Жанр: Драма
Шантаж. Расплата. (Две судьбы 1-2)
... тогда?
Конец домашнему покою! Взаимные
визиты, общие заботы - ни минуты свободной у Веры. Нет уж! От родственников
лучше держаться подальше. Пусть сами
карабкаются, если смогут! Он самодовольно уселся в кресло - надо продолжать
работу.
- Иван Кузьмич, вас Нехорошее спрашивает, по городскому, - сообщил
секретарь, входя в кабинет. - Соединить или
сказать, что заняты?
- Ладно, поговорю. Ему отказывать не стоит, - согласно кивнул Григорьев.
- Ведь частенько заказываешь у него
билеты?
С Нехорошевым, первым заместителем министра культуры, Иван Кузьмич
постоянно контактировал в связи с
различными мероприятиями.
- Привет, Владимир Николаевич! Как здоровье супруги? Слышал, операция
прошла благополучно? - с
подчеркнутым вниманием приветствовал его Григорьев как равного, давая понять,
что у него полная информация о тех, с
кем имеет дело. - Не стоит благодарить! Я ценю вас как очень полезного для нас
человека. Так какие проблемы? Ну что ж,
послушаем, - доброжелательно добавил он и умолк; несколько минут выслушивал
собеседника.
На лице его появилось брезгливое выражение - видно, просьба Нехорошева
ему не понравилась; досадливо
поморщился, вздохнул, задумчиво произнес:
- Что ж, добро. Посмотрю, Владимир Николаевич, что можно для тебя
сделать. Говоришь, твой зять из Краснодара,
главврач санатория? А стаж какой? Анкета чистая? Родственников за границей,
судимостей нет? Так, так... А по
национальности - не из этих?.. Характер? Ладно, я с тобой свяжусь. Рано
благодарить!
Хотел уже положить трубку, не дожидаясь конца благодарственных излияний
Нехорошева, но приостановился, как
бы вспомнив важное.
- Постой, Владимир Николаевич, я люблю должников, - повеселев, сообщил он
уже более мягким тоном. -
Пожалуй, есть подходящее предложение. Возьми ручку, запиши. - Он помолчал и
продолжал четко и деловито: - Мы
открываем под Москвой новый шикарный санаторий. Красивейшее место, в часе езды
от центра города. Всего на
восемьдесят мест - для работников аппарата. Современнейшая отделка, импортное
медицинское оборудование. Набираем
двести человек персонала. Будут жить в кирпичных домах со всеми удобствами, в
меблированных квартирах с цветными
телевизорами. Через три года безупречной работы - московская прописка! Каково?
Сделал паузу, наслаждаясь произведенным эффектом, и произнес наконец то,
чего от него ожидали:
- Главный врач уже назначен, но нужен зам. Подумайте, но недолго. Время
еще есть. Если подойдет, все данные
сообщи моему секретарю и всю дальнейшую связь держите с ним. Ну пока! - И с
довольным видом положил трубку, не дав
оторопевшему от радости Нехорошеву выразить свою благодарность. "Пусть мучается
со своими родственниками, -
злорадно усмехнулся Иван Кузьмич, - а я пока воздержусь!"
- Входи, Капочка! Я так соскучилась по тебе и всей вашей семье! -
приветливо встретила Вера Петровна
приятельницу, которую давно не видела.
Капитолина Львовна заехала к ней, чтобы потом, как они условились по
телефону, отправиться вместе в меховое
ателье на примерку: у них там заказаны новые шубки.
- Как редко мы стали встречаться, не то что раньше, когда были соседями,
- посетовала Григорьева. - Ну, пойдем в
гостиную. Посидим поболтаем. Ты мне обо всех расскажешь по порядку.
Удобно устроились на диване; Капитолина Львовна поведала о своих семейных
новостях:
- У нас все благополучно, слава Богу! Сергей с Инной живут дружно, ждут
ребенка. Скоро произведут меня в
бабушки! - И сделала вид, будто огорчена, но глаза выражали радость. - С мужем
ладим, но вот что беспокоит:
неприятности у него на работе.
