Жанр: Драма
Кафка на пляже
...начала так сказал. Но потом голова у Накаты совсем перестала понимать, о чем
он говорит. И теперь Наката не знает, что делать.
- Наката-сан, а что если я попробую с ним поговорить? Мне кажется, кошке с котом
легче договориться. Я уже немного привыкла к тому, как этот чудак изъясняется. Поэтому я
буду его слушать и суть вам передавать. Согласны?
- Конечно. Вы так Накату выручите!
Коротко кивнув, Мими с грацией балерины проворно спустилась с забора. Задрав кверху
свой прямой, как древка флага, черный хвост, она не торопясь подошла к Кавамуре и села
рядом. Кавамура-сан тут же повел носом и потянулся вперед, собираясь понюхать у нее под
хвостом, но Мими тут же заехала ему лапой по морде. От такого обхождения кот впал в ступор.
Мими, не теряя времени даром, добавила ему по носу.
- Слушай тихо, что я скажу, мудила вонючий! - страшным голосом закричала она. -
Если на него не наорать как следует, толку не будет, - словно оправдываясь, проговорила
Мими, повернувшись к Накате. - Он расслабится и начнет всякую чушь молоть. Хотя сам-то
ни в чем не виноват, бедняга. Но по-другому с ним нельзя.
- Конечно, конечно, - согласился ничего не понимавший Наката.
Кошка и кот начали выяснять отношения. О чем они говорили - быстро и тихо, -
Наката разобрать не сумел. Мими резким тоном вела допрос, Кавамура робко отвечал. Стоило
чуть замяться с ответом, следовало наказание - шлепок лапой. До чего толковая кошка
оказалась! И образованная в придачу. Наката столько кошек на своем веку повидал, но чтобы в
машинах разбиралась и оперу слушала - таких еще не встречал. Он восхищенно наблюдал, как
Мими, не снижая темпа, вытрясала из Кавамуры самое главное. Допрос закончился словами:
- Все, хватит! Вали отсюда.
Кавамуре оставалось только удалиться, что он с унылым видом и сделал. Дружелюбная
Мими устроилась у Накаты на коленях.
- Ну, кое-что выяснилось.
- Большое вам спасибо, - сказал Наката.
- Вроде бы этот тип... Кавамура-сан - действительно видел вашу пеструю Кунжутку
вон в тех кустах. Там пустырь, на нем собирались дом строить. Раньше какая-то автомобильная
фирма держала там склад запчастей. Потом участок купила фирма по торговле недвижимостью
и захотела построить на нем высотку с дорогими квартирами, но местное население
взбунтовалось. Пошли всякие иски, и стройку так и не начали. Последнее время такое часто
бывает. Там уже все травой заросло, люди туда не ходят, теперь на этом пустыре бродячие
кошки по своим делам собираются. Я тоже туда почти не хожу - у меня вообще мало
знакомых, да и блох там можно подцепить или еще какую-нибудь заразу. Беда с этими блохами
- если заведутся, потом никак не избавишься. Все равно что плохая привычка.
- Да... - согласился Наката.
- Та пестрая кошка, что у вас на фотографии: с ошейником от блох, молоденькая,
симпатичная. Робкая такая. Говорить толком не умеет. Сразу видно - домашняя, жизни не
знает, вот и заблудилась.
- И когда же он ее видел?
- Последний раз - дня три-четыре назад. У него же мозги набекрень - точно не
помнит. Но он сказал: на следующий день после того, как шел дождь. Значит, скорее всего, это
было в понедельник. Именно! В воскресенье такой дождик лил!
- Да-да. Наката тоже помнит, что шел дождь. День не помнит, а дождь помнит. И что
же? Больше он ее не видел?
- С тех пор больше не видел. Похоже, и другие местные кошки вашу пеструю не видели.
Они все бестолковые, но я его прижала как следует, чтобы точно убедиться. Так что, думаю,
ошибки быть не должно.
- Большое вам спасибо.
- Ну что вы, какие пустяки. Я обычно только с соседскими кошками и общаюсь.
Никчемная публика. Какой с ними может быть разговор! С ума сойти можно. Поэтому с
разумным человеком поговорить - это для меня все равно что окно в мир.
