Жанр: Драма
Мой любимый sputnik
...о меня
беспокоит? Какая вообще может быть разница
между "знаком" и "символом"? Один человек задал мне такой вопрос несколько дней
назад. Я сначала начисто об этом
забыла, но тут собиралась лечь спать и, когда раздевалась, вдруг снова вспомнила
и сон вовсе пропал. Ты не мог бы все-таки
объяснить это - разницу между "знаком" и "символом"?
- Ну, например... - произнес я и уставился в потолок. Даже когда мое
сознание в нормальном состоянии, объяснять
что-либо Сумирэ с точки зрения логики - тяжелая работа. - Император - символ
Японии. Это понятно, да?
- Более-менее, - сказала она.
- "Более-менее" не пойдет. Так на самом деле записано в Конституции
Японии, - сказал я насколько мог спокойно.
- Можешь возражать или сомневаться, но, если ты не примешь это как некий факт,
мы не сможем двигаться дальше.
- Ладно, согласна. Ты доволен?
- Спасибо. Итак, повторяю снова. Император - символ Японии. Однако это не
означает, что император и Япония
эквивалентны друг другу. Понимаешь?
- Не понимаю.
- Смотри, это как дорожный знак - стрелка, обозначающая одностороннее
движение. Император - символ Японии,
однако Япония - не символ императора. Понимаешь, нет?
- Думаю, что да.
- Но если, например, написать так: "Император - знак, обозначающий
Японию", эти понятия станут равнозначны.
То есть, если мы произносим "Япония", это означает то же, что и "император", а
если произносим "император" - это
означает как раз "Японию". Более того, получается, что оба эти понятия
взаимозаменяемы. "Поскольку а = б, то и б = а" -
то же самое. Вот в двух словах, что такое "знак".
- То есть ты хочешь сказать, что император и Япония взаимозаменяемы? И
что - такое возможно?
- Да ну нет же, не так! - Я в отчаянии замотал головой по эту сторону
трубки. - Просто я стараюсь как можно проще
объяснить разницу между "символом" и "знаком". На самом деле я вовсе не
собирался менять местами императора и
Японию. Это всего лишь такой способ объяснения.
- Хм... - произнесла Сумирэ. - Кажется, до меня дошло. Как образ. В
сущности, разница такая же, как между
односторонним и двусторонним движением, да?
- Наверно, у специалистов есть более точное определение. А если хочешь
найти такой образ, чтобы стало понятно
сразу, думаю, твое сравнение вполне сойдет.
- Я всегда удивляюсь, как классно ты умеешь все объяснять.
- Вообще-то, работа у меня такая, - сказал я. Мои слова, непонятно
отчего, прозвучали как-то плоско и
невыразительно. - Тебе самой бы разок поработать учителем начальной школы -
точно бы пригодилось. Каких только
вопросов ни задают. "Почему Земля не квадратная?", "Почему у кальмара десять
щупальцев, а не восемь?" Сейчас я могу
так или иначе ответить практически на любой вопрос.
- Должно быть, ты хороший учитель.
- Кто знает, - сказал я. Кто знает...
- Кстати, почему у кальмара десять щупальцев, а не восемь?
- А не пора ли мне снова поспать? Правда - я устал. Держу сейчас трубку -
будто каменную стену подпираю. В
одиночку. А стена еще чуть-чуть - и рухнет.
- Да... - сказала Сумирэ и на мгновение примолкла. (Так, прямо перед тем,
как промчится поезд на Петербург,
пожилой сторож на переезде с глухим переливчатым стуком опускает шлагбаум.) -
Звучит как-то по-дурацки, но, если
честно, я влюбилась.
- Хм... - Я вернул телефонную трубку из правой руки в левую. В трубке
слышалось дыхание Сумирэ. Что я должен
сказать на это - ни малейшего представления. И как уже часто случалось со мной в
подобных ситуациях, я взял и ляпнул: -
Но не в меня же?
- Не в тебя, - ответила она. Я услышал щелчок дешевой зажигалки: Сумирэ
прикурила. - Ты как сегодня, свободен?
Я хотела бы встретиться и поговорить.
- О том, что ты в кого-то влюбилась - не в меня, правильно я понял?
