Жанр: Драма
Отвертка
...я занимаюсь этим делом. Я ясно излагаю свою мысль?
Излагал капитан ясно. Только мысль его, похоже, была не очень внятной. Я все равно
ничего не понял, однако на всякий случай помотал головой. В смысле, что - да. В общих
чертах уяснил.
- Тогда давайте поговорим о текущих делах.
- Давайте.
- Появились ли у вас какие-нибудь соображения?
Все эти мои гипотезы, выстроенные на дырке от бублика, трудно назвать соображениями.
Однако, соблюдая хронологический порядок, я пересказал капитану все, что приходило мне в
голову за последние три дня.
Мрачный сатанист Мартин - догадка о ритуальных мотивах убийства - звонок Осокина
и его гипотеза насчет убийцы-левши. Финал: Брайан - левша.
- Топором парню досталось действительно не с той стороны. Это ваш приятель
правильно подметил. Мы уже на следующее утро навели справки, кто в данной группе мог быть
левшой.
- Брайан уже пятый день у вас под подозрением?
- Кроме того, что он левша, - что против него можно выставить? Мотива-то нет. Или
вы что-то нащупали?
Я рассказал, как вчера мы с ирландцами ходили в "Dark Side".
- То есть вы считаете, что Брайан мог зарубить Шона из каких-то своих
леворадикальных соображений?
- А вы можете предложить другую версию?
Капитан закурил новую сигарету.
- Знаете, когда я в последний раз был в Лондоне, тамошний коллега пригласил меня
посидеть в кабачок. Ансамбль в тот вечер играл ирландский - что-то народное. Со скрипками
и аккордеонами. Тоска смертная. Но народ смотрит на сцену аж замирая. Я спрашиваю
приятеля: чего это они? А он отвечает: "Они не музыку слушают. Они следят, не собираются ли
ирландцы из кабачка сматывать. ИРА опять встала на тропу войны. И если сейчас эти ребята
соберут свои балалайки и ломанут на улицу, то через две минуты в баре не останется ни единой
души, кроме нас. Сбежит даже бармен..."
Капитан посмотрел на меня, усмехнулся и продолжал:
- Мне кажется, вы попадаете под власть стереотипов. Если ирландец - значит,
террорист. Представьте, что вы приехали бы в Штаты, стали свидетелем убийства и
следователь начал бы подозревать вас только на том основании, что вы русский, а все русские
- мафия. Что реально могло толкнуть этого Брайана на убийство? Я тоже не знаю. Если бы
Шон встал на пути ИРА... или отстаивал бы идеи возврата Ирландии под власть Лондона... а
так?
Мне было жаль расставаться со своей версией. Я попробовал настаивать:
- Вы хоть проверили? Может, Шон все-таки был замешан в каких-нибудь
внутриирландских разборках?
Капитан достал из папочки лист факсового сообщения и протянул мне. На листе под
грифом "Полицейское управление графства Мюнстер, Ирландия" шла краткая биография Шона
Маллена, 1972 года рождения, уроженца Корк-сити, католика.
Ничего особенного: семья, колледж, университет, полгода работал в школе (английский
язык в младших классах), стажер, затем полноправный корреспондент "Айриш ревью".
Специализировался на городских проблемах (образцы материалов прилагаются),
печатался не часто и понемногу. Был подключен к новостной Интернет-ленте, какими обычно
пользуются телевизионщики. До поездок в Россию за пределы Ирландии и Соединенного
Королевства Великобритания не выезжал.
Я отложил листок и попытался вспомнить тихоню Шона. Лопоухий, рыжий, с неровными
передними зубами и постоянной улыбочкой. Вот он идет с Мартином и что-то доказывает ему,
тыча пальцем в руку чуть повыше запястья.
Подходит ко мне: "Как зовут этого офицера?" - "Игорь Николаевич". - "Ыгор
Ныколаывеч?"
Они с капитаном отходят в глубь туннеля, свет гаснет...
Все...
Я вернул листок капитану.
- Хорошо. Мартина с Брайаном вы проверили и решили пока не подозревать. Так?
- Так.
- Нас с вами мы тоже не рассматриваем, да?
- Да.
