Жанр: Драма
Сейчас и на земле
...бы и сейчас были в партии?
Вмешался Болдуин:
- Никто не может ответить на такой вопрос, шеф. Я бы не смог, скажем, сказать, что бы
я делал сейчас, сложись обстоятельства иначе. Я не тот же сейчас, каким был когда-то.
- Кроме того, - вступил Рейнолдс, и вялое подобие улыбки мелькнуло у него на лице, -
не думаю, чтобы мистер Диллон ответил нам что-нибудь такое, от чего у нас возникло бы
предвзятое отношение к нему.
Я промолчал. Улыбка так же быстро слетела с его губ, как и появилась.
- Вы работали в авиапромышленности до того, как пришли сюда?
- Никогда.
- Вы что-нибудь об этом знали?
- Нет.
- Будьте любезны, Болдуин, покажите мне послужной список Диллона.
Болдуин передал ему машинописный листок. Рейнолдс внимательно прочитал.
- Что вы скажете об этих записях? Есть в них что-то необычное. Это хорошие или
плохие отзывы?
- Исключительно хорошие. Я бы даже сказал, что у нас не бывало новичка с такими
положительными отзывами.
Я думаю, он сообразил, что вредит мне, уже сказав то, что сказал. Впрочем, скажи он
противоположное, это тоже не принесло бы мне пользы.
- Итак, Диллон. По вашим словам, вы никогда не работали в авиапромышленности до
прихода к нам. Тем не менее вы зарабатываете денег значительно больше, чем многие,
проработавшие здесь два года и даже больше. Вы явно знаете больше, и вас ценят больше.
Как вы объясните все это?
- Может, - говорю, - все дело в том, что мне деньги нужны гораздо больше, чем
большинству работающих здесь. Ведь это, как правило, одинокие люди. Я женат, у меня
дети и еще несколько человек на иждивении.
- Мне, Диллон, тоже нужны деньги, только от этого хотения я не стану
первостепенным специалистом в авиастроительстве.
- Видите ли, я работал на довольно солидных работах. При известных способностях
человек может неплохо проявить себя на разных местах.
- Да, но...
- Диллон делает, в сущности, всю учетную работу, - снова вмешивается Болдуин.
Рейнолдс говорит:
- Но сколько вы платите своим клеркам в конторе, мистер Болдуин?
- Ну, двадцать с чем-то в неделю.
- А Диллон получает раза в два больше, почему?
- Видите ли... я вовсе не хочу уверять вас, будто он ничего не смыслит в
авиастроительстве...
- Должно быть, он знает немало, так ведь?
- Ну да, черт побери, конечно!
Начальник охраны положил ногу на ногу и прислонился к стене. Улыбки на его лице я
не видел, но всеми кишками чувствовал эту самодовольную улыбку.
- Когда я пришел сюда, - объясняю я, - я заполнял бланк о трудоустройстве. Там все
мои прошлые работы.
Рейнолдс кивает:
- Там значится, что последние лет двенадцать вы свободный писатель. То бишь сам
себе наниматель.
- Не думаете же вы, что все это время я писал и еще работал на авиазаводах.
- А кто вас знает, Диллон?
- Так вот я говорю, что не работал.
- Так вы больше не коммунист, не так ли?
- Я же сказал, нет.
- Вы порвали всякие сношения с партией в 1938-м?
- Да.
- Положим. И вот, несмотря на сей факт, коммунистическая партия снабжает вас
новенькой машиной и деньгами, чтоб вы пересекли чуть ли не полконтинента и прибыли
сюда, дабы устроиться здесь на работу.
- Но послушайте...
- Человек, обвиняемый в незаконной профсоюзной деятельности, которому грозит
десятилетний срок, дает вам машину и деньги, чтобы вы приехали сюда. Зачем?
- Я не отвечаю на этот вопрос.
- Можете не отвечать, Диллон. Можете пригласить адвоката, если вам необходимо.
- Адвокат мне не нужен. Но мне не нравится такая логика, когда за уши притягивают
разные вещи, вроде того, бью ли я еще свою жену. Я уже говорил, как я получил эту машину.
- Расскажите еще раз.
- Я встретил Майка Стоуна на Главпочтамте. Я рассказал ему, что хотел бы сменить
обстановку и перенести свои исследования в другую область. Он познакомил меня со своим
адвокатом, а тот дал мне машину, чтобы я перегнал ее сюда. Не в пользование, а только
чтобы перегнать. Вот и все.
- Но с какой стати Стоуну было так заботиться о том, чтобы вы оказались здесь? Вы
уже не в партии. Почему он должен был оказывать вам такую любезность?
- А что тут такого?
- Не задавайте вопросов. Я здесь задаю вопросы.
- Я ответил. "А что тут такого?" - единственный возможный ответ. Никаких проблем.
Машину надо было перегнать сюда, а Стоун прекрасно знал, что я не раздолбаю ее и не
смотаюсь с ней. Вот и все дела.
