Жанр: Драма
Невидимки
...ле того, как мы едва не сталкиваемся с полицией. Скорее всего
это управляющий отелем вызвал ее и рассказал, что какой-то изуродованный псих
поднялся с оружием на пятнадцатый этаж и угрожает всем его обитателям. А еще
после того, как сестры Рей перенесли весь багаж Бренди вниз. После того как
Бренди объяснила им, что должна уехать и обо всем тщательно подумать перед
грандиозной операцией. Перед трансформацией.
И после того, как я смотрела на Бренди во все глаза и думала: Шейн?
- Это настолько серьезное решение, - говорит Бренди. - Стать девушкой. Навсегда.
И принимать гормональные препараты. Всю оставшуюся жизнь. В таблетках, путем
введения инъекций - всю оставшуюся жизнь. А что, если однажды на ее пути ктонибудь
повстречается, человек, который сможет сделать ее счастливой. Который
будет любить ее такой, какая она есть на самом деле, без гормонов и косметики, и
одежд и туфель, и операций? Ей следует хотя бы немного посмотреть мир.
Бренди говорит все это, а сестры Рей начинают плакать и укладывать сумки в
машину и махать руками.
Сцена душераздирающая, и я тоже распустила бы нюни, если бы не знала, что Бренди
была когда-то моим мертвым братом и что я - человек, чью любовь она хочет
заполучить. Я, ненавидящая сестра Шейна, уже обдумывающая план его убийства.
Да, я намереваюсь убить Бренди Александр. Я, кому больше нечего терять, кого
томит жажда мести.
Покажи мне фантазии о жестокой расплате как средстве борьбы.
Вспышка.
Просто покажи мне первую возможность.
Вспышка.
Бренди сидит за рулем. Ее глаза в слезах и расплывшейся туши похожи на пауков.
Она поворачивается ко мне и спрашивает:
- Ты знаешь, что такое стандартные руководящие принципы Бенджамина?
Бренди поворачивает ключ зажигания, снимает машину с тормоза и говорит:
- Перед вагинопластикой я должна почти целый год принимать гормональные
препараты. Это называется: обучение реальной жизни.
Бренди трогается с места, и можно считать, что мы успели смотаться. Полицейские
команды СВАТ в черных форменных одеждах, оснащенные слезоточивым газом и
полуавтоматическим оружием, влетают в отель. Портье в золотых галунах держит
дверь открытой.
Сестры Рей бегут за нами, машут руками и посылают воздушные поцелуи, походя на
уродливых подружек невесты. А выдохшись и выбившись из сил, начинают спотыкаться
и останавливаются. Их высокие каблуки безнадежно сбиты.
В небе светит луна. Офисные здания по обеим сторонам дороги окутаны тьмой. Манус
все еще лежит в багажнике. Между нами и угрозой моей поимки пролегло уже
приличное расстояние.
Бренди кладет свою большую руку мне на ногу и слегка пожимает ее.
Поджог, похищение человека... Мне кажется, скоро я спокойно совершу убийство.
Возможно, все это сосредоточит на мне достаточное количество внимания. На
всемирную славу я, конечно, не претендую, но хотела бы, чтобы обо мне узнала вся
страна.
Девушка- монстр лишает жизни засекреченного девицу-брата.
- До окончания года, в течение которого я должна научиться реальной жизни,
остается восемь месяцев, - говорит Бренди. - Ты сможешь занимать меня чем-нибудь
целых восемь месяцев?
Глава восемнадцатая
Половину своей жизни я прячусь в ванных комнатах богачей.
Перенесемся назад в Сиэтл, в тот период, когда мы с Бренди и Сетом занимаемся
добычей наркотиков. Перенесемся в день после вечера в Спейс Нидл. Бренди лежит
на полу в ванной. Сначала я помогла ей высвободиться из пиджака, потом
расстегнула пуговицы блузки у нее на спине. Теперь я сижу на унитазе и запихиваю
валиум в ее графитовый рот.
Бренди постоянно повторяет, что хоть валиум и не убивает боль, но помогает не
обращать на нее внимание. Вот в чем его ценность.
- Ударь меня, - говорит Бренди и по-рыбьи складывает губы.
