Жанр: Драма
Ловушка для простака
...ва, нежели из вежливости, пробормотал нечто невразумительное, что,
если быть в высшей степени снисходительным, можно было истолковать как "привет",
и с неослабевающим интересом принялся изучать траву у себя под ногами.Алан пожал
плечами, как бы говоря, что на большее рассчитывать не приходится.- Я вернусь
через час, договорились?- Да, - сказал я. - До встречи.Дэнни не шелохнулся и не
издал ни звука.- Ну что ж, - сказал я, когда Алан ушел. - Вот так-то.Я понятия
не имел, что делать дальше. Разглядывая Дэнни - что-то в нем по-прежнему не
давало мне покоя, - я обнаружил, что мой репертуар для общения с
тринадцатилетними ограничен. И весьма.Проблема решилась сама собой. К моему
удивлению, Дэнни поднял глаза и изрек:- Сигаретки не найдется?- Извини, не
курю. - Господи, я извиняюсь перед тринадцатилетним сопляком за то, что у меня
нет сигарет?! - Э-э... постой-ка, это что за разговор?- А что такого? - ответил
маленький паршивец, вытаскивая пачку "Бенсон энд Хеджес" и зажигалку.- Почему ты
просишь закурить, если у тебя есть сигареты? - невольно вырвалось у меня.Я не
сразу сообразил, что снова сморозил глупость. Понятное дело, зачем тратить свои
сигареты, раз можно разжиться за чужой счет. Но моя голова работала иначе. Я
привык соблюдать приличия и вести себя честно. А значит, был лохом. Начало было
просто ужасным (правда, у меня это не впервой). Я не только оказался полным
растяпой, но и позволил ему нахально курить прямо на моих глазах. Может быть,
нужно одернуть его? Но что толку, он все равно не послушается. Не вырывать же
сигарету у него изо рта! К хорошему это не приведет - либо он сбежит, либо меня
же обвинят в грубом обращении с ребенком. И потом курение - не самое страшное.
Добрая половина моих школьных товарищей в тринадцать курила, но теперь все они
стали взрослыми людьми и почти все имеют приличную работу, а если в их жизни
что-то не заладилось, курение здесь ни при чем. Нет, испортить жизнь Дэнни может
совсем другое: прогулы и нелады со школой - штука пострашнее, вот о чем нужно
думать в первую очередь.Но что я могу сделать? Алан предупреждал, что начинать с
"Почему ты не любишь школу, Дэнни?" не стоит. В отчаянии я стал озираться по
сторонам, подыскивая тему для разговора. Редкие прохожие, не торопясь, брели с
работы домой, наслаждаясь лучами вечернего солнца. Мальчишки на лужайке играли в
футбол.- Пойдем, глянем одним глазком? - бросил я и, не давая Дэнни опомниться,
направился к лужайке. Похоже, после первой победы Дэнни решил, что я не опасен.
Волоча ноги, он поплелся следом за мной. Пока мы шли через парк, он не проронил
ни слова. Я тоже молчал, теша себя надеждой, что он оробеет и как-то себя
проявит. Ощущение, что с ним что-то не в порядке, продолжало меня беспокоить. Но
как я ни ломал голову, я не мог выразить свою мысль точнее, и это выводило меня
из себя.На лужайке шла обычная любительская игра, какую можно увидеть в парке.
На каждом из игроков была футболка любимой команды, и определить, кто за кого
играет, было невозможно. "Барселона" пасовала "Кристалл-Паласу", путь "Паласу"
отрезала Бразилия. Участники игры были постарше Дэнни, им было лет шестнадцатьсемнадцать.
