Жанр: Драма
Лошадь на крыше
Наталия Терентьева
Лошадь на крыше
http://www.litportal.ru, OCR: ACh
"Терентьева Н. Лошадь на крыше: Авторский сборник": Олма-Пресс Экслибрис; 2006
ISBN 5-94847-589-1
Аннотация
...Тот Новый год она встретила в трамвае. Ехала и смотрела на тихо падающие
снежинки, на совершенно безлюдные, как во сне, улицы, и думала: что бы такое загадать,
когда часы на Спасской башне станут бить полночь, чтоб у судьбы был хоть какой-то шанс
исполнить ее желание. Не загадывать же, чтобы Комаров к ней вернулся...
Она бы сама вернулась в то время, когда он был рядом, она - глупа и счастлива, а на
стене у нее еще не висела картина, на которой изображена повозка, а в ней - женщина.
Повозка никуда не едет, потому что лошадь стоит на крыше повозки и вместе с женщиной
смотрит назад. В ту сторону, откуда они когда-то приехали...
Это было очень давно, в другой жизни. И если бы не имя, которое осталось от той
жизни - волшебной, сумасшедшей и звенящей, - то она бы не поверила, что это все когда-то
с ней было...
Наталия ТЕРЕНТЬЕВА
ЛОШАДЬ НА КРЫШЕ
НОТА ЛЯ
(Цикл рассказов)
Все, что я должен был сделать, это открыть окно и взмыть в
синеву небес вместе с цветами, своей любовью и с Нею.
Марк Шагал "Моя жизнь"
Именем Адоная
Я ехала на репетицию к Одуванчику. Режиссера на самом деле звали Валера, и на
одуванчик он совсем не был похож, скорее - на веселого породистого пса, недавно
сбежавшего из дома. Но так назвал его Комаров. А это святое. По крайней мере - было, в те
чудесные времена.
Итак, я ехала на репетицию, опаздывала и поймала машину.
Одуванчик репетировал на "Беговой", близко от моего дома, и поэтому я ловила машину
по всякому поводу. Если, к примеру, шел дождь или жали туфли, была духота, дурное
настроение, болел живот или мешали линзы. Или же просто, идя к троллейбусной остановке, я
вдруг решала:
- Да не хочу я трястись в троллейбусе, а потом бежать, как савраска. За тридцать пять
рублей - полторы пары дешевых колготок - комфорт и положительные эмоции.
Тридцать пять - это была моя такса. Полтинника мне было жалко, сорок без сдачи не
найдешь, просто тридцать - очень уж мало... К тому же, слыша такую странную сумму,
водители обычно не торговались, а начинали смеяться и выяснять - почему же именно
тридцать пять.
Комфорт и эмоции были в том случае, если общение заканчивалось на обсуждении таксы
и нестабильной московской погоды, и дальше водители не начинали приставать к пассажирке.
Однако через какое-то время я сообразила, как на этом маршруте отваживать приставучих.
Одуванчик снимал зал для репетиций в закрытом институте прямо напротив крематория при
Боткинской больнице...
- Наверно, на свидание, такая красивая, - начинал разговор человек за рулем, косясь на
мои черные гамаши и чудовищные каблуки.
- На работу, - мрачно отвечала я, подтягивая юбку к коленкам, а гамаши - к юбке.
- Где же вы работаете, если не секрет?
- Не секрет. Здесь прямо и налево. В морге.
- Простите? - вытаращивал глаза мой собеседник.
- В морге. А что тут такого?
- Гм... И вы там... значит...
И дальше было два варианта. Первый. Я отвечала сдержанно:
- Уборщица.
Если этого было достаточно, чтобы водитель прикусывал губу или доставал сигарету и с
преувеличенным вниманием начинал смотреть на дорогу, больше не пытаясь ничего выяснить,
я не продолжала. Но если вызывало облегченный вздох: "А-а-а, а я-то уж подумал...", то я
небрежно объясняла:
- Правильно подумали. Потому что на самом деле я - патологоанатом. Вскрываю
трупы.
После этого я окончательно теряла всякую привлекательность в глазах только что
отчаянно кокетничавшего водителя.
