Жанр: Драма
Сказ про игната-хитрого солдата
... Имя
получателя всегда успеете вписать.
А бумагу мы и без имени подпишем... Эй, Данилка! Подпиши-ка!..
- А разве не вы самолично подписываете столь важные бумаги, князь? - удивился граф
Темитов.
- Всё он за меня, всё он, - махнул рукой Игнат. - Вы разверните ту расписочку,
которую вам плут Голянский прошлый раз привёз, взгляните - чья подпись стоит?
- Та же самая подпись! - взглянув на расписку, подтвердил граф.
- Когда-то сам был большим барином, - небрежно вымолвил Игнат.
- Да, держится он достойно, - согласился граф.
- Барство же что оспа: болезнь проходит - следы остаются.
Вторая бумага была дана графом князю Стоеросову. В ней граф подтверждал, что никаких
больше претензий он к князю не имеет и считает все дела улаженными.
- А теперь, граф, прошу отведать нашу хлебсоль, - сказал Игнат. - Чем богаты, тем и
рады. Эй,
Данилка, прикажи, чтобы всем солдатам дали щей, каши, жаркого, рыбы и киселя. Да
хлеба вдоволь!
И квасу.
Узнав от офицера, что старых солдат, помнящих Полтаву, в отряде нет, Игнат с
сожалением вздохнул.
- Вы балуете солдат, князь, - засмеялся граф. - Они не привыкли есть так много!
- Я сам воевал, любезный граф, - сказал Игнат. - При Полтаве был бок о бок с царём
Петром
Алексеевичем. Имею награды.
- О-о, я сразу почувствовал в вас что-то военное, - поклонился граф. - Скажите, а
почему ваш управляющий всё время оглядывается, прислушивается?
- В оных случаях говорят - бороду на плече носит! - засмеялся Игнат. - То бишь
любопытен не в меру.
... За стол, кроме Игната и графа, сел ещё и офицер, приехавший вместе с Темитовым.
- Простите, граф, - сказал Игнат. - У нас едят попросту... Мы не столица!
Ели с лучшей княжеской посуды - старой, серебряной.
Стол ломился от яств. Тут были и холодцы всякие, и пироги, и копчёности, и солёности.
Жареного барана сменяла жареная птица, а следом за ней жареная рыба. Подавали суп из
раков, и печёнку гусиную, и зайчатину, и окорок дикого кабана.
Игнат за всю свою жизнь такого не едал. Из своих старых знакомых он увидел на столе
лишь пирог с горохом да грибы солёные, а остальные блюда не знал даже, как и назвать.
Сначала граф с осторожностью отнёсся к местной медовухе. Но когда офицер опорожнил
один жбан и попросил другой, то и граф напиток отведал. А отведав, отдал ему должное.
Медовуха развязала языки, сделала застольный разговор игривым и живым.
... Один из солдат подошёл к Ночному князю, который в компании писаря Прошки
подъедал, вздыхая, объедки с барского стола.
- Хороший у вас князь, - сказал солдат Стоеросову. - Добрый. Гляди-ка, как всех нас
накормил!
- Да, - неопределённо ответил Стоеросов. - Ох-хо-хо... В старое-то время... Разве
солдат так кормили? Эх...
"Видно, крепкой медовухи выпил старик", - подумал солдат и отошёл.
... Когда опорожнили пятый жбан медовухи, в залу, где шёл пир, прошмыгнул поп
Парамон. Тощий, в неизменной коричневой жухлой рясе, головастый, он был похож на
колышек, на который надели тыкву.
Завидя Игната в княжеском одеянии, он даже пошатнулся.
- Вы, князь, у себя шутов держите по старому обычаю? - спросил граф.
- Нет, это наш священник, - усмехнулся Игнат. - Прошу любить и жаловать!
Граф и офицер шумно приветствовали Парамона, и ошарашенный поп испуганно присел
за краешек стола.
- Отгадай, граф, загадку, - предложил Игнат. - Или уже не можешь?
- Я? Не могу? - рассмеялся Темитов. - Да что ты, князь! Всё, что угодно!