- Да что вы говорите! - сказал Наката. - Только Наката вот чего не понимает:
Кавамура-сан все про какую-то скумбрию толковал. Это он что, про рыбу?
Мими грациозно подняла переднюю лапу и, поглядев на розовую подушечку, хихикнула.
- Да какой у него лексикон... Курам на смех.
- Лексикон?
- Ну, слов он знает мало, - вежливо поправилась Мими. - Для него все вкусное, что ни
возьми, - это скумбрия. Он считает, что скумбрия - самая классная еда в мире. А что есть
еще окунь, камбала или желтохвост, он об этом и понятия не имеет.
Наката закашлялся:
- Сказать по правде, Наката тоже скумбрию обожает. Ну и угря, конечно.
- И я угря люблю. Хотя все время есть бы не стала.
- Совершенно с вами согласен. Я тоже все время не стал бы их есть.
Наката и Мими умолкли и глубоко задумались, рисуя в воображении каждый своего угря.
Время бежало, а они все мечтали и мечтали, и ничего больше не шло им голову.
- Так вот, этот балбес, - вдруг, словно очнувшись, снова заговорила Мими, - хотел
сказать, что вскоре после того, как соседские кошки облюбовали этот пустырь, там стал часто
появляться плохой человек. Он их там ловит. Наши кошки думают, что, наверное, этот самый
тип и поймал вашу Кунжутку. Ловит так. Приманит чем-нибудь вкусненьким, хвать! - и в
мешок. Он с собой большущий мешок носит. Здорово наловчился - голодная, наивная кошка
сразу попадется. Говорят, даже бродячих несколько штук уволок, уж на что осторожные.
Настоящий монстр! Для кошки самое страшное - в мешок попасть.
- Ой-ой-ой! - проговорил Наката и снова погладил свою побитую сединой голову. -
Значит, поймает кошку и что потом?
- Это мне не известно. Говорят, в старину из кошек сямисэны делали. Но сейчас
сямисэны не так популярны, и в последнее время их вроде бы в основном из пластмассы
изготовляют. А еще в некоторых странах кошек до сих пор едят. Слава богу, в Японии это не
принято. Так что эти две возможности, наверное, можно исключить. Что еще может быть?
Некоторые люди много кошек изводят на опыты научные. И такие, оказывается, бывают. Одну
мою знакомую в Токийском университете так загубили. Эксперимент проводили, по
психологии. История - просто ужас. Рассказывать не буду - длинно получится. Потом еще
есть такие... извращенцы, не так много, правда. Любят кошек мучить. Так, без причины.
Поймают, к примеру, кошку и хвост ей ножницами отрежут.
- Ох! Отрежут и что делают?
- Ничего. Просто, чтобы больно было, поиздеваться. Они от этого удовольствие
получают. Бывают же такие люди! С отклонениями!
Наката попробовал обдумать услышанное, но так и не смог понять, что за удовольствие -
резать кошкам хвосты.
- Выходит, Кунжутку мог забрать такой человек - с отклонениями , да? - спросил
Наката.
Мими распушила длинные белые усы и насупилась.
- Мог. Не хотелось бы так думать и представить страшно, но такую возможность
исключать нельзя. Наката-сан, я не так долго живу на свете, но несколько раз такие ужасы
видела, что и вообразить нельзя. Многие думают, что кошки только целыми днями греются на
солнце и больше ничего не делают. Живут без забот. А на самом деле наша жизнь вовсе не
такая безоблачная. Кошки - маленькие, слабые, ранимые существа. У нас нет ни панциря, как
у черепах, ни крыльев, как у птиц. Мы в землю, как кроты, не зарываемся, как хамелеоны,
окраску не меняем. Да разве кто знает, как кошкам каждый день достается, сколько их страдает,
как бесполезно они свою жизнь проживают! Вот я случайно оказалась у Танабэ. Добрые люди,
дети меня любят, балуют. Живу, надо сказать спасибо, ни в чем не нуждаясь. И все равно
кое-какие проблемы есть. А что же говорить о бездомных? Как они-то мучаются!
- Какая вы умная, Мими-сан, - проговорил Наката в восхищении от красноречия
сиамки.