Бывало, конечно, и это срывалось. Однажды молодой смуглолицый водитель и его
приятель, сидевший впереди, наоборот, оживились и стали интересоваться подробностями.
- А можно нам посмотреть? - спросили они с таким жадным любопытством, что я
услышала другое: "А можно мы тоже... поучаствуем?"
- М-м-можно, - ответила я, думая, под каким предлогом или вовсе без него мне бы
поскорее выйти из машины, в которую я так опрометчиво вскочила, опаздывая на полчаса на
репетицию.
- А как это сделать? - продолжали настаивать ребята.
- Позвоните мне, мы договоримся. Вот здесь, я приехала...
- А что сказать, если спросят, чего мы хотим?
В моем доме некому было спрашивать, чего от меня хотят разудалые глазастые мачо из
близлежащих теплых стран, а также бесприютные иногородние студенты, строители-турки, не
говорящие по-русски, или просто женатые москвичи.
- Скажите, что вы хотите посмотреть... э-э-э... эксгумацию трупа. Сдачи не надо!
Стойкие приставучие вместо денег просили телефон. Как-то раз, выслушав байку про
патологоанатома, человек за рулем, как и положено, успокоился, а беря тридцать пять рублей,
вдруг спросил:
- А телефончик?
- Так телефончик или деньги? - я впервые внимательно посмотрела на того, кто был за
рулем. Надо же... Как приятно - и подработал, и с девушкой познакомился, не прогадав, в
случае чего. Если девушка телефончик назовет ненастоящий...
- И то, и то, - спокойно кивнул он.
Я разозлилась. Хорошо. Дам ему настоящий телефон. Позвонит - ему же хуже.
Есть мужчины, которым нравится бег с препятствиями. Этот выждал паузу и позвонил.
Говорить я с ним ни о чем не собиралась и так ему и сказала. Он позвонил снова. И снова.
- Вы, простите, случайно не Весы? - с ходу начал он в третий раз.
- Весы, - от неожиданности ответила я. - А собственно, вам-то что?
- А ваш любимый человек постарше вас, женат, брюнет с карими глазами и выше
ростом...
- С темно-серыми, - не удержалась я, - и роста мы одинакового.
- Да-да, именно... Хотя, странно - у меня тут в компьютере...
- В компьютере? - У меня еще не было тогда компьютера, я о нем только мечтала, и
все, связанное с ним, казалось мне почти чудом.
- Да, я на вас схемку сделал... Вы ведь вечером наверняка родились. Не знаете,
случайно?
- Знаю. Полдвенадцатого...
- Да-да-да. Точно-точно... Все сходится... А он, ваш возлюбленный, вас мучает - и не
отпускает, и жить с вами не хочет?
- Он... - Я вздохнула. - Ну, в общем, да.
- Да-а-а... А вы, простите, на себя в зеркало давно смотрели?
- Знаю. Я страшная.
- М-м-м... Это как сказать... Хотите, помогу вам?
- Еще скажите, что вы колдун.
Нет, я научный сотрудник. В прошлом. Сейчас действительно занимаюсь вопросами
магии и древних знаний. Это такая неизведанная область... Столько шарлатанов и
обманщиков... А я так - больше для себя. Мне очень интересно знать - кто мы, что мы,
откуда взялись и вообще... Но по мелочи я могу попробовать, если надо... вмешаться в ход
событий... Вы что хотите - ему приворот или себе отворот? Я растерялась.
- Наверно... ему приворот, а себе отворот.
- Отлично! Это даже еще проще! Знаете что... Приезжайте-ка вы завтра ко мне на
работу... Пишите адрес... Вторая Тверская-Ямская... Или нет! Знаете, дело такое тонкое,
сегодня как раз Марс в зените, хорошо бы не откладывать... Хотите, я сейчас к вам подъеду?
- Н-нет. Не хочу.
- А когда, завтра?
- Послезавтра. Только на работу.
- Разумеется... Хотя нет... Я же с завтрашнего дня в отпуске... Можем на нейтральной
территории, если вы боитесь...
Как же это бывает трудно - просто и честно кому-то сказать: "У меня нет денег", или,
например: "Я этого не знаю", или: "Конечно, я боюсь, если незнакомый и странный человек
приедет ко мне домой"... И я ответила:
- Я не боюсь!