- Кто остается? За кем вы мне предлагаете наблюдать? За девушкой?
Капитан смотрел на меня и молчал.
- Почему именно за ней? Она же девушка...
- Я не предлагаю вам никого подозревать. Я предлагаю вам внимательно смотреть и
слушать. Может быть, отыщется какая-нибудь деталь.
- Она же девушка. Высокая, сильная, но все-таки не мужик. Не могла она ТАК рубануть
топором...
Не меняя выражения лица, капитан проговорил:
- Илья Юрьевич, мы спустились в туннель вшестером. Четверо ирландцев, вы и я. Один
убит, остаются пятеро. Если это не ирландцы, то кто? Двоих мы рассмотрели, осталась всего
одна кандидатура. Давайте рассмотрим и ее. Потому как если выяснится, что и Дебби здесь ни
при чем, то... Знаете, какая единственная улика останется в руках следствия?
Я ответил:
- Знаю. Мой отпечаток пальца на топоре.
14
Первая мысль, когда я вышел из Большого Дома, была: "Почему он подозревает именно
ее?" Вторая - о том, что неплохо бы выпить. Я дошел до кафе "Багдад" на Фурштатской.
- Что будете заказывать?
Чем мне нравится "Багдад", так это соблюдением чистоты жанра. И повар, и официантки
были настоящие арабы из Ирака. На стене висело полотнище с вышитой шелком цитатой из
Корана...
Единственным отступлением от норм шариата в кафе был алкоголь. Это было хорошо. Я
выпил, потушил в чистой пепельнице первую сигарету и еще раз подумал над тем, что сказал
капитан.
Интересная мне досталась компания. Оккультист, левый радикал и нимфоманка...
Интересно, а обычные, заурядные люди в Ирландии бывают?..
После того как я вышел из "Багдада", день пошел своим чередом. Я успел зайти в
редакцию, узнать, как там дела, выпить пива с несколькими приятелями, съездить в больницу к
Осокину и совершить еще кучу маленьких и ненужных дел.
Большое и нужное дело ждало меня вечером. В десять вечера я с ирландцами шел на party
в зоопарк.
Вчера ирландцы сказали, что пятница - это party-day и - куда пойдем? Я был готов к
вопросу и веером выложил приглашения, которыми в обмен на бутылку портвейна снабдил
меня добрый парень Женя Карлсон.
Над вариантами мы думали вместе и долго. Мы отказались от идеи пойти на фестиваль
экстремального джаза. Мы не стали обращать внимания на пицца-турнир в ресторане
"Экватор". Мы не пошли даже на шоу с участием модных финских певичек в казино "Sultan".
Вместо этого мы решили посетить мероприятие, обозначенное в приглашении как
"Рейв-вечеринка "Аллигатор"" в Петербургском зоопарке с настоящими крокодилами и
фейерверком". Дебби сказала, что шоу с крокодилом - это, должно быть, круто. Вопрос был
решен.
Во времена, когда слово "рейв" еще не было понятно без словаря, я любил водить на
такие вечеринки свою жену. Мы посещали полуподпольные партии в расселенном доме на
Обводном. Сходили на "Акваделик-party", когда обожравшаяся наркотиками публика
танцевала прямо в подсвеченном лазерными пушками бассейне. Побывали на "Military-pаrty" в
Михайловском замке, где пел настоящий военный хор в аксельбантах, а вся охрана была
наряжена в камзолы и напудренные парики...
Все это было давно и кончилось еще до рождения моего нынешнего мира. Жене подобные
мероприятия нравились, а я не возражал до тех пор, пока... Впрочем, я не люблю об этом
вспоминать.
В десять вечера я забрал ирландцев на станции метро "Горьковская". Увидев меня в
пиджаке и галстуке, Дебби спросила:
- Ты чего?
- У капитана был.
- Как живет наш капитан?
- Передавал тебе привет.
Брайан сказал: "Хороший пиджак", и мы зашагали в сторону зоопарка. Честно сказать, в
этом костюме я чувствовал себя полным кретином.
Мы прошли мимо утонувших в грязи теннисных кортов, мимо Планетария, Мюзик-холла
и казино "Golden Palace". Под струями дождя освещенный фасад казино напоминал дворец
вождей Атлантиды.
