Жанр: Драма
Отвертка
...м в галерею.
- Мы и идем в галерею. Очень, кстати, модную.
- По-моему, единственное, для чего годится эта улица, - грабить случайно оказавшихся
здесь ирландцев.
Дебби добавила:
- И насиловать ирландок!
Мы прошли во двор. У входа в парадную спал пьяный милиционер в шинели.
- Посмотрите налево - это клуб "Meat Factory". Справа - памятник Пабло Пикассо,
построенный на деньги аборигенов.
Мы поднялись на третий этаж. Рядом с дверью галереи был изображен повешенный
Санта-Клаус и написано: "Dead Moroz". Разумеется, звонок не работал. Стучать пришлось
долго.
Когда дверь открылась, грохочущая внутри музыка обрушилась нам на головы, как
прошлогодние зимние сапоги, впихнутые на антресоль.
- Привет. Проходите.
Саша Минус был для такого времени суток необычно трезв.
Мы прошли.
- Wow! реальный русский squat!
Ничего важного мы не пропустили. Это я понял сразу. Публика была относительно
трезвая. Голым на столах никто не танцевал.
Народ тянул пиво, любовался на ржавые карбюраторы, расставленные по углам в качестве
экспонатов, и местами целовался с симпатичными девушками. Саша молча протянул мне
начатую бутылку "Балтики".
- Чего это ты? Решил погадать на Таро?
- Ты же знаешь, как я отношусь к потусторонним развлечениям. Привез вот к тебе своих
коллег. Знакомься.
Саша пожал ирландцам руки и протянул им по бутылке пива.
- Вы в Петербурге по делу или как?
Ирландцы сказали, что "или как". Саша посоветовал им сходить на конкурс
профессионального мастерства гробовщиков. Послезавтра конкурс будет проходить двумя
парадными дальше.
- Будет очень интересно. Умелец из Пензы обещал привезти коллекцию гробов,
разработанных специально для инвалидов - горбатых, карликов и сиамских близнецов.
Я сказал, что Мартин интересовался, нет ли здесь знатоков оккультизма. Минус сказал,
что подобного добра у него в галерее навалом. Они все вместе переместились в зал для гадания
на Таро.
Я хотел пойти за ними, но столкнулся с Толиком Кутузовым, владельцем "Розовой
Галереи", квартировавшей в этом же здании, но чуть ниже.
- О! Стогов! Сто лет тебя не видел!
Впервые я увидел Толика лет пять назад на выставке, которая называлась Penis-Art. Толик
стоял абсолютно голым посреди зала и привязанной к члену кисточкой рисовал на холсте то,
что сам называл "Женщина в сером".
После того как акция была закончена, он отвязал кисточку, глянул на получившиеся
каракули и сказал: "Да-а... Не вышла картина... Что-то у меня сегодня эрекция пошаливает".
"Розовая Галерея" была оборудована Толиком в обычной квартире, которую владелец
стилизовал под... как бы это поделикатнее?.. в общем, под вульву с изнаночной стороны.
Вход в нее представлял собой дверь, к боковым косякам которой были прибиты розовые
матрацы, так что протискивались в галерею посетители с трудом. Каждому протиснувшемуся
присваивалось звание "член галереи", и он тут же получал вручную расписанный Толиком
презерватив.
Прихлебывая пиво, мы поболтали об общих знакомых. Толик предложил угостить меня
чем-нибудь получше, чем отечественное пиво:
- Я сегодня богатый!
- Неужели такое бывает? Может, долги отдашь?
- Мне заплатил один охрененно богатый фонд.
- Дай угадаю. Ты подлечил эрекцию и нарисовал картину, которую можно продать?
- Я получил грант. Продал фонду идею.
- Ну-ка, ну-ка... Интересно было бы узнать, за какие идеи нынче платят богатые фонды.
- Идея называется "Любовь длиннее жизни". Суть в том, что фонд находит двух
добровольцев - мужчину и женщину, - которые завещают моей галерее свои тела. После того
как они умирают, я разрисовываю их тела, придаю им такой вид, как будто мужик эту мертвую
тетку трахает, и все это вместе заливаю стеклом. Чтобы не разлагались. Все. Шедевр
тысячелетия готов.