- Вот и отлично. Меня, кстати, зовут Валентин.
Послезавтра черный маг Валентин сидел у меня на диване и сосредоточенно жег
фотографии Комарова. Он сжег уже штук восемь, после чего попросил:
- Дайте мне фотографию, чтобы было видно... Ну, в общем, где он в трусах.
- У меня есть только в плавках, на пляже...
- Пойдет! - обрадовался маг. Но, взглянув на карточку, вздохнул: - Не-а. Ничего не
получится. Неудачный ракурс.
- Есть еще вот такая. - Я дала ему фотографию, где Комаров показывал, какие у него
стали рельефные мышцы после того, как он купил домашний велосипед.
Маг внимательно рассмотрел не очень спортивную фигуру моего ненаглядного друга и
опять покачал головой:
- Трусы тут какие-то... семейные... Ладно! Рисуйте вот тут, на животе у него вот такую
штуку...
- Что это? - Я попробовала повторить сложную фигуру, похожую ни перекрученную
спираль.
- Это самый важный магический знак. Ыл.
- Ыл?..
Да. Знак Ыл. Он закрутит торсионные поля в энергетической оболочке нашего объекта.
Так... теперь... еще такую стрелочку... - Маг прочертил стрелку от правой ступни до
макушки Комарова и сделал несколько витков вокруг головы. Сама стрелка вошла ему в ухо. -
Обведите все своей рукой. Это магическая стрела Зи-У. Сейчас он должен почувствовать
легкий озноб и волнение. Через несколько часов стрела начнет действовать сильнее, и...
Иголочку дайте. Обычную. Лучше две или... пять. Да, пять. В вашем случае - именно пять. И
еще одну, мы ее пока оставим...
Маг аккуратно отложил одну иголку в сторонку, а остальные пять воткнул в обои,
расположив их ровно по кругу.
- Иголки не убирайте одиннадцать дней. Считая сегодняшний. Так... Теперь разберемся
с пеплом...
Он взял щепотку из кучки пепла, в которую превратились самые лучшие фотографии
моего любимого Комарова, бросил ее в пустой стакан, остатки стряхнул мне на голову.
- Пальчик давайте! - Проколов мне иголкой подушечку пальца, маг накапал моей крови
в тот же стакан. - Налейте сюда кипяченой воды приблизительно треть стакана.
Я принесла воды, а он спросил:
- Ванная где у вас?
Я удивилась, но показала. Маг взял стакан с водой, кровью и пеплом и зачем-то закрылся
в ванной. Я прислушалась. В ванной было тихо, но потом я различила тихое бормотание. Я
вздохнула. Наверно, заговор на воду, ничего особенного, я читала об этом в ежедневном
календаре. Зачем только закрываться? Через несколько минут Валентин вернулся, неся перед
собой стакан на вытянутой руке. Я протянула руку, чтобы взять воду, но маг молча отстранил
мою руку и, плавным движением описав круг, поставил стакан на стол. Присев рядом со мной
на диван, он стряхнул невидимые капли с кончиков пальцев, затем неожиданно протянул руку к
моей голове и вырвал у меня волос. Я только ойкнула, а он вставил мой волос в оставшуюся
иголку и протянул мне:
- Надо вышить шестиконечную звезду вот, скажем, на этой фотографии... Чтобы
верхний луч обязательно упирался в голову, а нижний - в детородные органы. Получится
линия Кетцалькоатль...
- Кетцалькоатль? - удивилась я. - А это, случайно, не ацтекский бог? Крылатый,
кажется...
Маг кивнул.
- Так, конечно! Это же все древняя магия! Древнейшая! Из глубины, так сказать, веков...
Так, ну вы шейте, шейте...
- А в сердце иголку втыкать?
- В сердце само собой... Боковой луч - прямо ему в сердце. Вот так. Теперь берем
стакан...
Маг осторожно, как будто в стакане был кипяток, взял стакан с заколдованной водой и
накрыл его правой ладонью.
- Повторяйте за мной! - Он начал делать правой рукой круговые движения над
поверхностью стакана. - "Стану не благословясь, пойду не перекрестясь... Сидишь ты,
чертите..."
- КТО СИДИТ?