- А что случилось? Он ведь ценный специалист, - сочувственно
поинтересовалась Вера Петровна.
- Работает успешно, да мешают ему, нервы треплют. Завелась какая-то
сволочь - пишет анонимки, возводит на него
всякую напраслину.
- Это почему же?
- Да всем же не угодишь! Наверно, отказал кому-то. Человек обиделся и
мстит. По его должности часто приходится
отказывать: он не может удовлетворять любые просьбы.
- Но каким же образом ему нервы мотают? Ведь анонимки по закону не
рассматриваются. Это же подметные
письма, подлость!
- На бумаге - так, а в жизни все по-другому! Бездельники в парткоме
только и ждут таких "сигналов": создают
всякие... комиссии по расследованию. Борис Ефимович нормально работать не может!
Человек он честный, трудится
хорошо, и, конечно, проверяющие ничего не накопают. Но удар по авторитету и
репутации огромный - врагу не пожелаешь!
Ну хватит о плохом! У тебя своих забот достаточно, - спохватилась Капитолина
Львовна, что слишком докучает
приятельнице своей бедой. - Как у тебя, Веруся? Иван Кузьмич, говорят, все в
гору идет? Не отражается это на ваших с ним
отношениях?
- Я понимаю, о чем ты. Да нет, Бог миловал. Ко мне и к Свете по-прежнему
внимателен. Любит. Стал, правда,
посуше, поэгоистичнее. Видимо, положение его, большая ответственность
сказываются. Устает очень - работает по
двенадцать часов. У них стиль такой - друг друга пересиживать. Приходит усталый,
раздраженный. Но мы умеем его
успокаивать, - засмеялась Вера Петровна и немного смутилась своей откровенности.
- Значит, у вас с ним все в порядке, - заключила Капитолина Львовна. - А
как музыкальные успехи у Светочки? Она
что, увлеклась пением?
- Представляешь, Капочка, педагоги уверяют, что у нее неплохое сопрано, -
похвасталась Вера Петровна. - Слух
абсолютный. Она и раньше хорошо пела, но мне как-то не верилось - у подростков
ведь часто голос меняется. - И
поделилась мечтательно: - Если у Светочки и правда настоящий голос, отдадим
после школы в консерваторию. Таланту
нельзя дать пропасть!
- А как у нее насчет мальчиков? - затронула приятельница важнейшую для
каждой матери тему. - Наверное, отбоя
нет? Ведь обещает стать прямо красавицей!
- Представляешь, к удивлению и счастью, пока героя что-то не видно.
Конечно, мальчики проявляют к ней интерес.
Особенно племянник очень влиятельного сослуживца Ивана Кузьмича - зовут Олегом.
Свете он нравится. - Умолкла на
мгновение, как бы припоминая поклонников дочери, добавила: - Есть еще один
мальчик, из музыкального училища.
Провожает ее каждый день, как паж. Но он вроде не очень ее интересует. Дремлют в
ней еще инстинкты, хоть с виду уже
взрослая. А на деле - еще ребенок! - с довольным видом закончила она
характеристику дочери.
- Ну а вообще что нового, хорошего?
- Большая радость есть в нашей семье - долгожданная свадьба Вареньки.
Дай-то Бог ей счастья! - Глаза у Веры
Петровны засветились радостью за сестру. - Мы со Светочкой ездили - погуляли.
Жаль, Иван Кузьмич из-за работы не смог
выбраться, молодожены огорчились.
Помолчала, раздумывая: стоит ли говорить приятельнице о новой привилегии
Григорьева?
- Да, Капочка! Я тебе еще не рассказывала: летом будем жить на новой даче
- там же, в Серебряном бору, только на
другом берегу Москвы-реки. Ивану Кузьмичу она положена по их иерархии. - И
напомнила: - Вы ведь с мужем бывали у
нас на старой. Хорошая была дача, но с соседями и территория маленькая. А новая
- прекрасный зимний дом, с большим
участком соснового леса, со своим маленьким пляжем. Мы уже там побывали.