- Ну что вы! - Мими смущенно сощурилась. - Лежишь себе дома, от нечего делать
смотришь телик - вот и нахваталась всякой ерунды. А вы телевизор смотрите, Наката-сан?
- Нет. В телевизоре так быстро говорят - Наката не успевает. У Накаты голова не в
порядке, он даже читать не может. А значит, и телевизор ему не понять. Радио иногда слушает,
но там тоже быстро говорят, и Наката устает. Накате куда приятнее на свежем воздухе с
кошечками беседовать.
- Да что вы говорите! - удивилась Мими.
- Именно так, - сказал Наката.
- Только бы с Кунжуткой ничего не случилось.
- Мими, Наката хочет немножко последить за этим пустырем.
- Если верить нашему котяре, этот тип высокий, носит чудную шляпу и сапоги. Ходит
очень быстро. Вид у него такой странный, что вы его сразу узнаете. Кошки, что собираются на
пустыре, стоит им только его увидеть - разбегаются как тараканы. А вот новенькие, которые
ничего не знают...
Наката внимательно слушал и раскладывал информацию по полочкам в голове, чтобы
ничего не забыть. Высокий, носит чудную шляпу и сапоги.
- Рада вам помочь.
- Огромное спасибо. Если бы вы не оказались столь любезны и не окликнули нас,
Наката, должно быть, до сих пор топтался бы на месте вокруг этой скумбрии. Благодарю вас.
- Знаете, что я думаю? - спросила Мими и, слегка нахмурив брови, взглянула на
Накату. - Этот тип опасен. Очень . Опаснее, чем вы себе представляете. Я бы на вашем месте и
близко к пустырю не подходила. Но вы же не кошка, а человек, да и работа у вас такая - не
отвертишься. И все-таки будьте очень осторожны. Пожалуйста.
- Спасибо. Постараюсь.
- Наката-сан, мир вокруг нас ужасно груб и полон насилия, от которого никому не
укрыться. Не забывайте об этом ни в коем случае. Осторожность - дело не лишнее. Никому не
помешает - ни кошкам, ни людям.
- Хорошо. Я это запомню, - сказал Наката.
Ему, однако, было трудно понять, где в этом мире водится "насилие" и как оно действует.
Многое в жизни оставалось за пределами его понимания. Там же нашлось место и всему, что
связано с этим словом.
Расставшись с Мими, Наката направился к пустырю, который она ему показала. Размером
с небольшой стадион, он был обнесен высоким забором, сбитым из листов фанеры, а на нем -
табличка с надписью: "Вход на стройплощадку без разрешения запрещен". (Наката, конечно,
был не в состоянии ее прочесть.) Хотя на воротах висел тяжелый замок, обойдя площадку
сзади, можно было без труда пролезть внутрь через дыру - кто-то выломал там кусок фанеры.
Стоявшие там раньше складские помещения снесли подчистую, но участок не разровняли,
бросили, и он зарос зеленью. В высоченном золотарнике, над макушками которого танцевали
несколько бабочек, мог бы с головой укрыться ребенок. Насыпанные тут и там кучи земли
прибило дождями, и они превратились в холмики. В самом деле - настоящее раздолье для
кошек. Людей нет, всякая мелкая живность водится, укромных уголков - сколько душе
угодно.
Кавамуры на пустыре видно не было. Наката заметил лишь двух ободранных худых
кошек, приветливо поздоровался, но те холодно покосились на него и, ничего не ответив,
скрылись в сорняках. Понятно - кому охота попасть в руки ненормального, который тебе
ножницами хвост отхватит. И Наката, хоть и бесхвостый, вовсе не горел желанием попадаться
этому типу на глаза. Да, тут осторожность не помешает.
Наката забрался на один из холмиков и огляделся. Вокруг - ни души. Только белые
бабочки порхали над травой, будто что-то искали. Наката выбрал подходящее местечко,
усевшись на землю, достал из брезентовой сумки на плече два сладких пирожка и принялся за
свой обычный обед, не спеша запивая его теплым чаем из маленького термоса и щурясь на
солнце. Перевалило за поддень, было тихо. Все отдыхало в гармонии и спокойствии. И Наката
никак не мог уразуметь, как в таком месте мог затаиться тот, кто замышляет столь жестокую
расправу над кошками.
