Жанр: Драма
Жан-Кристоф 1-4
...баливает, сэр, - отвечает женщина, и слеза катится по ее щеке.
- Давайте-ка я вас полечу. Вот только оботру носовым платком, и все, -
от платка больней не будет.
- Ну, конечно, сэр, я понимаю.
Он очищает пораненное место, обтирает его и, внимательно осмотрев,
осторожно прижимает ладонью; потом, вынув из кармана коробочку с
перевязочными материалами, промывает и бинтует рану. Занимаясь своим делом,
он подшучивает над тем, что устроил хирургический кабинет на улице, потом
спрашивает:
- Значит, ваш муж кирпичник?
- А вы почем знаете, сэр? - спрашивает женщина с удивлением.
- Просто я заметил, какого цвета глина на вашем мешке и платье, вот и
догадался. И я знаю, что кирпичники бродят по разным местам в поисках
сдельной работы. Как ни грустно, но знавал я и таких кирпичников, что
поколачивают своих жен.
Женщина, быстро подняв глаза, кажется, хочет сказать, что ушиблась
сама, а муж тут ни при чем. Но она чувствует, как лекарь кладет руку ей на
лоб, видит, какое у него спокойное, сосредоточенное лицо, и молча опускает
глаза.
- Где же сейчас ваш муж? - спрашивает лекарь.
- Вчера вечером с ним беда приключилась, сэр, - попал в кутузку; а
выйдет - придет за мной в ночлежку.
- Не миновать ему беды похуже, если он часто будет давать волю кулакам,
- ведь он же ударил вас. Но сами вы его, грубияна, прощаете, так что я
больше не буду о нем говорить; только от души пожелаю, чтобы он заслужил
ваше прошение. У вас есть ребенок?
Женщина качает головой.
- Есть-то есть, только не я его родила, - это ребенок Лиз; но для меня
он все равно что свой.
- Значит, ваш умер. Понимаю! Бедный малыш!
Он уже кончил перевязывать рану и убирает коробочку.
- Наверное, у вас есть где-нибудь постоянное жилье. Далеко отсюда? -
спрашивает он, добродушно отмахиваясь от благодарности, когда женщина встает
и приседает перед ним.
- Далеко ли отсюда? Пожалуй, добрых двадцать две мили будет, сэр, а не
то и все двадцать три. В Сент-Олбенсе. А вы, сэр, слыхали про Сент-Олбенс?
Должно быть, слыхали - мне показалось, будто вы вздрогнули.
- Да, слыхал. А теперь я еще спрошу у вас кое о чем. У вас есть деньги
на ночлег?
- Да, сэр, - отвечает она, - денег у меня хватит.
И она показывает ему деньги. Потом застенчиво и горячо благодарит его,
а он отвечает: "Не за что", - прощается с нею и уходит прочь. Одинокий Том
все еще спит, и ничто в нем даже не шевелится.
Нет, что-то все-таки шевелится! Молодой человек, вернувшись на место, с
которого издали заметил женщину, сидящую на пороге, видит, как
оборванец-нищий очень осторожно пробирается вперед, боязливо протянув перед
собой руку и прижимаясь к грязным стенам, от которых и самым последним нищим
лучше бы держаться подальше. Это подросток с изможденным лицом и голодным
блеском в горящих глазах. Он так старается пройти незамеченным, что даже
появление чужого в этих краях прилично одетого человека не соблазняет его
оглянуться назад. Перейдя на другую сторону улицы, он ковыляет по ней,
прикрыв лицо истрепанным рукавом, и то вдруг отшатнется назад, то снова
двинется вперед, крадучись и в тревоге протянув перед собой руку, а его
бесформенные лохмотья висят на нем клочьями, и невозможно догадаться, из
чего сотканы эти лохмотья и для какой цели. По цвету и ветхости они
смахивают на охапку прелых листьев болотного кустарника, гниющих уже давно.
Аллеи Вудкорт останавливается, смотрит ему вслед и, разглядев его,
смутно вспоминает, что когда-то видел этого мальчика. Он не может вспомнить
- где и когда; но оборванец что-то напомнил ему. Наконец Аллен решает, что
видел его где-нибудь в больнице или приюте, но все-таки не может понять,
почему этот мальчишка ему запомнился.