- Да, - подтвердила Сумирэ. - О том, что я ужасно влюбилась.
Я прижал трубку плечом и вытянулся на кровати.
- Вечером я свободен.
- Тогда в пять у тебя, - сказала Сумирэ. И затем, словно подумав,
добавила: - Спасибо тебе большое.
- За что?
- За то, что ты ни свет ни заря так по-доброму отвечал на мои вопросы.
Я пробубнил в ответ что-то невразумительное, повесил трубку и выключил
свет. За окном еще было совершенно
темно. Перед тем как заснуть снова, я задумался, говорила ли мне Сумирэ
"спасибо" когда-нибудь раньше - хотя бы раз. Уж
один раз, наверное, говорила, но когда - я вспомнить не мог.
Сумирэ пришла ко мне чуть раньше пяти. Увидев ее, я не сразу понял, что
это Сумирэ: она совершенно поменяла
стиль. Короткая стрижка, челка, падающая на лоб, еще чуть ли не со следами
ножниц. Поверх темно-синего платья с
короткими рукавами накинут легкий кардиган; туфли - черные лаковые, на среднем
каблуке. И даже колготки. Колготки? Я
не сильно разбираюсь в женской одежде, но, похоже, все, что было на Сумирэ,
стоило прилично. В таком наряде она
выглядела красивее и элегантнее, чем раньше. Не могу сказать, что новый стиль ей
не шел, напротив - Сумирэ абсолютно
гармонично в него вписалась. Хотя, если сравнивать, я больше любил ее прежний
несуразный облик. Но это, конечно, дело
вкуса.
- Неплохо, - оглядев ее с головы до пят, заключил я. - Вот только не
знаю, как бы к этому отнесся Джек Керуак.
Сумирэ улыбнулась - как-то иначе, изысканнее.
- Пошли погуляем?
Вместе мы отправились к станции по Дайгаку-доори. Зашли в наше кафе - мы
частенько там бывали раньше.
Сумирэ, как обычно, заказала кофе и пирожное "Монблан". Апрель был на исходе,
стоял ясный воскресный вечер. Перед
входом в цветочные лавки красовались крокусы и тюльпаны. Мягкий ветер нежно
теребил юбки молоденьких девушек и
нес с собой пьянящий запах юных деревьев.
Я закинул руки за голову и наблюдал, как Сумирэ медленно, однако жадно
поглощает свой "Монблан". Из
маленьких колонок на потолке мурлыкала старая боссанова: "Возьми меня в
Аруанду", - пела Аструд Жилберто. Я закрыл
глаза: чашки звякают о блюдца, а мне слышится шелест далекого прибоя. Аруанда...
Интересно, что это за место"Аруанда -
загробное царство в "умбанде", одном из афрохристианских культов Бразилии,
который возник в Латинской Америке в
1904 г. Корнями этот толерантный культ восходит к индуизму и включает в себя
почитание католических святых,
африканских божеств и верования бразильских индейцев. В мажорной песенке "Take
Me To Aruanda" американская певица
бразильско-германского происхождения, композитор, художник, одна из выдающихся
исполнительниц боссановы Аструд
Жилберто (р. 1940) просит забрать ее в Аруанду, где "алмазный песок, золотое
солнце, серебряные звезды над холмами,
много рыбы, куча времени, чтобы только и делать, что мечтать, где никто ни о чем
не беспокоится, никто никуда не
спешит, сплошная легкая жизнь, нет никаких печалей, и там ждет тебя рай"."?
- Ты все еще хочешь спать?
- Да нет, уже не хочу, - сказал я, открыв глаза.
- Ну как ты вообще?
- Отлично. Как река Молдау ранней весной.
Сумирэ некоторое время рассматривала пустую тарелку от "Монблана". Затем
подняла взгляд на меня.
- Скажи, ты удивлен, что я так одета?
- Ну... в общем, да.
- Я эти вещи не покупала. Да у меня и денег таких нет. Тут много всего
приключилось...
- Можно, я догадаюсь, что именно? Не против?
- Ну давай, интересно.