Мы подошли ко входу в зоопарк. Картина была знакомой, как утренняя головная боль.
Грохот рейва в глубине за забором. Батальон секьюрити в форменных дождевиках. Табличка с
астрономической цифрой в окошке кассы. И толпа тех, кто не мог позволить себе развлекаться
за такие деньги.
Девушки строили глазки охранникам. Молодые люди просто мокли под дождем. Дежавю.
Все как обычно. Со времен моей юности сменился только ритм музыки.
Мы стали протискиваться ко входу. У охранника был такой вид, словно его еще с утра
предупредили, что придет тут один, в галстуке и с тремя ирландцами, - так вот ему, как
завидишь, сразу бей в лоб.
Далеко под его капюшоном в засаде притаились два охранниковых глаза. Они были
серыми, как наш общий город. Охранник вопросительно поднял бровь. Я протянул ему
приглашения, полученные от Карлсона. Охранник почитал приглашение, опустил бровь
обратно и расстроился. Бить в лоб было не за что.
Мы прошли внутрь. Скучавшие на мощеной дорожке секьюрити взмахом рук показывали,
куда идти дальше.
Удары драм-машины доносились из павильона с надписью: "Рептилии". За мокрыми
решетками жались по углам испуганные дикие звери.
Внутри павильона был оборудован танцпол. Зазор между телами танцоров был столь мал,
что в него не просунешь и лезвия ножа. Пока что вечеринка выглядела довольно традиционно.
Наклонившись к уху Дебби, я прокричал:
- Будете танцевать?
- Не знаю. Может быть, позже... Давай чего-нибудь выпьем...
Я привстал на цыпочки, пытаясь разглядеть, где здесь бар. Протиснуться к нему было не
легче, чем по дну, преодолевая течение, подняться от устья Невы к ее истокам.
Напитки здесь разливали в одноразовые стаканчики. Допив, стаканчики нужно было
бросать прямо под ноги. Мы заплатили за четыре по двести джина. Столы были липкими, но
мы были согласны даже на липкий, потому что свободных столов здесь не было вообще.
- Никогда не любил больших рейвов.
- Разве это большой рейв? Вот, помню, в Корке...
Прихлебывая джин, Дебби рассказала, как обстоят дела с большими рейвами в ее родном
городе.
- Сколько, интересно, там в зале народу?
- И где крокодилы? В программке были обещаны крокодилы. Если не будет крокодилов,
я через суд потребую сатисфакции.
Брайан сказал, что когда-то он был в Бомбее, в Индии, и его возили на крокодиловую
ферму. Рассказ показался мне не интересным.
- Тебе показывали на ферме, как крокодилы живьем пожирают девственниц?
- Нет. Зато меня кормили мясом крокодила. Оно очень полезное.
- Какого пола был крокодил, которого ты съел?
- Не знаю. Какая разница? Может быть, женского.
- Если женского, то был ли он девственен? Крокодилы, которые идут на мясо для белых
туристов, обязательно должны быть девственниками.
Брайан заглянул мне в стакан и спросил, что именно я сейчас пил? Мы помолчали.
Мартин недовольным взглядом обвел бар, наскоро переделанный из террариума.
- Все-таки во времена, когда я ходил на танцы, все было немного иначе.
- Хуже или лучше?
- Просто иначе. Музыка не была такой громкой. Тексты песен не были такими
примитивными. И танцы никогда не устраивались в зоопарке...
Дебби усмехнулась:
- Сколько тебе лет?
- Двадцать семь.
- Ты говоришь, как мой отец. Вот мы!.. в шестьдесят восьмом!.. Sex, Drugs, Rock-n-Roll!
- А что? Неплохой девиз. Только drugs я бы заменил на алкоголь.
- Очень интересно, что ты сказал именно так. Когда я только-только начинала
заниматься секс-социологией, я много ходила по рейвам, смотрела на тинейджеров, слушала их
разговоры...
- Следила за тем, как именно они будут затаскивать тебя в постель?
- Некоторых я затаскивала сама. Но если бы встретила тебя, то не стала бы тратить
силы... Так вот, один парень тогда сказал мне, что девиз его поколения звучит приблизительно
так: "Без рок-н-ролла, без секса, без алкоголя".