- Его светлость всё может, - согласился офицер. - Его светлость ежели пить начнёт,
то всю мою роту перепить может один... Одно слово - граф.
- Загадка такая, - продолжал Игнат. - Что шумит без умолку?
- Река, - тотчас же ответил граф. - Или ручей. А вот мою попробуй-ка раскуси, князь!
- Князь, хе-хе, - ощерился Парамон.
- В чём дело? - спросил граф Темитов. - Вы что-то сказали?
- Нет, я просто так, граф-батюшка, к слову, - смиренно молвил Парамон.
Игнат подмигнул стоящему в дверях Якову: мол, ежели что, попа убрать.
Яков знаком же ответил: понял, не волнуйся.
- Так какова же твоя загадка, граф? - спросил Игнат, притворяясь, что медовуха и ему
голову затуманила.
- Загадка самая простая, - поднял вверх палец граф Темитов. - Идёт - молчит,
лежит - молчит, а как побежит, так закричит. Что сие?
- Снег, когда растает, - ответил Игнат. - А нука, ещё одну: что цветёт без цвета?
- Сосна, - тотчас же ответил граф.
- Граф, князь, - замахал руками офицер, - ваша светлость, ваше сиятельство! Что ж вы
не по порядку... Раз уж нашла коса на камень, то нужно загадывать по порядку!
- Давайте на спор, - предложил Игнат, раскачиваясь всем телом, словно уже медовуха
разморила его. - Ставлю свой перстень против кольца графа. Если граф ответит, то
получит мой перстень...
Если нет, то я его кольцо...
- Согласен! - обрадовался граф. - Начинай!
- Не княжеская то забава, - осуждающе сказал поп Парамон, - в загадки-разгадки
играть! Да ещё на чужие перстни!
Игнат мигнул Якову, и тот крепко взял попа за бока, нажал.
- Я... ушёл... - пролепетал Парамон, чувствуя, что его несут к двери.
Яков вывел его из залы и запихнул попа в ближайший чуланчик.
- Странный какой-то священник, - весело сказал граф. - Ну, я жду.
- Как сорвать ветку, чтобы птицу не спугнуть? - спросил Игнат.
- Легче лёгкого, - ответил граф. - Нужно тихо подкрасться... Нет, не то... Накинуть ей
на голову платок... Нет, снова не то... А если...
Граф долго ещё пытался что-то придумать, топорщил усы, хватался за голову, но офицер
застучал ложкой по блюду:
- Граф, ваше сиятельство, вы проиграли! Извольте отдать князю кольцо!
Темитов сорвал с пальца кольцо и отдал его Игнату.
- Кольцо за сельцо, - пробормотал Игнат. - А сельцо за загадку...
- А ваша отгадка, князь? Как же сорвать ветку, чтобы не спугнуть птицу? - спросил
Темитов.
- Проще простого, любезный граф: нужно подождать, пока птица сама улетит, а уж тогда
и ветку ломать.
- Ловко, браво, князь! - захохотал офицер.
- Ставлю тысячу рублей, - воскликнул граф, - против тысячи. Пусть теперь князь
ответит мне... Может ли дождь идти два дня подряд?
Игнат сделал вид, что он плохо уже понимает:
- Кто... идёт?
- Дождь, князь, - пояснил офицер. - Их сиятельство спрашивают: может ли он идти
два дня подряд?
- Граф? Два дня? - Игнат внимательно посмотрел на Темитова, - А что, разве граф
плохо ходит?
- Князь уже устал, - сказал офицер Темитову. - Может, прекратим игру?
- Нет, отчего же, - сказал Игнат всё тем же расслабленным голосом, - платите, граф,
тысячу,
Дождь не может идти два дня подряд.
- Почему? - спросил офицер.
- Потому, любезный, что эти два дня ночь разделяет, - ответил Игнат. - Дождь может
идти подряд день, ночь и ещё день... Но ты, граф, можешь ещё у меня отыграться... Ещё по
тысяче, а? Теперь мой вопрос: сапожник - не сапожник, портной - не портной, во рту
держит щетинку, а в пальцах ножницы. Что такое?