- Итак, ты в своем обычном зачуханном джек-керуаковском виде стояла в
каком-то общественном туалете с
сигаретой в зубах и тщательно мыла руки. И тут влетает хорошо одетая женщина
ростом где-то 155 сантиметров и, не успев
еще отдышаться, с трудом произносит что-нибудь вроде: "Умоляю вас, поменяемся
одеждой. Полностью, здесь же,
пожалуйста. Не могу долго объяснять, но за мной гонятся мерзкие типы. Я хочу от
них скрыться. Вот только бы одежду
сменить. Какое счастье, что у нас одинаковые фигуры!" Я нечто подобное видел в
гонконгских боевиках.
Сумирэ рассмеялась:
- И туфли у нее были как раз двадцать второго размера, а платье -
седьмого"Эти размеры в России
соответствуют скорее детским, чем взрослым, - 33-й обуви и 38-й одежды.". Чистая
случайность.
- Итак, в этом же самом туалете и состоялся обмен одеждой, включая трусы
с Микки-Маусом.
- У меня не трусы с Микки-Маусом, а носки!
- Без разницы, - сказал я.
- Н-да... - произнесла Сумирэ. - А знаешь, ты довольно близок к истине.
- Насколько близок?
Сумирэ наклонилась ко мне над столом.
- Это длинная история. Хочешь послушать?
- Вот интересно - "хочу ли я послушать"? А ты чего пришла? Наверно, чтобы
мне рассказать всю эту историю, или
как? Пусть даже она длинная до безобразия - выкладывай, чего уж тут. Да, если
помимо основной темы там заготовлена еще
увертюра и "Танец блаженных теней" - я не возражаю, пожалуйста, их тоже до кучи.
И она принялась рассказывать. О свадьбе кузины, об их совместном ланче с
Мюу в Аояма. В общем, это
действительно была довольно длинная история.
3
На следующий день после свадьбы, в понедельник, шел дождь. Начался
заполночь и лил, не переставая, до рассвета.
Мягкий, ласковый дождь пропитал весеннюю землю влагой до черноты и легонько
растормошил притаившихся в ней
безымянных существ.
"Я снова увижу Мюу", - от этой мысли душа Сумирэ заходилась и трепетала.
Чем-то заняться не получалось: все
валилось из рук. Будто она стоит на вершине холма, и ветер обдувает ее со всех
сторон - такое вот чувство. Сумирэ села за
стол, закурила. Как обычно, включила "вапро". Ждала, уставившись на экран, - ни
единой фразы. Представить, что такое с
ней может случиться, было просто невозможно. Плюнув на эту затею, Сумирэ
выключила "вапро" и улеглась в своей
комнатке на пол. Так и лежала - с незажженной сигаретой в зубах, бесцельно
блуждая по собственным мыслям.
"Я снова буду разговаривать с нею. От одного этого сердце замирает. А
вдруг мы простимся и больше никогда не
увидимся - не то чтобы какая-то особая причина, а просто так - тогда что? Тяжко
мне будет - вот тогда что, никто и не
сомневается. Получается, эта красивая, ухоженная, взрослая женщина вызывает во
мне такое восхищение? Да нет же, здесь
что-то другое. - Сумирэ отвергла эту мысль. - Я хочу быть рядом с нею, хочу,
чтобы моя рука постоянно касалась ее тела. Не
слишком это похоже просто на восхищение".
Сумирэ вздохнула, какое-то время рассматривала потолок, потом закурила.
"Все-таки странная вещь: в двадцать
два года впервые в жизни я по-настоящему влюбляюсь и совершенно случайно - в
женщину".
Мюу заказала столик в ресторане, примерно в десяти минутах пешком от
станции метро Омотэ-сандо. Новичку
найти его было совсем не просто, да и внутрь попасть - тоже: ресторан явно не из
тех, куда можно забежать по дороге и
перекусить. Даже название его никак не запоминалось с первого раза. У входа
Сумирэ назвала имя Мюу, и ее проводили в
маленький отдельный кабинет на втором этаже. Мюу была уже там - пила минеральную
воду "Перье" со льдом и
оживленно обсуждала меню с официантом.