Одному из футболистов удалось завладеть мячом и с двух футов ударить
по воротам, вернее, по груде сумок, валявшихся на траве. Однако злополучный мяч
срезался и полетел совсем в другую сторону. Даже Дэнни не удержался от
комментария.- Придурок, - процедил он.Это не походило на перл красноречия, но он
в первый раз выразил хоть какое-то отношение к происходящему, и я ухватился за
это.- Любишь футбол? - спросил я.- Ничё.- А за кого болеешь?Он посмотрел на меня
так, словно я задал самый глупый вопрос на свете.- Ни за кого.Понятно, сказал я
себе. Болеть за кого-то означает быть как все, а это не для тебя. Если ты за
кого-то болеешь, ты не можешь наплевать на всех и вся и послать весь мир к
черту. Разумеется, я не стал говорить это вслух. Конфронтация и конфликт ничего
не дадут. Вместо этого я подошел к запасному футбольному мячу, который лежал в
стороне, и паснул в сторону Дэнни. От разговоров толку пока не было, значит,
нужно действовать. Футболист из меня никудышный, и мяч оказался примерно в ярде
от левой ноги Дэнни. Удар был довольно сильным, и, если бы Дэнни не перехватил
мяч, тот неизбежно шлепнулся бы на середину игрового поля.Оказалось, что ничего
лучше нельзя было и придумать. Дэнни сделал резкий выпад и метким ударом поднял
мяч в воздух. Легким ударом колена он мгновенно сделал мяч послушным и
управляемым и небрежно дождался, когда он вновь упадет, чтобы ловко подхватить
его правой ногой, прежде чем вновь начать действовать левой. Было видно, что ему
страшно хочется похвастать своим умением владеть мячом. Добрых полминуты мяч ни
разу не коснулся земли, отскакивая от ног, коленей, головы и плеч Дэнни. Его
лицо не светилось восторгом и гордостью за свои достижения. Он по-прежнему
держался бесстрастно, сохраняя выражение усталости от жизни. Но ему хотелось
показать, на что он способен. Наконец Дэнни решил, что произвел должное
впечатление, и позволил мячу упасть на землю.Вы, конечно, думаете: Сэм был на
седьмом небе от счастья и умиления, и дела сразу пошли на лад, Сэм нашел с
мальчиком общий язык, они стали закадычными друзьями и частенько вместе играли в
мяч. На самом же деле я подумал: ах ты, чертенок! Почему я не такой ловкий, как
ты? Я мечтал об этом всю жизнь, но обычно мне удавалось сделать пару неуклюжих
пинков по мячу, потом он отлетал чуть в сторону, и последним, безнадежным ударом
я посылал проклятый мяч на расстояние в три мили. Во время представления,
которое устроил Дэнни, я подумал: он наверняка умеет делать трюк, который
вызывал у меня особую зависть, - удерживать мяч на затылке, наклонившись вперед,
и мне страшно захотелось влепить ему хорошую затрещину. Понимаю, что это мелко,
но это желание удивило и меня самого. Я никогда и никому не завидовал. Но на
этот раз я был уязвлен, что тринадцатилетний молокосос мог дать мне фору. Однако
признать это было еще большим унижением, чем подать ему неточный пас.
Вдобавокодин из вратарей начал поглядывать в нашу сторону, явно опасаясь, что мы
можем умыкнуть их мяч. Насколько я знал Дэнни, его подозрения были не лишены
оснований, и я решил, что пора уходить.- Идем, - сказал я. - Смотреть тут не на
что. Лучше прогуляемся.Довольный своей победой во втором раунде, Дэнни
последовал за мной.Спустя какое-то время я немного успокоился. Дэнни дважды
одержал надо мной верх, но, возможно, мне это только на руку. Он увидел, что я
не пытаюсь подчинить его себе, а значит, я не похож на взрослых, которые давят и
запугивают. Я надеялся, что это поможет ему приоткрыться.- Так в чем дело,
