семейным питомцем.
- Сотворить такое с беззащитным животным! - досадовала мать. - Что за извращенец
мог до такого додуматься?
- Может, япошка, - невольно ухмыльнулся я, уткнувшись в газету. Хорошо еще, что
никто не обратил внимания. Джон, узнав о происшествии, взбесился не на шутку. По тому,
как он, храня полное молчание, слушал наш с Ким отчет о случившемся, поглаживая
изуродованного пса по лапе, я понял - дело плохо.
Он попил чаю, а потом вышел на пустырь и голыми руками убил четырех бродячих
псов. Я спустился следом, посмотреть на шоу. Несколько детишек в ужасе наблюдали за
происходящим, одна девчушка даже разревелась. Джон показывал угощение, приманивал
собачек одну за другой и либо душил, либо переламывал им шеи. Ему помогали дядя Джеки
и их приятель по имени Колин Кассади, известный псих: они держали собак, а Джон одним
движением выбивал из них дух. Единственный, кто не клюнул, был этот злобный бурый пес;
он, наоборот, держался подальше. Я был рад, что хотя бы он уцелел, но в то же время
ощущал вину за эту кровавую бойню, ведь я любил животных. Особенно птиц - символ
свободы, "свободны как птицы", и все такое. Другие виды мне тоже нравились, хотя о
домашних животных я знал меньше, чем о диких зверях. Увидев мертвые тела четырех
бродяг, разбросанные по пустырю, я едва не задохнулся.
- Если власти не могут справиться с вредителями, я сам за них возьмусь, - сказал мне
отец. - Великий человек сказал: на войне не нужно быть добрым, на войне ты должен быть
прав.
Кассади закивал с глубокомысленной миной, а дядя Джэки попытался вытащить меня
на кружечку пива в их компании, но я направился домой. Я обернулся на их удаляющиеся
фигуры: они шли по направлению к Ганнеру, на отце была его толстая бурая куртка.
12. Визиты Ким
Когда я теряю способность управлять ситуацией, ко мне возвращаются воспоминания,
и мне в моей скорлупке становится нелегко. Нечего сказать - жалкое зрелище. Я пытаюсь
спрятаться в маленькой уютной нише темного колодца, оставаясь выше Сэнди и кошмарных
аистов, но и не поднимаясь в отвратительную реальность этого безумного мира по ту
сторону люка. Однако мое убежище становится все менее надежным. Это уже не ниша, а
выступ на стенке колодца, и каждый раз, когда я сижу на нем, он становится все уже и все
более шатким. Однажды он обвалится, и мне придется делать решающий выбор: карабкаться
в реальный мир либо упасть в страну грез.
До недавних пор я безоговорочно выбрал бы последнее, только вот теперь это мир уже
не моих грез, теперь от меня в нем зависит так же мало, как и в реальном мире...
- Приветики, Ро-ой...
Монотонные интонации и носовые звуки говорят о том, что ко мне пришла моя
сестренка Ким. Чего от нее ожидать - монолог о каком-нибудь парне, приправленный
безграничным, далеким от реальности оптимизмом, либо же печальное повествование о
постигшем ее разочаровании, так или иначе, это будет рассказано все тем же нездоровым,
напоминающим блеяние, голосом.
- У меня сейчас новый парень, он меня постарше, ну и, как бы это сказать, женат, и у
них двое детишек, но он вроде как собирается от нее уходить, говорит, что, типа, больше ее
не любит, ну, в общем он теперь любит меня, ну и мы собираемся снять квартиру...
Да да конечно
- ... но у него еще не выплачен долг за дом, двое детишек, ответственный пост на
госслужбе, и все такое, так он говорит
Когда ты поумнеешь, дура гребаная
- ...но я, типа, все еще встречаюсь с Кевином, ну, не то чтобы встречаюсь, просто я тут
увидела его в "Краю", ну, я была немного поддатая, в общем, я пошла к нему, на самом деле
только чтобы посмотреть его новую кожаную куртку, ну а потом, слово за слово, в общем, я
осталась у него на ночь, ну, у Кевина то есть... просто я вроде как жалею его, но я сказала,
чтоб он не думал, что мы снова будем встречаться, потому что у меня теперь новый друг...
но дело в том, Рой, понимаешь, я вроде как опять залетела, и я не знаю, что мне на самом
деле нужно, иногда мне даже кажется, что я веду себя как шлюха, понимаешь, Рой? Потому
что у меня вот Кевин, и этот новый друг, и еще недавно я познакомилась с одним парнем в
Бастере, ну и мы пошли к нему на вечеринку, в общем я даже не знаю... может быть, я
действительно... кто-то даже может подумать, что я...
Да, вот именно, и думать тут нечего, корова ты безмозглая. Ты что, опять понесла
ублюдка от Тони, а, Ким? Ах ты мандавоха! Могу поспорить, опять в служебке на
обоссанном матрасе... везде вонь... мухи...