- Это я знаю, - обрадовался граф. - Мой писарь всегда её всем загадывает!
- Что это? - спросил офицер.
- Рак! - радостно рассмеялся граф. - Рак! Мы в расчёте, князь!
Игнат стукнул по столу, так что блюда подскочили:
- Спорим дальше! Но не на копейки, а по-боярски, по старинке! Я ставлю свою усадьбу,
а ты, граф, что?
- Пять тысяч рублей! - стукнул по столу граф.
- Вот это мне любо! - стукнул по столу и офицер.
- Не нужны мне пять тысяч, - вяло молвил Игнат. - А вот поставь вместо них, граф,
бумагу нынешнюю... Про подати...
- Вот! Изволь! - вынул её из шкатулки граф. - Ставлю против всей твоей усадьбы со
слугами да постройками! - И он положил бумагу на стол между жареным поросёнком и
солёными грибами.
Игнат подмигнул стоящему возле дверей Якову: следи за бумагой.
- Твой вопрос, князь, жду! - почти выкрикнул Темитов.
- Три телёнка - сколько будет ног? - быстро спросил Игнат.
- Дюжина! - воскликнул Темитов. - Ты проиграл, князь!
- Однако ты проиграл, граф, - беря бумагу со стола, спокойно сказал Игнат. - Смекника:
будь ответ так прост, я бы не стал сей вопрос задавать...
- Объяснитесь же, князь! - попросил офицер. - Ведь граф ответил верно!
- Сколько телёнка не три, у него, как было от роду четыре ноги, так и будет, -
усмехнулся Игнат, покручивая ус. - Хоть до дырки три, всё одно!
- А-а! - схватился за голову граф. - Как же я не догадался! Ведь в простоте вопроса и
загадка и отгадка. Проклятая медовуха!
- Лихо, по-царски! - хохотал офицер. - Вот это игра! Я в полку расскажу - не
поверят! Ай да граф, ай да князь!
- Эй, Яков! - сказал Игнат. - Спрячь бумагу! И позови сюда Данилку... Да прикажи
выдать всем солдатам денег на сапоги. И чтобы полные ранцы провизии с собой взяли!
- Вы великолепны, князь! - Офицер вскочил, чуть не упал, но всё же поклонился
Игнату. - Солдаты мои будут вам благодарны от всего сердца!
- Как же я... ох... проклятая медовуха... - стонал граф, стуча кулаком по жареному
поросёнку. - Как я проиграл! О, чёрт...
- Мы можем сыграть ещё, - предложил Игнат. - Теперь вопрос задаёте вы. Если я
отгадываю, то вы тотчас же уходите из Болотного края. Если не отгадываю, бумага
податная снова возвращается к вам.
В залу вошли князь Стоеросов и Яков. Граф вскочил, глаза его горели, усы шевелились,
как у кота, увидевшего мышь.
- Князь, ответьте мне: что я сейчас думаю?
Офицер замер в той же позиции, в какой стоял - со склонённой в поклоне головой.
- Извольте, граф, - спокойно ответил Игнат, - вы думаете, что перед вами князь
Стоеросов и он здорово умеет загадывать и отгадывать. Но вы ошибаетесь: перед вами
отставной солдат Игнат, а настоящий князь Стоеросов - вот он!
Граф опешил. Закрутил головой.
- Да, я думал, что ты... вы... князь, - растерянно забормотал Темитов. - О господи,
куда я попал! Ничего не понимаю. Что за маскарад! Кто же князь?
- Я князь, - уныло сказал Стоеросов.
- Вы? Что случилось? - Граф снова затряс головой, чтобы прийти в себя. - Почему же
этот человек выдавал себя за князя?
- Потому, что князь Данила Михайлович не отгадал вчера моей загадки, проиграл
спор, - сказал Игнат, снимая с себя камзол князя. - И за это я полдня был Стоеросовым!
- Граф, - обратился к Темитову офицер. - Разрешите, я прикажу готовиться к походу?