Я повнимательнее посмотрел на Толика. Выглядел он, конечно, выпившим, но не совсем
сумасшедшим.
- Ты думаешь, это реально?
- А что? Отрезал же какой-то чудик себе член на прошлогоднем биеннале в Москве.
Прямо перед камерой отрезал и москвичам из галереи "Squat-2000" подарил. Тут главное,
чтобы эти добровольцы померли молодыми. Старые покойники плохо смотрятся.
- Сколько тебе дали за эту твою идею?
- Почти две тысячи долларов.
Живут же люди! Пишешь как проклятый. Мозоль на среднем пальце руки от авторучки
зарабатываешь. Со мной три глянцевых журнала уже какой месяц расплатиться не могут. А
тут...
Я привстал на цыпочки и попытался разглядеть в толпе своих ирландцев.
- Ты чего?
- Не видел девушку, с которой я пришел? Ирландку. Высокую грудастую шатенку.
- Не видел. Но, судя по описанию, очень хотел бы увидеть.
Я залпом допил пиво. Если бы удалось пристроить Мартина на сеанс гадания, Дебби - на
обмен идеями к Толику, то мне осталось бы сбыть с рук только Брайана. С кем он там мечтал
познакомиться? С троцкистами, с левыми радикалами?..
Я кивнул Толику:
- Пошли поищем.
Дебби и парни обнаружились в зале для гадания. Ирландцы пили "Балтику", а вокруг
Дебби выстроились желающие объяснить ей, в чем именно состоит суть Таро.
- Вообще-то, Таро придумали древнеегипетские жрецы. А в Европу эти карты попали от
раввинов-каббалистов. Кроме четырех мастей в колоде есть двадцать две аллегорические
фигуры: Маг, Император, Разрушенная Башня, Любовники, Повешенный, Страшный Суд,
Звезда... С помощью Таро можно не только гадать, но и активно влиять на судьбу. У этих карт
есть своя душа...
- Не совсем верно. Собственной души у Таро нет. Но они способны забирать частички
душ у тех, кто с ними соприкасается. Дело в том, что Филипп II в свое время...
Интересно, почему все эти оккультисты выглядят так, словно их показывают по
черно-белому телевизору?
Я пододвинулся ближе:
- Извините, что прерываю. Дебби, позволь представить тебе большого знатока
отечественной эротики... э-э...
- Анатолий. Очень приятно.
- Деирдре О'Рейли.
- Оч-чень, оч-чень приятно.
Вот и хорошо, подумал я. Теперь можно и выпить пива. А через час, может быть, даже
пойти домой.
Я отправился в бар и попросил барменшу, жену Саши Минуса, открыть мне еще одну
"Балтику".
Посетители постепенно переместились из залов галереи в комнату для гадания. В баре я
скоро остался один.
Я вытряс из пачки последнюю сигарету и с удовольствием затянулся.
Глупо все-таки устроен этот мир. Парня убили, а мы... Выпили, блин... на Пушкинскую
приехали. Хотя, с другой стороны...
Я сижу... пью свое пиво... но случись что не с Шоном, а со мной - и никто ведь даже не
заметит.
Я огляделся по сторонам. Пустой зал, ржавые конструкции вдоль стен. За стойкой,
подперев щеку, сидит барменша. Никто на меня не смотрит, никому не интересно, здесь ли я,
отправился куда-нибудь, на хрен, в Шушенское или вообще умер.
Глупый мир... Глупая жизнь... И за окнами по-прежнему барабанит бесконечный нудный
дождь.
Я еще раз отхлебнул из бутылки и услышал, как из гадательной комнаты кто-то вышел.
- Илья, кого ты мне подсунул?
- А что такое?
- Он же извращенец! Он такое мне предлагал!
- Неужели тебя это смутило?
- Что ты имеешь в виду?
- Я имею в виду, что последние сутки... все то время, пока я тебя знаю, ты мечтала
познакомиться со знатоками эротики по-русски.
- Стогов. Ты полный кретин. Сколько здесь стоит пиво?
- Для гостей алкоголь бесплатно.
Дебби повертела головой, ища, куда бы усесться, и в конце концов плюхнулась на
конструкцию из нескольких сваренных между собою алюминиевых труб. У меня было
подозрение, что конструкция находилась в зале в качестве экспоната. Но я решил промолчать.