Раздумывая об этом, он постепенно выходит из Одинокого Тома на те
улицы, где утро уже наступило, как вдруг слышит, что кто-то бежит сзади
него, и, оглянувшись, видит, как мальчик мчится куда-то во всю прыть, а
женщина с пораненным лбом несется за ним вдогонку.
- Держи его! Держи! - кричит женщина, задыхаясь. - Держите его, сэр!
Перебежав дорогу, Аллен Вудкорт кидается наперерез подростку, но тот
оказался проворней - бросился вбок, пригнулся, выскользнул из рук Аллена и,
отбежав на несколько ярдов, выпрямился и снова понесся во весь дух. Женщина
гонится за ним, крича: "Держите его, сэр! Держите, ради бога!" У Аллена
мелькает подозрение, что мальчишка только что украл у женщины деньги, и,
приняв участие в погоне, он бежит так быстро, что то и дело нагоняет
беглеца; но тот всякий раз бросается вбок, пригибается, ускользает из рук и
мчится дальше. Поравнявшись с ним, можно было бы хватить его кулаком, сбить
с ног и задержать, но преследователь не может на это решиться, и
безобразная, нелепая погоня продолжается. Поняв, наконец, что деться ему
некуда, беглец ныряет в узкий проход и попадает во двор, из которого нет
выхода. Здесь, у гнилого забора, путь его оканчивается, и мальчик валится на
землю, задыхаясь и глядя на своего преследователя, который стоит, тоже
задыхаясь и глядя на него, пока не подбегает женщина.
- Ох, Джо, ты, Джо! - кричит женщина. - Вот ты какой! Наконец-то я тебя
нашла!
- Джо! - повторяет Аллен, внимательно его разглядывая. - Джо!
Погодите... Ну, конечно - он и есть! Да ведь этого малого приводили на
допрос к коронеру.
- Ну да, я вас видел раз, на дознании, - жалобно лепечет Джо. - Ну и
что? Неужто нельзя оставить в покое такого горемыку, как я? Может, вам мало
моего горя? Хотите, чтоб мне еще горше было? Меня все гнали да гнали, то
один из вас, то другой, пока от меня только кожа да кости остались. А что
дознание было, так неужто это я виноват? Я-то ведь ничего худого не сделал.
Тот очень добрый был, жалел меня; кто-кто только не ходил по моему
перекрестку, а разговаривал со мной он один. Да неужто это я затеял, чтоб
дознавались про его смерть? Лучше б уж про мою. Лучше бы уж мне пойти на
реку да просверлить головой дырку в воде. Право, лучше.
Он бормочет таким жалобным голосом, его грязные слезы кажутся такими
искренними, он лежит в углу под забором, до того похожий на гриб или
какой-то болезненный нарост, который вырос тут среди грязи и мерзости, что
Аллеи Вудкорт растроган. Он спрашивает у женщины:
- Вот несчастный! Что он такого натворил?
Не отвечая, она только покачивает головой, глядя на лежащего мальчика
не сердито, но удивленно, и бормоча: "Эх, Джо, ты, Джо! Наконец-то я тебя
отыскала!"
- Что он натворил? - спрашивает Аллен. - Ограбил вас?
- Да нет, сэр, что вы! Разве он станет у меня воровать! Мне он не
сделал ничего, кроме хорошего; в том-то и чудо.
Аллен смотрит то на Джо, то на женщину, ожидая, чтобы кто-нибудь
разгадал ему эту загадку.
- Он как-то раз пришел ко мне, сэр... - говорит женщина, - эх, Джо!.,
пришел ко мне, сэр, в Сент-Олбенс, совсем больной, но я не посмела оставить
его у себя, а одна молодая леди (которая много мне помогала, спасибо ей!)
пожалела его и увела к себе домой...
Аллен в ужасе отшатывается от мальчика.