Тут вступает шеф охраны:
- Вообще-то, мистер Рейнолдс, ребята все время перегоняют сюда машины со Среднего
Запада. Это уменьшает дорожные расходы. А дельцы оттуда с готовностью отдают таким
перегонщикам права на машину и немного бабок, чтобы те доставили машину сюда.
У меня чуть челюсть от удивления не отвисла. Я даже почувствовал себя увереннее. Но
Рейнолдс явно пропустил это мимо ушей.
- Мистер Болдуин, - говорит он. - Насколько мне известно, у вас там в складском
помещении дикая неразбериха. Детали исчезают, на них неправильные сопроводительные
документы; недоделанные детали и те, что должны находиться в других цехах, оказываются
у вас, отчего вечные задержки и проволочки. Когда все эти беды начались?
- Ну, месяцев шесть-семь назад.
- То есть когда Диллон устроился сюда на работу?.. Минутку.
Дверь приоткрылась, и человек, очень похожий на Рейнолдса, просунул голову.
- Ничего, - проговорил он. - Несколько книг, но все из публичной библиотеки.
- Благодарю, Джек.
Дверь закрылась.
- Насчет вашего вопроса, - говорит Болдуин. - Вы правы, все неприятности
действительно начались где-то с приходом Дилли. Но к этому времени мы как раз начали
разворачивать производство на полную мощность. Мы получили первые крупные
правительственные заказы. До того заказ на дюжину самолетов считался событием. Сущий
ад начался шесть-семь месяцев назад. Во всех цехах аврал.
- И сейчас так же?
- Нет, сейчас мы значительно выровнялись, хотя...
- У вас все еще неразбериха на главном складе, не так ли?
- Да, но это нервный центр всего завода. АДилли... Дилли как раз должен вот-вот все
там привести в порядок. Он разработал новую систему учета, которая поможет
ликвидировать все прорывы.
- Должен, но еще не привел, так ведь? Пока что говорить о том, что все в порядке,
рано?
Болдуин должен был признать, что все так и есть.
- А как насчет этих споров и раздоров между работниками отделения, когда они
начались?
- М-м-м...
Болдуин переступил с ноги на ногу и закурил сигарету. Выпустив струю дыма, он
нервно загасил сигарету в пепельнице.
- Мистер Рейнолдс, вы выдвигаете очень серьезные обвинения против человека,
единственная вина которого - несдержанность и темперамент. Вину за все эти размолвки
можно едва ли не полностью приписать другому парню - Гроссу. Он сплетник и провокатор
по натуре, к тому же чертовски хитер и умен. Он заварил всю кашу, а Дилли скорее оказался
жертвой. Отдел кадров спихнул его нам, не то я бы давно прогнал его.
- Видите ли, я занял место Гросса, - заметил я.
- Да-да, - поддакнул Болдуин, - а до этого Гросс строил козни Муну.
- Он завышается над Мэрфи, потому что тот наполовину мексиканец.
- Этот Мэрфи сущий ребенок. Я видел пару раз, как он дрался.
Рейнолдс взглянул на свои часы, и мне показалось, что он слегка вздохнул.
- Не намного мы продвинулись. Диллон оказался здесь при весьма странных
обстоятельствах - и в то же время ничего странного нет. С момента его прихода начались
разные неприятности, но они начались бы и так. Они еще не прекратились, но вот-вот
прекратятся. В отделе все передрались и переругались, но виной тому Гросс. - Он посмотрел
на нас. - Лично я должен признать, что явных доказательств саботажа нет. Саботажник
должен продолжать хорошо работать, если хочет, чтоб его ценили как работника. Не может
же он устроить одну-две аварии и смотаться. Приходится быть умным. Он вроде бы
выполняет одно задание, а на самом деле делает другое.
- Диллон вызывает подозрение, и он же не вызывает подозрений, - подхватывает шеф
охраны. - Все зависит от того, как на все это смотреть.
- Вот именно. Я не утверждаю, что он во всем этом замешан, но было бы лучше, если
бы он от этого держался подальше.
- Боюсь, - говорит Болдуин, - мне больше добавить нечего.
- А как насчет, как то бишь его, Муна? Заведующего отделом? Он здесь?
- Насколько я помню, вы уже с ним говорили, - напоминает Болдуин.
- Только в общих чертах, когда беседовал с другими. Он здесь?
- Не знаю точно. Уже поздно и...
- Он здесь, - сообщил шеф охраны. - Я решил, что он может вам понадобиться. Он
ждет внизу.
- Будьте добры, попросите его зайти.
Начальник охраны вышел. Рейнолдс сел и уставился на меня. Болдуин прикурил новую
сигарету от старой.
- Мистер Рейнолдс, - обратился он к агенту ФБР.
- Да.
- Я насчет Муна. Он несколько... э-э-э... ревниво относится к Диллону. А он
мстительный. Боюсь, что... - Он замолчал, не закончив.
- Понимаю, - бросил Рейнолдс.
И я понял, что он имел в виду. Ничего такого, что можно было бы пощупать.