Красотища! Да вы сами посмотрите -
пожалуете ведь к нам в гости.
- Принеси нам по чашечке кофе и сам знаешь, что еще, - красноречиво
щелкнув пальцами, отдал распоряжение
Иван Кузьмич своему вышколенному секретарю.
Он удобно расположился в мягком кресле у журнального столика у себя в
кабинете. Николай Егорович с обычным
своим хозяйским видом сидел в таком же кресле напротив. Время его сильно
изменило. Он и тогда был не молод, а сейчас
перед Григорьевым восседал высохший, седой как лунь старец. Но глаза его
смотрели так же высокомерно и холодно. Он не
только сохранил и упрочил свое положение, но обрел еще большую власть.
Как всегда, без предупреждения, запросто, будто к себе, зашел к
Григорьеву, и тот сразу же отложил в сторону все
дела.
- Так чем могу служить, дорогой Николай Егорович? - Он преданно взглянул
в глаза своему старшему другу и
начальнику. - Я весь в вашем распоряжении!
- Да я так, по дороге. Не будет поручений, - приветливо улыбнулся шеф, но
его прозрачные глаза не изменили
выражения. - Ты, Кузьмич, мужик умный и не допускаешь ошибок. Ведешь себя
правильно. Давай так и дальше!
Он был доволен своим протеже. На бюро, иногда в очень сложной обстановке,
Григорьев всегда умел найти способ,
верный ход, чтобы поддержать своего шефа.
- Я вот о чем хотел тебя спросить, - наконец выдал Николай Егорович цель
своего визита. - Ты уже видел дачу,
которую тебе выделили? Доволен?
- Конечно! Такая роскошь! Но я - человек скромный. Меня и прежняя вполне
устраивала, - соврал Григорьев, зная,
что его собеседнику это приятно услышать. - А что?
- Мы же соседи, ты не знал? - не поверил ему Николай Егорович. - Я
специально это устроил, хотя тебе такая дача
еще не по чину. Ну-ну, не благодари, - сделал он жест рукой, останавливая Ивана
Кузьмича, порывавшегося выразить свою
признательность. - Я это сделал из своекорыстных соображений. - И, поймав
удивленный взгляд Григорьева, пояснил: -
Люблю я вас с Верочкой, да и Светлана мне очень нравится. Словом, вся ваша
дружная семья. Рядом будем отдыхать - чаще
сможем видеться. - Лукаво взглянул, улыбнувшись одним ртом, добавил: - У меня
хоть и диета, но надеюсь, мне еще коечто
перепадет из стряпни Веры Петровны.
Бесшумно вошел секретарь, поставил перед ними бутылку французского
коньяка, две рюмки, открытую коробку
шоколада, фрукты.
- Слышал я краем уха, племянник мой, Олег, интересуется твоей дочкой,
Кузьмич. Ты в курсе?
- Да знаю, что они еще с детских лет знакомы, но какие такие интересы?
Света еще ребенок! - уверенно заявил
Григорьев, настороженно взглянув на шефа и не понимая, куда тот клонит - к
хорошему это или к худому.
- А мне понра-авилась эта перспектива, - серьезно, даже немного
мечтательно протянул Николай Егорович, с
искренней приязнью глядя на своего верного сподвижника. - Олег - парень видный,
учится неплохо, собирается поступать в
МГИМО: дипломатом мечтает стать. Чем не пара для твоей Светы?
И, отлично понимая, что Иван Кузьмич вряд ли откажется от такой чести,
если возникнет реальная ситуация,
предложил:
- Налей-ка по маленькой за то, чтобы наши молодые поладили. Или, может,
не хочешь со мной породниться?
- Обижаешь, Николай Егорович! Разве я заслужил? - изобразил радостное
оживление Григорьев, поблагодарив
шефа своей широкой, симпатичной улыбкой.