Бренди наделена способностью прекрасно переносить воздействие наркотиков. На то,
чтобы с их помощью ее убить, потребуется целая жизнь. К тому же она слишком
крупная и крепкая, на нее уйдет несчетное количество бутылок чего бы то ни было.
Я вкладываю ей в рот валиум. Таблеточку валиума, светло-синюю малышку. Потом еще
одну. Светло-синие, эти таблетки походят на подарки от Тиффани. Они проникают во
внутренность Бренди.
Костюм от Пьера Кардена, пиджак от которого я только что с нее сняла, выполнен в
стиле "космический век". Белая свежая и стерильная труба-юбка по длине не
достигает коленей Бренди. Пиджак - всегда актуального простого покроя с рукавами
три четверти. А на блузке рукавов нет. Обувь Бренди - белые виниловые ботинки с
квадратными носами. К такому прикиду вместо сумки отлично подошел бы счетчик
Гейгера.
Когда Бренди кошачьей поступью выходит из примерочной в "Бон Марше", мне хочется
аплодировать. Именно этот костюм на следующей неделе она должна вернуть. У нее
начнется депрессия, сравнимая с послеродовой.
Перенесемся в то утро, накануне которого после продажи наркотиков Бренди и Сет
вернулись с кучей денег. Мы заказываем завтрак в номер.
Сет говорит, что Бренди может совершить путешествие во времени - перенестись в
Лас-Вегас пятидесятых годов и улететь на другую планету. На Крилон, где
синтетические гибкие глэмботы высосут ее жир и переделают ее.
Бренди спрашивает:
- Какой жир? Сет отвечает:
- Мне просто нравится думать, что ты могла бы оттуда через шестидесятые
перелететь в отдаленное будущее.
Я кладу еще больше премарина в очередную чашку кофе Сета. И больше дарвона в
шампанское Бренди.
Перенесемся в ванную комнату, к нам с Бренди.
- Ударь меня, - говорит Бренди.
Ее губы раскрыты и расслаблены, и я всовываю в них очередной подарок от Тиффани.
Ванная, в которой мы прячемся, изобилует декоративными штрихами. Когда в ней
находишься, у тебя такое впечатление, что ты в подводной пещере. Даже телефон
здесь цвета морской волны.
Но стоит приблизиться к большому окну-иллюминатору, и ты видишь Сиэтл. Отсюда он
смотрится таким, каким виден с вершины Капитолийского холма.
Унитаз, на котором я сижу - просто сижу на закрытой крышке, - большой
керамический улитковый дом, привинченный к стене. А раковина - привинченная к
стене керамическая половина обиталища двустворчатого моллюска.
Страна Бренди, сексуальная площадка для звездных игр.
Бренди говорит:
- Ударь меня.
Перенесемся в тот момент, когда мы только пришли сюда. Риелтор, встретивший нас,
выглядел как тупица. Как учащийся колледжа со сросшимися бровями, обожающий
футбол, так никогда и не получающий какую бы то ни было степень.
Конечно, не мне - горе-студентке - проводить подобные параллели.
Итак, перед нами риелтор из супердорогого агентства. Наверное, он получил место
работы от тестя, какого-нибудь выпускника колледжа, считающего, что главное в
зяте - способность оставаться бодрым даже после шести-семи партий в боулинг.
Возможно, я и ошибаюсь.
При виде этого здоровяка с избыточным количеством Y-хромосом в организме даже
Бренди чувствует себя слабой женщиной. Он в шерстяном двубортном пиджаке синего
цвета. По сравнению с его лапищами руки Бренди выглядят маленькими.
- Мистер Паркер, - говорит Бренди. Ее кисть тонет в клешне риелтора. В ее лице -
любовь из саундтрека Хэнка Манчини. - Мы разговаривали с вами по телефону
сегодня утром.
Мы в гостиной дома, расположенного на Капитолийском холме.
Это еще одно место, где все, что видишь, - настоящее. Замысловатые розы в стиле
эпохи Тюдоров, вырезанные в потолке, - штукатурная работа, а не прессованная
медь и не стекловолокно. Торсы потертых греческих обнаженных - из мрамора, а не
из мраморовидного гипса. Ювелирные сувениры Фаберже - отнюдь не подделка под
Фаберже.