- Ты полный кретин.
- Я плачу от обиды.
- Но ты самый очаровательный кретин из всех, кого я знаю.
- Из твоих уст это особенно радостно слышать. Ты, кажется, хотела пива?
- Я хотела понять, что, черт возьми, ты обо мне думаешь?
- Я думаю, что ты родом из Ирландии, по профессии - социолог и что через неделю...
нет, через шесть дней... ты уедешь домой и больше я тебя никогда не увижу.
- Это все?
- Нет.
- А что еще ты думаешь обо мне?
Дебби взяла открытую бутылку и, далеко высунув розовый язык, тщательно обследовала
им горлышко бутылки, а затем, нежно обхватив горлышко зубами, запрокинула бутылку и
влила в себя сразу почти половину.
- Тебе бы в цирке работать.
- Это твой ответ?
- Послушай, Дебби. Давай договоримся сразу. Если не сейчас - то когда? Ты пьяна, я
тоже, почему бы нам не договориться, а?
- Многообещающее начало, милый.
- Давай договоримся: я никогда - ни-ко-гда! - не попаду в твою коллекцию, ладно? Ты
девушка эффектная... О'кей - не просто эффектная. Ты самая эффектная рыжая девушка из
всех, кого я до сих пор встречал. Но я никогда не позволю себе купиться на эти твои трюки.
- Почему?
- Потому что вчера в туннеле ты долго и с подробностями рассказывала мне о том, что
секс для тебя - э-э... социологический феномен. Мне это не нравится. Для меня секс - это...
- Что?..
- Не знаю. Секс для меня - это НЕ социологический феномен. Меня не радует
возможность переспать с девушкой, если я заранее знаю, что для нее это работа.
Я посмотрел на нее поверх плеча. Дебби устало улыбалась и нехотя прихлебывала пиво.
Просто прихлебывала.
- Дай сигарету. У меня кончились.
Она протянула мне пачку "Lucky Strike" и сама прикурила от моей зажигалки.
- Хорошая музыка здесь играет.
- Да, неплохая.
- Ты знаешь эту группу?
- Нет. Кто это?
- "Cranberries". Они тоже ирландцы. Правда, не из Корка, а из Дублина. Но все равно
приятно их здесь услышать.
Мы помолчали. Она глядела на меня, и у нее были очень зеленые глаза.
- Слушай, Стогов. Ты же совсем меня не знаешь.
- Да. Не знаю.
- Я не такая, как ты думаешь...
- Разумеется. На самом деле ты - коротконогая брюнетка, родом из Саудовской
Аравии.
- Я не об этом...
- А я об этом. Слушай, мы же договорились - ведь правда? Я обещал редактору, что
покажу вам мой город. Я и показываю. Чего не хватает?
- Я хочу, чтобы ты не относился ко мне вот так...
Разговор становился утомительным. Я допил свое пиво, поставил пустую бутылку на
стойку и улыбнулся барменше одной из своих самых ослепительных улыбок:
- Спасибо.
- Не за что, Илья. Приходи еще.
Дебби спросила:
- Ты куда?
Ей хотелось еще повыяснять со мной отношения. Господи, избавь меня от пьяных
женщин отныне и вовеки. Пожалуйста.
- Н-ну, как сказать... Мы ведь все-таки пиво пили. Догадываешься?
- Но ты вернешься сюда?
- Очень надеюсь, что мне повезет не остаться там, куда я иду, насовсем.
Я подарил Дебби все, что осталось от моих ослепительных улыбок, и пошагал в сторону
уборной.
Проходя мимо комнаты для гадания, я заглянул вовнутрь. Игроки раскладывали Младший
Аркан.
Я поискал глазами ирландцев. Брайан шептался с парнем в кожаной куртке и с бородой
а-ля Че Гевара. Мартина в комнате не было.
Уборные в нежилых квартирах на Пушкинской комфортом не отличались. Обвалившаяся
кафельная плитка на стенах. С потолков свисают здоровенные куски штукатурки. Унитаз и
ванна поставлены друг к дружке впритык.
Я зашел в узкую комнатушку, зажег свет, накинул на дверь крючок, повернулся.