- Как это?
- Нынешние молодые люди не любят все то, что любишь ты, Мартин.
- Может быть, я действительно отстал от жизни... С алкоголем и рок-н-роллом - ладно.
Дело вкуса. Можно заменить на рейв и наркотики. Но чем им помешал секс?
- Что крепче марихуаны ты пробовал?
- Ничего.
- От тяжелых наркотиков человек становится... как это будет по-русски?..
самодостаточен. Вся эта рейв-культура - это же, по сути дела, новое шаманство, первобытный
ритуал... Человеку больше не нужно общаться с себе подобными. Парни через ноздри вдыхают
"пыль тысячелетий", и им больше не нужны девушки...
- В твоем голосе я слышу подлинную печаль.
Дебби повернулась ко мне:
- У вас в стране парни тоже предпочитают девушкам драгз?
- Наверное... Не знаю.
- Мне казалось, о петербургской night life ты знаешь все.
- Дело в том, что я терпеть не могу наркотики.
- А ты их пробовал?
- Нет.
- Почему?
- А смысл? Я приблизительно представляю эффект, а представлять его еще отчетливее
мне страшно. Хватит с меня проблем с алкоголем.
Дебби вытащила из пачки сигарету, прикурила и с шумом выдохнула дым.
- На самом деле все не так. Ты думаешь - вот эффект от алкоголя, а вот эффект от
наркотиков. Два эффекта, и твое дело только выбрать тот, который тебе больше нравится.
- Да. Так и представляю.
- На самом деле препараты совсем не похожи друг на друга. Скажи, есть разница между
опьянением пивом и опьянением водкой?
- Есть.
- А между эффектом от пива и эффектом от вина?
- Есть, но меньше, чем между пивом и водкой.
- А теперь попробуй представить, насколько могут отличаться между собой наркотики,
если даже один и тот же алкалоид в разных напитках вызывает такой разный эффект.
Я промолчал.
- Есть старинная восточная притча о том, как трое караванщиков не успели войти в
город до того, как закрылись ворота, и разбили лагерь за крепостной стеной. Когда пришло
время ужинать, один достал бутылку вина, второй - трубку гашиша, а третий - кальян с
опиумом. Все трое хорошенько ускорились. Через час тот, что пил алкоголь, пошел барабанить
в ворота и орать: "Открывайте, суки, дверь сломаю!" Глядя на него, тот, что курил гашиш,
сказал: "Погоди, друг, зачем спешить? Сейчас докурим и просочимся в замочную скважину". А
третий, с опиумом, сказал: "Зачем вам все это надо? По-моему, здесь, снаружи, совсем
неплохо..."
- Я все равно не хочу ничего этого пробовать. Говорят, от наркотиков бывает
зависимость.
- Черта с два! Зависимость бывает только от опиатов: от морфия, героина... А курить
марихуану менее вредно, чем табак. Человек может не выходить из нирваны шестьдесят лет
подряд, а потом запасы марихуаны у него кончатся и он спокойно будет жить дальше.
Мы помолчали. Потом Мартин сказал:
- Знаешь, Дебби, если ты не прекратишь свою наркотическую пропаганду, я просто
возьму и не куплю тебе джина. Хотя собирался. Кури свою марихуану и не испытывай ломок.
Дебби улыбнулась.
- Never mind! На самом деле я, конечно, не думаю, что наркотики лучше, чем алкоголь.
Я ведь тоже ирландка. Родной "Бифитер" не променяю ни на что.
- Здорово! За это и выпьем!
- Я даже угощу вас сама. Могу я угостить троих симпатичных парней порцией
"Бифитера" или не могу?
Парни сказали, что может. Дебби попыталась не вставая вытащить кошелек из куртки,
которая висела на спинке ее стула. Вытаскивать было неудобно, она выронила кошелек, я
наклонился, чтобы поднять его...
От того, что я увидел, я замер с открытым ртом и уже не пытался распрямиться или хотя
бы выпустить кошелек из рук. Я смотрел внутрь бумажника Дебби, а там, в целлулоидном
кармашке, лежала фотография, с которой, обнимающиеся и смеющиеся, на меня смотрели
Дебби и Шон. Молодые и коротко стриженные. А в правом нижнем углу полароидного снимка
виднелась оранжевая дата съемки - почти двухгодичной давности.