Переплеты абсолютно всех книг на полках в библиотеке из настоящей кожи - кожаные
не только их корешки, но и передняя и задняя части обложки. Страницы книг
резные. Это сразу видно, даже если не берешь в руки ни одну из этих книг.
Риелтор, мистер Паркер, в плотно облегающих задницу брюках. По двум выступающим
внизу ягодиц полоскам можно определить, что он не в широких, похожих на
боксерские, трусах, а в коротких.
Бренди кивает на меня:
- Это мисс Арден Скоция из денверской организации, занимающейся заготовкой и
транспортировкой леса.
Я в очередной раз становлюсь жертвой проекта "Свидетели перевоплощения Бренди
Александр".
Огромная ручища Паркера на несколько мгновений поглощает мою маленькую кисть,
как крупная рыба - малька.
Белоснежная рубашка Паркера наводит на мысли об обеденном столе, покрытом чистой
скатертью. Его грудь настолько значительно выдается вперед и такая жесткая, что
кажется, на нее можно спокойно поставить бокалы с напитками.
- А это, - Бренди кивает на Сета, - сводный брат мисс Скоции, Эллис Айленд.
Рыбина Паркера заглатывает рыбешку Эллиса. Бренди говорит:
- Нам с мисс Скоцией хотелось бы осмотреть дом. А Эллис слишком взбудоражен -
морально и эмоционально.
Эллис улыбается.
- Надеемся, вы за ним присмотрите, - поет Бренди.
- Само собой, - отвечает Паркер. Он говорит:
- Не беспокойтесь.
Эллис улыбается и дергает Бренди за рукав:
- Только не оставляй меня надолго, мисс. Если я не приму достаточное количество
своих таблеток, со мной опять случится припадок.
- Припадок?
Паркер настораживается. Эллис поясняет:
- Порой мисс Александр... иногда она забывает обо мне. И не дает мне вовремя
таблетки.
- С вами случаются припадки? - спрашивает Паркер.
- Я ни о чем подобном ни разу не слышала, - произносит Бренди, улыбается и
поворачивается к моему
новому сводному брату. - Эллис, я приказываю тебе забыть о припадках.
Перенесемся к нам, расположившимся в подводной пещере.
- Ударь меня.
Пол под спиной Бренди выложен холодной керамической плиткой с изображением рыб.
Рыбы лежат как сардины в консервной банке - хвост одной между головами двух
других.
Я всовываю валиум в графитовый рот.
- Я когда-нибудь рассказывала тебе о том, как моя семья выставила меня на улицу?
- спрашивает Бренди, проглотив синюю малышку. - Я имею в виду, моя первая семья.
Семья, в которой я родилась. Я когда-нибудь рассказывала тебе эту кошмарную
историю?
Я опускаю голову к коленям и смотрю прямо на Бренди. Ее голова лежит между моих
ступней.
- На протяжении пары дней у меня болело горло, и я не ходила ни в школу, ни куда
бы то ни было, - произносит Бренди. - Мисс Арден? Эй, ты меня слышишь?
Я продолжаю на нее смотреть. Как же просто представить ее мертвой!
- Мисс Арден, пожалуйста, - говорит она. - Ты ударишь меня?
Я кладу ей в рот еще одну таблетку валиума. Бренди удовлетворенно кивает.
- Я не могла глотать, - рассказывает она. - Настолько сильно у меня болело
горло. Даже есть как следует была не в состоянии. Родители, естественно,
подумали, что это острый фарингит.
Я смотрю вниз. Голова Бренди прямо под моей. Только она перевернута вверх
тормашками.
Я гляжу прямо в пространство между графитовыми губами, темное, влажное, ведущее
вовнутрь, к органам и системам, скрытым от глаз окружающих. К закулисной жизни
Бренди Александр.
Когда смотришь на ее лицо, перевернутое вверх тормашками, она кажется абсолютно
незнакомым тебе человеком.
А Эллис был прав. Ты спрашиваешь у людей об их жизни только для того, чтобы
получить возможность рассказать им о себе.
