Жанр: Драма
Невидимки
...ы то ни было другой.
Я в жутком смущении.
Покажи мне бедное взволнованное хныкающее пустословие.
Вспышка.
Покажи мне эгоцентричную глупую писанину.
Боже.
Черт! Как я устала быть собой! Собой красивой. Собой уродливой. Блондинкой.
Брюнеткой. И от миллиона проклятых модных веяний тоже устала. Модных веяний,
которые только дальше загоняют меня в ловушку. Ловушку необходимости быть собой.
Та девушка, какой я была до несчастного случая, теперь - лишь рассказ. Все, что
происходило со мной до настоящего момента, настоящего момента, настоящего
момента, - история, которую я ношу в себе.
Наверное, то же самое можно сказать о любом человеке нашей планеты.
Что мне нужно, так это новый рассказ о том, кто я такая.
Я сама не пойму, в чем нуждаюсь. Это ужасно.
Глава двадцать третья
Да, она такая, наша жизнь в рамках проекта "Свидетели перевоплощения Бренди
Александр".
В Санта- Барбаре Манус, который был Денвером, научил нас, как воровать
наркотики. На протяжении всего пути от Портленда до Санта-Барбары мы трое были
втиснуты в "фиат спайдер", и Бренди мечтала умереть.
Она постоянно прижимала руки к нижней части спины и твердила:
- Останови машину! Мне необходимо потянуться. У меня спазмы! Давайте
остановимся!
На переезд из Орегона в Калифорнию нам потребовалось два дня. Эти штаты
соседствуют.
Манус постоянно глазел на Бренди, слушал ее, был настолько явно в нее влюблен,
что мне хотелось убить их обоих, причем гораздо более жестоким способом, чем я
планировала.
Мы въезжаем в Санта-Барбару. Бренди тут же объявляет, что хочет выйти и немного
прогуляться.
Вся проблема в том, что в Калифорнии очень любят порядок. Когда ты появляешься в
холмистом районе над Санта-Барбарой, к тебе тут же подруливает полицейский или
представитель какой-нибудь частной охранной организации и вежливо спрашивает,
кто ты такой и не будешь ли ты так любезен предъявить документы.
А Бренди, ее опять мучают спазмы, и она открывает дверцу и высовывает на улицу
одну ногу еще до того, как Денвер Омлет останавливает машину.
Бренди жаждет раздобыть тилокс в капсулах, который она забыла забрать из номера
15-Г "Конгресс отеля".
- Ты никогда не станешь красивой, - повторяет Бренди в тысячный раз, - пока не
почувствуешь себя красивой.
Здесь наверху, в холмах, мы останавливаемся у обочины, рядом с табличкой "ДОМ
ПРОДАЕТСЯ". Дом, который на нас взирает, - огромная гасиенда. Она настолько
испанская, что, глядя на нее, хочется станцевать на столе фламенко, покачаться
на люстре из кованого железа или напялить на себя сомбреро.
- А теперь, - говорит Денвер, - становитесь красивыми, и я покажу вам, каким
образом мы можем достать болеутоляющие, продаваемые только по рецепту.
Вернемся назад, в те три дня, которые мы провели в квартире Мануса, прежде чем
раздобыть наличные.
Бренди, у нее созрел новый план. Прежде чем отправиться под нож, она решает
разыскать свою сестру.
То есть меня, мечтающую поскорее станцевать на ее могиле.
- Вагинопластика никуда не денется, - говорит Бренди. - По крайней мере до тех
пор, пока я кое-что не улажу.
Она настроена найти сестру и обо всем ей рассказать. О гонорее, о том, почему
Шейн не умер, о его невероятных приключениях.
Чтобы не осталось никаких неясностей.
Наверное, она удивится, когда узнает, что ее сестре уже многое известно, думаю
я.
Я должна поскорее исчезнуть из города. Я опасаюсь, что не сегодня-завтра
подпишут ордер на мой арест по обвинению в поджоге.
Я угрожаю Денверу, говорю, что, если он не поедет с нами, я свяжусь с полицией и
обвиню его во всех грехах. В поджоге, в похищении человека, в покушении на
убийство. Эви я отправляю письмо.