На Мюу была синяя рубашка "поло", поверх нее хлопковый свитер того же
цвета, узкие белые джинсы, в волосах -
гладкая серебряная заколка. На столе в углу лежачи ярко-синие солнечные очки, на
стуле - ракетка для сквоша и виниловая
спортивная сумка "Миссони". Наверное, отыграла днем несколько сетов и
встретилась с Сумирэ по дороге домой. На щеках
Мюу еще играл легкий румянец. Сумирэ представила, как Мюу в спортивном клубе
стоит под душем и смывает с себя пот, а
мыло у нее - с каким-то невероятным запахом.
Когда Сумирэ вошла - как обычно, в своем пиджаке в елочку, штанах цвета
хаки, с волосами, торчащими в разные
стороны, как у сироты. - Мюу оторвала взгляд от меню и ослепительно улыбнулась.
- Помнится, ты как-то призналась, что равнодушна к еде, так? Не
возражаешь, если я закажу для нас что-нибудь на
свой вкус?
- Конечно, нет, - ответила Сумирэ.
Мюу выбрала для себя и Сумирэ одинаковые блюда. Заказала свежую белую
рыбу, обжаренную на углях, под
зеленым соусом с грибами - это было основное блюдо. Правильно "подгоревшая"
корочка филе выглядела очень красиво.
Можно даже сказать - высокохудожественно, так она была изящна и убедительна.
Рыбу дополняли немного ньокки из
тыквы, а также листья цикория, очень изысканно разложенные на тарелке. На десерт
подали крем-брюле, который ела одна
Сумирэ. Мюу сделала вид, что его не замечает. Обед завершал кофе-эспрессо.
"Видимо, она очень внимательно относится к
тому, что ест", - предположила Сумирэ. Шея Мюу была тонкой, как стебелек, на
теле - ни грамма лишнего жира. Вряд ли
она сидела на диете. Скорее всего, некогда решила для себя строго и без
малейшего компромисса следить за тем, что ест.
Совсем как спартанцы, отрезанные от мира в крепости на горном перевале.
За обедом Мюу и Сумирэ разговаривали как-то обо всем сразу и ни о чем
конкретно. Мюу хотела узнать побольше
о самой Сумирэ, о ее детстве и задавала много вопросов, на которые Сумирэ честно
и добросовестно отвечала. Об отце,
маме, о школах, в которых училась (и которые так и не полюбила), о премии,
полученной на конкурсе сочинений (велосипед
и энциклопедия), о том, как она бросила институт, о своей нынешней жизни.
Никаких особо захватывающих событий там
не было. Однако Мюу слушала историю ее жизни, буквально затаив дыхание, словно
то был рассказ о стране с
удивительными нравами и обычаями, где она ни разу не была.
Самой Сумирэ хотелось бы узнать как можно больше о Мюу. У нее скопилась
целая куча вопросов, но Мюу,
похоже, не очень любила говорить о себе.
- Моя жизнь? Да это неинтересно, - улыбнулась она. - Лучше я тебя
послушаю.
Обед заканчивался, а Сумирэ по-прежнему почти ничего не узнала о ней. Мюу
лишь рассказала об отце, который
значительную сумму денег, заработанных в Японии, подарил родному городку на
севере Кореи и построил для жителей
несколько прекрасных зданий. В благодарность по сей день там на площади стоит
бронзовый памятник ему.
- Это маленький горный поселок. Может, потому, что я была там зимой, но
место с самого первого взгляда
показалось мне страшно унылым. Красновато-коричневые скалы, по склонам - кривые,
согнутые деревья. Я была еще
маленькой, когда отец взял меня туда с собой - как раз на открытие памятника.
Там живет много наших родственников, все
они собрались, принялись плакать и обнимать меня. Я хорошо помню: они мне что-то
говорят и говорят, а я не понимаю ни
слова, и только ужас в душе. Для меня этот городок был просто местом в
незнакомой чужой стране.
- А этот памятник - он какой? - спросила Сумирэ. Среди ее знакомых не
было ни одного человека, кому воздвигли
бы памятник.
- Самый обычный, бронзовый. Даже можно сказать - "типовой". Таких по
всему миру полно. Но вот когда твой
собственный отец превращается в бронзовый памятник - это довольно странно.
Представь, приезжаешь в Тигасаки, а там на
площади перед вокзалом стоит памятник твоему отцу. Как бы ты себя чувствовала?