Дэнни? Почему ты не хочешь ходить в школу?- Потому что школа - фигня.Это
называется "приоткрыться". Но это было хоть какое-то начало.- Знаю, - сказал
я, - когда я ходил в школу, она тоже была фигней.- Тогда зачем спрашивать?-
Послушай, Дэйни, я понимаю, что веселого в школе мало. Но сейчас ты можешь
получить аттестат, а если ты упустишь свой шанс, потом будет слишком поздно, и
остаток твоей жизни будет куда хуже, чем школа сегодня.После тридцати ты
начинаешь постепенно превращаться в собственного отца. Ты начинаешь сетовать на
современную поп-музыку. Усаживаясь в кресло, негромко охаешь. В собственных
словах я узнал знакомые отцовские нотки.- Школа мне на фиг не нужна, - коротко
сказал он.- Вот как? И почему же?Он вытащил еще одну сигарету и закурил.- Не
нужна, и всё.- А что же тебе нужно? Что ты будешь делать без школы? - Я начал
злиться.- У меня есть связи.- В самом деле? Очень впечатляет. Рад за тебя. - Я
одернул себя. Язвить не стоит. Он привык выводить людей из себя. Нужно проявить
выдержку. - А как же твои родители, Дэнни? Что они об этом думают?- Ха!- Нельзя
ли поконкретнее?- Им наплевать.Я вспомнил, что говорил Алан о матери Дэнни. Судя
по всему, это была правда.- А братья или сестры у тебя есть? Они учатся в
школе?- Не знаю. Брат живет с отцом. Жалко, я живу не с ним. Не пришлось бы
видеть мать и ее долбаного дружка. Всё из-за этого. Так было написано в моем
деле. Я сам видел. Там сказано, что у меня "тяжелая обстановка дома".Он
затянулся сигаретой и отвел взгляд, показывая, что тема закрыта.Несмотря на все
усилия, больше мне не удалось вытянуть из него ни слова. Пройдясь немного по
парку, мы присели на скамейку. В четверть седьмого я оставил попытки разговорить
Дэнни. И все же с ним определенно что-то не так. Но что?Вскоре за Дэнни пришел
Алан. Он сказал, что позвонит мне, и тогда мы "всё обсудим". Дэнни пробормотал
на прощание нечто невнятное и поплелся к машине Алана. Ну и ладно, подумал я. Не
хочет - не надо. Пропади он пропадом, этот "Таймпул". Какого черта я буду
тратить время и силы на того, кто меня и в грош не ставит. Мне пришло в голову,
что ситуация с Дэнни - зеркальное отражение истории с Керсти: в первом случае я
понимаю, что от меня требуется, но не хочу заниматься этим, тогда как с Керсти я
не понимаю, что я должен делать, но готов разбиться в лепешку, чтобы оправдать
ее ожидания.Уже в метро, по дороге домой, я понял, что неладно с Дэнни. Это был
не ребенок. Да, ему было всего тринадцать лет, но его взгляд, речь, походка,
манера держаться были безнадежно взрослыми. Он был равнодушным, как маленький
старичок. Его глаза были потухшими и пустыми, он не кричал и не прыгал от
восторга. Казалось, его детство - если он вообще был ребенком - давно
миновало.Это был взрослый, несчастный и упрямый взрослый с тщедушным детским
телом. Насколько мне помнится, в его годы больше всего на свете я любил горный
велосипед и шоколадные тянучки. Я дни напролет ломал голову, как раздобыть
телефон блондинки из "АББА". Но Дэнни был совсем другим. В парке он даже не
смотрел на симпатичных девчонок, которые проходили мимо. Он не ждал от жизни
ничего хорошего. Даже мячом он жонглировал только для того, чтобы
продемонстрировать превосходство надо мной, а не просто похвастаться, как любой
нормальный мальчишка. Этот ребенок не был ребенком. Это было странно и грустно.
И я понял, что не смогу вот так, сразу, его бросить.В пятницу во время обеда я
вышел на улицу, и мне на глаза случайно попался павильон, где продавали газеты и
журналы. "Не будь практичным, просто будь рядом", - вспомнились мне слова Аманды.