А Бренди пишу:
давай покатаемся по стране. посмотрим, что из этого выйдет. развеемся.
Каждому из нас есть от чего убегать.
Когда я говорю "из нас", имею в виду всех людей на свете.
Итак, Бренди считает, что мы едем на поиски ее сестры, а Денвер соглашается
отправиться в путь, потому что боится моих угроз.
Отправленное мной письмо Эви лежит в почтовом ящике у дороги, ведущей к руинам
ее спаленного дома.
Наверное, Эви еще в Канкуне.
А в письме вот что:
Адресуется мисс Эвелин Коттрелл.
Манус говорит, что это он в меня выстрелил. А ты помогала ему, потому что между
вами существовала грязная связь. Если не хочешь очутиться в ТЮРЬМЕ, тогда как
можно скорее получи страховку за утраченное в результате пожара имущество.
Поменяй деньги на десяти и двадцатидолларовые купюры и перешли их мне до
востребования. В Сиэтл, штат Вашингтон.
Я - человек, у которого ты похитила жениха, твоя бывшая лучшая подруга, и меня
не интересует, что ты можешь сказать в свое оправдание. Перешли деньги, и я буду
считать, что наше знакомство - дело прошлое, не пойду в полицию и не потребую
упечь тебя в ТЮРЬМУ. В которой дни и ночи напролет тебе пришлось бы бороться за
свое достоинство и за жизнь. В которой и того, и другого ты наверняка лишилась
бы. Кстати, я сделала серьезную операцию по восстановлению лица и теперь выгляжу
еще лучше, чем раньше. Манус Келли со мной, любит меня и постоянно твердит, что
тебя он ненавидит и готов на любом суде подтвердить, что ты сучка. Подпись: Я.
Перенесемся на побережье Тихого океана, к табличке у обочины дороги "ДОМ
ПРОДАЕТСЯ".
Денвер говорит нам с Бренди, что, пока он будет заговаривать зубы риелтору на
первом этаже испанской гасиенды, мы должны подняться наверх. Найти спальню
хозяев несложно - обычно ее дверь имеет самый шикарный вид. А в ванной,
примыкающей к спальне хозяев, как правило, и хранятся основные лекарства.
Манус работал детективом. Несомненно, работал, если считать детективной
деятельностью виляние задницей, обтянутой узкими трусиками "Спидо", по кустам
Вашингтон-парка и надежду на то, что вот-вот повстречаешь сексапильного
"любителя", у которого при виде тебя вскочит член.
Красота - это сила, равно как деньги, равно как заряженный пистолет. А Манус с
его квадратно-челюстной скуластой сногсшибательной внешностью мог бы запросто
работать моделью для нацистских постеров.
Однажды утром, в тот период, когда Манус еще боролся с преступностью, я застала
его на кухне квартиры, в которой мы жили вместе, срезающим корочку с куска
хлеба. Я замерла от умиления. Хлеб без корочки напомнил мне о детстве. Я
подумала, Манус хочет сделать мне тост.
Я ошиблась.
Манус в белых "Спидо" поднимается со стула и подходит к большому зеркалу.
И спрашивает:
- Если бы ты была парнем-геем, захотела бы трахнуть меня в попу?
Манус переодевается в красные "Спидо" и опять задает мне тот же самый вопрос:
- Как ты думаешь, у тебя возникло бы желание вставить в мою задницу?
Подобные дни я с удовольствием вычеркнула бы из памяти.
- Что мне нужно, так это чтобы мой член был внушительных размеров, а зад всегда
оставался крепким и юным.
Он засовывает кусок хлеба в свои "Спидо" спереди.
- Уверяю тебя, к подобным трюкам прибегают все модели, демонстрирующие нижнее
белье. Смотри, каким ровным, гладким и безобидным он выглядит.
Манус крутится перед зеркалом, рассматривает себя со всех сторон и спрашивает:
- Может, стоит положить еще кусочек?