Сперва я решил, что от яркого света после полумрака галереи у меня перед глазами
плывут пятна. Однако, присмотревшись, убедился - то, что я увидел, действительно
существует. И тогда мне захотелось кричать.
Старая и грязная ванна галереи Саши Минуса была вся, до краев, налита кровью. Еще не
свернувшейся, черной и густой кровью. А посреди ванны торчало нечто жуткое. То ли колено,
то ли чья-то спина.
Я прислонился к стене и закрыл глаза. Опять? Второй раз за два дня? Кто теперь? Я
прекрасно понимал, что нужно подойти и рассмотреть, кто именно лежит, зарезанный и, может
быть, обезглавленный, в ванне, но вместо этого, не открывая глаз, нащупал рукой крючок и на
ватных ногах вышел в коридор.
- Стогов, тебе плохо?
- Когда ты последний раз видела Мартина?
- Не знаю... Когда все входили в комнату.
- А потом?
- А потом этот твой извращенец полез ко мне со своими предложениями, и я ушла.
- Куда потом делся Мартин?
- Я не знаю. Не видела.
- КУДА ПОТОМ ДЕЛСЯ МАРТИН?
- Не знаю! Что случилось?
Я пытался вспомнить телефон капитана. Служебный это был телефон или домашний? И
если служебный - то окажется ли он на месте?
Времени не было. Я подошел к барменше:
- У вас в галерее есть телефон?
- Откуда? В расселенных-то домах?
- А где здесь поблизости автомат?
- На углу с Невским. Что-то случилось?
- Да, случилось. Скажи Саше, пусть закроет дверь и никого не выпускает из галереи.
- Ты серьезно?
- Нет времени объяснять. Там в ванне...
- Что?
Я сглотнул и почувствовал, что просто физически не могу произнести ЭТО. Но все-таки
произнес:
- Там в ванне лежит чей-то труп.
- У нас? В нашей ванной?
- Да.
- Не может быть.
- Сходи и убедись. Но сначала предупреди Сашу. Я пошел звонить в милицию.
Не обращая внимания на мои слова, барменша рванулась в сторону туалета.
Секунды тянулись очень медленно. Уборная находилась за поворотом коридора. Мне не
было видно, что там происходит, а потом барменша вышла и на лице ее светилась улыбка:
- Стогов, ты совсем до ручки допился?
- До ручки допился?
- У нас послезавтра вернисаж. Я покрывало с дивана замочила.
- И что?
- К нам в галерею немцы приедут. Хотят купить несколько Сашиных работ. Чтобы их
встретить по-человечески, я решила постирать покрывало. А оно бордовое. Залиняло и воду
окрасило...
"М-да", - сказала Дебби.
Давненько я не оказывался в настолько дурацкой ситуации.
8
Как и собирался, всю первую половину среды я посвятил тому, чтобы дописать кровавую
новеллу о серийном убийце с Лиговки. Материал получился вроде бы ничего.
Ответственный секретарь Ира выдохнула в атмосферу порцию вонючего дыма и сказала,
что я гений. Я посоветовал ей рассказать об этом редактору, и пусть он прибавит мне зарплату.
Мы обсудили, куда посылать фотографа. Ира спросила, не желаю ли я заявить
какую-нибудь тему на следующий номер.
- Не желаю. Времени нет.
- Куда ты его деваешь?
- Ты еще не слышала? Мне редактор стажеров подсунул. Из Ирландии.
- А-а! Точно... Видела я этих стажеров. Это твои? Парни и девица с четвертым размером
груди, да? Верстальщики чуть шеи не свернули, когда она позавчера по коридору болталась...
Осокина на нее нет.
- Уже и ты про Осокина слышала?
- Все слышали... Бедный Леша.
Всю дорогу до своего кабинета я пытался сообразить: неужели Осокин оказался настолько
всеяден... что даже секретарь издания Ира?.. даже такое бесполое существо, как Ира?.. нет, я не
понимаю Осокина!
В кабинете я стащил куртку, взгромоздил ноги на стол и наконец закурил. Из висевшего
на стене зеркала на меня смотрело небритое лицо, напоминающее моток колючей проволоки.
Я поскреб щетину и подумал, что, скорее всего, мне опять не удастся ни побриться, ни
толком поваляться в ванне. Еще я подумал, что сегодня уже среда. А убийца так и не пойман.