- Да, - ответил Темитов. - Я опять проиграл... Слово своё сдержу. Мы уходим... Слава
богу, что не все солдаты становятся князьями!
... Когда карета графа Темитова выезжала из усадьбы, то Игнат стоял у ворот в своём
солдатском старом кафтане, и медаль в честь Полтавы блестела у него на груди.
- Сколько ещё служить осталось? - спрашивал Игнат проходивших мимо солдат.
- Двадцать лет!
- Осьмнадцать!
- Первый год пошёл... - слышались ответы.
- Да, ещё хлебнёте вы лиха, молодцы... - вздохнул Игнат. - Но запомните: без хлеба
проживёте, без воды - тоже, а без смекалки - нет! Не унывайте, ребятушки!..
Офицер на коне, проезжая мимо Игната, отдал ему честь и скомандовал:
- Запевай!
А родные детки - наши пули метки.
А родные сестры - наши сабли остры! -
выводил запевала.
И все подхватили хором;
Ать-два, ать-два,
С ними горе - не беда!
Пыль скрыла колонну солдат, лошадь с офицером и карету графа.
Игнат устало вздохнул, провёл ладонью по лицу и пошёл к дому.
Навстречу ему нёсся истошный визг Парамона: в тёмном чулане, куда его засунул Яков,
поп опрокинул большой горшок с пиявками.
14. Вот и весь сказ
... И долго еще следы его видели в разных землях, царствах и государства!.,.
Из присказки
В тот же день крестьяне из болотных убежищ вернулись в свои избы.
А князь Данила Михайлович, наоборот, решил покинуть насиженное место и уехать из
Болотного края в Москву белокаменную, где у Стоеросовых исстари городская усадьба
стояла.
- Пятнадцать лет без податей - мне смерть голодная, - поглаживая бороду, жаловался
князь Спирьке и Парамону. - Ведь солдат нам эту бумагу, что он у графа выиграл,
нипочём не отдаст.
- Не отдаст... - вздохнул Парамон.
- Того хуже. Дурынде, то бишь Якову, отдал на хранение, - зашипел Спирька. - А я к
этому дурню подойти боюсь. Он меня с Голянским так лбами сдвинул, до сей поры все
кости ломит.
- Объехал нас хитрый солдат, - всхлипывал Голянский, шлёпая губами, - всего лишил,
по миру пустил!
- Сон я нынче видел, - сказал Парамон, - летят по небу петух без хвоста, утка без
крыльев, гусь без перьев...
- К чёрту сны! К дьяволу приметы! В тартарары предсказания! - вдруг закричал князь и
так хватил кулаком по блюду с окрошкой, что осколки разлетелись по всем хоромам, а
окрошка залила ковры, пол и княжескую бороду. - Мне ворожея говорила, что беда ко
мне ночью придёт. А беда среди бела дня пожаловала! Днём вчера я богатства своего
лишился! Днём самолично эту треклятую бумагу подписал! И даже имени в бумаге той не
проставил - кто ж теперь хозяином в Болотном краю будет?..
- Найдутся доходам твоим хозяева, найдутся, - утешил князя Голянский. - Мужики
пятнадцать лет никому не будут податей платить - и вся недолга... За пятнадцать-то лет
как они разживутся!
- О-о-о! - застонал князь и принялся выбирать из бороды куски окрошки.
- Это мне стонать нужно, - зашлёпал губами Голянский. - Меня отныне по приказу
графа по всему Заболотью ищут. Граф убытков своих мне не простит вовек... Выходит,
мне отсюда теперь - ни на шаг. Ты, князь, в Москву уедешь, а я здесь твоим
управляющим останусь... Как-нибудь проживу.
- Да, вот в прежние времена, помню, - заскулил князь, - и приметы, и сны - всё
лучше было, вернее... Не могу я тут жить после того, как у Игната в приказчиках побывал!
Мужик, конюх, повар, псарь - все надо мной потихоньку смеются... Не могу! Спирька!
Готовь обоз на Москву!
... Спирька и Парамон попытались было свою долю за мельницу получить, но
отступились, испугавшись гнева мужицкого, и вместе с князем уехали из Болотного края.