Работа Мануса детективом заключалась в том, что в хорошую погоду он разгуливал
по улице в сандалиях и своих счастливых красных "Спидо", в то время как
неподалеку в машине сидели двое переодетых полицейских и ждали, что на их
приманку попадется жертва. Их надежды оправдывались чаще, чем вы можете себе
представить.
Манус был единственным участником кампании по очистке Вашингтон-парка. Если бы
он работал обычным полицейским, столь значительный успех никогда бы ему не
сопутствовал. Зато никто никогда в него не стрелял.
Все это отдавало историями о Джеймсе Бонде, шпионами и приключениями.
У Мануса, помимо всего прочего, был чудный загар. А еще ему делали скидку при
посещении спортзала и покупке новых "Спидо".
Перенесемся к риелтору в Санта-Барбаре. Он трясет мою руку и еще и еще раз
повторяет мое имя. Дэйзи Сент-Пейшнс, Дэйзи Сент-Пейшнс. Так себя ведут, когда
хотят произвести благоприятное впечатление. Но на мои вуали и покровы он не
смотрит. Глядит на Бренди и Денвера.
Ему приятно со мной познакомиться, в этом я не сомневаюсь.
Дом представляет собой то, что воображаешь себе, когда видишь его снаружи.
В центре гостиной, под люстрой из кованого железа, стоит большой рубцеватый стол
на трех ножках, исполненный в стиле, созданном по образцам старинных испанских
католических миссий в Калифорнии. На нем расшитая серебром испанская шаль с
бахромой. На этом столе можно танцевать.
Мы представляем одну телезвезду, имени которой назвать пока не можем, говорит
Денвер риелтору.
Мы - передвижная команда, занимающаяся поисками летнего домика для этой
безымянной знаменитости. Мисс Александр - специалист по определению выделяемых
архитектурными сооружениями летальных испарений и оценке токсичности различных
материалов.
- Из нового ковра, например, - говорит Денвер, - на протяжении целых двух лет
выделяется ядовитый формальдегид.
Бренди кивает.
- Я знаю, какие при этом испытываешь ощущения.
До того, как Манус занялся поимкой мужчин путем соблазна, с одним из них он
судился.
Обидчик, выглядевший как онанист, подкатил к нему и на виду у всех попросил
угостить сигаретой.
- Можно подумать, по мне не видно, что я не курю, - заявил Манус в суде.
Против каких еще пороков ему доводилось выступать, мне не известно.
Из Санта- Барбары мы поехали в Сан-Франциско и продали там "фиат спайдер".
Я, я постоянно пишу на салфетках для коктейля:
вполне вероятно, что мы найдем твою сестру в следующем городе. она может
находиться где угодно.
В гасиенде в Санта-Барбаре мы с Бренди нашли таблетки бензедрина и декседрина и
старенького куаалюда и сомы и несколько капсул диалоса, который, как выяснилось,
применяется в качестве слабительного. А еще крем "солаквин-форте". Им,
оказывается, отбеливают кожу.
В Сан- Франциско мы продали "фиат" и кое-что из лекарств и купили большой
"Настольный справочник врача", чтобы в будущем не воровать никчемные
слабительные и отбеливатели кожи.
В Сан- Франциско пожилые люди сплошь и рядом продают свои огромные дома. В них
тьма наркотиков и гормональных препаратов. Мы раздобыли демерол и дарвоцет-N. Не
малюсенькие таблетки дарвоцет-N 50, а стомиллиграммовые.
Продав "фиат", мы взяли напрокат "севилью" с откидным верхом.
Между собой мы называли друг друга детьми цинка.
Я была Комп Цинк.
Денвер был Тор Цинк.
А Бренди - Стеллой Цинк.
Именно в Сан-Франциско я начала "лечить" Денвера своим секретным методом. Чтобы
в итоге уничтожить его.
Карьера Мануса пошла на убыль, когда количество арестованных с его помощью
сократилось до одного человека в день, потом в неделю, потом - до нуля в месяц.
Вся проблема состояла в солнце и в загаре и в том, что Манус начал стареть и был
уже известен как приманка. Более взрослые мужчины, уже однажды им арестованные,
больше к нему не подходили. А молодых он не интересовал, так как казался им
слишком старым.