Глава 9
СВЕТЛАНА
- Привет, Марик! Хочешь проводить меня в училище? Идет! Жди напротив
булочной. Через десять минут, -
ответила Света приятелю, с которым вместе училась музыке, и положила трубку.
Она уже собралась на занятия, но никак не могла отыскать ноты последнего
урока. Наконец нашла, положила в
папку и стала прихорашиваться перед зеркалом.
Накануне получения паспорта Светлана выглядела вполне взрослой девушкой и
была хорошо сложена: высокая,
тонкая, с узкой талией и длинными, стройными ногами. Весь ее облик оставлял
ощущение редкой женственности,
трогательной беззащитности. Оно еще усиливалось, когда она обращала на
собеседника вопрошающий взгляд ярко-синих,
чистых, как родниковая вода, глаз. Ее яркая индивидуальность в сочетании с
естественной скромностью и душевной
чуткостью притягивали к ней сверстниц, ставили в центр внимания. Но подруги
относились к ней хорошо, и жилось ей
легко. Она ни перед кем не заискивала, но и не выказывала своего превосходства,
не была выскочкой; училась средне -
сказывались занятия музыкой, отнимавшие много времени и сил.
Света набросила на плечи пальто и, не застегиваясь, выскочила на улицу.
Хотя май выдался не очень теплым,
погода стояла хорошая - тихая, солнечная. В назначенном месте ее уже ждал верный
оруженосец Марк. Он взял у нее из рук
папку, и они, весело болтая, двинулись по направлению к училищу, расположенному
не так далеко.
Марк, одного с ней возраста, выглядел моложе: не ниже ее ростом, но
довольно хрупкого сложения, узкоплеч и помальчишески
неловок. Но выглядел он приятно: всегда дорого и со вкусом одет,
опрятен, хорошо подстрижен; черные глаза
за стеклами очков светились умом; черты лица правильные; прямые темные волосы
красиво причесаны на косой пробор.
Они со Светой уже несколько лет учились по классу фортепиано. Но в
последнее время, когда девушка увлеклась
пением, виделись редко - не совпадали часы занятий.
Марк был влюблен в нее давно. По внешности незрелый юнец, он отличался
темпераментом и был инициативен.
На одном из вечеров в училище, когда они со Светой отдыхали в укромном уголке,
юноша признался ей в своих чувствах и
попытался дать волю рукам. Светлана испугалась и обиделась: Марк не вызывал у
нее никаких чувственных эмоций, даже
любопытства.
- Немедленно прекрати! - возмущенно прошептала она, пугливо оглядываясь,
не видал ли кто этого безобразия. -
Иначе я с тобой дружить не буду!
Он покорно послушался, покраснел:
- Светочка, прости, я больше не буду!
И так он умоляюще на нее смотрел, что она смягчилась:
- Ладно, забудем. Останемся друзьями. - И, улыбнувшись, нашла выход из
неловкого положения: - Лучше пойдем
потанцуем!
Увлекла его, все еще смущенного, в ярко освещенный зал, и они закружились
среди других пар.
После этого эпизода Марик активности больше не проявлял, вел себя как
покорный раб, безропотно выполнял
любые ее поручения. Часто провожал ее до дома и нес папку с нотами. Многие, не
зная сути их отношений, считали Марка
и Свету состоявшейся парой, и "ходоки" к ней не приставали.
В общеобразовательной английской спецшколе, где училась Светлана, никто
из мальчиков к ней и близко не
подходил. Все знали, кто от родителей, кто от учителей, что она дочь большого
начальника, аж со Старой площади, и ее
боялись. Даже самые смелые и нахальные из школьных кумиров опасались последствий
своей возможной победы. Зная ее
скромный и строгий характер, ловеласы выбирали в качестве объектов внимания
более доступных школьных красоток.