Как постичь таинственную женскую душу? Кто поможет мне в этом? Утром в
проходной я увидел на столе дежурной гору журналов и понял, что нужно
делать.Выбор был так велик, что я растерялся. Полки с женскими журналами
тянулись на несколько миль. На мое счастье, рядом стояли журналы
дляавтолюбителей, и, хотя я все равно чувствовал на себе косые взгляды, у меня
было хоть какое-то оправдание. Какой журнал выбрать? Конечно, можно скупить всё
что есть, но если тащить все это добро в контору, я, во-первых, заработаю грыжу,
а во-вторых, мои сотрудники подумают, что я спятил. Кроме того, в последнее
время я старался экономить. Новая стереосистема, отпуск в Египте и бриллиантовое
кольцо для Керсти изрядно подорвали мой бюджет, к тому же неожиданно пришла пора
продлевать страховку на машину. Хотя я ни о чем не жалел. Ведь именно во время
путешествия по Нилу я посмотрел на Керсти и понял, что пора покупать
кольцо.Теперь я стоял, в замешательстве разглядывая глянцевые обложки, которые
пестрели заголовками статей. Ни один журнал не обходился без сенсационной
истории о женщине, которая стала мужчиной, о мужчине, который мечтает стать
женщиной или любит мужчин, похожих на женщин. Интересно, много ли на свете таких
людей? Хватает ли подобных историй на все журналы, или героями статей являются
одни и те же персонажи? Самое удивительное, что статьи "Как заработать баллы,
чтобы жениться на любимой женщине" не обнаружилось ни в одном журнале, и это
было весьма прискорбно. В конце концов я остановил свой выбор на журнале "Приди
в экстаз!", вспомнив, что однажды видел его в руках Керсти.Укрывшись от
посторонних глаз в мужском туалете, я полистал журнал и был просто потрясен.
Уйма статей была посвящена эрогенным зонам, сексуальным фантазиям, пикантным
возможностям сделать ощущения более острыми, продлить удовольствие и еще бог
знает чему в том же роде. А еще говорят, что сексом одержимы мужчины. Здесь была
сплошная эротика (теперь меня будет тошнить от одного вида артишоков), но в этом
не было никакого проку, ведь Керсти заявила, что этой стороны наших отношений
баллы не касаются. Кроме того, в журнале были пробные образцы косметики, советы
модельеров, диеты и комплексы упражнений. Транссексуалов, разумеется, тоже не
обделили вниманием. Обложку украшала фотография неизвестной мне голливудской
красотки, а в журнале было опубликовано интервью с ней. Корреспондент
превозносил ее темперамент и обаяние, хотя, по-моему, она смахивала на мешок с
костями. Клянусь, я проштудировал журнал от корки до корки, не пропустив ни
единого слова. Ладно, сознаюсь, разделы о косметике и транссексуалах я не читал.
Комплексы упражнений тоже. Честно говоря, диеты и советы модельера я тоже
просмотрел весьма бегло. Но того, что я искал, там все равно не было. Я хотел
заглянуть в женскую душу, увидеть мир другими глазами. Но даже голливудской
красотке было нечего мне предложить. Все это удо-вольствие обошлось мне в фунт и
сорок пенсов, не считая обеденного перерыва. Я оставил журнал в кабинке,
представляя себе удивление того, кто его обнаружит, и вернулся к своим
обязанностям.На следующий день мы с Керсти отправились в магазин за покупками.
Дома я взял на себя самое трудное - уложить продукты в холодильник. Работы было
невпроворот, пришлось полностью перебрать все, что лежало на полках, и я не
сомневался, что это принесет мне тьму-тьмущую баллов. Керсти осталось лишь
поставить на место консервы, сахар и кофе, и она справилась с этим гораздо
быстрее меня. Про "Приди в экстаз!" я и думать забыл.Радио было включено.
Подходил к концу выпуск новостей.- Теперь о спорте, - внушительно произнес
диктор. - Крикет. Накануне предстоящего международного матча команда Англии
понесла тяжелую потерю...Я насторожился.- ...один из ведущих игроков...- Вот
черт! - воскликнула Керсти. - Мы не купили... - И тут-то и случилось самое
главное. Мне очень хотелось узнать, кто получил травму, и я уже открыл рот,
чтобы сказать "Тише!", но - о чудо! - я не издал ни звука. Я не шикнул на
Керсти, и она сообщила мне, что мы забыли про кондиционер для белья, и я-не
узнал имя игрока. Я не сразу понял, почему я промолчал, - сделал я это
сознательно, или что-то меня остановило? Но постепенно из глубин подсознания
всплыл отрывок из интервью с голливудской звездой. Она изрекла примерно
следующее: "Понимаете, когда я играю, я - это я и одновременно не я, в этом весь
секрет, понимаете, нужно одновременно помнить и о том, кто ты такая, и о том,
кем должна быть. И когда это получается, это ужасно приятно и так возбуждает!"
