Жанр: Драма
Дэнс Дэнс, Дэнс
... же не хочешь сказать, что
и это списывается на расходы?
Рассмеявшись, он подбросил в бокалы льда.
- Ты не поверишь, - сказал он. - Но списывается даже это. Там же целая
система! По всем документам
официальная деятельность клуба - "предоставление банкетных услуг". Когда деньги
заплатишь, расписку тебе выдадут -
красивую, глянцевую, любо-дорого посмотреть. А захочешь проверить, что там за
"банкеты" - проклянешь все на свете,
пытаясь хоть что-нибудь раскопать. И траты на шлюх становятся нормальными
представительскими расходами. Вот такое
оно веселое, наше общество...
- ...Развитого капитализма, - закончил я про себя.
Пока мы ждали девчонок, я вспомнил о Кики. И спросил у Готанды, видел ли
он когда-нибудь ее уши.
- Уши? - Он удивленно посмотрел на меня. - Н-нет... То есть, может, и
видел, не помню. А что у нее с ушами?
- Так... Ничего, - сказал я.
Две подруги прибыли заполночь. Одна из них - та, о которой так
восторженно отзывался Готанда, - и оказалась
бывшей напарницей Кики. Что говорить: эта девочка и в самом деле была
дьявольски, безупречно красива. С женщинами
этой редкой породы достаточно лишь на миг пересечься взглядами, ни слова не
говоря, - и воспоминание об этом будет
преследовать тебя целый месяц. "Королева-гордячка" - образ, выворачивающий
наизнанку мужские сны. При этом одета
совсем неброско. Вещи простые и качественные. Длинный плащ нараспашку,
кашемировый свитер. Самая обычная
шерстяная юбка. Всех украшений - скромные колечки в ушах. Ни дать ни взять -
недотрога-студенточка из элитного
женского колледжа.
Вторая подруга явилась в платье экзотической расцветки и в очках на носу.
До этого момента я и не подозревал, что
бывают шлюхи-очкарики. Оказалось - бывают, и еще какие! Хотя до "королевыгордячки"
ей было далековато, мне она
показалась очень милой и привлекательной. Тонкие кисти, стройные ноги,
великолепный загар. Только что с Гавайев -
купалась там целую неделю. Стрижка короткая, челка аккуратно подобрана
невидимками. Серебряный браслет на запястье.
Ловкие, пружинистые движения. Эластичная кожа туго обтягивает каждую округлость
гибкого, как у поджарой пантеры,
тела.
Глядя на этих девчонок, я вспомнил свой школьный класс. В любом классе
любой школы, пускай и с небольшими
различиями, обычно присутствуют все основные типы девчонок. По одной каждого
типа. Так, в любом классе есть своя
Королева-Гордячка - и своя Поджарая Пантера. Это уж непременно... Ну и дела,
подумал я. Прямо не секс за деньги, а вечер
выпускников в родной школе. А точнее даже - его финальная часть, когда все уже
разбились на тепленькие компании и
решили "погудеть" еще где-нибудь. Дурацкая, конечно, ассоциация - но именно так
мне казалось. Понятно теперь, отчего с
ними так хорошо расслаблялся Готанда.
И та, и другая побывали у Готанды явно уже не раз - обе поздоровались
просто, без всякой зажатости. "Привет! -
Как жизнь? - Скучал тут без нас?" - и все в таком духе. Готанда представил меня
- школьный друг, занимается
сочинительством.
- Привет! - улыбнулись мне обе. Улыбками из серии "не бойся, все свои".
Такими особенными улыбками, которых
почти не встретишь в реальном мире.
- Привет, - ответил я.
Потом мы валялись на диване и на полу, пили бренди с содовой под Джо
Джексона, "Шик" и "Алан Парсонз
Проджект" - и болтали о чем попало. Атмосфера покоя и небывалой раскованности
окутала комнату. Нам с Готандой было в
кайф - и девчонкам явно не хуже. Готанда, выбрав очкастую в качестве пациентки,
изображал стоматолога. Получалось у
него отменно. Куда больше похоже на стоматолога, чем у настоящего стоматолога.
Одно слово - талант.