Я поднял глаза и встретился взглядом с Дебби. В глубине ее зрачков плескалось целое
море холодного, липкого ужаса.
Через полчаса на сцену выбралась танцевать совершенно голая девица с двумя
крокодилами в обнимку, потом в будку с пультом влез модный DJ из Гамбурга, а когда начался
фейерверк, Брайан, перекрикивая музыку, спросил:
- Не находите, что здесь скучновато? Может, пойдем куда-нибудь еще?
- Пошли.
- А куда?
- Сегодня пятница. Куда хочешь, туда и пойдем. В ближайшие два дня в этом городе
открыто все.
- Предложи чего-нибудь.
- В окрестностях куча отличных клубов. Есть "Достоевски-клаб".
- А что там?
- Там люди играют в шахматы, курят кальян, читают старинные книги из английской
библиотеки... А блондинки в старинных очечках играют им на клавесине. И так всю ночь.
- Не-е. Пойдем куда-нибудь повеселее.
Я залпом допил джин из своего стакана.
- О'кей. Пусть будет повеселее. Поехали в "Хара-Мамбуру".
- Там хорошо, в "Хара-Мамбуру"?
- Увидишь. Поехали.
Мы выбрались из-за стола и стали протискиваться к выходу. Я чувствовал, Дебби хочет
что-то мне сказать... но смотреть на нее я избегал, а она при парнях заговаривать со мной не
стала.
Перед дверями "Хара-Мамбуру" было пусто. В таких местах желающие всегда имеют
шанс пройти внутрь. Другой вопрос, сколько они там сумеют продержаться...
У входа нас встретил громадный охранник в кожаной жилетке на голое тело. Ни Брайана,
ни Мартина нельзя было назвать низенькими. Однако оба ирландца упирались носами ровно
охраннику в необъятный, заросший жесткими черными волосами живот.
Мы заплатили за вход, вместо билетов получили по тайваньскому презервативу и зашли в
клуб.
- М-да, - сказал наконец Мартин.
- Может, уйдем? - спросил Брайан.
Интерьер "Хара-Мамбуру" был выдержан в стиле "общественный туалет середины
семидесятых". Из стен торчали порыжевшие писсуары. На кафельной плитке посетители
оставляли надписи типа: "Не льсти себе, встань поближе".
Между столиками ходили официантки в нижнем белье с черными кружевами. Напротив
входа висел портрет Ленина в татуировках и с помадой на щеке.
Стол, за который мы в результате пристроились, стоял прямо под привешенным под
потолком доисторическим мотоциклом. Нам на головы маленькими порциями сыпалась ржавая
труха.
- Это так задумано или у хозяев нет денег сделать ремонт?
- Что ты! Это один из самых дорогих интерьеров города.
- Может, поищем какой-нибудь менее дорогой интерьер, а?
- Ладно вам! За вход заплачено, сидим в тепле, куда тебя тащит?
Покачивая бедрами, к нашему столику пробралась официантка. Она была толстой.
Складки живота, как небольшой передничек, свешивались на ее кожаные трусы.
Она обвела нас взглядом:
- Ага. Четверо. И чего приперлись?
Ирландцы суетливо и многословно принялись объяснять, что зашли выпить по кружке
пива.
Официантка насупилась.
- Для того чтобы заказать пива, вам придется выполнить мои задания. Если выполните
хорошо, получите приз. Если выполните плохо - получите пизды. Ты (палец официантки
уперся в Мартина) всю ночь до рассвета будешь откликаться на кличку "Большой Бен". Ты
(Брайан съежился под ее взглядом) покажешь нам танец живота. Выход на сцену через семь
минут. Ты (очередь дошла и до меня) должен будешь выпить стакан теплой водки и закусить ее
салом. Тоже теплым.
Из своего угла пискнула Дебби:
- А я?
- Ты пока сиди. Тебя мы продадим в гарем. Готовьтесь, я подойду.
Официантка развернулась и поплыла прочь. Взмокшие ирландцы разом уставились на
меня.