Правда, все-таки странно? Мой отец в
жизни был маленького роста, а став бронзовой статуей, превратился в
величественного гиганта. Увидев его, я тогда
подумала: "Все в этом мире выглядит совсем не так, как оно есть на самом деле".
Мне было всего пять лет.
Сумирэ подумала: "Наверно, в бронзе отец смотрелся бы скромнее, чем в
жизни, не так возмутительно эротично.
Так-то он, конечно, очень хорош, и даже слишком".
- Я хотела бы продолжить наш вчерашний разговор, - начала Мюу, когда им
принесли по второму эспрессо. - Ну
как, ты не против у меня поработать?
Сумирэ хотелось курить, но пепельницы она не обнаружила и пришлось
ограничиться глотком холодной "Перье".
Она постаралась ответить очень искренне.
- Поработать... А конкретно что нужно будет делать? Кажется, я уже
говорила, что раньше занималась только
простой физической работой, а нормальной у меня еще ни разу не было. Да и
приличной одежды ходить на работу нет. То, в
чем я была на свадьбе, - не мои вещи, я их одолжила у одной знакомой.
Мюу невозмутимо кивнула. Казалось, нечто подобное она и ожидала услышать.
- Что ты за человек, я, в общем, уже поняла по твоим рассказам и думаю,
что ты без проблем справишься с той
работой, которую я хочу тебе предложить. Остальное не так важно. Важно только
одно: хочешь ты работать со мной или
нет. Просто подумай: "да" или "нет".
Сумирэ начала отвечать, тщательно подбирая слова:
- Я очень рада получить такое предложение, но сейчас для меня самое
важное - все-таки написать роман. Из-за
этого я даже бросила институт...
Мюу посмотрела Сумирэ прямо в лицо. Та кожей почувствовала этот спокойный
взгляд, и лицо ее запылало.
- Могу я честно сказать, что думаю?
- Конечно. Все, что угодно.
- Только, наверное, тебя это расстроит.
Сумирэ плотно сжала губы, давая понять, что она готова к худшему, и
посмотрела Мюу в глаза.
- Сейчас ты вряд ли способна написать что-то стоящее, даже если просидишь
за письменным столом целую
вечность, - сказала Мюу спокойно, однако твердо. - У тебя есть талант. Уверена,
когда-нибудь ты обязательно напишешь
прекрасную вещь. Я не просто так говорю, я искренне, всем сердцем так чувствую.
В тебе есть какая-то природная мощь, я
это вижу. Но сейчас еще не время. Ты не готова. Чтобы распахнуть эту дверь,
силенок пока не хватает. Да ты и сама это
ощущаешь, не так ли?
- Время и опыт, - подытожила Сумирэ. Мюу улыбнулась:
- Так что сейчас давай-ка поработаем вместе. Думаю, так будет лучше. Но
если ты почувствуешь, что время
пришло, без стеснения все бросай и пиши себе романы, сколько душе угодно. Ты же
по характеру не очень шустрая и
смекалистая - в смысле быстроты реакции. Ты из тех, кому, чтобы раскрыть себя,
реализовать свои способности, нужно
гораздо больше времени, чем другим. Ну, допустим, исполнится тебе двадцать
восемь, а получаться ничего еще не начнет,
помощи от родителей больше не будет, и ты станешь нищей - замечательно. Да,
наверное, придется поголодать немного,
зато какой опыт для писателя...
Сумирэ попыталась что-то сказать и уже открыла рот, но с голосом
случилось что-то непонятное, и она лишь молча
кивнула. Мюу протянула руку на середину стола.
- Дай мне руку.
Сумирэ подчинилась. Мюу взяла ее руку в свою, словно стараясь укутать ее
ладонью. Теплой и гладкой.
- Не надо так волноваться. Ну же, перестань хмуриться. Все у нас с тобой
получится, вот увидишь.
Сумирэ проглотила слюну. Кое-как постаралась расслабить напряженные мышцы
лица. Стало казаться, что под
этим прямым пристальным взглядом Мюу все ее существо начинает потихоньку
съеживаться. Еще немного, и она вообще
может исчезнуть, словно кусочек льда, умирающий на солнце.