- Чертище! Не отвлекайтесь! - И он еще быстрее забормотал, так, что я с трудом
успевала за ним: - "Сидишь ты, чертище, прочь лицом от своей чертищи... Не походя, не
подступя, разлилась бы его ненависть по всему сердцу, а у ней по телу..."
- А почему ненависть-то? - Я остановилась.
Маг скороговоркой договорил до конца:
- "...чтоб не могли ее ни рыбы съесть, ни злой колдун отколдовать. И вместо рукописи
кровной отдаю тебе я слюну". - Маг сплюнул в стакан и протянул его мне. - Теперь пей.
Я взяла у него стакан и с сомнением понюхала.
- И что, это поможет?
- Поможет-поможет. Пей и давай мне гвоздь. Любой, подлиннее.
Я пошла со стаканом в прихожую, все не решаясь выпить.
- А шуруп можно?
Можно! Даже лучше! Главное, чтоб не болт! Болтом дырку в энергетической оболочке не
сделать. Ввернем сейчас этот болтик ему прямо в торсионный пучок, вот так... - Маг
проковырял большую дырку в левом глазу у Комарова и протянул мне фотографию. - Теперь
своим волосом зашивай дырку. А вода где? - Он огляделся в поисках стакана. - Не всю
выпила?
- Нет еще...
- Отлично! Давай сюда стакан и свечу.
Я отметила про себя, что Валентин ненароком перешел со мной на "ты", и отнесла это на
счет его волнения. Маг зажег свечу и, прихватив шуруп салфеткой, стал накаливать его в огне.
- Смотри на огонь и повторяй за мной: "Да остынет в рабе божьей Наталье страсть к
рабу божьему..." Как зовут красавца?
- Владислав... - проговорила я, глядя, как краснеет и будто расширяется в огне
длинный металлический стержень.
- "К рабу божьему Владиславу, как остынет в воде железо... Остуда-остуда, велика
остуда, чтоб не думалось, не гляделось, чтоб вместе не дышалось... остуда, остуда, велика
остуда..." - Он быстро сунул в воду раскаленный шуруп. Тот зашипел, и маг подставил мне
стакан ко рту. - Пей!!!
Я залпом выпила странно пахнущую воду и отдышалась.
- Левой рукой крестись! Крестись быстрее! Слева направо! И повторяй: "Чтобы ни днем,
ни ночью, ни в солнце, ни в дождь..."
- Извините, а на любовь будете заговаривать?
Маг остановился.
- На какую любовь?
- Ну как же... Мне отворот, а ему приворот...
- А-а-а... Так мы же ему мощнейший приворот сейчас сделали, вторглись в его
энергетическое поле. Стоп! - Маг Валентин почесал лысоватую бровь. - Соль забыли. Соль
принесите, лучше крупную, э-эх!.. И перчику черного, если есть...
- Горошком?
- Можно и горошком... Вообще-то надо было в стакан... Ладно, даже лучше. Руку
протяните... Да не так, ладонью кверху. - Он насыпал мне крупных кристалликов соли в
ладонь и перемешал их с черными горошками перца. - Медленно рассосите и прожуйте
горошки, представляя при этом, как вы целуете своего... раба божьего Вячеслава.
- Владислава.
- Вот именно. Не торопитесь, не торопитесь... - Маг, очевидно совершив главные
магические действия, опять стал подчеркнуто корректен. - Так, отлично!
Он аккуратно стряхнул оставшиеся крупинки с моей руки на пол. Я увидела, как две
маленькие горошинки покатились и замерли рядом, у выемки в паркетной доске, на самом
краешке.
- Теперь поднимите, пожалуйста, свитер.
- Зачем?
- Я должен понять расположение родинок у вас на груди. Это нам поможет.
Я помедлила и чуть приподняла свитер.
- Еще, еще... Та-ак... одна родинка вот здесь, и еще, кажется... - Валентин протянул
руку с намерением копнуть ею в моем лифчике. - Неудобно, бюстгальтер ваш мешает...
Я внимательно посмотрела на мага и поняла наконец, какая я дура. Отступив назад, я
опустила свитер, а ничуть не растерявшийся маг почесал ухо и сказал:
- Да! Еще одно. Помните, я спросил вас вначале, на все ли вы готовы, чтобы вернуть
любимого?