Первым смог говорить Мартин:
- Что такое "Большой Бен"?
Косясь в сторону огромного охранника, Брайан тихонечко спросил:
- И что будет, если я не захочу танцевать на сцене?
Я не стал над ними издеваться. Я объяснил, что официантка в кожаном ошейнике только
выглядит как содержательница публичного дома, а в жизни она, скорее всего, студентка
театрального института, которой хозяева клуба платят за то, чтобы посетители никогда не
успевали заскучать.
- То есть мне можно будет не танцевать на сцене?
- Если хочешь, можешь станцевать. Не хочешь - просто сиди. Обычно люди
выполняют свои задания. Зачем сюда ходить, если не для того, чтобы веселиться?
- Я посмотрю, как ты будешь веселиться, когда тебе принесут теплую водку...
Мы поболтали, потом помолчали, потом еще раз поболтали, а потом парни сказали, что
помирают от жажды, чертыхаясь, выбрались из-за стола и, петляя между столиками,
отправились к стойке бара.
Мы с Дебби остались одни.
Некоторое время мы молча смотрели в разные стороны и старательно курили. Не
поворачивая головы, она произнесла:
- Я не убивала Шона.
Я усмехнулся, бросил до фильтра докуренную сигарету под стол и прикурил новую.
- Расскажи это капитану.
- Плевать на капитана! Я не убивала Шона.
- Что, по-твоему, я должен на это ответить?
- Я же вижу: ты думаешь, что это я.
- Думаю... Теперь думаю. Хотя до последнего времени я отказывался тебя подозревать.
- А теперь не отказываешься?
- Не отказываюсь.
- Просто потому, что я знала Шона до этой поездки?
- Потому что ты ЕДИНСТВЕННАЯ, кто знал его до этой поездки.
- И ты считаешь, что это повод его убить?
- Я ничего не считаю. Пусть разбирается капитан.
- Fuck off всем капитанам на свете. Я просто хочу, чтобы знал ты... Не капитан и не
судьи... Я действительно не убивала его. Я знала его, но я не имею к этому убийству никакого
отношения.
От стойки вернулись парни. Пива они не купили и теперь злились.
- Ты представляешь?! Он не дал нам пива!
- Почему?
- Да тоже - со своими конкурсами пристал. Что за клуб?! Нет, ну что за клуб, а?! Пива
не дают!
Парни плюхнулись на стулья, закурили по сигарете и стали ждать официантку. В зале
было тесно и накурено. Завсегдатаи в остроносых сапогах и рэйбановских солнечных очках
проплывали среди облаков дыма, как айсберги в тумане.
Брайан подробно изучил все висевшие на стенах плакаты и показал мне пальцем на один,
изображавший тощего бородатого мужчину с глазами тихого пьяницы.
- Знаешь, кто это?
- Нет.
- Это Чарльз Мэнсон. Ты знаешь Мэнсона?
- Что-то слышал. Он убийца, да? Его бандиты зарезали актрису, игравшую в кино мать
антихриста. Он что, до сих пор жив?..
- Чарльз Мэнсон - революционер. Он пытался спасти этот мир, очистить его от
скверны. Его отряд начал психоделическое наступление на Систему...
Мартин тут же встрял:
- Ничего подобного. Мэнсон был сатанист. Его преступления носили ритуальный
характер.
Я пускал кольца дыма и слушал, как ирландский радикал и ирландский же оккультист
спорят насчет того, кто из них имеет больше прав считать своим другом свихнувшегося
маньяка Мэнсона...
Минут через десять спорить парням надоело. Еще через пять им надоело ждать.
Официантка так больше и не появилась.
- Сил нет. Пойдем хоть куда-нибудь.
Я пытался объяснить, что такая задержка здесь в порядке вещей, что официантка
обязательно появится, просто "Хара-Мамбуру" имеет неповторимую атмосферу... не помогло
ничто.
Парни хотели выпить. Их не останавливало даже то, что до выступления
стриптиз-команды "Отвислые сиськи" оставалось всего сорок минут.
Я сдался:
- Хорошо. Пойдемте. Давайте только сразу решим куда.
- Куда угодно! Только пусть там не заставляют сорок минут ждать пива!