- Да, сэр, да! Оставила его ночевать у себя в доме, накормила, напоила,
а он, неблагодарный этакий, взял да и сбежал ночью, и с тех пор ни слуху ни
духу о нем не было, пока он вот сейчас не попался мне на глаза. А молодая
леди (такая она была милая и красивая) заразилась от него оспой, потеряла
свою красоту, и теперь ее, пожалуй, и не узнать бы, если бы не остались при
ней ее ангельская душа, да ладное сложение, да нежный голос... Знаешь ты
это? Неблагодарный этакий, знаешь ты, что все это приключилось из-за тебя и
через ее доброту к тебе? - спрашивает женщина, начиная сердиться на мальчика
при этом воспоминании и вдруг заливаясь горючими слезами.
Мальчик, ошеломленный этой новостью, растерянно трет грязный лоб
грязной ладонью, смотрит в землю и так дрожит всем телом, что скрипит ветхий
забор, к которому он прислонился.
Взмахом руки Аллен останавливает женщину, и она умолкает.
- Ричард рассказывал мне... - начинает он, запинаясь, - то есть я
вообще слышал обо всем этом. Подождите минуту, не обращайте на меня
внимания; я сейчас поговорю с ним.
Отойдя в сторону, он некоторое время стоит близ крытого прохода и
смотрит в пространство. Возвращается он уже овладев собой, но борясь с
желанием бросить этого мальчишку на произвол судьбы, и внутренняя борьба его
так заметна, что женщина не сводит с него глаз.
- Ты слышишь, что она говорит? Впрочем, встань-ка лучше, встань!
Дрожа и пошатываясь, Джо медленно поднимается на ноги и становится, -
как и все его собратья, когда они в затруднительном положении, - боком к
собеседнику, опираясь костлявым плечом о забор и украдкой почесывая правой
рукой левую ладонь, а левой ступней правую ногу.
- Ты слышал, что она сказала; я знаю, что все это правда. Ты бывал
здесь с тех пор?
- Помереть мне на этом месте, если я был в Одиноком Томе до нынешнего
проклятого утра, - отвечает Джо хриплым голосом.
- А зачем ты пришел сюда теперь?
Джо оглядывает тесный двор, смотрит на собеседника, не поднимая глаз
выше его колен, и, наконец, отвечает:
- Я ведь никакого ремесла не знаю и никакой работы найти не могу.
Совсем обнищал, да и заболел к тому же, ну и подумал: дай-ка я вернусь сюда,
покуда все еще спят, спрячусь тут в одном знакомом месте, полежу до темноты,
а тогда пойду попрошу милостыни у мистера Снегсби. Он, бывало, всегда подаст
мне сколько-нибудь, хотя миссис Снегсби, та всякий раз меня прогоняла... как
и все отовсюду.
- Откуда ты пришел?
Джо снова оглядывает двор, переводит глаза на колени собеседника и,
наконец, опять прижимается щекой к забору, как видно покорившись своей
участи.
- Слышишь, что я говорю? Я спрашиваю, откуда ты пришел?
- Ну, бродяжничал, коли на то пошло, - отвечает Джо.
- Теперь скажи мне, - продолжает Аллен, с большим трудом превозмогая
отвращение, и, подойдя вплотную к мальчику, наклоняется к нему, стараясь
завоевать его доверие, - скажи, отчего ты сбежал из того дома, когда добрая
молодая леди пожалела тебя на свое горе и взяла к себе?
Тупая покорность Джо внезапно сменяется возбуждением, и, обращаясь к
женщине, он горячо говорит, что знать не знал о том, что случилось с молодой
леди, - и слыхом не слыхал, - и не за тем он пошел к ней, чтоб ей повредить,
да он лучше сам себе повредил бы, лучше дал бы отрезать несчастную свою
голову, кабы можно было так сделать, чтоб он и не подходил к ней; а она
добрая была, очень добрая, пожалела его... - и все это он говорит таким
тоном и с таким выражением лица, что искренность его не оставляет сомнений,
а в заключение заливается горькими слезами.
Аллен Вудкорт видит, что это не притворство. Он заставляет себя
дотронуться до мальчика.
- Ну-ка, Джо, скажи мне всю правду!