В музыкальном училище монополия Марка пошатнулась, лишь когда в вокальный
класс поступил новенький. Его
отца, военного, с Дальнего Востока перевели на работу в Москву. По фамилии
Курский, звали его Денисом, но в училище к
нему почему-то сразу приклеилось некрасивое прозвище Курица, - наверное, из-за
фамилии. Прозвище Денису не
подходило; длинного, с веснушчатым лицом и бронзовыми волосами, его, скорее,
можно было прозвать Рыжиком. В
детстве он обладал чистым альтом, а когда подрос и голос изменился, обещал стать
сочным баритоном.
Денис рано возмужал, имел уже опыт общения с девочками. Вскоре после
начала занятий он, что называется,
положил глаз на Свету: бросал красноречивые взгляды, писал любовные записочки -
все тщетно. Не дождавшись отклика,
однажды после занятий, когда Марик по какой-то причине отсутствовал и Светлана
собиралась возвращаться домой одна,
Курица подошел к ней и без предисловий нахально предложил:
- Света, разреши тебя проводить? Ты мне давно нравишься, сама знаешь.
Давай дружить, гулять вместе. Я парень
что надо!
Светлану Денис не интересовал; больше того, она смотреть на него не могла
без смеха. "Рыжий, рыжий,
конопатый, убил дедушку лопатой!" - всякий раз, глядя на него, вспоминала она
детскую дразнилку. Но чуткая душа не
позволяла ей обидеть человека - она спокойно ответила:
- Деня, гулять мне еще рано, мне этого не нужно! А провожатый у меня
есть, ты его знаешь - это Марик. Мы с ним
уже много лет дружим.
Курица - он был выше ее ростом - насмешливо воззрился на девушку сверху
вниз и брякнул с откровенной злостью
и презрением:
- И что ты нашла в этом еврее? Неужели, кроме него, нет хороших ребят?
- Вот ты и высказался, а еще дружить предлагаешь! - возмутилась Света. -
Ты комсомолец или расист? Чем тебе
евреи не угодили? Они что, не такие люди, как все?
- Конечно, не такие! Лезут всюду! Хуже негров... Россия - для русских!
- Темный ты человек, Курица! - оборвала его Светлана, невольно применив
прозвище. - У нас не Россия, а
Советский Союз, братство народов! Или первый раз это слышишь? Тогда брось
комсомольский билет и иди в эсэсовцы! -
Повернулась к нему спиной и пошла домой.
Парень так и остался стоять с разинутым ртом, не нашелся, что сказать в
ответ.
Прошло немного времени, и в один прекрасный день Света и Марк, подходя к
музыкальному училищу, увидели у
входа в здание группу ребят, которые курили и балагурили, и среди них - Курицу.
Чувствовалось, что он тут заводила.
Поравнявшись с ними, Света услышала, как во внезапно возникшем враждебном
молчании Курица процедил сквозь зубы:
- Этого жиденка надо проучить - пусть не лезет к нашим девочкам!
Он проговорил это тихо, но отчетливо, явно чтоб дошло до их ушей, и
достиг своей цели. Марик остановился и
пропустил Свету вперед:
- Иди, Светочка, а то опоздаешь. Мне нужно сказать кое-что этому подонку.
Светлана справедливо опасалась, что этот конфликт плохо кончится, но она
и впрямь уже опаздывала. Преодолела
испуг, быстро прошла в дверь и направилась в свой класс, успокаивая себя:
"Мальчишки сами разберутся".
Марк приблизился к Курице и, бесстрашно глядя снизу вверх ему в глаза,
громко произнес:
- Вижу, ты из тех храбрецов, что всемером одного не боятся. Здесь, сам
знаешь, нам не поговорить - исключат
обоих. Меня - так уж точно! Назначай сам - где хочешь. Я тебя не боюсь! Только
чур - один на один!
Понимая, что отстает в физическом развитии, Марк уже год занимался в
боксерской секции и был уверен: сумеет
противостоять и более сильному противнику.
Курица смотрел на него с нехорошей усмешкой; пренебрежительно бросил:
- Обязательно встретимся - я тебе обещаю. Сам тебя подкараулю. Ты у меня
попляшешь, гад!