Вы в недоумении - при чем тут кондиционер для белья, потерпите еще немного, и я
всё объясню. "И, понимаете, мне это совсем несложно, потому что я женщина, а
женщина запросто может думать и о том и о другом сразу. Мужчины так не умеют.
Знаете, когда я смотрю телик со своим другом и там, к примеру, говорят, с каким
счетом наши сыграли в хоккей, он непременно просит меня, чтобы я помолчала,
понимаете, и это ужас до чего неприятно и дико меня бесит".Теперь вы поняли, что
я имел в виду. Прочитав это, я не оценил смысл сказанного в полной мере. Но
когда пришел час, я поступил правильно. А ведь я частенько шикаю на Керсти, и
наверняка это бесит ее ничуть не меньше, чем красотку из Голливуда. Уверен, за
три недели я потерял на этом кучу баллов. Даю голову на отсечение, это была
очеред-ная проверка, вроде истории с Дженни. Керсти отлично знала, что мне
хочется услышать имя игрока. Может быть, она тоже прочла интервью в "Приди в
экстаз!" и вспомнила мою привычку.Меня никогда не покидала мысль, что женщина
способна думать о нескольких вещах сразу, но теперь я понял, как нелепо и
оскорбительно обрывать ее на полуслове. Может быть, услышав: "Прости, любимая,
но ты не могла бы прерваться на секундочку и позволить мне послушать радио?",
она обижалась бы не так сильно, но за это время пропустишь все, что хочешь
услышать. Приходилось быть кратким. А значит, с точки зрения женщины, вести себя
по-хамски.Но вчера я этого не допустил. Никакой грубости! Я запихивал в
холодильник зеленый горошек, и меня просто распирало от гордости. Разумеется,
мне было ужасно досадно, что я прослушал, кто же получил травму. И услышав
тридцать минут спустя, что это Майкл Воэн, я страшно расстроился. Но вечером я
открыл конверт и обнаружил там сто семьдесят один балл. Моему ликованию не было
предела. За неделю я заработал ровно сто баллов. Стобаллов! За три недели я
набрал двадцать семь, девятнадцать и двадцать пять баллов. Четвертая неделя
принесла больше, чем три первые, вместе взятые. Керсти не зря наградила меня
ровно сотней баллов. Она дала мне понять, что и во вторник, и вчера я делал то,
что нужно.В "Митр" я с порога выпалил хорошую новость. Можете считать меня
сентиментальным, но искренняя радость Джорджа, Пита и Аманды тронула меня до
глубины души. Я отчитался о проделанной работе. Среди бытовых мелочей самыми
продуктивными несомненно были два пункта: "распутал перекрутившийся телефонный
шнур" и "позволил Керсти разорвать фольгу на новой банке кофе, хотя очередь была
моя". Пит вернул меня на землю, напомнив, что я по-прежнему выбиваюсь из
графика, а осталось лишь восемь недель, значит, впредь мне нужно не меньше ста
баллов в неделю. Это немного умерило всеобщий восторг. Но я не сомневался -
всему свое время.Как всегда, не обошлось без Рэя, который на свой лад проводил в
жизнь тезис, заключенный в названии известной песни "Ты никто, пока тебя ктонибудь
не полюбит", хотя стиля и своеобразия Дина Мартина ему явно
недоставало.Джордж спросил Аманду:- Неужели мужчины и правда всегда думают о
чем-то одном?Она кивнула.- Так уж вы устроены. - Она задумалась, подыскивая
пример. - Если кто-то сидит за рулем, а вы следите за дорогой по карте, могу
поспорить, что, развернув карту, вы выключите радио.Мы с Джорджем и Питом
переглянулись и задумались, представляя себе подобную ситуацию. Не отдавая себе
отчета в том, что делаем, все мы машинально подняли правую руку, чтобы выключить
воображаемое радио. Аманда сдержанно улыбнулась.- Надо же, - сказал Пит,
подвигаясь к ней поближе. - Но ведь жизнь - это не только автомобильные поездки?