С чего начинают расследование те, кому государство платит за это деньгами
налогоплательщиков? Если судить по книгам и фильмам, то с поиска мотива.
Находим мотив, дергаем за него, как за ниточку, - разматываясь, клубок сам приводит к
злоумышленнику. Однако в данном случае никакого мотива не было.
Все мы - и ирландцы, и я с капитаном - в тот день видели друг друга впервые. Можно,
конечно, представить, что в Ирландии кровь у народа столь горяча, что парни уже на третьем
часу знакомства готовы хвататься за ножи и топоры... но это вряд ли... у моих стажеров кровь
- не горячее пива из холодильника.
Допустим, я с первого взгляда возненавидел Шона и решил его убить. С чего бы я начал?
С того, что как следует подготовился к злодеянию. А здесь?
Никто не знал, что в туннеле погаснет свет, - до последнего момента мы даже не знали,
что вообще пойдем в тот чертов туннель. Оружие тоже появилось спонтанно. Пройди мы на
десять метров дальше, и убийца просто не успел бы снять топор со щита. Что уж говорить об
алиби? Мы все стояли друг от друга на расстоянии вытянутой руки, и никто ничего не видел!
Несколько секунд я прикидывал - а не могла вся эта история быть импровизацией?
Никто никого и не собирался убивать. Шли мы по туннелю, и уж больно удачно
сложились обстоятельства. "Глупо не использовать такой шанс", - подумал убийца и, когда
погас свет, быстро дошел до пожарного щита, схватил топор, вернулся обратно и в темноте
рубанул сплеча: уж кому повезет. Самым близким затылком оказался затылок Шона. А я сижу
и ломаю голову насчет мотива.
Я посмотрел, как за окном, на другой стороне Фонтанки, укрываясь зонтами, бредут
одинокие понурые пешеходы, потом переложил из куртки в брюки кошелек, взял со стола
сигареты и зажигалку и спустился в редакционный буфет.
В буфете, за столиком у окна, сидел парень со смешной фамилией Карлсон. Звали его
Женя. Когда я видел его в последний раз (три недели назад), он сидел в буфете и точно так же
гипнотизировал бутылку портвейна. Бутылка, стоящая перед ним сейчас, очевидно,
приходилась той внучатой племянницей.
Жизнь Жени, насколько я представлял, была полна смысла. Он пил алкоголь, ходил на
вечеринки, на которых пьют алкоголь, угощал знакомых тем, что пил сам, и никогда не
отказывался от того, чем угощали его знакомые. Все это продолжалось неделями. Хороший
парень.
Я купил пива, подсел к Карлсону и сказал:
- Привет, как дела?
- Здравствуй, Илья. Рад тебя видеть.
Голос у Жени был трезвым и задумчивым. Это значило, что Женя до невменяемости пьян.
- Как дела?
- Неплохо. Совсем неплохо. Вчера я поймал попугая.
- Попугая?
- Ну да. Попугая. Здоровенного попугая, называется ара. Он влетел ко мне в окно и
сказал: "Пр-р-ривет, милый". У меня в районе очень много таких попугаев.
- Ты где живешь?
- В Колпино.
- И там много попугаев ара?
- Просто навалом!
Я посмотрел на стоящую перед ним бутылку. А ведь выглядит как обычный портвейн.
- Думаешь, я с ума сошел, да? Почему вы все так ко мне?.. У меня в районе
действительно много попугаев. И нечего на меня так смотреть.
- Да я так... я и не смотрю.
- В моем подъезде выше этажом живет мужик, который выращивает этих попугаев на
продажу. А форточку закрывать постоянно забывает. Вот они и летают по всему району.
Я облегченно вздохнул:
- А-а-а!
- Хочешь портвейна?
- Нет.
- Потому что много работы?
- Нет, потому что не люблю портвейн.
- А я вот люблю. Как его можно не любить? Но это у меня - последняя. Больше денег
нет. Ты-то как?
- Так как-то... Мне редактор поручил развлекать стажеров из Ирландии. Целыми
вечерами с ними по клубам болтаюсь.
- Платит-то хоть кто - ты или они?
- Когда как.
Мы помолчали, и я сходил купить себе еще пива.