- Исследование мазка, - говорит Бренди, - мазка на острый фарингит, дало
положительные результаты на триппер. Помнишь третью из сестер Рей? Ее зовут Гон
Рей. Гонорея. Проклятые гонококки. Мне было шестнадцать лет. Я заболела
триппером. Мои родители отреагировали на эту новость неправильно.
Еще и как неправильно, думаю я.
- Они повели себя странно, - говорит Бренди. Просто вышвырнули своего сына из
дома.
- Кричали, что эта болезнь чудовищна, - произносит Бренди.
А потом выбросили Шейна на улицу.
- Под "чудовищной болезнью" они подразумевали гомосексуализм, - говорит Бренди.
Предки выгнали его.
- Мисс Скоция? - зовет она. - Ударь меня. Я ударяю ее.
- А потом они выставили меня из своего проклятого дома.
Перенесемся в тот момент, когда мистер Паркер прибегает к двери ванной.
- Мисс Александр? Мисс Александр, это я. Мисс Скоция? Вы здесь?
Бренди медленно приподнимается и облокачивается на пол.
- С Эллисом что-то происходит, - кричит Паркер через дверь. - Кажется, у него
начался припадок.
По ванной цвета морской волны разбросаны косметика и лекарства. Полураздетая
Бренди на полу, усыпанном таблетками, капсулами и пилюлями.
- Он ее сводный брат, - отвечает она. Дверная ручка начинает дергаться.
- Вы должны мне помочь, - кричит Паркер.
- Перестаньте, мистер Паркер! - командует Бренди, и дверная ручка замирает на
месте. - Успокойтесь. И не входите сюда. Что вам следует сделать, - Бренди
смотрит на меня, - что вам следует сделать, так это вернуться к Эллису и прижать
его к полу, чтобы он не поранился. Я спущусь к вам буквально через минуту.
Бренди смотрит на меня и улыбается. Ее губы - графитовая дуга.
- Паркер? Вы меня слышите? - спрашивает она.
- Пожалуйста, поторопитесь, - раздается из-за двери.
- Идите вниз и прижмите Эллиса к полу, - говорит Бренди. - Всуньте что-нибудь
ему в рот. У вас есть бумажник?
Паркер отвечает не сразу:
- Он из кожи угря, мисс Александр!
- Значит, вы должны им гордиться, - отвечает Бренди. - Вам следует протиснуть
его между зубов брата мисс Скоции. Сядьте на Эллиса, если это потребуется.
Бренди, она само воплощение зла, лежащее у моих ног. Откуда-то снизу слышится
звон бьющегося стекла.
- Быстрее же! - взмаливается Паркер. - Он что-то громит.
Бренди облизывает губы.
- Когда разожмете ему зубы, попробуйте схватить его за язык. В противном случае
он может запасть ему в горло, и тогда вам придется сидеть на мертвом теле.
Молчание.
- Вы меня слышите? - спрашивает Бренди.
- Говорите, я должен схватить его язык?
Снизу опять раздается шум. Бьется что-то настоящее и дорогое.
- Мистер Паркер, мне кажется, я все понятно объяснила, - говорит принцесса
Александр. Ее душит смех, поэтому она красная как рак. - Придавите Эллиса к
полу, разожмите ему челюсть и вытащите его язык - так далеко, как только
сможете. Скоро я приду и помогу вам.
Дверная ручка поворачивается.
Мои вуали и покровы на раковине, мне до них не дотянуться.
Дверь растворяется настолько, что Паркеру во всей красе видна хихикающая,
полураздетая Бренди, растянувшаяся на усыпанном таблетками полу.
И я, сидящая на унитазе.
А мне видно лицо Паркера с недоуменно сдвинутыми бровями.
Бренди вскрикивает:
- Мы с мисс Арден Скоцией заняты!
Паркер захлопывает дверь. По-видимому, перспектива держать язык бьющегося в
припадке незнакомца кажется ему более привлекательной, чем лицезрение монстра,
сидящего на унитазе - улитковой раковине.
Мы слышим, как его тяжелые шаги поспешно удаляются.
Звучат на лестнице. Потом в холле. Он направляется в гостиную.
Раздается вопль Эллиса - внезапный и настоящий. Где-то вдалеке, внизу. А потом
все смолкает.