Иногда мужчины тоже могут думать о двух вещах сразу, - он многозначительно
посмотрел на Аманду.- В самом деле? - спросила Аманда.Они посмотрели друг другу
в глаза. Я ощетинился и, пока Пит не успел ляпнуть что-нибудь еще, скомандовал:-
Ну-ка, Пит, принеси нам еще выпить, да побыстрее. Одна нога здесь, другая там.
Давай, приятель!Я ведь уже предупреждал этого негодяя. Из-за него я могу
лишиться самого ценного члена Кабинета. Если он не оставит свои замашки, его
ждет кровавая расправа
Пятая неделя
Что дают баллы? Прежде всего уверенность в себе.За завтраком в понедельник я
впервые чувствовал,что неделя прошла не зря. Даже джем ложился на хлеб ровнее,
чем обычно. Напротив сидела Кер-сти. Она осторожно прикасалась к губам помадой,
нанося последние штрихи. Господи, неужели эта умопомрачительная женщина станет
моей женой, подумал я, и мое сердце зашлось от счастья. Керсти прижала к губам
клочок бумажного полотенца, сложила его алыми пятнами внутрь и собрала со стола
несколько случайных хлебных крошек. Подняв глаза, она увидела, что я наблюдаю за
ней. Примерно секунду она очень серьезно смотрела на меня и вдруг, как озорная
школьница, высунула язык и скорчила смешную гримасу. Мы расхохотались.Внезапно я
понял, почему я люблю Керсти и буду любить ее всегда. Губная помада - одна из
важных составляющих ее облика деловой женщины: успехи на работе, уверенность в
себе, умение ловко развернуться на самой тесной парковке... Новнешность - это
далеко не всё. И чтобы любить человека, мало восхищаться его зрелостью и опытом.
Любишь того, с кем легко и спокойно, с кем приятно посмеяться, к кому хочется
прижаться и ощутить тепло и близость. Все это было у нас с Керсти. И ее
ребяческая выходка лишь напомнила мне об этом. Роскошная женщина в брючном
костюме с алой помадой на губах запросто показывала мне язык и корчила забавные
гримасы. Должен сказать, мало что на свете дает такое восхитительное ощущение
близости и понимания, как общий смех.История с баллами так не вязалась с этим,
что я снова спросил себя: зачем ей это нужно? За что мне такие испытания?
Неужели она сомневается, что я не желаю расставаться с ней до конца своих дней?
Если бы можно было сделать что-то вроде рентгеновского снимка своей души, я
непременно предъявил бы его Керсти, и она поняла бы, как я ее люблю. Но это
невозможно. А значит, никуда не деться от баллов.Керсти тем временем
просматривала почту.- Черт, совсем забыла!- Что там?- Счет за автомобильную
страховку, - ответила она, протягивая мне письмо.- Мне казалось, что мы его уже
оплатили.- Это был только первый взнос. Ты что, не помнишь?В письме говорилось
что-то об изменении страховой премии и о том, что сумма, внесенная ранее, уже
учтена.В правом нижнем углу листка стояло: "К оплате: четыреста двадцать
фунтов".- По-моему, это не намного больше, чем мы думали, - сказала Керсти.Слава
богу, мне хватило ума промолчать.- Ты что, забыл? Я же всё подсчитала, когда мы
платили им в прошлый раз. Я сразу сказала, что в следующий раз придется
заплатить побольше.- Ну да, конечно. Естественно, помню. - По совести сказать,
это было враньем чистой воды.- Заплатишь им с нашего общего счета? А я сегодня
же переведу на него двести десять фунтов.То есть предполагалось, что столько же
должен внести и я. При моем и без того плачевном финансовом положении мне только
этого не хватало. Четыреста двадцать фунтов. Страховая компания преподнесла мне
неплохой сюрприз, и у них еще хватило наглости назвать это "компенсационной
выплатой".Настоящие кровопийцы.На этот раз Дэнни немного воспрянул духом. Мы
встретились с ним вечером во вторник. К счастью, мне не нужно было встречаться с
ним в одини тот же день недели, иначе Керсти могла бы что-нибудь заподозрить. А
это, естественно, привело бы к потере баллов.На этот раз мы встретились в
Клеркенвелле, неподалеку от дома Дэнни. Может быть, именно поэтому он держался
здесь более уверенно, чем в парке, - там он явно был не в своей тарелке. Алан
решил, что на городских улицах мы без труда найдем какое-нибудь занятие.