Готанда сидел на полу с очкастой. С таинственным видом шептал ей что-то
на ухо, а она то и дело хихикала. В это
время "гордячка" тихонько прислонилась к моему плечу и сжала мне руку. Пахла она
изумительно. Божественный аромат,
от которого перехватывает дыхание. Ну точно, как с одноклассницей через десять
лет после школы, подумал я снова. "Тогда,
в школе, я тебе не решалась сказать... Но ты мне всегда ужасно нравился...
Почему же ты никогда не приставал ко мне,
дурачок?" Мечта любого пацана-старшеклассника. Идеальный образ... Я осторожно
обнял ее. Она закрыла глаза и уткнулась
носом мне в ухо. Потом самым кончиком языка лизнула меня в шею, очень плавно и
нежно. Я вдруг заметил, что ни
Готанды, ни его собеседницы в комнате уже нет. Надо полагать, уединились в
спальне. "Может, притушим немного свет?" -
шепотом предложила она. Я нашарил на стене выключатель, погасил люстру, и мы
остались в тусклом свете торшера.
Вместо пластинки уже почему-то играла кассета. Боб Дилан. "It's All Over Now,
Baby Blue".
- Раздень меня, только медленно, - прошептала она мне на ухо. Я
повиновался - и начал медленно-медленно
снимать с нее свитер, потом юбку, потом блузку, потом чулки. Машинально
попытался было сложить вещи поаккуратнее,
но тут же сообразил, что нужды в этом нет, и оставил все как есть на полу.
Теперь была ее очередь. Так же медленно она
стянула с меня галстук от Армани, потом "ливайсы", потом рубашку. И затем в
одних трусиках и узеньком лифчике встала
передо мной во весь рост.
- Ну, как? - улыбнулась она.
- Здорово! - сказал я. Бесподобное тело. Фатальная, девственно-дикая,
страшно возбуждающая красота.
- Как "здорово"? - не унималась она. - Скажешь понятнее - не пожалеешь.
За мной дело не станет.
- Сразу детство вспоминается. Школа... - сказал я искренне.
Несколько секунд она, озадаченно щурясь, разглядывала меня, словно какоето
чудо света, - и, наконец, широко
улыбнулась:
- Слушай, а ты уникальный!
- Что... Ужасно ответил?
- Вовсе нет! - рассмеялась она. Затем придвинулась ко мне близко-близко -
и сделала то, чего за все тридцать
четыре года со мной никто никогда не делал. Нечто очень интимное - и вселенскигромадное,
до чего человеческому
воображению просто не додуматься. Хотя кто-то все же додумался... Я расслабил
все мышцы, закрыл глаза и поплыл по
течению. Весь сексуальный опыт моей жизни не шел ни в какое сравнение с тем, что
сейчас вытворяли со мной.
- Ну как? Неплохо? - шепнула она мне на ухо.
- Н-неплохо... - только и выдохнул я.
То была божественная музыка, которая успокаивает психику, освобождает
тело и усыпляет всякое чувство
Времени. Утонченнейшая интимность, полная гармония времени и пространства,
универсальное общение - пусть даже и в
такой ограниченной форме... И все это - за счет списания чьих-то расходов?
"Очень неплохо", - повторил я. Все еще пел Боб
Дилан. Что там за песня-то? Ах, да - "Hard Rain". Я тихонько обнял ее. Она
полностью расслабилась - и растворилась в
моих руках... Странная штука - спать с красивой женщиной под Боба Дилана за счет
списания чьих-то расходов. В старые
добрые шестидесятые такое никому и в голову бы не пришло.
"Да это же искусственный образ! - мелькнуло вдруг в голове. - Нажми на
кнопку - исчезнет в ту же секунду.
Трехмерная эротическая картинка. Запах духов, нежная кожа под пальцами и
страстные вздохи прилагаются
дополнительно..."
Я прилежно выполнил все, что от меня требовалось, успешно кончил - и мы
отправились с нею под душ.
Сполоснувшись, завернулись в банные полотенца, вернулись в комнату и стали пить
бренди с содовой, слушая то "Дайр
Стрэйтс", то еще что-нибудь.
Она спросила, что именно я сочиняю. Я в трех словах описал ей суть своей
работы. М-да, интересного мало, сказала
она. Смотря какая тема, сказал я. В общем, я разгребаю культурологические
сугробы, сказал я. А я разгребаю
физиологические сугробы, сказала она. И засмеялась. Эй, сказала она, давай еще
разок поразгребаем вместе сугробы? И мы
снова трахнулись, прямо на ковре. На этот раз - очень просто и очень медленно.