- Помню.
- Вы когда-нибудь за деньги отдавались?
Я отошла еще подальше, пытаясь понять, что же сейчас будет.
- Разумеется. Регулярно отдаюсь. Иначе как же прожить бедной девушке... Вы хотите
меня купить?
Валентин улыбнулся:
- За какую сумму вы отдавались?
- Сеанс закончен. Спасибо.
Маг покачал головой и не двинулся с места.
- Вы не хотите помочь самой себе! Вы же сказали, что готовы на все. Так за какую
сумму вы... гм?..
Я прикинула.
- За пятьсот долларов и тридцать пять пенсов. Пенсы можно заменить копейками. Сеанс
закончен.
- Так, очень хорошо. - Маг неторопливо достал из кармана кошелек. - Сумма вашего
числа жизни минус восемь... плюс число жизни нашего клиента, поделить на три, в остатке
три, плюс... Где он живет?.. Напрасно вы, напрасно... Ну, неважно. Плюс, скажем, тринадцать,
умножаем на сорок один и делим... так... Получается... - Маг достал из кошелька один
доллар. - Получается - один! Вы должны, если хотите вернуть себе этого человека, сделать
все, что я вам сейчас скажу, и... Послушайте меня внимательно! И получить за это один доллар.
Что потом делать с этим долларом, я объясню. Подойдите ко мне...
Невышитый глаз любимого Комарова смотрел на меня с изуродованной фотографии
ласково и печально.
Я взяла синюю корзиночку, в которой у меня лежали диски Тани Булановой, Аллы
Пугачевой и Шарля Азнавура, подошла к дивану и дала этой корзиночкой по блестящей башке
черного мага.
Маг перехватил мою руку. Но драться не стал, а быстро и молча растворился.
Вечером в тот же день я позвонила Комарову и сказала:
- Привет...
- Ля, я устал.
Он не устал, он просто не приезжал ко мне шестьдесят семь дней и, судя по всему,
приезжать в ближайшее время не собирался.
- Приезжай ко мне...
- Ля... Мне завтра рано вставать.
- Хочешь, я приеду?
- Я хочу есть. Я только что пришел. Я еле жив. Я... я еще должен разобрать антресоли...
вещи для бедных сложить... и... У меня не мыта вся посуда.
- Тогда ты приезжай.
- Ля!.. Не выдумывай. И не мучай меня.
- Я люблю тебя.
- Я поем и перезвоню тебе.
- Я тебя привораживала сегодня.
- Что делала?!
- Привораживала. Приворот делала.
- Ну и как? Привернула?
- А ты чувствуешь?
- Когда почувствую, я позвоню.
Я подождала двадцать четыре часа и позвонила ему.
- Почувствовал?
- Что именно?
- Значит, не почувствовал, - вздохнула я.
- Ля, я только что пришел домой...
- Ты поешь, разберешь антресоли и перезвонишь?
- Я поем и не перезвоню. Я буду спать.
"С кем?" - хотела спросить я, но побоялась получить ответ.
- Спокойной ночи, я люблю тебя.
- Ага, привет.
Наверно, черный маг Валентин все перепутал. Да и зачем я вышивала у Комарова звезду
на сердце, если он давно уже объяснил мне, что любил меня совсем не этим местом?
Недели через три я привела в порядок уцелевшие после магического обряда фотографии и
вставила их в прежние рамочки.
Еще через месяц я их все убрала в самый дальний шкаф и задвинула большой пуховой
подушкой, на которой Комаров любил у меня спать.
Он тут же это почувствовал и вечером позвонил:
- Как дела?
- Нормально. Выбросила сейчас все твои фотографии.
- Ля, я не помню, говорил я тебе, что ты дура?
- Ты говорил, что я подарок судьбы.
- Это одно и то же.
Когда-то давно, в прошлой жизни, когда у Комарова не было еще больших антресолей с
подарками для бедных, а была маленькая скромная машина и, как нам обоим казалось, большая
любовь ко мне, он не дописал одно стихотворение и подарил его мне.
Не покидай меня, надежда,
Что все когда-нибудь вернется,
И, как приходит утром солнце,
Ворвешься ты в мой ад кромешный.