Голянский остался жить в опустевшем княжеском доме. Вёл себя смирно - ниже травы,
тише воды: всё боялся, как бы граф Темитов о нём не прознал.
На том поле, что лежало возле мельницы, урожай удалось спасти. Зерно поделили меж
всеми жителями села поровну. Оно их и спасло от голодной смерти.
- Не то чудо, что в засуху великую мы зерно молотим-мелем, - приговаривал при этом
дед Данилка, - а то чудо, что мельница Чёртова, омут Бесов, а мука смололась - стала
мужицкой.
... Как-то раз купалась Стёпка на реке, возле брода, и приметила, что в песке монетка
поблёскивает. Подняла - монета квадратная, чудная.
Тут Яков на возке ехал. Стёпка ему находку показала.
Яков сразу узнал княжескую "медаль" - знак об уплате пошлины за бороду.
- Что это, дяденька Яков? - спросила Стёпка.
- Да так, - ответил Яков, - остатки от князя-батюшки! - и забросил "медаль" в затон,
откуда обычно пиявок для Стоеросова вылавливал.
Через год вернулись из Москвы в село Спирька-Чёрт и поп Парамон. Тихие,
пришибленные. Жить стали скромно, со всеми в ладу быть старались.
Ну, мужики - народ, известно, сердобольный да отходчивый, зла не помнят. Сколько раз
из-за этой доброты своей сами себя же и наказывали, а все равно доброе сердце всегда
верх берёт.
По селу даже разговоры пошли - зря, дескать, братьев обидели.
- Поживём, увидим, - сказал Игнат. - Волк тоже овцой притворялся, пока овечья
шкура не сносилась.
Сам Игнат редко в родном доме бывать стал. Бабка Ульяна со Стёпкой в избушке печь
топят, пол моют, лавки скребут - вдруг Игнат заявится? Он же, бывало, в родное село от
зимы до зимы и глаз не кажет - недосуг.
- Хоть бы отдохнуть денёк-другой, - мечтательно говорил Игнат, появляясь в своей
избушке. - На печи полежать, с земляками поговорить!
Но на другое утро, выходя из избы, Игнат непременно сталкивался носом к носу с
ходоками из дальних сёл и деревень.
- Помоги нам мельницу приспособить, - просили одни.
- Плотину-запруду построить надумали, а вот как, не ведаем, - говорили другие.
- Заел нас вконец приказчик-самодур, - жаловались третьи, - выручай, Игнат, проучи
зверя лютого!
Солдат сердился, гнал от себя гонцов, вздыхал тяжко, но каждый раз дело кончалось тем,
что натягивал он на плечи свой старый кафтан с медалью за Полтаву, брал железный
посох в руки и уезжал-уходил налаживать плотину, бадейки к мельнице приспосабливать,
"учить" приказчика.
В одном селе кузню переделал.
В другом - воду на поле пустил.
По болоту непроходимому проложил дорогу-гать, чтобы можно было к сенокосным
угодьям напрямик проехать.
Одна бабка сказывала, что солдат-богатырь спас деревенское стадо: всех коров и овец
одной рукой из топи-трясины повытаскивал.
Другая бабка клялась-божилась, что сама видела, как солдат ночью падучие звёзды ловил
да в карман собирал. А потом ими, как угольками, трубку раскуривал.
- Да наш Игнатушка не курил вовек, - отмахивалась от таких сказов бабка Ульяна. -
Не он это!
- Может, и не он, - охотно соглашалась рассказчица, но тут же в другой избе повторяла
всё сначала.
Столько о делах Игнатовых разговоров шло, что и разобрать стало нельзя, где быль, а где
сказка. Да и как один человек, пусть даже самый смекалистый солдат, со всем сразу
управится?
Возможно, кое-где в дальних местах побывал и не Игнат вовсе, а другой солдат, кто
знает? Но точно известно, что был он таким же весёлым и смекалистым, храбрым и
хитрым, добрым мастером на все руки.
Вот и весь сказ.
Закладка в соц.сетях