- ...ас малышкой все хорошо, Рой. Он сейчас у мамы Кевина, она взяла его на
выходные, а маме я так и сказала, она может видеться с ребенком, у нее есть на это право...
Кевин. Кевин Скотт. Бедный Кевин, сучий кот. Породниться со Стрэнгами.
Первостепенный гребаный пиздец.
Чики-пуки, чики-пук...
Кто-то идет, Ким. Я чувствую. Да-да, я слышу, как их форменные сестринские ботинки
постукивают по линолеуму.
- Здравствуйте... простите, нам придется вас потревожить, нам нужно осмотреть Роя.
- Да конечно, я просто рассказывала ему кое-что...
Сестра Пэсти Деклайн пришла осмотреть меня и прервала словесный поток Ким,
действующий на меня все равно что китайская пытка водой. Наплевать: сейчас я слишком
устал и слишком напуган, чтобы даже пытаться продолжить охоту на Марабу. Все это
становится слишком изматывающим. Слишком много всякого дерьма, слишком много, но я
должен все переворошить. Я посижу здесь, на своем выступе, наберусь сил, куража - и
обратно в бой.
13. Охота на аиста Марабу
Три тысячи чертей, разнести на хуй всю эту дребедень...
Что-то застряло у меня в горле. Я пытаюсь крикнуть, стоя в узком переулке в
прогнившем, насквозь помоечном городке, но слова застревают у меня в горле. Мое горло
вышло из строя!
Марабу загнан в угол, он держит в клюве узелок; без битвы он не сдастся. Он начинает
что-то бормотать, оживая, и вдруг бросается в бегство, в панике проносясь мимо нас. Сэнди
сбивает его с ног мощным маваси. Тонкие ноги зверюги подгибаются, вокруг летают пух и
перья. Сэнди вскакивает на ноги, поворачивается туда-сюда с распростертыми руками и
выражением невинного удивления на лице. Аист поднимается у него за спиной.
- Играй до свистка, Сэнди! Фола не было! - крикнул я. - Играем по правилам
Шотландской ассоциации, наши в синих футболках.
Джеймисон обернулся, в это время Марабу - громила, ростом более шести футов -
вонзил свой массивный клюв прямо ему в плечо. Сэнди вскрикнул от боли и упал навзничь.
Вытащив мачете, я направился к ним, но тварь повернулась и убежала прочь, взмахивая
огромными, во весь переулок, крыльями. Разбежавшись, аист взлетел, медленно набирая
высоту, вырвался из тупика на главную улицу, где, едва не задев автобус, затерялся между
крышами домов.
Нам крупно повезло: тварь выронила свой груз. Я осторожно приблизился, взял узелок
и, аккуратно развернув его, обнаружил внутри плод величиной с мою ладонь, весь в крови,
свернувшийся, как креветка.
- Мы должны предать мечу это дитя сатаны, Сэнди, - сказал я. Я взял мачете и
подумал о том, кто мог породить такое существо. У него была большая голова, сплющенная
ниже лба, с выступающим большим, плоским подбородком. Он смотрел с мольбой, тихо
повизгивая.
Зарубить его мачете у меня не хватило духа. Вместо этого я положил его на землю и
завел джип. Проехав чуть вперед по переулку, я включил заднюю передачу и проехался по
свертку не раз и не два, а три раза. Раздался шмяк, я вышел из машины посмотреть на
раздавленный кулек, пропитавшийся темной жидкостью.
- Делай что хочешь, Сэнди, только не смотри. Это был не ребенок, это был ебанутый
ублюдок, он поднимался-наверх
наверх
-Бедный Демпси, Рой. Ты ведь помнишь Демпси?
Пусть говорят, что он грубоват...
ГЛУБЖЕ
ГЛУБЖЕ
ГЛУБЖЕ
Глубже, в кишащий акулами океан. Какого хера мы здесь торчим? Сэнди, похоже, не
жаждет обрядиться в акваланг; мы плывем на лодке вдоль побережья, наша цель -
проникнуть в парк Изумрудный лес с другой стороны. Все наши усилия по обнаружению
гнезда на берегу озера Торто оказались безуспешными - тварь отслеживала наши
передвижения и соответственно перемещала гнездо.
К Гоусти должны были прийти из "Вечерних новостей", чтобы задать несколько
вопросов о его жизнедеятельности как кэжуалса. Он послал пацанов из бэйби крю в
книжный магазин "Thins and Waterstones" подрезать книжек по военной стратегии и о
партизанских движениях. Они вернулись с огромной стопкой: Че Гевара, Лиддл Харт,
Мошизма и тому подобное.
- Нужно произвести на них правильное впечатление, - улыбнулся он, - Доведем чертей
до белого каления, мать их растак.
Убедившись, что мобилы лежат на видном месте, он окончательно успокоился. Мы
стали использовать мобильную связь, чтобы отслеживать передвижения команд противника,
но на самом деле эти толстожопые уроды были настолько предсказуемы, что вся тема
свелась к понтам да баловству. Если овцеебы достойны хоть какого-то уважения, вонючки
тупые на всю голову. Эти беспринципные уроды дошли до того, что призвали английских
мудаков, чтобы те попробовали их как-то организовать. Окажись они на маленьком
необитаемом острове, не смогут организовать поход на пляж, идиоты.