Манус слегка поправился, и "Спидо" стали ему слишком узки. Это уже не смотрелось
чрезвычайно привлекательно. Начальство все серьезнее и серьезнее задумывалось о
том, что пора заменить Мануса новой кандидатурой.
Поэтому- то Манусу и пришлось что-то вьщумывать. Он пытался сам вступать в
разговор с геями, старался показаться оригинальным, увлечь их. Тем не менее
никто, включая молодых мужчин, которые не стремились, завидев его, исчезнуть, не
соглашался пройтись с ним до кустов.
Даже наиболее сексуально озабоченные парни, обращавшие внимание на каждого
мужчину в парке, отвечали ему:
- О нет, спасибо. Или по-другому:
- В данный момент мне хочется побыть одному. Или того хуже:
- Чеши отсюда, старая блядь, а не то я позову копов!
После Сан-Франциско и Сан-Хосе и Сакраменто мы направились в Рино, и Бренди
переделала Денвера Омлета в Чейза Манхэттена.
Мы объездили все места, где, как мне казалось, имелось достаточное количество
лекарств. Деньги Эви могли подождать.
Перенесемся в Лас-Вегас, где Бренди дает Чейзу Манхэттену новое имя - Эберхард
Фабер.
Мы едем в "севилье" по самым внутренностям Лас-Вегаса. Все сияет мигающим
неоновым светом. В одном направлении мчится вереница красных огней, в другом -
белых. Лас-Вегас выглядит так, как, наверное, бывает по ночам в раю. Откидной
верх нашей машины убран.
Бренди сидит на багажнике - ее зад на его крышке, а ноги на заднем сиденье. На
ней узкое, без бретелей, облегающее фигуру платье из розовой парчи с
металлическим блеском. Из ярко-розовой парчи, такой, как сигнальные огни на
дороге. Лиф платья украшен драгоценными камнями. Поверх него Бренди надела
длинный плащ из тафты с рукавами-баллонами.
Бренди выглядит так потрясающе, что Лас-Вегас с его блеском и огнями тоже
кажется одним из ее модных аксессуаров. Аксессуаров Бренди Александр.
Бренди вскидывает руки, облаченные в длинные розовые оперные перчатки, и кричит.
В этот момент она нереально красива. Длинный плащ из тафты очень ей идет.
Бренди опускает руки, и плащ соскальзывает с ее плеч и улетает в море дорожного
движения Лас-Вегаса.
- Остановись у того дома! - вопит Бренди. - Утром этот плащ должен вернуться к
Баллоку!
Когда дела Мануса стремительно пошли на спад, нам пришлось начать ежедневно
ходить в спортзал. Иногда по два раза в день.
Аэробика, строгие ограничения в питании, загар в солярии.
Манус занимался бодибилдингом, если считать, что основная составляющая
бодибилдинга - это выпивание шесть раз в день над кухонной раковиной какой-то
гадости прямо из миксера.
Нижнее белье Манус стал выписывать из-за границы. У нас в стране такого не
производят. Эти мешочки на веревках, созданные из так называемого микрофиламентного
волокна, он натягивал на себя каждый раз перед выходом из спортзала на
улицу. А потом всю дорогу интересовался, не слишком ли плоской выглядит его
задница.
Задавал и другие вопросы, все время требуя, чтобы я представила себе, что я
парень-гей.
- Может, мне следует подстричь волосы на лобке? - спрашивал он. - Может, я
смотрюсь отчаявшимся? Или отчужденным? Может, у меня недостаточно широкая грудь?
Или чересчур широкая?
Манусу было невыносимо думать, что геи принимают его за тупую корову.
Он боялся выглядеть слишком "по-голубому" и постоянно твердил, что геи любят
парней, которые действуют прямо и честно.
- Не хочу, чтобы они смотрели на меня как на жирную пассивную задницу, - говорил
он. - Чтобы думали, что я готов дать каждому.
Где- то на заднем плане постоянно маячила перспектива его перевода на нормальную
службу, туда, где в тебя стреляют. Стреляют преступники, которым нечего терять.
И с каждым днем эта перспектива все сильнее грозила превратиться в реальность.