- Нет; не смею, - говорит Джо, снова отворачиваясь. - Не смею, а смел
бы, так сказал бы.
- Но мне нужно знать, почему ты сбежал, - говорит Аллен. - Ну, Джо,
говори!
Он повторяет это несколько раз, и Джо, наконец, поднимает голову, снова
обводит глазами двор и говорит негромко:
- Ладно, кое-что скажу. Меня увели. Вот что!
- Увели? Ночью?
- Ага!
Очень опасаясь, как бы его не подслушали, Джо оглядывается кругом и
даже смотрит на самый верх высокого, футов в десять, забора и сквозь щели в
нем, как будто предмет его опасений может вдруг заглянуть через этот забор
или спрятаться за ним.
- Кто тебя увел?
- Не смею сказать, - отвечает Джо. - Не смею, сэр.
- Но я хочу знать все - это нужно ради молодой леди. Можешь на меня
положиться - я никому не перескажу. Говори, никто не услышит.
- Вот уж не знаю, - сомневается Джо, опасливо покачивая головой. - Один
человек, пожалуй, услышит!
- Ну что ты! Здесь же никого нет, кроме нас.
- Нет, по-вашему? - говорит Джо. - А если есть? Ведь он бывает и тут и
там - во многих местах зараз.
Аллен смотрит на него в недоумении, но чувствует в этих нелепых словах
какую-то правду, а что они сказаны искренне, в этом сомневаться нельзя. Он
терпеливо ожидает подробного объяснения, а Джо, потрясенный не столько его
настойчивостью, сколько терпением, наконец сдается и в отчаянии шепчет ему
на ухо чье-то имя.
- Вот оно что! - говорит Аллен. - Но почему? Что ты наделал?
- Ничего, сэр. Никогда я ничего худого не делал, разве что задерживался
на одном месте, да вот еще к дознанию меня притянули. Ну а теперь уж я не
задерживаюсь - все иду да иду. На кладбище иду - вот куда.
- Нет, нет; туда мы тебя не пустим. Но что он сделал с тобой?
- Положил в больницу, - шепчет в ответ Джо, - ну я и лежал, покуда не
выписали; потом деньжонок дал... четыре монеты, то есть четыре полукроны, и
говорит: "Убирайся прочь! Никому ты здесь не нужен, говорит, ну так и
убирайся подальше. Ступай бродяжничать, говорит. Не задерживайся на одном
месте, говорит. Чтоб глаза мои тебя больше не видели ближе, чем за сорок
миль от Лондона, а не то каяться будешь". Да и буду каяться, дай ему только
меня увидеть - а уж он увидит, будьте покойны, если только я сквозь землю не
провалюсь, - заключает Джо и в тревоге снова озирается по сторонам.
Некоторое время Аллен раздумывает обо всем этом; потом обращается к
женщине, не сводя с Джо ободряющего взгляда:
- Он не такой неблагодарный, как вы думали. У него была причина
сбежать, хоть и неуважительная.
- Спасибо вам, сэр, спасибо! - восклицает Джо. - Вот видите! Сами
видите, тетушка, что зря вы на меня поклеп взвели. Только обязательно
скажите молодой леди, как джентльмен про меня говорил, вот и ладно будет.
Что ж, вы ведь тоже меня пожалели, я понимаю.
- Ну, Джо, - говорит Аллеи, не сводя с него глаз, - пойдем-ка теперь со
мной, и я найду тебе место получше; там ты ляжешь и спрячешься. Я пойду по
одной стороне улицы, а ты по другой, чтобы на нас не обратили внимания, и ты
обещай мне, что не убежишь; а свое обещание ты сдержишь, в этом я уверен.
- Не убегу... вот разве только увижу, что он идет, сэр.
- Отлично, верю на слово. Сейчас полгорода уже встает, а через час
проснется весь город. Пойдем... До свиданья, сестрица.
- До свиданья, сэр; премного вам благодарна.