Подозрение смыкается со своей противоположностью. Доказательство - и никакого
доказательства. Но я-то хорошо понимал, что в такие времена никаких доказательств не
требуется. За этим кротким голубым взглядом только уверенность. Только обвинение.
Осуждение будет автоматическим.
Мун вошел, держа в руке половинку огромного красного яблока. Откусив добрый
кусок, он молча сел на стул начальника охраны и оглядел с ног до головы агента ФБР. Тот
спокойно встретил его взгляд, столь же твердый, как и у Рейнолдса. Рейнолдс вяло
улыбнулся и отвел глаза.
- Вы знаете, по какому поводу мы вас пригласили, мистер Мун?
- Да, - флегматично ответил Мун. Он повернул яблоко и поднес его ко рту.
- У вас были серьезные неурядицы на складе, мистер Мун. Они начались
приблизительно тогда, когда пришел Диллон. Так вот...
Мун поднял руку и откашлялся.
- Как раз когда он пришел, я хотел уходить. Так что мне было до фени, что здесь
творится. В том числе и до этого бедолаги Гросса. Дилли угораздило вляпаться в самую кучу
дерьма.
- Э-э, - промычал Рейнолдс, - может, вы сначала доедите яблоко...
- Оно мне не мешает, - как ни в чем не бывало продолжал Мун. - У нас бы с Дилли все
шло как по маслу, не принимай он так все всерьез. Все к нему относились бы лучше. Да
только такой уж он уродился, вот и сидит здесь.
- Понимаю, - говорит Рейнолдс. - У вас сейчас возможность рассмотреть Диллона
получше. Вы с ним большую часть времени работали на складе, тогда как остальные часто
отлучались. Что-нибудь из того, что он делал, вызывало у вас подозрение? Что-нибудь
непосредственно связанное с его работой вызывало у вас беспокойство?
Мун внимательно изучал огрызок яблока, затем ловко отправил его в плевательницу,
потом столь же внимательно уставился в пол.
- Ну... даже не знаю, как сказать. Не знаю, покажется вам это подозрительным или нет.
Агент ФБР сделал стойку:
- Объясните, пожалуйста, что вы имеете в виду.
- Ну... мне все время казалось, что он собирается все здесь взорвать.
- Взорвать?
- Ага. Сидит себе на этом табурете часами и не ходит в туалет, я все время боялся, что
он хочет всем нам такую мину подложить!
Наступила мертвая тишина. Болдуин хлопнул ладонью по столу, поперхнулся
сигаретным дымом и зашелся кашлем. Рейнолдс побагровел, но выдавил вымученную
улыбку.
- Думаю, что на этом мы закончим, мистер Мун. Спасибо за то, что пришли.
- Да чего там, - говорит Мун и удаляется, а длинные руки вяло болтаются чуть не до
угловатых колен.
Болдуин вытер глаза.
- Полагаю, вам будет небезынтересно знать, что Мун от нас уходит. Его призывают
обратно в военно-морской флот. Мы могли бы дать ему освобождение, но он хочет служить.
Так что мы не можем удерживать его. Мы уже однажды удерживали его, и это ни к чему
хорошему не привело.
- Очень интересно. - Рейнолдс встал и протянул мне руку. - Надеюсь увидеться при
более благоприятных обстоятельствах.
Я пожал ему руку и ничего не сказал. А Болдуин говорит:
- Вы еще увидите Дилли. Он остается здесь. Он займет место Муна.
Глава 26
Когда вечером я добрался до вершины холма, Мун ждал меня на углу в своей машине.
- Решил попрощаться, - сказал он, когда я сел в машину. - Хотел подбросить тебя до
дому, но потом решил, что это не лучшая идея.
- Ты и так избавил меня от лишних бед, - говорю я.
- Ты так считаешь? Что ж, Дилли, я тебе кое-что был должен. Как Фрэнки?
- Вроде уже ничего.
- Мне очень жаль, что я не сделал то, что должен был Дилли. Ты знаешь, мне Фрэнки
небезразлична. Это не очередная придурь.
- Я знаю. Я знаю, как это бывает.
- Не хочешь выпить?
- Нет, спасибо, Мун.
- Мне, честно говоря, тоже не хочется.
- Мне жаль, что ты уезжаешь. Надеюсь, не из-за меня... нас...
- Я бы и так уехал, Дилли. Я давно уже искал повода.
- Ты знаешь, что я не мечу на твое место? Знаешь, что я не вернусь туда.
- Не мне тебя отговаривать, Дилли.
- Да не в этом дело.
Он кивнул:
- Мне надо было бы сообразить, что ты поумнее. Ты хитер, Дилли, но это до добра не
доведет. Рано или поздно все догоняет нас.
- Точно, только и это еще не все, Мун.
Он посмотрел мне в глаза.
- Даже не знаю, как сказать. Может, я так никогда никому и не смогу ничего
объяснить. Даже если напишу книгу...
Закладка в соц.сетях