Ведь в Вашингтон-парке Манус мог поймать теперь только туристов в возрасте, но и
это у него уже не выходило. А командование округа все чаще и чаще поднимало
вопрос о подготовке человека для его замены.
Каждый день Манус затягивал свою задницу причудливыми штуковинами с серебристыми
веревками, штуковинами, расписанными изображениями животных - зебр, тигров,
леопардовых пятен, оцелотов, гепардов, пантер, пум, и долго крутился перед
зеркалом, рассматривая себя спереди, сзади и с обоих боков. Он примерял то одни,
то другие замысловатые трусики, пока не замечал, что уже опаздывает.
- Вот эти трусы принесут мне удачу, - говорил он. - Как ты считаешь?
Я постоянно уверяла себя, что люблю этого типа.
Манус спрашивал: "Как ты считаешь?" Как я могла считать? В его делах мне,
естественно, не хватало опыта. И я не могла приложить ума, где его набраться.
После Лас-Вегаса мы взяли напрокат семейный фургон.
Эберхард Фабер превратился в Хьюлетта Пакарда. Бренди носила длинное хлопковое
белое платье с завязками на боках и огромным разрезом на юбке, абсолютно не
подходящее для благопристойного штата Юта.
Мы остановились у Великого Соленого озера, чтобы попробовать его лечебную воду.
Само собой, на самом-то деле нас интересовала вовсе не вода.
Я постоянно писала на песке и на покрывавшем машину слое пыли.
возможно, твоя сестра в следующем городе.
проглоти еще. несколько таблеток викодина.
После того как Манус утратил способность привлекать мужчин как потенциальный
партнер по сексу, он начал покупать журналы для гомосексуалистов и посещать гейклубы.
- Я должен изучить их вкусы. Поэтому и решил, что обязан наведываться в эти
заведения. Можешь составлять мне компанию, только стой подальше. Не хочу, чтобы
от меня исходили неверные сигналы.
После Юты, в Бьютте, Бренди переделала Хьюлетта Пакарда в Харпера Коллинза.
В Монтане мы взяли напрокат "форд проуб".
Я сидела на тесном заднем сиденье, а Харпер то и дело сообщал:
- Сто десять миль в час.
Мы с Бренди пожимали плечами.
Превышение скорости в таком огромном штате, как Монтана, не столь страшное
преступление, как где бы то ни было в других местах.
В мотеле в Грейт-Фоллз я написала помадой на зеркале в ванной:
может, твоя сестра вообще не в Штатах?
Итак, желая сохранить работу Мануса, мы начали ходить с ним в гсй-бары.
Я сидела в одиночестве и размышляла над тем, что мужчины как-то по-другому
оценивают красоту друг друга. А Манус строил направо и налево глазки, танцевал,
покупал и отправлял выпивку тем парням, которые, как ему казалось, могут им
заинтересоваться.
Время от времени он усаживался на высокий стул у стойки рядом со мной и как
можно более тихо и незаметно говорил:
- Не могу поверить, что этот мальчик с тем типом. - Он едва заметно кивал на
парня, о котором вел речь. - На прошлой неделе я пытался с ним заигрывать, но
так и не получил от него ни капли внимания. Неужели, ну неужели я хуже его
дружка, этого белобрысого недоделка?
Манус склонялся к своему стакану и бормотал:
- Парней не поймешь... Я была с ним согласна.
Я твердила себе, что все в порядке. Что отношения с любым мужчиной не могут быть
идеальными. Что у нас с Манусом все изменится.
Перенесемся в Калгари канадской провинции Альберта, где Бренди съела
суппозитории небалино в золотой фольге, решив, что это миндальные конфеты. Ей
было так плохо, что, придя в себя, Бренди превратила Харпера Коллинза в Эддисона
Уэсли.
В Калгари большую часть времени Бренди носила белую стеганую лыжную куртку с
воротником из искусственного меха и нижнюю часть белого бикини от Донны Каран.
Она выглядела забавно и ярко, и мы чувствовали себя свободными и популярными.
По вечерам Бренди облачалась в черные шерстяные брюки и платье-пальто длиной до
пола в черно-белую полоску. Пуговицы она никогда не застегивала до конца.