- Итак, - произносит Бренди. - На чем мы остановились?
Она опять укладывает голову между моих ступней и спрашивает:
- Ты не подумывала прибегнуть к услугам пластических хирургов? Ударь меня.
Если вам доводилось выпивать с пьяницами, вы наверняка знаете об одной их
особенности: они наполняют ваш стакан только для того, чтобы беспрепятственно
осушить собственный. Пока вы продолжаете пьянствовать с алкоголиком, выпивка
кажется ему вполне приличным занятием. Двое - это уже компания. Пока бутылка не
опустошена, пьяница, даже если вы ни разу не выпьете до дна, будет подливать и
подливать вам спиртного. И вновь и вновь наполнять свой стакан.
Это выглядит как щедрость.
Так и Бренди Александр, она постоянно заводит со мной разговор о пластической
хирургии. И спрашивает, почему я не задумаюсь о ней всерьез. Грудь Бренди набита
силиконом, ее талия обработана липосакцией. Бренди - песочные часы, 46-16-26
Катти Кэти, продукт волшебного деяния сказочной крестной, "прекрасная леди" из
"Пигмалиона". И мой брат, восставший из мертвых. Вот кто она такая. Бренди
Александр - творение пластических хирургов.
И наоборот.
Разговор в ванной.
Бренди все еще лежит на холодном полу, выложенном плиткой, на верхушке
Капитолийского холма в Сиэтле.
Мистер Паркер пришел и ушел. Все послеобеденное время мы с Бренди вдвоем.
Я так и сижу на привинченной к стене гигантской раковине улитки. И пытаюсь убить
королеву абсолютно бестолковым способом. Ее рыжеволосая голова между моих
ступней.
По всему полу цвета морской волны разбросаны помада и таблетки демерола, румяна
и перкоцет-5, баклажанные грезы и нембутал.
Я так долго держу в руке пригоршню валиума, что моя ладонь приобрела синий цвет
Тиффани.
Все послеобеденное время здесь только я и Бренди. И лучи солнца, льющиеся под
все более и более низким углом сквозь большие окна-иллюминаторы.
- Моя талия, - говорит Бренди. Ее графитовые губы приобрели синеватый оттенок. Я
бы сказала, синеватый оттенок Тиффани. Это цвет передозировки. - По мнению
Софонды, окружность моей талии не должна превышать шестнадцати дюймов, - говорит
Бренди. - Но ведь у меня широкая кость, и я высокая. Мой рост - шесть футов.
Шестнадцатидюймовая талия - это не для меня.
Я сижу на огромной улитковой раковине и почти не слушаю Бренди.
- Софонда, - продолжает она, - Софонда была уверена, что это все же возможно, а
я ей доверяю. Я знала, что однажды очнусь в послеоперационной палате и у меня
будет шестнадцатидюймовая талия.
Все это в каких-то других ванных я слышала уже раз десять.
Я поднимаю бутылочку с капсулами билакса и ищу этот препарат в "Настольном
справочнике врача".
Билакс в капсулах. Очищение желудка.
"Может, стоит всыпать эту ерунду в незакрывающийся графитовый рот?" - думаю я.
Перенесемся на съемки рекламного ролика, на которых присутствовал Манус.
Тогда мы были еще такими красивыми! Я - с нормальным лицом, он - не напичкан
конъюгированными эстрогенами.
Я думала, нас связывает настоящая любовь. Правда думала. А наш роман представлял
собой всего лишь продолжительную сексуальную связь, похожую на наркотическое
опьянение. Рано или поздно подобное заканчивается.
Манус закрывал свои волшебные голубые глаза и качал головой и сглатывал.
А я, я всегда говорила ему, что кончаю вместе с ним.
В постели мы подолгу болтали.
Это обычное явление - ты твердишь себе, что любишь человека, а на самом деле
только используешь его.
За любовь мы постоянно принимаем что-то другое.
Перенесемся к лежащей на полу в ванной Бренди. Она говорит:
- Софонда, Вивьен и Китти - они были со мной в больнице.
Ее пальцы сжимаются в кулаки, поднимаются с пола и начинают двигаться вверх и
вниз вдоль туловища.