- Слушай, Стогов. Ты же знаешь - я работаю в глянцевом журнале.
- Знаю. Так себе журнальчик.
- Я работаю светским хроникером. И меня постоянно приглашают на всякие светские
мероприятия. Ты об этом знаешь?
- Ага. Устроители поят тебя алкоголем, а ты потом рассказываешь читателям, как плохо
тебе было с утра. Об этом знает весь город.
- Ты бы удивился, если бы узнал, насколько трудно меня обидеть... Но я не об этом. В
городе постоянно происходят светские события, и меня везде приглашают. Ты об этом знаешь?
А я - человек занятой, везде побывать не успеваю. Несмотря на то что там, куда меня
приглашают, бесплатно поят и кормят.
- Ты хочешь, чтобы я тебе позавидовал? Я уже завидую.
- Я хочу тебе предложить взаимовыгодный обмен. У меня наверху лежит целая стопка
факсов с приглашениями на светские события. В клубы, на модные приемы, и все такое... Ты
покупаешь мне две бутылки портвейна, а взамен забираешь мои факсы. Как тебе идея?
- Одну.
- Что одну?
- Я куплю тебе одну бутылку портвейна.
- Идет!
При входе в лифт хмельной Женя чуть не упал, и мне пришлось схватить его за пиджак.
- Осторожнее, пиджак от Хьюго Босса. Очень дорогой.
На этом Женином пиджаке я своими глазами видел бирку фабрики имени Володарского.
Хотя, может быть, с тех пор он успел ее отпороть и пришить другую.
Мы дошли до его редакции. Он буркнул, чтобы я подождал, и отправился искать
обещанные факсы.
Я полистал наваленные на столе газеты. Столичная и петербургская пресса обсуждала
заявление английской разведки МИ-6 и сообщала новые подробности скандала.
"Городские новости" на первой полосе разместили несколько фотографий полугодовой
давности. Британские спецназовцы окружают базу в Ист-Энде. Агент-резидент (ни лица, ни
подробностей фигуры не видно), прикрываясь школьниками из похищенного школьного
автобуса, беседует с полицейскими. Финальный аккорд - дымящиеся руины порта в Бристоле.
Насколько я помню, эти же самые снимки "Новости" уже печатали в марте, но не на
первой, а на третьей полосе.
"Невский хронометр" разразился нудной и очень правильной передовицей насчет того,
что похищать детишек плохо, а не похищать - хорошо и если российским властям
действительно известно место, где скрывается злодей резидент, то, как и положено
цивилизованным людям, следует выдать монстра англичанам на растерзание и будет нам за это
счастье.
Моя газета на этом фоне смотрелась неплохо. Дословный перевод заявления британцев
плюс некоторые подробности скандала из тамошних газет. Леша Сердитов попытался получить
комментарий в МИДе - но безуспешно, о чем и сообщал читателям.
Кто-то из молодых, с незнакомой фамилией, здесь же писал, что приметы сбежавшего из
Англии российского супермена уже помещены в Интернет и теперь любой желающий может
узнать, что единственной особой приметой супермена является татуировка в виде морского
змея, пожирающего подводную лодку, наколотая на внутренней стороне предплечья - чуть
повыше кисти.
Карлсон наконец вернулся и бросил мне на колени целую стопку скрепленных бумаг. Я
полистал приглашения... Женя замер в нечеловеческом напряжении.
- О'кей. Это я забираю. Пойдем, куплю тебе твою мадеру.
Женя вздохнул, напряжение перестало быть нечеловеческим, и мы пошли к выходу.
- Погоди. Я тут вспомнил... Можно от тебя позвонить?
- Звони. Лучше вон по тому сиреневому телефону.
- Через девятку?
- Ага.
По аналогии с иностранными шпионскими страстями мне вспомнились собственные
неприятности. Пообещав еще в понедельник ежевечерне звонить капитану, взявшемуся за дело
об убийстве, я так до сих пор ему ни разу не позвонил.
Трубку взяли почти сразу.
- Здравствуйте. Извините, мог бы я поговорить с капитаном Тихорецким?
- Я у аппарата.
- Игорь Николаевич? Это Стогов. Мы с вами...
- Я узнал вас.