- И чтобы без обидных кличек. Безо всяких там "Больших Бенов".
Я посмотрел на часы. Двадцать минут третьего.
- Можно было бы пойти в хороший бар, но это довольно далеко.
- Пойдем куда-нибудь ближе. Умоляю - поскорее.
- Из "ближе" здесь только гей-клаб.
- Пошли в гей-клаб.
Мартин попробовал вмешаться:
- Погоди! Это самое... А что там, в гей-клабе?
- Да ладно тебе! Выпьем по кружечке. Не понравится - двинем дальше.
Мы отправились в гей-клаб.
В Петербурге их несколько. Каждый - совершенно не похож на остальные. Есть
закрытые для посторонних, и попасть туда с улицы невозможно. Есть экстремальные, где
любого посетителя могут привязать вверх ногами к неструганой доске, а потом до крови высечь
розами.
Клуб "Первомай" был совсем другим. Старинный особняк. Интерьеры и вся фигня.
Убаюкивающая музыка. Зеркала во всю стену. Единственная необычная деталь - объявление о
том, что в "Первомае" запрещена любая фото - и видеосъемка.
Мы заплатили за вход и устроились на плюшевом диване у самого бара.
- Почему этот клуб так называется? Местные геи как-то связаны с рабочим движением?
- Все проще. Раньше в этом здании располагался Дом культуры "Первомай".
Стандартное название, без всякого идеологического подтекста. Дом культуры закрыли, а
название осталось. Сейчас так происходит постоянно. У меня рядом с домом есть казино
"Большевичка". Никто не удивляется.
- Жаль. Я думал... Геи - очень революционная прослойка общества. В 1974-м в
Лос-Анджелесе они построили баррикады и камнями забросали полицию... Жаль, что тогда я
был еще очень молодым и не мог во всем этом поучаствовать.
Дебби сказала:
- Ты не революционер, Брайан. Ты просто хулиган. Тебе хочется не рабочей борьбы, а
бить окна и бросать камни в полицейских.
Брайан довольно кивнул:
- Я такой. Да. Но все-таки геи, евреи и студенты - это основа любой революции...
Среди большевистских лидеров...
- Посмотри по сторонам! Кто тут станет участвовать в твоей революции?
Народу в зале было немного. Молодые люди в модных свитерах. Ухоженные мужчины с
внешностью бизнесменов средней руки. Аккуратно и неброско одетые девушки...
Дорвавшиеся до алкоголя, который выставляли на стол сразу, не заставляя откликаться на
обидные клички, ирландцы принялись опрокидывать в рот стаканчики.
Пригубив свой "Бифитер", Дебби тронула меня за рукав и предложила пойти потанцевать.
- Не знаю, приняты ли здесь гетеросексуальные танцы?
- Я хочу с тобой поговорить.
Я отставил стакан. С куда большим удовольствием я бы выпил еще стаканчик и наконец
покурил.
Дебби положила руки мне на плечи. Под ладонями я чувствовал ее тело. Оно было
горячее даже сквозь тоненькую футболку.
За всю эту неделю я ведь так ни разу к ней и не прикоснулся. Мы болтали, ссорились,
выпили вместе небольшое (меньше Ладожского) озеро пива, но я ни разу не притронулся к ее
восхитительному телу.
- Ты хотела поговорить?
- Хотела.
- Поговори.
- Я НЕ убивала Шона.
Я молчал и смотрел на нее. На самом деле я очень хотел, чтобы это было правдой.
- Пойми меня правильно. Я не боюсь ответственности. Не боюсь ни спецслужб, ни
твоего супермена-капитана. Я - гражданка Юропиен Комьюнити. В том, что мне удастся без
проблем покинуть вашу страну, у меня сомнений нет... Я хочу только, чтобы ты не думал, что
это сделала я. Потому что я действительно здесь ни при чем.
- Не думаю, что твое еэсовское гражданство произведет на нашего капитана сильное
впечатление. Если я правильно понимаю, то еще лет десять-пятнадцать назад он отстреливал
ваших граждан по дюжине перед завтраком. Просто чтобы размяться.
- Что он может мне предъявит
...Закладка в соц.сетях