Женщина все время сидела на своем мешке и внимательно слушала, а теперь
поднимается и берет мешок в руки. Джо повторяет: "Только вы обязательно
скажите молодой леди, что не хотел я ей повредить, и передайте, что говорил
про меня джентльмен!", потом, кивнув ей, идет, волоча ноги, дрожа,
размазывая на лице грязь и мигая; кричит ей что-то на прощанье, не то
смеясь, не то плача, и крадучись плетется позади Аллена Вудкорта, прижимаясь
к домам на другой стороне улицы. Таким порядком оба они выходят из Одинокого
Тома туда, где ярко светит солнце и где воздух чище.
ГЛАВА XLVII
Завещание Джо
Проходя вместе с Джо по улицам, где в утреннем свете высокие шпили
церквей да и все отдаленные предметы кажутся такими отчетливыми и близкими,
что невольно чудится, будто самый город обновился после ночного отдыха,
Аллен Вудкорт обдумывает, как и где ему приютить своего спутника. "До чего
это странно, - думает он, - что в самом сердце цивилизованного мира труднее
приютить человека, чем бездомную собаку". Да, как ни странно, но так оно и
есть, - и вправду труднее.
Первое время Аллен то и дело оглядывается - не убежал бы Джо. Но,
сколько бы он ни смотрел, он всякий раз видит, как мальчик жмется к стенам
домов на той стороне улицы, осторожной рукой нащупывая себе путь от кирпича
к кирпичу и от двери к двери, и крадучись двигается вперед, настороженно
следя глазами за спутником. Уверившись вскоре, что Джо не собирается
удирать, Аллен идет дальше, обдумывая, как быть.
Увидев съестной ларек на углу, Аллен понимает, что нужно сделать прежде
всего. Он останавливается, оглядывается и кивком подзывает Джо. Перейдя
улицу, Джо приближается, то и дело останавливаясь, волоча ноги и медленно
растирая правым кулаком согнутую ковшиком левую ладонь, - кажется, будто он,
получив в дар от природы пестик и ступку, мешает тесто из грязи. Джо подают
завтрак, который представляется ему роскошным, и мальчик начинает глотать
кофе и жевать хлеб с маслом, тревожно озираясь по сторонам, как испуганное
животное.
Но он чувствует себя таким больным и несчастным, что ему теперь даже
есть не хочется.
- Я думал - с голоду помираю, - говорит Джо немного погодя и перестает
есть, - а выходит - и тут ошибся... ничего-то я не знаю, ничего понять не
могу. Не хочется мне ни есть, ни пить.
И Джо стоит, дрожа всем телом и в недоумении глядя на завтрак.
Аллен Вудкорт щупает его пульс и кладет руку ему на грудь.
- Дыши глубже, Джо.
- Трудно мне дышать, - говорит Джо, - ползет оно еле-еле, дыхание-то...
словно повозка тяжелая тащится. - Он мог бы добавить: "И скрипит, как
повозка", но только бормочет: - Нельзя мне задерживаться, сэр.
Аллен ищет глазами аптеку. Аптеки по соседству нет, но есть трактир, и
это, пожалуй, даже лучше. Он приносит рюмку вина и приказывает Джо отпить
немножко. Мальчик начинает оживать после первого же глотка.
- Можешь выпить еще чуть-чуть, Джо, - говорит Аллен, внимательно
наблюдая за ним. - Вот так! Теперь отдохнем минут пять и пойдем дальше.
Мальчик сидит на скамье у съестного ларька, прислонившись спиной к
железной решетке, а Аллен Вудкорт прохаживается взад и вперед по улице,
освещенной утренним солнцем, и время от времени бросает взгляд на своего
спутника, стараясь не показать, что следит за ним. Не нужно особой
наблюдательности, чтобы заметить, как согрелся и подкрепился мальчик. Его
лицо немного проясняется, если только может проясниться лицо столь хмурое, и
он постепенно доедает ломоть хлеба с маслом, от которого раньше отказывался.
Подметив эти благоприятные признаки, Аллен заговаривает с ним и, к своему
немалому удивлению, узнает о встрече с леди под вуалью и обо всем, что из
этого вышло. Медленно пережевывая хлеб, Джо медленно рассказывает, как было
дело. После того как он покончил и с рассказом и с хлебом, путники идут
дальше.