Но даже в простом и незатейливом сексе
она отлично знала, как завести меня на полную катушку. "Откуда ей это известно?"
- поражался я всю дорогу.
Уже когда мы клевали носами, сидя бок о бок в огромной ванне, я спросил
ее о Кики.
- Кики... - повторила она. - Давно я о ней ничего не слышала. А вы что,
знакомы?
Я молча кивнул.
Она набрала в рот воды, сжала губы и фыркнула - смешно и как-то подетски.
- Пропала она куда-то. Как сквозь землю провалилась... Мы ведь с ней
подружками были. Вместе за покупками
ходили, по барам шатались и все такое. А потом она вдруг исчезла. Месяц назад
или два... Обычная история, если честно. На
работе вроде нашей заявлений об уходе не пишут. Кто решил уйти - просто исчезает
молча, и все. Мне-то, конечно, жаль,
что я без подружки осталась. Уж очень хорошо мы с ней ладили. Но, по большому
счету, ушла - и слава богу. Все-таки у нас
не в гёрлскауты вербуют...
Ее изящные пальчики пробрались ко мне в пах.
- Ты с ней спал?
- Мы вместе жили когда-то... Года четыре назад.
- Четыре года? - усмехнулась она. - Так давно! Четыре года назад я еще
пай-девочкой была и в школу ходила...
- Так значит, встретиться с Кики никакой возможности нет? - спросил я уже
в упор.
- Трудно сказать... Даже не представляю, куда она деться могла. Как
сквозь землю провалилась. Как в бетонную
стену замуровалась. Намертво. Никакой подсказки. Станешь искать - наверняка
только время потеряешь. Эй, а ты что...
любишь ее до сих пор?
Я медленно вытянул ноги в горячей воде и задумался, уставившись в
потолок. Люблю ли я Кики до сих пор?
- Сам не пойму... Но так или эдак - мне позарез нужно с ней повидаться. У
меня такое чувство, что Кики сама
страшно хочет меня увидеть. И поэтому снится мне постоянно...
- Как странно, - сказала она, глядя мне прямо в глаза. - Вот и ко мне она
иногда приходит во сне...
- В каком сне? О чем?
Она ничего не ответила. Лишь чуть заметно улыбнулась собственным мыслям.
- Хочу еще выпить! - сказала она наконец.
Мы снова вернулись в комнату и стали дальше пить бренди под музыку -
прямо на полу. Она пристроилась у меня
на груди, я обнял ее. Готанда со второй подругой, похоже, заснули - из спальни
никто не выходил.
- Знаешь, - сказала она. - Можешь не верить, но мне с тобой очень здорово
- вот так, как сейчас. Честное слово. То,
что я по работе должна какую-то роль играть - это здесь ни при чем. Правда, не
вру! Ты мне веришь?
- Верю, - ответил я. - Мне тоже с тобой очень здорово. Очень спокойно на
душе. Как с одноклассницей...
- Нет, ты точно уникальный! - рассмеялась она.
- И все-таки насчет Кики, - сказал я. - Что, совсем-совсем ничего не
знаешь? Адрес, фамилию - ну, хоть чтонибудь?
Она задумчиво покачала головой.
- А мы ни о чем с ней не разговаривали никогда. И имена у нас всех
придуманные. Она - Кики. Я - Мэй. Там, в
спальне - Мами. У всех только прозвища - три-четыре буквы и все. Про личную
жизнь друг дружки вообще ничего не
знаем. Пока сама не расскажешь - никто не спросит. Такой этикет. Дружить-то мы
дружим. После работы всегда отдыхаем
вместе. Но... это не настоящая реальность. Ничего настоящего мы друг о дружке не
знаем! Я - Мэй, она - Кики. Реальной
жизни тут нет. Имиджи. Вроде и существуем в пространстве, но не заполняем его.
Имя у каждой - как бы название
очередной фантазии. А фантазии друг друга мы стараемся уважать. Понимаешь?
- Вполне, - кивнул я.