Медленно жуя пирожок, он провел ладонью по своему ежику седеющих волос. Будь на
пустыре кто-нибудь, он бы ему объяснил, что "у Накаты с головой не в порядке", но, к
сожалению, вокруг никого не было. Поэтому Накате оставалось только легонько кивать самому
себе. Молча он доел пирожок, сложил несколько раз целлофановую обертку и положил в сумку.
Плотно завернув крышку, отправил туда же и термос. Небо затянуло облаками, но по
расплывавшемуся высоко над головой светлому пятну можно было понять, что солнце как раз в
зените.
Высокий, носит чудную шляпу и сапоги.
Наката попробовал нарисовать в голове образ этого человека, но не смог представить ни
чудной шляпы, ни сапог - ничего такого в своей жизни он не видал. "Как увидишь его -
сразу поймешь", - вот что, по словам Мими, сказал Кавамура. Прядется ждать, подумал
Наката. Что ни говори, это самый верный способ. Он встал и, зайдя в высокую траву, долго, от
души мочился. Потом, стараясь держаться незаметнее, устроился с краю пустыря в тени
разросшихся кустов и стал поджидать этого странного типа.
Ждать было скучно. Когда он опять явится на пустырь? Кто знает. Может, завтра, а
может, через неделю. Или вообще больше не придет. Такое тоже возможно. Но Наката был
человеком привычным - мог долго ждать чего-то без всякой цели, убивать в одиночку время,
сидя просто так, ничего не делая, и не испытывал от этого абсолютно никаких неудобств.
Со временем у Накаты проблем не было. Он даже часов не носил - за их отсутствием.
Для него время шло по-своему. Приходит утро - становится светло, день заканчивается -
темнеет. Стемнело - идешь в баню, что по соседству, после бани ложишься спать. По
воскресеньям баня закрыта, остаешься дома. Настает время обеда - есть хочется. Идешь за
пособием (кто-нибудь всегда по доброте душевной подсказывал ему, что пора идти) - значит,
еще один месяц прошел. На следующий день идешь в ближайшую парикмахерскую стричься. С
наступлением лета люди из районной управы угрем угощают, на Новый год подносят моти .
Наката расслабился, щелкнул переключателем в голове, как бы перейдя в "режим
подзарядки". Для него такое состояние было совершенно естественным - он с детства,
особенно не задумываясь, постоянно этим приемом пользовался. Словно бабочка, Наката
закружил у самого края сознания, за которым все шире разверзалась черная бездна. Временами
он вырывался за эту грань и взмывал над головокружительной пропастью. Но ему не было
страшно, темнота и глубина его не пугали. Чего бояться? Открывающийся ему бездонный
мрачный мир, это гнетущее молчание и неясный хаос - его давние хорошие друзья. Он и
сейчас был частью этого мира - и хорошо это знал. В этом мире нет ни иероглифов, ни
воскресений, ни грозного губернатора, ни оперы, ни "БМВ". Нет ни ножниц, ни высоких шляп.
Но в то же время нет угрей, сладких пирожков. Здесь есть все . Но нет отдельных частей. А раз
так - значит, не нужно менять одно на другое. Нет нужды что-то убирать, что-то добавлять.
Лучше не напрягать мозги и погрузиться в это целое . Для Накаты, без преувеличения, это было
как раз то, что надо.
На него напала дремота, и он стал клевать носом. Но даже в таком состоянии все его пять
чувств держали пустырь под наблюдением. Случись что или появись тут кто-нибудь, Наката
тут же открыл бы глаза и стал действовать. Но в небе точно постелили ковер - пепельные тучи
затянули его сплошь. Однако дождя, похоже, можно не бояться. Это все кошки знают. Знал и
Наката.
Глава 11
Когда я закончил рассказ, было уже довольно поздно. Сакура сидела за кухонным столом,
подперев голову руками, и внимательно слушала. Что мне всего пятнадцать лет, и я еще учусь в
средней школе, что я украл у отца деньги и смотался из дома в Накано. Я рассказал, как
поселился в Такамацу в гостинице, как ездил днем в библиотеку читать книга. И как очнулся
весь в крови, лежа на земле у храма. Конечно, о многом я умолчал. Ведь о вещах,
по-настоящему важных, так просто не скажешь.