- Со следующей недели добро пожаловать ко мне в офис на работу. Три раза
в неделю - понедельник, среда и
пятница. Можешь приходить к десяти и уходить в четыре. Тогда не будешь попадать
в часы пик, правильно? Много
платить не смогу, но и работа не такая тяжелая, а в свободное время сможешь
читать, я не возражаю. Единственное, о чем
попрошу, - два раза в неделю заниматься с преподавателем итальянским. Поскольку
ты говоришь по-испански, выучить
итальянский будет достаточно легко. И еще я прошу тебя в свободное время
практиковаться в разговорном английском и
вождении. Ну как, справишься?
- Думаю, что да, - ответила Сумирэ. Но голос ее прозвучал так, будто
вместо нее говорил совершенно посторонний
человек, который к тому же находился в другой комнате. Неважно, попросят меня о
чем-то или прикажут что-то сделать, -
сейчас я на все, не раздумывая, отвечу "да".
Не меняя позы, не отнимая руки, Мюу смотрела прямо в глаза Сумирэ. В
глубине ее совершенно черных зрачков
Сумирэ видела собственное четкое отражение. Ей стало казаться, что там, по ту
сторону, - ее душа, которую засосало в
зеркала. Сумирэ очень нравилось и в то же время очень пугало это ее отражение.
Мюу улыбнулась, и в уголках ее глаз появились очаровательные морщинки.
- Пойдем ко мне домой. Я хочу тебе кое-что показать.
В свои первые летние каникулы в институте я один отправился
путешествовать по Хокурику"Хокурику - название
района в центральной части западного побережья Японского моря, включающего в
себя четыре префектуры: Тояма,
Исикава, Фукуи, Ниигата." - просто так, без особой цели. В поезде познакомился с
женщиной. Она тоже путешествовала
одна и была старше меня на восемь лет. Мы вместе провели одну ночь. Чем-то это
было похоже на историю в начале
"Сансиро" ""Сансиро" - роман (1908) Сосэки Нацумэ (Кинноскэ Нацумэ, 1867 -
1916). Начинается с того, что
двадцатитрехлетний Сансиро впервые в жизни едет в Токио, чтобы поступить в
университет, и в поезде знакомится с
привлекательной женщиной. Они вместе выходят на конечной станции, и женщина
просит проводить ее до гостиницы. На
этом сходство с романом заканчивается, поскольку, в отличие от нашего героя,
Сансиро, оказавшись со своей попутчицей
в одном номере, выстраивает между ними на матрасе баррикаду из простыни и
проводит ночь, стараясь ни в коем случае
к ней не прикоснуться. На следующее утро при расставании женщина с усмешкой
говорит ему: "А вы - робкий".".
Женщина работала в отделе валютных операций одного токийского банка.
Когда ей удавалось взять отпуск, она
всегда в одиночку отправлялась путешествовать, прихватив с собой несколько книг.
- Путешествовать с кем-то - сплошная нервотрепка, - объяснила она.
Эта женщина обладала совершенно удивительной притягательностью, и я не
мог понять, с чего это вдруг она
заинтересовалась мною - долговязым, молчаливым восемнадцатилетним студентиком.
Но, казалось, она прекрасно себя
чувствовала, сидя напротив и непринужденно болтая обо всякой безобидной ерунде.
Много и громко смеялась. Да и я сам,
что редко со мной бывает, что-то ей беззаботно рассказывал. Случайно оказалось,
что мы оба выходим в
Канадзаве"Канадзава - административный центр префектуры Исикава на северо-западе
от Токио.".
- У вас есть, где остановиться? - спросила она.
- Нет, - ответил я (в то время я никаких мест для ночлега заранее не
бронировал), и тогда она сказала, что у нее есть
номер в гостинице, где мы можем остановиться вместе.
- Вы не беспокойтесь. Один или два человека - без разницы, платить
одинаково.
Я никак не мог расслабиться, поэтому в первый раз секс у нас получился
каким-то дерганным и неуклюжим. За что
я, собственно, и попросил прощения.
- О, мы так галантны! Пустяки, не стоит извиняться, - сказала она.
Женщина, выйдя из душа, накинула халат, достала из холодильника две банки
холодного пива, одну протянула мне.