- Кое-кто из клиентов нас жалеет за это... Но они просто не понимают! Мы
же не только ради денег этим
занимаемся. О своих маленьких радостях тоже не забываем. В клубе членская
система, клиент очень благородный. Все
стараются нас как-нибудь ублажить. Так что нам в таком придуманном мире вовсе не
скучно...
- Значит, вам это нравится - сугробы разгребать? - хмыкнул я.
- Еще как нравится! - засмеялась она. И прижалась губами к моей груди. -
Даже в снежки поиграть иногда удается!
- Мэй... - повторил я. - Когда-то я знал одну девчонку по имени Мэй.
Рядом с нашей фирмой была зубная клиника,
она там в регистратуре работала. Родилась на Хоккайдо в семье крестьянина. И все
ее звали "Козочка Мэй". Очень смуглая
и худая как щепка. Славная такая была...
- Козочка Мэй... - повторила она. - А тебя как зовут?
- Медвежонок Пух, - сказал я.
- Прямо как в сказке! - засмеялась она. - "Козочка Мэй и медвежонок
Пух"...
- Точно, как в сказке... - согласился я.
- Поцелуй меня! - попросила она. Я обнял ее, и мы поцеловались.
Умопомрачительным поцелуем. Как я не
целовался уже тысячу лет.
Нацеловавшись, мы стали пить не помню какой по счету бренди под пластинку
"Полис". Вот, кстати, еще одно
дурацкое название банды. Это ж как надо сбрендить, чтоб назвать рок-группу
"Полиция"? Задумавшись об этом, я не сразу
заметил, что Мэй так и заснула, обнимая меня. Сладко посапывая у меня на груди,
она больше не походила на гордую
королеву. Обычная девчонка с соседнего двора, ранимая и доверчивая. Вечеринка
для одноклассников, черт бы меня
побрал... Шел пятый час. Пластинка закончилась, наступила абсолютная тишина.
Козочка Мэй и медвежонок Пух...
Очередная фантазия. Волшебная сказка за счет списания чьих-то расходов. Рокгруппа
"Полиция"... Ну и денек получился!
Я думал, что вышел на верную тропинку - но опять заблудился. Ниточка, которая
могла бы привести куда-то, оборвалась.
Пообщался с Готандой. Проникся к нему чем-то вроде симпатии. Встретился с
Козочкой Мэй. Переспал с ней. Получил
удовольствие. Стал Винни-Пухом. Поразгребал физиологические сугробы. В общем,
много чего пережил в этот день... Но
так в итоге и не пришел ни к чему.
Я варил на кухне кофе, когда они проснулись и приплелись туда все втроем.
Часы показывали шесть тридцать. Мэй
была в банном халате. Мами с Готандой - в его пестрой пижаме: ей достался верх,
ему низ. На мне - футболка и джинсы.
Все уселись за стол и принялись за утренний кофе. Поджарились тосты, и мы стали
их есть, передавая друг другу масло и
джем. По радио передавали "Барокко для вас". Пастораль Генри Пёрселла.
Настроение было - как утром на пикнике.
- Прямо как утром на пикнике, - сказал я.
- Ку-ку! - сказала Мэй.
В полвосьмого Готанда вызвал по телефону такси, и мы проводили девчонок.
Перед уходом Мэй поцеловала меня.
- Если получится встретить Кики - обязательно привет передай, - сказала
она. Я дал ей свою визитку и попросил
позвонить, если вдруг что-нибудь узнает.
- Да, конечно, - кивнула она. Потом подмигнула и добавила: - Как-нибудь
еще поразгребаем с тобой сугробы, ага?
- Какие сугробы? - не понял Готанда.
Мы остались вдвоем и выпили еще по кофе. Кофе я сварил сам. Что-что, а
кофе варить я умею. За окном
неторопливо вставало солнце, и Токийская телебашня ослепительно сверкала в его
лучах. При взгляде на этот пейзаж в
памяти всплывала реклама "Нескафэ". Вроде у них там тоже была телебашня. "Токио
начинается утренним Нескафэ"... Так,
кажется. А может, и нет. Неважно. В общем, телебашня сияла на солнце, и мы пили
кофе, глядя на нее. А в голову все лезла
строчка из телерекламы.
Нормальные люди в этот час спешат на работу, в школу или еще куда-нибудь.