Позвонив мне днем, он сказал, что разговаривал с инспектором по образованию,
который занимается Дэнни. Если в конце лета Дэнни не будет посещать занятия для
отстающих, его не переведут в следующий класс. Вместо этого ему придется
посещать специальный центр для злостных прогульщиков.- А что там? - спросил я.-
Ничего особенного, - невесело ответил Алан. - Вообще-то его могут без всякого
центра прямиком отправить в колонию для малолетних правонарушителей.Мы с Дэнни
неторопливо брели вдоль мясных рядов рынка "Смитфилд". Лето уже вступило в свои
права, и на просторном тротуаре перед паба-ми толпились любители выпить.-
Объясни, чего ты добиваешься? - спросил я.- Ничего особенного, - он взглянул на
меня пустыми глазами.Часто подростки за притворным равнодушием прячут ребяческое
изумление, но сразу видно, что это игра. Но, как ни печально, Дэнни не
притворялся. Он и вправду разочаровался во всем на свете и не верил, что впереди
его ждет что-то лучшее. Странно было видеть на детском лице потухший взгляд
пожилого, видавшего виды человека.- Скажи, а как насчет твоей мамы и от... то
есть мамы и ее прияте... партне...- Ты про мою мать и этого недоумка, который с
ней живет?- Такой категории населения я что-то не припоминаю, но, в общем, ты
понял, кого я имею в виду. Как у тебя с ними?- Я с ними не связываюсь.Зачем я в
это влез?! Мог бы заниматься своими делами. Я собираюсь жениться, проблем у меня
по горло, на черта мне все это?!- А друзья? У тебя есть приятели, с которыми ты
проводишь время?- Все эти недоумки из школы?- Неужели вокруг тебя сплошные
недоумки, Дэнни?- Нет, не все.- И кто же исключение?- Зачем тебе это знать?Стоп!
Я задал этот вопрос без задней мысли, надеясь, что реакция хоть раз будет
позитивной. Но кажется, здесь была какая-то тайна. Ответпрозвучал весьма
зловеще. Я вспомнил, как на прошлой неделе он заявил, что у него есть "связи".
Что творится с этим мальчишкой? Мне стало не по себе.- Дэнни...Это было
последнее, что я успел сказать. Справа от меня раздался громкий крик, началась
какая-то возня, и я увидел, что Дэнни сломя голову мчится в сторону Фаррингтонроуд.
Я хотел было броситься вдогонку, но обнаружил, что не могу двинуться с
места. Мужчина, который стоял рядом, крепко вцепился мне в руку.- Что вы себе
позволяете? - Я рывком высвободился. - Что случилось?- Не строй из себя дурачка!
Твой щенок стащил мою бутылку.Мой щенок?Какая наглость! Неужели я такой старый?
Впрочем, подумал я, сейчас это совершенно неважно. Вокруг начали собираться
зеваки. Я посмотрел вслед Дэнни и увидел у него в руках бутылку, из которой,
пенясь, расплескивалось пиво.- Только я поставил бутылки на стол, - делился со
своими друзьями пострадавший, - и на тебе, откуда ни возьмись выскочил этот
сукин сын, схватил мое пиво и дал стрекача. - Он обернулся ко мне. - Думаю,
дальше не мне тебя учить, приятель?Что мне оставалось делать? Я сунул руку в
карман и нащупал горсть мелочи. Дэнни улепетывал во все лопатки, а этот тип явно
рассчитывал, что помимо украденного пива он получит пару фунтов компенсации. Я
сунул ему пять фунтов, пробормотал извинения и бросился за Дэнни. Мои шансы были
близки к нулю: во-первых, на старте он обошел меня на добрую сотню ярдов, вовторых,
он был юрким и резвым, а моя физическая подготовка оставляла желать
лучшего. Но внезапно появился огромный грузовик и стал заворачива
...Закладка в соц.сетях