Выпив половину своей, она вдруг спросила, словно внезапно о чем-то
вспомнила:
- Ты водишь машину?
- Вожу, - ответил я.
- Как водишь - хорошо?
- Недавно получил права, так что еще не очень. Средне. Она улыбнулась.
- Я тоже. Мне-то самой кажется, что я классно вожу, но вот окружающие так
не думают. Скорее всего, я тоже вожу
так себе. Скажи, среди твоих знакомых есть, наверно, такие, кто водит машину, -
просто супер?
- Да.
- А есть и другие, кто так здорово не умеет, да?
Я кивнул. Она медленно отпила еще один глоток и немного подумала.
- Наверное, такие веши в какой-то степени - все-таки от рождения. Можно
даже сказать, талант. Есть люди, у
которых все ловко получается, а есть и другие, У которых руки не из того места
растут... В то же время среди тех, кто нас
окружает, есть внимательные люди, а есть и не очень. Ведь так?
Я снова кивнул.
- Вот представь на секунду: тебе нужно отправиться с кем-то на машине в
далекое путешествие. И вам придется
сидеть за рулем по очереди. Ты бы кого выбрал - классного водителя, но не очень
внимательного человека или же того, кто
водит машину не очень хорошо, зато внимательный? Какой тип тебе ближе?
- Пожалуй, второй, - ответил я.
- И мне, - сказала она. - Вот и в этом деле то же самое: умелый или нет,
искусный или не очень - это вовсе не так уж
важно. Мне кажется. Самое главное - быть внимательным. Спокойно, без суеты и
внимательно вслушиваться во все и вся,
что тебя окружает.
- Вслушиваться? - спросил я.
Она только улыбнулась и ничего не сказала. Чуть позже мы снова занялись
сексом, и на этот раз все было
удивительно спокойно, приятно, и души наши тоже сплетались воедино.
Я стал понемногу понимать, как это - "внимательно вслушиваться". Тогда я
впервые в жизни увидел, какой может
быть женщина, когда ей по-настоящему хорошо в постели.
На следующий день мы вместе позавтракали и расстались. Каждый отправился
своей дорогой - она продолжила
свое путешествие, я свое. Перед тем как проститься, она сообщила, что через два
месяца выходит замуж за своего
сослуживца.
- Он очень хороший человек, - улыбнулась она. - Мы уже пять лет вместе и
вот, наконец, решили пожениться. Вряд
ли я смогу в ближайшее время путешествовать одна. Пожалуй, это последний раз.
Я был молод и считал, что такие яркие приключения в жизни случаются
сплошь и рядом. То, что это далеко не так,
я осознал уже значительно позже.
Эту историю я рассказал Сумирэ когда-то очень давно. Почему - толком и не
припомню. Может, когда у нас зашел
тот самый разговор о половом влечении? Наверное. У меня вообще такой характер:
спроси меня в лоб о чем-нибудь - я, как
правило, и выложу честно все как есть.
- Так в чем все-таки суть рассказа? - спросила меня тогда Сумирэ.
- Быть внимательным - вот в чем. Да, скорее всего, так, - ответил я. - Не
судить обо всем заранее, злобно бубня себе
под нос: "Это будет так, а то - этак". В любой ситуации нужно просто
вслушиваться в то, что тебя окружает - непредвзято,
искренне, а еще - держать душу и мысли нараспашку.
- Хм... - произнесла Сумирэ. Она, похоже, прокручивала в голове эпизод
моего небольшого сексуального
приключения. Наверняка обдумывала, как бы втиснуть его в свой роман. - Да уж, ты
много испытал всякого разного.
- Ничего такого всякого разного я не испытывал, - попытался возмутиться
я. - То, что я испытал, произошло
совершенно случайно.
Слегка покусывая ногти, она ненадолго ушла в свои мысли.
- И все-таки что нужно сделать, чтобы стать "внимательным"? Вот наступает
критический момент, когда решаешь:
"Все, здесь и сейчас становлюсь внимательным, вслушиваюсь!" - но ведь в один миг
ничего путного не получится, правда?
Объясни, пожалуйста, конкрет
...Закладка в соц.сетях