Только не мы с Готандой. Мы с
Готандой всю ночь развлекались с красивыми женщинами, профессионалками своего
ремесла, - а теперь пили кофе и
никуда не спешили. И, скорее всего, через полчаса уснем как сурки. Нравится это
нам или нет - вопрос отдельный, но мы с
Готандой напрочь выпадаем из стиля жизни "нормальных людей".
- Какие планы на сегодня? - спросил Готанда, оторвавшись наконец от окна.
- Поеду домой отсыпаться, - ответил я. - Никаких особых планов нет.
- Я тоже посплю до обеда, а потом у меня деловая встреча, - сказал
Готанда.
И мы еще немного помолчали, разглядывая Токийскую телебашню.
- Ну что - понравилось? - спросил наконец Готанда.
- Понравилось, - ответил я.
- Про Кики узнал что-нибудь?
Я покачал головой.
- Только то, что она исчезла. Как ты и говорил. Никаких следов. Даже
фамилии не известно.
- Ну, я еще в конторе спрошу, - пообещал он. - Может, что и узнаю, если
повезет...
Сказав так, он задумчиво сжал губы и почесал чайной ложечкой висок.
"Полный шарман", как сказали бы
девчонки.
- Слушай, - спросил он. - Ну, а что ты собираешься делать, если все-таки
найдешь Кики? Вернуть ее попытаешься?
Или ты ради прошлого все затеял?
- Сам не знаю, - ответил я.
Я и правда не знал. Найду - тогда и подумаю, что делать дальше. Без
вариантов.
Мы допили кофе - и Готанда доставил меня до дома на своей новенькой, без
единого пятнышка коричневой
"мазерати". Я сначала отнекивался, собираясь вызвать такси, но он настоял,
заявив, что ехать все равно очень близко.
- Как-нибудь еще позвоню тебе, ладно? - сказал он мне на прощанье. -
Здорово мы с тобой поболтали. А то мне
ведь и поговорить-то обычно не с кем... Так что, если не против, попробую тебя
снова куда-нибудь выманить...
- Да, конечно, - сказал я. И поблагодарил его - за стэйк, за выпивку и за
девочек.
Он промолчал и лишь покачал головой. О чем промолчал - было ясно без
слов.
20.
Следующие несколько суток прошли без ярких событий. По три-четыре раза на
дню мне звонили насчет работы, но
я включил автоответчик и не подходил к телефону. Моя наработанная репутация
умирала с большим трудом. Я готовил еду,
ел, выходил из дома, слонялся по Сибуя - и неизменно раз в день смотрел
"Безответную любовь" в каком-нибудь
кинотеатре. В разгар весенних каникул залы если и не ломились от зрителей, то
народу хватало. Почти все -
старшеклассники. Из "приличных" взрослых людей, похоже, в кино ходил только я.
Подростки же убивали здесь время с
единственной целью - "протащиться" от очередной кинозвезды или поп-идола в
главной роли. На сюжетные перипетии,
качество режиссуры и прочую дребедень им было глубоко наплевать. Стоило Звезде
Их Мечты показаться в кадре, как они
тут же принимались хором вопить свое "Вау! Вау!", пихая друг друга локтями.
Звучало это как притон для бродячих собак.
Когда же Звезду Их Мечты не показывали, они дружно чем-то шуршали, что-то
откупоривали, беспрестанно что-нибудь
грызли и пискляво тянули на все лады "Ч-чё за тоска!" или "Да паш-шел ты!".
Иногда мне казалось: случись в таком
кинотеатре пожар, да сгори он дотла со всеми своими зрителями - мир бы явно
вздохнул спокойнее.
Начиналась "Безответная любовь" - и я пытливо разглядывал титры. Ошибки
не было: всякий раз имя "Кики"
упоминалось там мелким шрифтом.
Когда заканчивалась сцена с Кики, я выходил из кино и отправлялся бродить
по городу. Маршрут у меня, как
правило, получался один. От Харадзюку - до бейсбольного поля, через кладбище -
на Омотэсандо, потом к небоскребу
Дзинтан - и снова на Сибуя. Лишь иногда, устав, я заходил по пути куда-нибудь
выпить кофе. По Земле и впрямь
растекалась весна. Весна с ее ностальгическим запахом. Земной шар с неумолимой
регулярностью совершал вокруг Солнца
очередной оборот. Чудеса Мироздания... Всякий раз, когда кончается зима и
приходит весна, я думаю о чудесах
Мироздания. Почему, например, каждая весна одинаково пахнет? Год за годом
наступает очередная весна, а запах все тот
же. Тонкий, едва уловимый - но всегда тот же самый...