- Значит, мать от вас ушла и взяла только твою сестру. А тебя в четыре года на отца
бросила?
Достав из бумажника ту самую фотографию, сделанную на берегу, я показал ее Сакуре.
- Вот моя сестра.
Она посмотрела на фото и вернула мне, ничего не сказав.
- С тех пор мы с ней ни разу не виделись, - проговорил я. - И с мамой тоже. У меня с
ней - никакой связи. Я даже не знаю, где она сейчас. Не могу вспомнить, какая она, какое у
нее лицо. От нее ни одной карточки не осталось. Запах помню. Какие-то ощущения. А лицо
никак вспомнить не могу.
Сакура хмыкнула и, не отнимая рук от подбородка, сощурившись взглянула на меня.
- Тяжелый случай вообще-то.
- Да уж...
Девушка молча смотрела на меня.
- А с отцом у тебя дело не пошло? - немного погодя поинтересовалась она.
Дело не пошло? Как тут ответить? Я только пожал плечами.
- Ну конечно. Чего тебе из дома бежать, если все в порядке, - констатировала
Сакура. - Получается, ты удрал, а сегодня вдруг у тебя то ли сознание, то ли память отшибло.
Так?
- Так.
- А раньше с тобой такое случалось?
- Да. Иногда, - не стал скрывать я. - В голове вдруг бац! - как будто предохранитель
вылетает. Как бы кто-то что-то переключает. Переключит - и я могу что-нибудь такое сделать,
а соображать только потом начинаю. Вроде я - и вроде не я.
- То есть сам себя не чувствуешь? Значит, и наброситься на кого-нибудь можешь?
- Было дело, - признался я.
- И что? Доставалось от тебя кому-нибудь?
Я кивнул.
- Пару раз всего. Да и то так... ничего серьезного.
- И в этот раз то же самое было? - спросила Сакура, подумав.
Я покачал головой:
- Нет... такое в первый раз. Я ведь начисто отрубился. Что все это время творил,
совершенно не помню. Память отшибло напрочь. Такого еще не было.
Сакура разглядывала майку, которую я достал из рюкзака, внимательно изучая не
отстиравшееся кровяное пятно.
- Значит, так. Последнее, что ты помнишь, - это как ты ел. Так? Вечером, в какой-то
забегаловке у вокзала?
Я кивнул.
- Что потом было - не помнишь ничего. Очухался в кустах, на задворках у этого храма.
Через четыре часа. Майка в крови, в левом плече тупая боль. Так?
Я опять кивнул. Она принесла карту города и, расстелив ее на столе, прикинула
расстояние между вокзалом и храмом.
- Не так далеко, но пешком сразу не дойдешь. Чего тебя туда занесло? Гостиница твоя от
вокзала совсем в другую сторону. Ты раньше-то там был? У этого храма?
- Никогда.
- Ну-ка, сними майку, - приказала Сакура.
Я разделся до пояса, она повернула меня спиной и крепко сдавила левое плечо. Пальцы
так впились в мышцу, что я непроизвольно застонал. Надо же так схватить...
- Болит?
- Еще как, - ответил я.
- Видно, сильно ударился обо что-то. Или тебя чем-нибудь ударили.
- Ничего не помню, хоть убей.
- Кость вроде цела, - сказала Сакура и принялась ощупывать больное плечо. Ее пальцы
так и этак разминали его, и от их прикосновений становилось приятно, даже если они
причиняли боль. Когда я сказал Сакуре об этом, она улыбнулась.
- У меня массаж здорово получается. Зарабатываю нормально, на жизнь хватает. Умеешь
делать массаж - не пропадешь, такие люди везде нужны. - Сакура еще помассировала мне
плечо и добавила: - Ну теперь особых проблем быть не должно. Поспишь, и все пройдет.
Она подняла мою майку и, запихав в пакет, бросила в мусорную корзину. Хлопковая
рубашка после беглого осмотра полетела в стиральную машину, стоявшую в санузле.