- Как там дела? Нашли что-нибудь?
- Откуда вы звоните?
- Из редакции. Вы сделали анализ пятен на брюках Мартина?
- Сделали.
- Ну и как? Вы говорили, что по конфигурации брызг можно определить...
- Илья Юрьевич. Мне неприятно вам это говорить, но мы сняли отпечатки пальцев с
рукоятки топора...
- И?..
- На рукоятке обнаружены ваши отпечатки. Не Мартина, не мои, не кого-нибудь из
ирландцев. ВАШИ! Вы понимаете, о чем это говорит?
На какое-то мгновение мне показалось, что сейчас трубка выпадет из моей ослабевшей
ладони. Я зажмурил глаза и мучительно захотел проснуться.
Я сидел с Дебби в кафе "У Ника", на углу Невского и Владимирского, пил пиво и не мог
прийти в себя. Мои отпечатки пальцев! Откуда?!
Бред, в сотый раз повторял я, но ситуация от этого не становилась понятнее.
Дебби посмотрела на часы. В полпятого мы договорились встретиться здесь с парнями.
Было уже почти пять, а парни задерживались.
- Какой-то ты сегодня... У тебя неприятности?
Я кивнул и пригубил из кружки.
- На работе?
- Нет. Не на работе. Сегодня я разговаривал с капитаном Тихорецким.
- И что?..
- И он сказал, что на топоре найдены мои отпечатки пальцев.
- Shit! На том самом топоре?! Откуда?!
- Понятия не имею.
- И что ты по этому поводу думаешь?
Я сказал, что я по этому поводу думаю. Дебби попросила меня больше не произносить
при ней таких слов.
- Но я надеюсь, капитан не считает тебя убийцей?
- Я тоже на это надеюсь. Он попросил послезавтра зайти к нему.
- Боишься?
- Чего?
Дебби допила пиво, поставила кружку на стол и вынула из кармана сигареты.
- Я так и думала, что ты спросишь - "чего?". Мне кажется, что такие парни, как ты,
никогда и ничего не боятся.
- Что, по-твоему, я должен ответить?
- Ты чего-нибудь в жизни боишься?
Дебби прикурила и посмотрела на меня. Я по-честному подумал и сказал:
- Раньше, когда я жил с женой, очень боялся, что она будет мной недовольна.
- А теперь?
- А теперь у меня нет жены.
- Я не знала, что ты был женат. Мне казалось, что такие парни, как ты, не должны
жениться...
- Дурацкое выражение "такие парни, как ты".
Мы помолчали.
- Расскажи, что там у тебя произошло с женой. Почему вы расстались?
- Н-ну... это был так давно... И вообще этого не было. Я пошутил. Купить тебе пива?
Я сходил к стойке и заказал еще две "Балтики". Когда я вернулся, Дебби смотрела в окно
и молча курила. В "Нике" огромные окна, через которые видно все, что происходит на два
квартала вокруг.
- Знаешь, Стогов, я все утро думала о том, что ты сказал мне вчера в галерее... Ну,
насчет того, что тебе не хотелось бы со мной спать... Ты ведь действительно совсем меня не
знаешь.
- Не знаю.
- И ты единственный парень, которому я довольно откровенно предлагаю переспать, а
он отказывается.
Я отхлебнул пива и решил, что ответить мне нечего.
- Вчера я, честно скажу, расстроилась. Решила, что со мной что-то не так. Приехала
домой, легла и долго не могла уснуть. В каждой стране свои представления о женской красоте.
Европейцам нравятся длинноногие девушки, а китайцы считают, что длинные ноги - признак
уродства... Я перечитала, что писал по этому поводу немецкий социолог Эрнст Марлингер, и
подумала, что, наверное, у русских я просто не вызываю тех же эмоций, что у ирландцев...
- На самом деле все не так. На самом деле ты очень красивая девушка. Любой парень
был бы рад встречаться с такой девушкой...
- Но не ты?
- Но не я.
- То-то и оно. Я стала вспоминать все, что знаю про тебя, и решила, что национальный
менталитет здесь ни при чем. Проблема не во мне, а в тебе...
Я прикурил и сказал:
- Точно.
Я пускал дым кольцами, а Дебби по-прежнему смотр
...Закладка в соц.сетях