На каждой улице просто в глазах рябило от плакатов предвыборной кампании.
Все плакаты были ужасными, один
другого невзрачнее. По дорогам проносились туда-сюда автобусы с мегафонами -
очевидно, призывая за кого-то голосовать.
Что конкретно они орали, разобрать было невозможно. Просто орали - и всё. Я
вышагивал по этим улицам и думал о Кики.
И вдруг заметил: постепенно к ногам возвращается былая упругость. С каждым шагом
походка становилась все легче,
уверенней - а тем временем и голова начала обретать какую-то странную, не
свойственную ей прежде сообразительность.
Очень медленно, совсем чуть-чуть, но я сдвинулся с мертвой точки. У меня
появилась Цель - и ноги, как в цепной передаче,
получив нужный толчок, задвигались сами. Очень добрый знак... Танцуй! - сказал я
себе. В рассуждениях смысла нет. Что
бы ни происходило вокруг - отрывай от земли затекшие ноги, сохраняй свою Систему
Движения. Да смотри хорошенько,
смотри внимательнее - куда при этом тебя понесет. И постарайся удержаться в этом
мире. Чего бы ни стоило...
Так, совершенно непримечательно, протекли последние четыре или пять дней
марта. На первый взгляд - никакого
прогресса. Я ходил за продуктами, готовил еду, съедал ее, шел в кино, смотрел
"Безответную любовь" и совершал затяжную
прогулку по заданному маршруту. Вернувшись домой, проверял автоответчик - но все
сообщения были сплошь о работе.
Перед сном пил сакэ и читал какие-то книги. Так повторялось изо дня в день. Пока
наконец не пришел апрель - с его
стихами Элиота и импровизом Каунта Бэйси. По ночам, потягивая в одиночку сакэ, я
вспоминал Козочку Мэй и наш с нею
секс. Разгребанье сугробов... До странности отдельное воспоминание. Никуда не
ведет, ни с чем не связывает. Ни с
Готандой, ни с Кики, ни с кем-то еще. Хотя помнил я все очень живо, в мельчайших
деталях, все ощущалось гораздо
свежее, реальнее, чем на самом деле - и в итоге ни к чему не вело. Но я понимал:
случилось именно то, что мне было нужно.
Соприкосновение душ в очень ограниченной форме. Взаимное уважение образов и
фантазий партнера. Улыбка из серии "не
бойся, все свои". Утро на пикнике. Ку-ку...
Интересно, пытался представить я, каким сексом занималась с Готандой
Кики? Неужели так же сногсшибательно,
как и Мэй, обеспечивала ему "интим по полной программе"? Все девицы в клубе
владеют этим ноу-хау - или же это
особенность лично Мэй? Черт его знает. Не у Готанды же спрашивать, в самом
деле... В сексе со мною Кики была
пассивной. На мои ласки всегда отвечала теплом - но сама никакой инициативы не
проявляла. В моих же руках она
полностью расслаблялась, словно растворяясь в удовольствии. Так, что с ней я
всегда получал, что хотел. Потому что это
было очень здорово - любить ее расслабленную. Ощущать ее мягкое тело, спокойное
дыхание, влажное тепло у нее внутри.
Уже этого мне хватало. И поэтому я даже представить не мог, чтобы с кем-то еще -
например, с Готандой - она занималась
профессиональным сексом на всю катушку. Или, может, мне просто не хватало
воображения?
Как разделяют шлюхи секс по работе - и секс для себя? Для меня это
неразрешимая загадка. Как я и говорил
Готанде, до этого ни разу со шлюхой я не спал. С Кики - спал. Кики была шлюхой.