Эддисон Уэсли еще в Калгари превратился в Нэша Рэмблера. Там же мы взяли
напрокат другую машину - "кадиллак".
Перенесемся в Эдмонтон, провинция Альберта, где Нэш Рэмблер стал Альфой Ромео.
Бренди носила коротюсенькие квадратные юбки-кринолины, черные колготки и
ковбойские сапоги. И кожаное бюстье с изображением местного крупного рогатого
скота, поднимающее грудь.
Мы сидим в одном милом баре в отеле Эдмонтона. Бренди говорит:
- Терпеть не могу, когда на стакане, в котором мартини, виден шов. Это
попахивает дешевизной.
Вокруг нее крутится толпа парней. Они как огни десятков прожекторов. Я помню,
какие испытываешь ощущения, когда на тебе сосредоточено столько внимания. В этой
стране Бренди ни разу не пришлось тратить собственные деньги на выпивку, ни
единого разу!
Перенесемся в тот день, когда Манус потерял работу специального оперативного
сотрудника детективного отдела муниципального департамента полиции. На мой
взгляд, ему так никогда и не удалось оправиться от этого удара.
Он столкнулся с серьезными материальными проблемами. На счете у Мануса лежала
весьма скромная сумма.
Вскоре мое лицо склевали птицы.
Чего я не знала, так это того, что Эви Коттрелл, жившая одна в своем огромном
доме с деньгами из Техаса, сказала однажды Манусу, что ей требуется какая-то
помощь. И о нездоровом желании Мануса доказать
себе, что он до сих пор в состоянии мочиться на каждое дерево.
Теперь мне все известно. И вам тоже.
Перенесемся к нам, мчащимся по дороге после больницы и сестер Рей. Я продолжаю
добавлять проверу и климару и премарин во все, что Манус ест и пьет. В виски -
эстрадиол. В водку - микрофоллин.
Это настолько просто и настолько страшно. Ведь он постоянно пялит глаза на
Бренди.
Мы все от чего-то бежим. От вагинопластики. От старения. От будущего.
Перенесемся в Лос-Анджелес.
Перенесемся в Спокан.
Перенесемся в Бойс и Сан-Диего и Феникс.
Перенесемся в Ванкувер Британской Колумбии, где мы были эмигрантами из Италии и
разговаривали на английском как на чужом языке. До тех пор, пока не утратили
родной язык.
- Ваши две груди выглядят как груди совсем молодой женщины, - сказал Манус
риелторше. В каком доме - я уже не помню.
После Ванкувера мы вернулись в Соединенные Штаты в качестве Бренди, Сета и
Буббы-Джоан. Все благодаря умелому рту принцессы.
На протяжении всего пути в Сиэтл Бренди читала нам вслух о том, как одна
девушка-еврейка, страдающая странным заболеванием мышц, превратила себя в Рону
Барретт.
Все трое из нас были заняты одним и тем же: поиском богатых домов, кражей
наркотиков, выбором машин напрокат, покупкой одежды.
- Расскажи нам что-нибудь очень личное, - говорит мне Бренди по пути в Сиэтл.
Все это время Бренди - мой босс. Она так близка к смерти.
Откройся.
Расскажи мне мою историю перед тем, как я умру.
Зашей себя.
Перенесемся на съемки на скотобойне, где повсюду развешаны здоровенные туши
свиней без внутренностей.
На нас с Эви вечерние платья из ткани, похожей на нержавеющую сталь, платья от
Бибо Келли. За нашими спинами со скоростью сто свиней в час движется цепь
конвейера.
Эви спрашивает:
- Что произошло после того, как твоего брата изуродовало взрывом?
Фотограф смотрит на экспонометр и говорит:
- Нет. Так не пойдет. Художественный руководитель качает головой:
- Девочки, подождите. Свиные туши чересчур яркие и привлекают к себе слишком
много внимания.
Свиньи проплывают мимо нас одна за другой, огромные, как полые деревья. Их
опустошенные животы ослепительно красные, а все остальное покрыто свинячьей
шкурой, кем-то недавно опаленной.