Не зная, где найти временное убежище для мальчика, Аллен решает
посоветоваться со своей бывшей пациенткой, услужливой старушкой мисс Флайт,
и направляется к тому переулку, где впервые встретился с Джо. Но в лавке
старьевщика теперь все по-другому. Мисс Флайт уже не живет здесь; лавка
закрыта; девица неопределенного возраста, с жесткими чертами лица,
потемневшего от пыли, - не кто иная, как прелестная Джуди, - резко и скупо
отвечает на вопросы. Все-таки посетитель узнает, что мисс Флайт переселилась
со своими птичками к миссис Блайндер, и тогда идет вместе с Джо в Белл-Ярд,
который находится по соседству; а там мисс Флайт (которая встает рано, чтобы
не опаздывать на "Суд скорый и правый", где председательствует ее добрый
друг канцлер) мчится вниз по лестнице, проливая радостные слезы и раскрыв
объятия.
- Мой дорогой доктор! - восклицает мисс Флайт. - Мой заслуженный,
доблестный, уважаемый офицер!
Выражается она, правда, немного вычурно, но она так же приветлива и
сердечна, как и самые здравые умом люди, - пожалуй, даже больше. Аллен,
всегда терпеливый с нею, ждет, пока она не истощит всех своих запасов
восторга, и, показав рукой на Джо, который стоит в дверях, весь дрожа,
объясняет, зачем он сюда пришел.
- Нельзя ли мне поместить его на время где-нибудь поблизости? Вы такая
опытная, такая рассудительная, - посоветуйте что-нибудь.
Мисс Флайт, весьма польщенная комплиментом, задумывается; но блестящая
мысль приходит ей в голову не сразу. У миссис Блайндер весь дом занят, а
сама мисс Флайт живет в комнате бедного Гридли.
- Гридли! - восклицает вдруг мисс Флайт, хлопнув в ладоши после того,
как раз двадцать сказала, что живет в его комнате. - Гридли! Ну, разумеется!
Конечно! Мой дорогой доктор! Нам поможет генерал Джордж.
Бесполезно было бы спрашивать, что это за "генерал Джордж", даже если
бы мисс Флайт уже не умчалась наверх, чтобы нацепить на себя общипанную
шляпку и ветхую шаль и вооружиться своим ридикюлем с документами. Но вот она
возвращается в парадном туалете и, как всегда бессвязно, объясняет доктору,
что "генерал Джордж", у которого она часто бывает, знаком с ее дорогой
Фиц-Джарндис и принимает близко к сердцу все, что ее касается, и тогда Аллен
начинает думать, что, пожалуй, он избрал правильный путь. Желая подбодрить
Джо, он говорит, что теперь их путешествие скоро кончится, и все вместе они
отправляются к "генералу". К счастью, он живет недалеко.
Наружный вид "Галереи Джорджа", длинный коридор и открывающееся за ним
просторное, почти пустое помещение кажутся Аллену Вудкорту подходящими.
Располагает его к себе и внешность самого мистера Джорджа, который совершает
свой утренний моцион, расхаживая по галерее с трубкой во рту и без сюртука,
так что мускулы его рук, развитых фехтованием и гимнастическими гирями,
отчетливо выделяются под рукавами тонкой рубашки.
- Ваш слуга, сэр, - говорит мистер Джордж, кланяясь по-военному.
Добродушная улыбка расплывается по всему его лицу вплоть до широкого
лба и вьющихся волос, когда он здоровается с мисс Флайт, которая очень чинно
и довольно медленно совершает торжественную церемонию представления. В
заключение он повторяет: "Ваш слуга, сэр", - и снова кланяется.
- Простите, сэр, вы - моряк, если не ошибаюсь? - спрашивает мистер
Джордж.
- Я горжусь тем, что меня принимают за моряка, - отвечает Аллен, - но я
был только судовым лекарем.
- Вот как, сэр! А я было подумал, что вы настоящий морской волк.
Аллен выражает надежду, что мистер Джордж тем охотнее извинит его за
вторжение и снова закурит трубку, которую хотел было отложить в сторону из
вежливости.