Но я, разумеется, спал с Кикиличностью,
а не с Кики-шлюхой. И наоборот, с Мэй-шлюхой переспал, а с Мэйличностью
нет. Так что пытаться какнибудь
сопоставить первый случай со вторым - занятие весьма бестолковое. Чем
больше я думал об этом, тем больше
запутывался. Вообще, в какой степени секс - штука психологическая, а в какой -
просто техника? До каких пор - настоящее
чувство, а с каких пор - игра? И, опять же, хорошая актерская игра - вопрос
чувств или мастерства? Действительно ли Кики
нравилось спать со мной? А в том фильме - неужели она просто играла роль? Или
правда впадала в транс, когда пальцы
Готанды ласкали ей спину?
Полная каша из образов и реальности.
Например, Готанда. В роли врача он - не более чем экранный имидж. Однако
на врача он похож куда больше, чем
настоящий врач. Ему хочется верить.
На что же похож мой имидж? Или даже не так... Есть ли он у меня вообще?
"Танцуй, - сказал Человек-Овца. - И при этом - как можно лучше. Чтобы
всем было интересно смотреть..."
Что же получается - мне тоже нужно создать себе имидж? И делать так,
чтобы всем было интересно смотреть?..
Выходит, что так. Какому идиоту на этой Земле интересно разглядывать мое
настоящее "я"?
Когда глаза начинали совсем слипаться, я споласкивал на кухне чашечку изпод
сакэ, чистил зубы и ложился спать.
Я закрывал глаза - и наступал еще один день. Очень быстро одни сутки сменялись
другими. Так незаметно пришел апрель.
Самое начало апреля. Тонкое, капризное, изящное и хрупкое, как тексты Трумэна
Капоте.
Очередным воскресным утром я отправился в универмаг "Кинокуния" и в
который раз закупил там тренированных
овощей. А также дюжину банок пива и три бутылки вина на распродаже со скидкой.
Вернувшись домой, прослушал
сообщения на автоответчике. Звонила Юки. Голосом, в котором не слышалось ни
малейшего интереса к происходящему,
она сказала, что позвонит еще раз в двенадцать, и чтобы я был дома. Сказала - и
брякнула трубкой. Бряканье трубкой,
похоже, было ее обычным жестом. Часы показывали 11:20. Я заварил кофе покрепче,
уселся в комнате на полу и, потягивая
горячую жидкость, стал читать свежий "Полицейский участок-87" Эда Макбейна. Вот
уже лет десять я собираюсь навеки
покончить с чтением подобного мусора, но только выходит очередное продолжение -
тут же его покупаю. Для хронических
болезней десять лет - слишком долгий срок, чтобы надеяться на исцеление. В пять
минут первого зазвонил телефон.
- Жив-здоров? - осведомилась Юки.
- Здоровее некуда, - бодро ответил я.
- Что делаешь? - спросила она.
- Да вот, думаю приготовить обед. Сейчас возьму дрессированных овощей из
пижонского универмага, копченой
горбуши и лука, охлажденного в воде со льдом - да порежу все помельче ножом,
острым как бритва, а потом сооружу из
этого сэндвич и приправлю горчицей с хреном. Французское масло из "Кинокуния"
неплохо подходит для сэндвичей с
копченой горбушей. Если постараться - выйдет не хуже, чем в "Деликатессен
сэндвич стэнд" в центре Кобэ. Иногда не
получается. Но это не страшно. Была бы цель поставлена - а цепочка проб и ошибок
сама приведет к желаемому
результату...
- Глупость какая, - сказали мне в трубке.
- Зато какая вкуснятина! - воскликнул я. - Мне не веришь - спроси у пчел.
Или у клевера. Правда, ужасно вкусно.
- Что ты болтаешь?.. Какие пчелы? Какой клевер?
- Я к примеру сказал, - пояснил я.
- Кошмар какой-то, - сокрушенно вздохнула Юки. - Тебе, знаешь ли, неплохо
бы подрасти. Даже мне иногда
кажется, что ты мелешь чепуху.
- Ты считаешь, мне нужна социальная адаптация?
- Хочу на машине кататься, - заявила она, пропустив мой вопрос мимо ушей.
- Ты сегодня вечером занят?
- Да вроде свободен, - сказал я, немного подумав.
- В пять часов приезжай забрать меня на Акасака. Не забыл еще, где это?
- Не забыл, - сказал я. - А ты что, так с тех пор и живешь там одна?
- Ага. В Хаконэ все равно делать нечего. Здоровенный домище
...Закладка в соц.сетях