Я невольно сравниваю с ними себя и вспоминаю, когда в последний раз удаляла
воском ненужные волосы.
Эви напоминает:
- Я спросила про твоего брата...
Я мысленно прокручиваю назад дни. Пятница, четверг, среда, вторник... Я силюсь
воспроизвести в памяти свою последнюю процедуру удаления волос.
- Как так вышло, что из изуродованного он превратился в мертвого? - спрашивает
Эви.
Свиные туши движутся слишком быстро, и художественный руководитель не успевает
припудрить внутренние части их ярких блестящих выпотрошенных животов.
Я смотрю на кожу этих трупов и не перестаю удивляться - она чудесно выглядит.
Неужели современные фермеры мажут своих свиней солнцезащитными кремами, думаю я.
Я была настолько же гладкой вот уже, наверное, месяц назад. Может, было бы
лучше, если бы в современных салонах вместо лазерных технологий и охлаждающих
гелей применяли бы обыкновенные паяльные лампы?
- Космическая девушка, - говорит мне Эви. - Позвони домой.
В помещении, где развешаны свиные туши и где в данный момент находимся мы,
слишком холодно, особенно в платье из нержавеющей стали.
Какие- то ребята в белых халатах трапециевидной формы и ботинках на низких
каблуках вынуждены время от времени опрыскивать вспоротые свиные животы -от них
исходит пар. Я чувствую себя паршиво и с радостью поменялась бы местами с этими
парнями. Или даже со свиньями.
- Полиция не поверила в историю о странном попадании баллончика в мусорное
ведро. Решила, что либо мама выбросила его туда, поступив неслыханно небрежно,
либо папа заехал Шейну по физиономии в приступе ярости, - отвечаю я Эви.
Фотограф предлагает:
- Может, нам перейти на какое-нибудь другое место, туда, откуда туши будут
смотреться не настолько яркими? Туда, где на них падает меньше света?
- Когда они движутся, создается стробоскопический эффект, - говорит
художественный руководитель.
- А почему полицейские вам не поверили? - спрашивает Эви.
- Потому что им постоянно звонил какой-то неизвестный, - отвечаю я.
Фотограф интересуется:
- Мы можем на какое-то время остановить цепь?
- Только при условии, что люди на какое-то время откажутся есть мясо, - отвечает
художественный руководитель.
Мы с Эви сознаем, что возможность по-настоящему отдохнуть у нас появится лишь
через несколько часов.
- Кто-то говорил о вас полиции какую-то ложь? - спрашивает Эви.
Парни в белых халатах в очередной раз заканчивают опрыскивать свиней, косясь в
нашу сторону и хихикая. Они заигрывают с нами.
- Шейн убежал из дома, - говорю я Эви. - Все случилось очень просто. А пару лет
назад предкам позвонили и сообщили, что он мертв.
Мы подходим как можно ближе к движущимся тушам, все еще теплым.
Пол под нашими ногами жутко грязный и скользкий. Эви делится со мной задумкой
написать "Золушку" на новый лад. В которой вместо платья и туфелек Золушке
делают ряд пластических операций - подтяжку лица, имплантацию, липосакцию. И
Золушка превращается в одинокого маленького мальчика.
- Если задумываешься о том, сколько мой брат получал внимания, тогда понимаешь,
что он сам положил этот чертов баллончик в мусорное ведро, - говорю я.
Перенесемся в один из городов Айдахо. Мы с Бренди ходим по магазинам главной
улицы, на которой есть также и булочная, где продают вчерашний хлеб, закусочная
и агентство недвижимости, в которое зашел наш мистер Уайт Вестингауз, чтобы
побеседовать с кем-нибудь из риелторов.
Мы направляемся к магазину подержанной одежды. Он расположен напротив булочной.
Бренди рассказывает, какой фокус проделывал ее отец со своими свиньями, прежде
чем везти их на продажу, - пичкал их гадостью, подобной той, что продают в этой
булочной.
Воздух свежий и чистый. Солнце ласкает кожу желтыми лучами. Где-то совсем
недалеко от нас - ме
...Закладка в соц.сетях