- На всех трех были мешковатые щетинистые костюмы зеленого цвета. На лацкане у
каждой красовалось по драгоценной броши виндзорской герцогини.
Их головы в париках покрывали сеточки для волос, - говорит Бренди. - Они порхали
за спиной хирурга. Софонда твердила, что я должна считать от ста до одного... Сто...
девяносто девять... девяносто восемь... Ну, ты понимаешь...
Глаза Бренди - эти баклажанные грезы - закрываются. Она дышит глубоко и ровно. И
продолжает говорить:
- Врачи, они удалили мне по одному нижнему ребру с каждой стороны. На протяжении
двух месяцев я, не поднимаясь, лежала в постели. Зато у меня появилась
шестнадцатидюймовая талия. Она и сейчас такая.
Одна из рук Бренди разжимается и скользит по плоской поверхности - тому месту ее
тела, где блузка заправлена под пояс юбки.
- Они удалили мне два ребра. Я никогда их больше не видела. О чем-то подобном
говорится в Библии.
Она имеет в виду процедуру создания Евы.
- Не знаю, почему я позволила им проделать со мной все это, - говорит Бренди.
И засыпает.
Перенесемся назад, в ту ночь, когда мы с Бренди покинули "Конгресс отель" и
отправились в это путешествие. Бренди мчала на такой скорости, которая допустима
лишь в два тридцать ночи в открытой спортивной машине с заряженной винтовкой
внутри и напичканным наркотиками заложником в багажнике.
Глаза Бренди скрыты темными очками. Ей требуется немного уединения. Мимолетное
очарование другой планеты пятидесятых годов, она покрывает рыжеволосую голову
шарфом Гермеса и завязывает его под подбородком.
В очках Бренди я вижу собственное отражение. В них я маленькая и ужасная.
Холодный ночной ветер продолжает трепать мои волосы. Мое лицо... Если бы вы
дотронулись до моего лица в темноте, то наверняка решили бы, что касаетесь
апельсиновых корок и кусков выделанной кожи.
Мы направляемся на восток, от кого-то убегая. От кого точно, я не знаю. От Эви,
или от полиции, или от мистера Бокстера, или от сестер Рей. Или ни от кого. Или
от будущего. Или от судьбы. От взросления и старения. От необходимости собирать
по крупицам то, что еще не растеряно. Можно подумать, побег в состоянии избавить
нас от нужды мириться с собственной участью.
В данный момент я с Бренди. Потому что не представляю себе, как бы убегала без
нее. Потому что сейчас в ней нуждаюсь.
Не то чтобы я ее любила. Вернее, его. Шейна.
Слово "любить" в данном случае вообще звучит как-то неуместно.
На Бренди шарф Гермеса. И темные очки. И косметика. Я смотрю на ее несравненное
величество в мелькающем свете, мелькающем свете, мелькающем свете фар встречных
автомобилей.
Я гляжу на нее и вижу то, что видел Манус, когда звал меня кататься на яхте.
Я смотрю на нее, сидящую со мной рядом в машине Мануса, освещенную вспышками
света, и понимаю, что я в ней люблю. Себя.
Бренди Александр выглядит точно так же, как выглядела до несчастного случая я. И
это неудивительно. Ведь она - мой брат, Шейн. Мы с Шейном были почти одного
роста и обладали одинаковым цветом глаз, бровей, ресниц и схожими чертами.
Он был на год старше меня.
В Бренди введен силикон. Изменены ее трахея, надбровные дуги, форма черепа,
линия лба, носа, челюсти. Добавьте к этому несколько лет электролиза и горсть
гормонов и ежедневные порции антиандрогенов.
Неудивительно, что я ее не узнала.
К тому же я была уверена, что мой брат мертв. Ни один нормальный человек не
настраивает себя на встречу с мертвецом.
Что мне нравится, так это я. Я была очень красивой.
Груз- моя-любовь, Манус, закрыт в багажнике. Манус, который собирался меня
убить... И почему я до сих пор уверена, что люблю Мануса?
Манус - последний мужчина, считавший, что я красивая. Целовавший мои губы.
Касавшийся меня. Манус - последний мужчина, который объяснялся мне в любви.