В закономерности возврата
Есть ощущенье высшей силы...
Дальше Комаров никак не мог связать концы с концами. Я тоже несколько раз бралась за
него, даже заменила одну строчку своей, про ад, но закончить не получилось.
У меня рвется логика во всех рифмах к слову "возврата". Все получается плоско,
безутешно. И все неправда - "разврата", "утрата", "расплата"...
Но я знаю, что просто еще не время. Я найду эту рифму. Она сама найдется.
И я даже знаю, в какой день.
Джампер
Я шла по Тверской улице, стараясь не встречаться глазами с таращившимися изо всех
витрин модными манекенами. Еще не стемнело. Была середина июля и такая хорошая погода,
что меня даже на какое-то время отпустила моя тоска.
Шла я медленно, потому что в то время, отправляясь из дома дальше булочной, всегда
надевала красивые туфли на высоких каблуках, надеясь встретить где-нибудь Комарова. Я
прекрасно знала, что он сейчас, пытаясь заработать все золото мира сразу, носится по меховому
комбинату, из окон которого виден Ботанический сад, а мне Ботанического сада не увидеть,
даже если я залезу на крышу своего девятиэтажного дома. Ну и что? Москва, с точки зрения
вечности, - маленький город. И в этом городе случаются порой всякие чудеса. Главное -
быть готовым к чуду. Но если судьба за ручку подведет меня к Комарову в совершенно
неожиданном месте, а я при этом буду в растоптанных чёботах...
Я шла и нюхала только что купленные духи "Венеция Пастелло". Их нежный и
прозрачный аромат волновал меня очень давно, и вот наконец я их купила. Наверное, так
пахнет ближе к вечеру на белой яхте, если выйти на ней в открытое море и стоять, смотреть на
густо-розовое у горизонта небо, облокотясь на руку Комарова... Я закрутила поплотнее
крышку и подумала, что с этими духами вряд ли произойдет то же, что со многими моими
горячо желанными трофеями: они не разонравятся мне тут же, как только появится
возможность пользоваться ими, не жалея.
- Хорошо выглядите, - услышала я за спиной голос с сильным украинским акцентом.
Я не остановилась, но голос настаивал:
- Может, подвезти вас?
Высокий, пожалуй чересчур высокий мужчина лет тридцати пяти обогнал меня и встал на
пути. Мне пришлось приостановиться. Даже на своих чудовищных каблуках я едва доставала
ему до уха. Мне сразу не понравилась его лихая рубашка в оранжевых пальмах и неаккуратная
лысеющая макушка, волосы с которой, видимо, были утром счесаны на лоб под видом челки.
Я обогнула его и пошла дальше.
- А выглядите хорошо. - Он опять загородил мне дорогу.
Он улыбался. Теперь уже я заметила разъехавшиеся и как будто обгрызанные передние
зубы. Некрасиво... К тому же я не люблю сильной мужской инициативы.
Из чувства противоречия с самой собой - настроение все равно уже было не
восстановить - я процедила:
- И что?
- Прогуляемся? - Это его звонкое "х" казалось неумелым нарочным говором.
- Прогуляемся, - передразнила я его. - Я - вот, например, иду в "Елисеевский", за
продуктами. А вы, кажется, шли мимо.
Интересно, почему нас, русских, так смешит и раздражает украинский акцент? Потому
что он не французский и даже не эстонский? Или же это естественно - русское ухо
воспринимает украинскую речь как коверкание родного и прекрасного во всех отношениях
языка?
Мужчина, как будто не услышав, что я его так недобро передразнила, оживленно закивал:
- Во-во, я мигом подъеду туда. Машина у меня такая... - Он опять разулыбался и
показал, широко взмахнув длинными худющими руками, какая у него машина. - Синяя
"вольво". Двухдверная... - Он подмигнул мне, как будто количество дверей в машине как-то
касалось лично меня.
Ничего не ответив ему, я пошла в магазин. Через полчаса я вышла на улицу, заталкивая
сувенирный пакетик с "Венецией" в большой продуктовый пакет, где лежали лишь сливки и
хлеб, и уже забыв о случайном нелепом знакомом. Но тут несколько раз настойчиво
посигналила машина, стоявшая прямо напротив дверей магазина, и грациозная, не похожая на
своих толстозадых родственников "вольво" распахнула дверь.