Расправившись с одеждой, Сакура выдвинула ящик комода и, покопавшись, извлекла белую
майку и вручила мне. Майка оказалась новая, с надписью на английском - "Maui Island Whale
Watching Cruise" и картинкой, на которой был изображен торчавший из воды китовый хвост.
- Самая большая, больше нет. Добро не мое, но ты не обращай внимания. Все равно
подруге подарил кто-нибудь. Не нравится? Примерь.
Я примерил. Майка пришлась в самый раз.
- Подошла? Носи на здоровье, - сказала Сакура.
- Спасибо.
- А раньше у тебя было? Чтоб так долго без памяти? - спросила она.
Я кивнул. Закрыл глаза, пощупал новую майку, понюхал.
- Послушай, Сакура... Знаешь, мне очень страшно, - признался я. - Почему, сам не
знаю. Может, я за эти четыре часа изувечил кого-нибудь. Я же совершенно не помню, что со
мной было. Видишь, весь в крови. Вдруг я что-нибудь совершил... Преступление или еще
что... В памяти, без памяти - какая разница. Отвечать в любом случае придется. Ведь так?
- Погоди ты. Может, у тебя кровь из носа пошла. Шел, задумался о чем-нибудь, налетел
на столб и вот вам, пожалуйста, - кровь. Ну ты и стал ее вытирать. Разве так не бывает? У тебя
сейчас мандраж - я понимаю, - но о плохом лучше не думать. Утром принесут газету;
новости по телику посмотрим. И сразу ясно станет, случилось что-нибудь серьезное или нет.
Потом надо обдумать все хорошенько. Что кровь? Разные же могут быть причины. Часто
бывает, что у страха глаза велики. У меня вот каждый месяц кровь... по женским делам. Уже
привыкла. Понял, что я хочу сказать?
В очередной раз кивнув, я почувствовал, как лицо заливает краска. Сакура сыпанула
"Нескафе" в большую чашку, налила в кастрюльку с ручкой воды и поставила кипятить. Пока
вода закипала, она закурила, сделала несколько затяжек и потушила сигарету под струей воды.
Запахло ментоловым дымом.
- Хочу тебя спросить кое о чем. Ты уж извини. Можно?
- Давай, - согласился я.
- Ты говорил, что твоя сестра - приемная. Выходит, твои предки ее удочерили до того,
как ты родился. Правильно?
- Да. Родители зачем-то взяли приемную дочь. А я уже потом появился. Они, наверное,
сами не ожидали.
- Значит, ты их сын - и отца, и матери?
- Ну, насколько мне известно... - замялся я.
- Что же получается? У матери есть свой сын, родной, а она уходит из дома и берет с
собой не тебя, а сестру, приемную дочку. Женщины обычно так не поступают.
Я молчал.
- Почему она так сделала?
Я тряхнул головой. Кабы знать... Я уже миллион раз себя об этом спрашивал.
- Тебе обидно, конечно.
Обидно?
- Не знаю. Только я детей заводить не собираюсь, даже если женюсь. Чего с ними
делать, не представляю.
- У меня, конечно, случай не такой тяжелый, - снова заговорила Сакура, - но я с
предками тоже долго не ладила и чего только не вытворяла. Так что я тебя понимаю. И все же
мой тебе совет: не спеши с выводами. На свете нет ничего абсолютного.
Не отходя от плиты, Сакура стоя прихлебывала дымящийся "Нескафе" из огромной
чашки с картинкой, изображавшей семейство муми-троллей. Стояла и молчала. Я тоже.
- А родственников у тебя каких-нибудь нет? Надежных? - немного погодя спросила
она.
- Никого, - ответил я. Отец рассказывал, что родители его давно умерли, что он один -
ни братьев, ни сестер, ни дядей, ни тетей. Правда или нет - не знаю. Не проверял. И так ясно,
что у него ни родни, ни близких друзей нет. О родственниках по линии матери и речи быть не
могло. Ведь я даже имени ее не знал.
- Тебя послушать - отец у тебя прямо инопланетянин, - сказала Сакура. - Прилетел
на Землю с какой-то звезды, прикинулся человеком, охмурил земную женщину и тебя родил.