Я чувствую, что от этих мыслей погружаюсь в депрессивное состояние.
Теперь я могу есть только детские смеси.
Моя лучшая подружка спала с моим женихом.
Мой жених чуть не зарезал меня ножом.
Я подожгла дом и целую ночь направляла винтовку на невинных людей.
Мой ненавистный брат восстал из мертвых и смотрит на меня свысока.
Я - невидимый монстр и не в состоянии любить кого бы то ни было.
Я не знаю, что из вышеупомянутого самое худшее.
Перенесемся ко мне, смачивающей над раковиной мочалку из махровой ткани. В
ванной - подводной пещере даже полотенца и мочалки синие или цвета морской
волны, и все они украшены по краям раковиновидными фестонами.
Я кладу мокрую мочалку на лоб Бренди и бужу ее, чтобы дать ей еще таблеток.
Чтобы она умерла в машине, а не в этой ванной.
Я помогаю принцессе подняться на ноги и напяливаю на нее пиджак.
Нам нужно выйти из дома незамеченными. Никто не должен видеть ее в таком
состоянии.
Бренди, она опирается на мое плечо. Держится за стену. Потом наклоняется, берет
в руку несколько капсул билакса и косится на них.
- У меня болит спина, - говорит она. - И почему я позволила им сделать мне такие
большие сиськи?
Ее несравненное величество выглядит так, будто готова проглотить горсть чего
угодно. Я качаю головой. Бренди косится на меня.
- Но я хочу их съесть, - говорит она.
Я открываю "Настольный справочник врача" на той странице, где написано, что
билакс в капсулах предназначен для очищения желудка, и показываю ей.
- О! - восклицает Бренди и ссыпает капсулы в сумку. Некоторые из них, прилипшие
к ее ладони, так и не падают. - Если у тебя ненатуральные сиськи, то твои соски
смотрят в разные стороны и расположены слишком высоко. Их срезают бритвой и
переносят на другое место.
Таков весь ее мир. Она перенесена в другое место. И живет по программе
"Перемещения сосков Бренди Александр".
Мой мертвый брат, покойный Шейн, смахивает со своей ладони последний очиститель
желудка.
- Своих сосков я не чувствую, - сообщает Бренди.
Я беру вуали и покровы и слой за слоем надеваю их себе на голову.
Спасибо за то, что не лезете ко мне в душу.
Мы выходим из ванной и бродим по коридорам второго этажа до тех пор, пока Бренди
не объявляет, что готова спускаться вниз.
Медленно и осторожно мы направляемся в холл.
Сквозь закрытые двойные двери гостиной до нас доносится низкий спокойный голос
мистера Паркера. Он вновь и вновь повторяет какие-то фразы.
Бренди опирается на мое плечо. Мы на цыпочках пересекаем холл, приближаемся к
дверям гостиной, приоткрываем их и заглядываем вовнутрь.
Эллис распластан на ковре.
Мистер Паркер сидит у него на груди. К его голове с обеих сторон прикреплены
какие-то штуковины.
Эллис колотит руками по заду мистера Паркера, остервенело дергает его за спинку
двубортного пиджака.
Несчастный пиджак разошелся по шву до самого воротника.
Мистер Паркер удерживает пропитавшийся слюной и искусанный бумажник из кожи угря
между стиснутых зубов Эллиса.
Лицо Эллиса бордовое и блестящее и напоминает вишню из вишневого пирога. Оно
перемазано соплями, слезами, слюнями и кровью из носа.
Волосы мистера Паркера сбились ему на глаза. Его правая рука - кулак, крепко
сжатый вокруг вытянутого из рта Эллиса языка.
Эллис бьется и мечется под плотными ногами мистера Паркера.
Вокруг них на полу - разбитые вазы эпохи Мин и других коллекций.
Мистер Паркер бормочет:
- Вот так. Все хорошо. Просто расслабьтесь.
Мы с Бренди стоим и смотрим.
Я ужасно хочу уничтожить Эллиса, поэтому не могу допустить, чтобы столь
замечательный процесс издевательства над ним сейчас прервался.
Я дергаю Бренди за рукав, желая сказать, что нам лучше оп
...Закладка в соц.сетях