Я секунду подумала и сёла в машину. "Что воля, что неволя - все одно..." - говорила
заколдованная Марья-Искусница в моем любимом детском фильме.
- Рванули?
Я посмотрела на мужчину в рубашке с большими развесистыми пальмами. Он был очень
доволен. Хотелось бы узнать - чем.
- А нельзя ли то же самое сказать по-русски?
Он засмеялся, наверно, не понял. А я почувствовала знакомое оцепенение, когда каждое
слово достается мне как бесконечный, мучительный и никому не нужный монолог.
- Кто вы по профессии? - Я с трудом заставила себя выговорить вопрос, чтобы он не
приставал со своими. Пусть уж лучше что-нибудь рассказывает... Мужчины так это любят при
первом знакомстве - хвастаться, подвирать, рисоваться... А дальше первого свидания у меня
уже очень давно дело не шло. Разобраться в человеке - а именно, понять, что это, увы, - не
Комаров, обычно хватало пятнадцати - двадцати минут. А то и меньше.
Но мой новый знакомый ничего мне не ответил, рисоваться не стал, а только гыкнул,
хлопнул короткими редкими ресницами и действительно с места рванул вперед.
- Не надо так гонять по Тверской. Пожалуйста.
Он, хохоча, припустил еще сильнее. Я исчерпала ресурс своих психических возможностей
и вытянула вперед ноги. Нехай несется. Что воля, что неволя...
У Сокола хозяин "вольво", который, к счастью, промолчал весь путь по Ленинградке,
сосредоточенно обгоняя соседей справа и слева, вдруг поинтересовался:
- И хде мы отдохнем?
Его высокий голос как будто все время попадал мимо нот. Есть такие голоса -
удручающе фальшивые. А есть другие... Я усилием воли остановила свои мысли, вредные и
неправильные, и вежливо ответила:
- А как вы хотите... гм... "отдохнуть"?
- Ну-у... похавать шашлыки...
- "По..." - что?
- Похавать! - Он не издевался. Он не понимал. Ему было хорошо.
Я взглянула на часы. 18.45. Сейчас Комаров мчится за своей Викой, сбрасывая на ходу
тесный галстук с красными рыбками, расстегивая воротничок тонкой льняной рубашки и
радостно ероша чуть начавшую седеть челку. Или уже едет с ней домой, и нежная, милая Вика
загадочно молчит, а он все шутит и шутит, стараясь ей понравиться... Уже который год... . -
На следующем светофоре налево. Сейчас прямо. Где Строгино, конечно, не знаете?
- А хде это?
- Это там, куда мы едем.
- А там шо?
Еще и "шо". И это ладно. "Засунь себе свой великорусский шовинизм знаешь куда?" -
советовал мне как-то, осерчав, Комаров. И был, конечно, прав.
- А там как раз хавают шашлыки. Так вы кто по профессии?
При встрече с новым кавалером я стала очень осмотрительно задавать этот вопрос, после
того, как один кавалер, представившись и угостив меня чашечкой кофе, спросил: "А ты вообще
ворованное носишь? Я подарю".
Какое-то время мне казалось, что один из этих малознакомых и малоинтересных мне
мужчин может спасти меня от трепетно и безрассудно любимого Комарова, то влюбленного в
жену Вику, то скучающего с ней и влюбленного в меня.
- Я спортсмен. Высокого уровня, - ответил мой новый знакомый.
Я прикинула телосложение и догадалась:
- Прыгун? Джампер?
- High jumper , - нимало не растерялся тот.
- Очень приятно. Наташа. Только я не люблю, когда меня так называют. - Я правда не
люблю эти свои три "а" подряд. - Лучше не называйте никак.
Джампер перелетел через строгинский мост, лихо обогнав две судорожно
подпрыгивающие на неровной дороге маршрутки, и хохотнул:
- Натаха?..
Лучше бы он так не смеялся. Сильно выступающий кадык, обтянутый суховатой кожей,
энергично заходил туда-сюда, и среди длинных желтоватых зубов весело блеснули металлом
несколько кру
...Закладка в соц.сетях