О том, что встреча Марка с Курицей состоялась, Светлана узнала только
через неделю: она простудилась и
пропустила несколько занятий в училище.
- Ну расскажи, как все было, - попросила она Марика, когда они вместе
возвращались домой. - Все говорят, ты
проучил Курицу. Вот уж не думала, что сумеешь с ним справиться! - И с уважением
окинула синим взглядом совсем не
героическую фигуру приятеля.
- Почему не позвонил? Это же здорово!
- А чем гордиться-то? Что в этом здорового? Дикость одна! - нахмурился
Марик. - Не люблю трепаться о таких
вещах.
- Ну, ладно скромничать. Расскажи! Неужели он караулил тебя около дома?
- Я только вошел в Малый Афанасьевский - смотрю, он и еще трое ребят
стоят у подворотни, что ведет в наш
дворик, - неохотно начал Марк. - Тут я сразу понял - драки не избежать.
- А дальше что было? Говори, а не то обижусь! - потребовала Света.
- Ладно, слушай, - сдался Марик. - Значит, подхожу я к нему и говорю: "Ты
что же, телохранителей привел?
Боишься, что ли?" Он смерил меня взглядом: "Тебя, что ли, бояться, гнида? Да я
один тебя по стене размажу! Это зрители:
не могу лишить их удовольствия". И смазал меня по морде - так, знаешь, сверху
вниз.
- Ну а ты почему не убежал? - удивилась Света. - Их же четверо, да и
Курица на голову выше тебя!
- Во-первых, не выше, а длиннее, а во-вторых, лучшая защита - это
нападение! Я ведь думал, что его дружки и
вправду пришли поболеть - вроде секундантов.
Ну, в общем, решил - пора действовать. Со всей силой двинул снизу ему под
подбородок - он аж язык прикусил.
Нас в боксе так учат.
- И что, они отвалили?
- Если бы! - вздохнул Марик, - Курица опешил, стушевался. Я его еще раз -
в солнечное сплетение, резко так -
дыхание сбил. Он согнулся, а я ему - между глаз! Третий день с фингалом ходит!
- Ну и что, Курица успокоился?
- Он-то отключился, но его дружки не выдержали и набросились на меня.
Двое сзади за руки ухватили, а третий
свободно съездил меня по носу. Кровь пошла, очки разбились - жалко.
- Здорово побили? - посочувствовала Света.
- Прилично. Потому что Курица очухался и тоже пару раз мне врезал. Но я
изловчился и двумя ногами так ему в
Живот двинул, что он завопил от боли. - Марик вздохнул и решил закрыть
неприятную тему: - Вообще, могли вчетвером и
прибить, но тут Мишка из нашего двора подоспел. Он самбо занимается, здоровенный
малый. Ну он им и дал! Долго будут
помнить.
- И чем все кончилось? Говори же, интересно! - возмутилась Света. - То
болтаешь всю дорогу без умолку, а сейчас -
клещами слово не вытянешь!
- "Секунданты" сразу деру дали. Ушиблись, когда он их об асфальт
шарахнул. А Курица неуклюжий хотел бежать,
но Мишка съездил ему кулаком по роже, подсек - он и свалился, как куль. Мишка
завернул ему руку за спину, прижал
коленом и предупредил: "Если хоть пальцем Марика тронешь - я до тебя доберусь!"
Тут мы ушли, а Курица так и остался
сидеть - плохо, видно, соображал.
Светлана не одобряла рукоприкладства, но на этот раз сочла, что Курица
получил по заслугам. И действительно,
Денис с тех пор их не задирал, к ней больше не подкатывался, а при встрече
отводил глаза в сторону.
Иногда, читая любовные романы, Светлана удивлялась самой себе,
недоумевая: "Почему меня так мало волнуют
мужчины? В романах описываются такие страсти, а я не испытываю ничего подобного!