- Очень благодарен, сэр, - говорит кавалерист. - Я знаю по опыту, что
мисс Флайт относится снисходительно к моему куренью, и если вы тоже... - и,
не докончив фразы, он снова берет трубку.
Аллен рассказывает ему все, что знает про Джо, а кавалерист слушает, и
лицо у него очень серьезное.
- Значит, это и есть тот парень, сэр, - спрашивает он, выглянув наружу
и увидев Джо, который стоит, уставившись на огромные буквы, начертанные на
выбеленной передней стене здания и не имеющие для него никакого смысла.
- Он самый, - отвечает Аллен. - И вот, мистер Джордж, я прямо не знаю,
как мне с ним быть. Не хочется помешать его в больницу, даже если бы мне
удалось выхлопотать, чтобы его туда приняли немедленно - ведь если его и
примут, все равно пробудет он там недолго. Сбежит он и из работного дома,
даже если у меня хватит терпения добиться, чтобы его приняли, - ведь когда
чего-нибудь добиваешься, только и слышишь, что разные отговорки да увертки и
тебя то и дело гоняют из одного места в другое; а это мне не по вкусу.
- Никому это не по вкусу, сэр, - отзывается мистер Джордж.
- Он ни в коем случае не останется ни в больнице, ни в работном доме,
потом} что смертельно боится того человека, который велел ему "убраться
подальше". В своем невежестве он верит, что этот человек вездесущ и
всеведущ,
- Простите, сэр, - говорит мистер Джордж, - но вы не сказали, как его
фамилия. Или ее нужно хранить в тайне, сэр?
- Да нет, просто мальчик делает из нее тайну. Фамилия этого человека
Баккет.
- Тот Баккет, что служит в сыскной полиции, сэр?
- Он самый.
- Я его знаю, сэр, - говорит кавалерист, выпустив клуб дыма и
расправляя грудь, - а мальчишка прав в том смысле, что этот Баккет бесспорно
хитрая бестия.
И мистер Джордж продолжает курить с многозначительным видом, молча
поглядывая на мисс Флайт.
- Видите ли, мне хочется, чтобы мистер Джарндис и мисс Саммерсон
узнали, что этот Джо, - который сейчас рассказал мне такую невероятную
историю, - наконец-то нашелся, и чтобы они смогли поговорить с ним, если
пожелают. Поэтому я хочу нанять для него угол у порядочных людей, которые
согласились бы принять его. Джо очень редко общался с порядочными людьми,
мистер Джордж, - говорит Аллен, заметив, что кавалерист смотрит в сторону
входа. - В этом вся трудность. Может, вы знаете кого-нибудь по соседству,
кто согласится принять его к себе ненадолго, если я заплачу за него вперед?
Задавая этот вопрос, он замечает грязнолицего маленького человека с
причудливо искривленным телом и перекошенным лицом, который стоит рядом с
кавалеристом и смотрит ему в глаза снизу вверх. Еще немного попыхтев
трубкой, кавалерист вопросительно смотрит сверху вниз на маленького
человека, а тот подмигивает ему.
- Надо вам знать, сэр, - говорит мистер Джордж, - что я хоть сейчас дал
бы голову себе проломить, если бы только это могло доставить удовольствие
мисс Саммерсон, и, стало быть, почитаю за честь оказать этой молодой леди
любую услугу, пусть хоть самую малую. Мы сами живем тут, как бродяги, сэр, и
Фил и я. Видите, какая у нас обстановка. Если хотите, мы охотно отведем
мальчику уголок, где ему будет спокойно. Никакой платы не нужно, кроме как
за питание. Дела наши идут не блестяще, сэр. Нас когда угодно могут
вышвырнуть отсюда вон со всеми потрохами. Тем не менее, сэр, располагайте
этим помещением, худо ли оно, хорошо ли, пока мы сами еще живем здесь.
Сделав широкий жест трубкой, мистер Джордж как бы предоставляет все
здание галереи в распоряжение гостя.
- Я полагаю, сэр, - добавляет он, - вы, как медик, можете сказать, что
на этот раз болезнь у бедняги не
...Поділитися у соцмережах