Чтобы потомством обзавестись. А мать узнала, испугалась и сбежала от страха. Мрак. Кино
какое-то. Научная фантастика.
Я молчал, не зная, что ответить.
- Шутка, - сказала Сакура и широко улыбнулась: мол, действительно пошутила. -
Короче, в целом свете тебе положиться не на кого - только на самого себя.
- Выходит, так.
Опершись о кухонную мойку, она сделала несколько глотков кофе и заявила - будто
вспомнила:
- Надо бы поспать. - Стрелки часов отмеряли начало четвертого. - Мне вставать
полвосьмого, так что все равно уже как следует не отдохнешь. Хоть немного посплю. Тяжело
работать, когда всю ночь не спишь. А ты как?
Я сказал, что у меня есть спальный мешок, и попросил разрешения устроиться в уголке,
чтобы ей не мешать. Достав из рюкзака компактно сложенный мешок, развернул и встряхнул
его. Сакура с любопытством наблюдала за моими манипуляциями.
- Настоящий бойскаут, честное слово, - проговорила она.
Погасив свет, Сакура забралась под одеяло. Я тоже упаковался в мешок, закрыл глаза и
попытался заснуть. Но не тут-то было. Перед глазами стояло расплывшееся на белой майке
кровавое пятно, а касавшиеся его ладони все так же горели - как от ожога. Я открыл глаза и
уставился в потолок. У кого-то в доме громко скрипели полы, лилась вода из крана. Завыла
"скорая помощь". Она проезжала где-то далеко, однако ночью, в темноте, сирена гудела
необычайно отчетливо.
- Не спится что-то, - донесся из мрака шепот Сакуры.
- Мне тоже, - откликнулся я.
- Никак уснуть не могу. Из-за кофе, наверное. Перепила, что ли?
Она включила светильник над подушкой, посмотрела, сколько времени, и снова
выключила.
- Ты не подумай чего... Иди ко мне, если хочешь. Может, вместе заснем. А то никак.
Я вылез из мешка и нырнул к ней под одеяло. Прямо в трусах и в майке. На Сакуре была
бледно-розовая пижама.
- Между прочим, у меня в Токио парень остался. Так, ничего особенного, но у нас
любовь. Поэтому мне больше никого не надо. И никакого секса. Я вообще-то насчет этого
строгая. С виду, может, и не скажешь, конечно... Старомодная. Хотя раньше не такая была,
дурила много. Сейчас совсем другое дело. Перебесилась. Так что ты ни о чем таком не думай.
Мы с тобой - как брат и сестра. Усек?
- Усек.
Она обняла меня за плечи и несильно притиснула к себе. Ее щека коснулась моего
подбородка:
- Бедненький!
Я, конечно, тут же возбудился. Проявил твердость, так сказать. Да еще какую! И раз такое
дело, не удержался и провел рукой по ее бедру.
- Ну-ну, - послышался голос Сакуры.
- Я что... я ничего... - начат оправдываться я. - Ничего не могу поделать.
- Понятно, - сказала Сакура. - Тяжело тебе, несчастному. Понимаю, понимаю.
Перебороть себя не можешь, да?
Глядя в темноту, я кивнул. Сакура замялась, потом спустила мне трусы и легонько сжала
в руке мой окаменевший член. Точно хотела проверить. Как врач, который больному пульс
измеряет. Я чувствовал ее мягкую ладонь и дал волю воображению...
- А сколько сейчас твоей сестре?
- Двадцать один. На шесть лет старше меня.
- Хотел бы с ней увидеться? - спросила Сакура, подумав.
- Наверное.
- Наверное? - Ее рука сдавила мой член чуть сильнее. - Что значит "наверное"?
Хочешь сказать, что особого желания у тебя нет?
- Просто я не знаю, о чем с ней говорить. И потом - может, она и не захочет со мной
встречаться. И мать то же самое. Может, они видеть меня не желают. Может, я не нужен
никому. Они же из дома ушли. - "Без меня", - добавил я про себя.
Сакура молчала, продолжая сжимать в ладони мое мужское достоин
...Закладка в соц.сетях