Насрать.
Черт... где это я?
Море. Пляж. Организационные способности Аиста Марабу.
БЛИЖЕ К ДЕЛУ, РОЙ. РАССКАЗЫВАЙ ПО ТЕМЕ, ПРИДУРОК, МАТЬ ТВОЮ.
- Эти воды заражены акулами, - сказал Сэнди, все еще не желая надеть акваланг и
нырнуть. Я зацепил якорь за край рифа, до берега оставалось проплыть совсем немного, но
от Сэнди шла осязаемая волна страха.
- Ты, наверное, хотел сказать, кишат акулами, Сэнди? - поправил я и тут же стал
гадать: - Хотя, может быть, словосочетание "заражены акулами" тоже вполне уместно.
- Имей в виду, что, будучи спортсменом, я не употребляю наркотики. Я никогда не
колюсь чужими шприцами и всегда практикую безопасный секс. Я не инфицирован ВИЧ. Я
говорю это, чтобы мы оба больше узнали друг о друге, понимаешь?
- Как тебе угодно, Сэнди.
- Я никогда не охотился на львов, Рой, это все брехня, - и он глумливо ухмыльнулся.
Похоже, я крупно попал, не меньше чем на той стороне. Следующее мгновение
оборвалось, и я снова оказался в переулке, а рядом со мной богомол в белом парике и с
помадой, наведенной на паучьи челюсти, его лапка сжимает красную карточку. Сэнди
срывает с себя майку и чуть не в слезах поворачивает прочь с переулка; Дидди утешает его, а
Доусон качает головой с гримасой отвращения на лице. Богомол записывает его имя в
черный блокнот, на котором проставлено: "Молодежь в Азии". И тут я почувствовал брызги
на лице, и мы снова в океане.
С трудом натянув акваланги, мы готовимся нырнуть в чистые светло-голубые воды
вокруг рифа. Мы доберемся до берега, а значит, зайдем в Изумрудный лес с другой стороны.
Это был рискованный план, так как из провианта и оружия с собой мы сможем взять только
то, что унесем на себе.
Я неважно себя здесь чувствую: в ушах звенит, а в носу какой-то странный стерильный
запах. Пахнет больни... на хуй, на хуй. Все под контролем. Под контролем. Сэнди опять в
порядке, он мой напарник, мой проводник. Мы с Сэнди охотники, мы знаем, что делаем.
И тут Сэнди сказал такое, от чего у меня резко участился пульс, свело живот и мышцы
ануса. Когда мы уже были готовы нырнуть с правого борта, он посмотрел на меня и
улыбнулся:
- Мы входим через выход.
14. Победители и побежденные
Если бы мой старик узнал, кто покоцал Уинстона II, он прикончил бы меня на месте.
Он еще больше оберегал покалеченного пса и старался не выпускать его из виду. На
Уинстона нацепили что-то вроде намордника, чтобы этот псих не расцарапал себе все раны.
В природе животное бы не выжило; я был обеими руками за природу.
Уинстон II страдал, конечно, но мне этого было мало. Я хотел, чтобы Уинстон отошел
в мир иной. Изуродовать-покалечить, как он меня, - было недостаточно. Мое
первоначальное раскаяние довольно быстро улетучилось. Я должен был разделаться с ним
раз и навсегда. К этому решению меня привела девица, которую я тогда трахал.
Ее звали Джули Синклер. Она жила в Драйлоу с матерью и сестрой. Трахалась она, как
я помню, совсем не дурно. Мы фачились в ее комнате, а потом выходили посмотреть телик
вместе с мамашей. Иногда я подумывал, не то что бы всерьез, а так, скуки ради, не
присунуть ли заодно и мамаше с сестренкой. На самом деле мне нравилось бывать у нее
дома - там хотя бы можно было ящик спокойно пободать.
Никаких серьезных чувств к Джули я не испытывал, но уважать - уважал. Она просто
хотела трахаться и трахалась, сколько влезет, но никогда не терялась и душу никому не
раскрывала. Мы подходили друг другу: я не пытался в ней разобраться, а она не липла ко
мне, как некоторые шлюхи. Короче, однажды, после очередного фака, она спросила меня про
шрамы на ноге. Это заставило меня снова задуматься об Уинстоне II и вспомнить, как
ненавидел я этого монстра и сраную семейку, которая его пестовала. Петарды я еще не
выбросил.
Трахаясь с Джули, я часто думал об острове Крамонд, где я залез на нее в первый раз.
Это небольшой островок, меньше мили от берега, в устье реки Форт. Туда можно добраться
пешком, пока прилив не отрежет его от материка. Смотреть там не хрена: несколько дотов
времен Второй мировой,
...Закладка в соц.сетях