Может, по натуре холодная? Или у
меня какой-то дефект?" Так она задумывалась все чаще, не в силах в кого-нибудь
влюбиться. Ей очень хотелось этого - ведь
почти у всех подруг уже свои любовные истории и тайны. Убедилась, что ошибается
в себе, только вновь встретив Олега.
Произошло это зимой, когда Светлана с несколькими школьными подругами
отправилась на Петровку покататься
на коньках. Была прекрасная погода - небольшой морозец. "Вьется легкий вечерний
снежок, голубые мерцают огни" -
лилась из репродукторов нежная старая мелодия. Круг за кругом они скользили по
отличному льду, падали, вставали,
хохотали, радовались зиме и своей молодости...
Неожиданно на Свету налетел высокий парень в красивом цветном свитере с
оленями: он размашисто
"расписывал" лед на "норвегах" и, зацепив, сбил ее с ног.
- Простите, пожалуйста, девушка, я не нарочно! - горячо извинился он,
искренне огорчившись. - Надеюсь, я вас не
ушиб? Как вы себя чувствуете? - И, убедившись, что с ней все в порядке, широко
улыбнулся, показав белые ровные зубы.
Света не на шутку испугалась, рассердилась, собралась уже выпалить чтонибудь
резкое, но обаятельная улыбка,
статная фигура, приятное лицо и такие извинения...
- Можно бы и поосторожнее, молодой человек! Вы же здесь не один! - тихо
упрекнула она.
Улыбка его погасла, он хотел отъехать, но вдруг остановился, - похоже,
что-то вспомнил.
- Еще раз прошу прощения, но... где я мог видеть вас раньше? - Это
прозвучало вполне естественно. - У меня такое
ощущение, что ваше лицо мне знакомо... Но вспомнить не могу... - Он беспомощно
развел руками.
"Где мы с вами раньше встречались" - стандартный прием ловеласов, и Света
дала бы отпор, но... тоже уловила чтото
знакомое в чертах его лица, во взгляде, в этой белозубой улыбке... В памяти
вдруг всплыли чудесные праздники
новогодней елки в Колонном зале Дома Союзов: ведь родители привозили их туда в
детстве, ведь они знали друг друга...
- А вы не Олег, племянник Николая Егоровича, который работает вместе с
моим папой? - неуверенно произнесла
она, вопросительно глядя на юношу.
- Ну конечно! Теперь вспомнил! - хлопнул себя по лбу Олег. - Вот голова
дырявая! Потому и в школе у меня дела
неважные! - пожаловался он с шутливой досадой. - Вы же Света Григорьева! Ведь
так? Мы в детстве на новогодних елках
встречались. Какая же вы, Светочка, за это время стали красавица! Это не
комплимент, а истинная правда! Не надо
смущаться - вы же смотритесь в зеркало? Давайте покатаемся вместе? - предложил
он весело и просто, как старый
знакомый. - Расскажете, что произошло с тех пор в вашей жизни.
И они, взявшись за руки, заскользили по льду. Олег двигался очень
осторожно, боясь снова зацепить ее "канадки"
своими длинными, острыми "норвегами". Удивленные подруги Светы недоуменно
смотрели им вслед: от такой строгой,
неприступной девицы подобного легкомыслия не ожидали...
С тех пор они часто встречались. Принятый у них дома как свой, Олег,
бывало, запросто забегал повидать ее - по
поводу и без повода. Родители между собой знакомы, и Света раза два бывала дома
у Олега, на Котельнической
набережной. Чувствовалось, что родные довольны их дружбой и поощряют ее.
Олег очень нравился Свете; ей даже казалось - он и есть идеал, о котором
может мечтать девушка. В театрах, на
концертах и выставках, на спортивных соревнованиях - везде, где они бывали
вместе, она любовалась им, учащенно билось
ее сердце, томило что-то сладкое, дотоле незнакомое...
Что же это, если не первая любовь? Свою влюбленность Светлана объясняла
не только прекрасной внешностью
Олега. А он действительно красив, как породистый жеребец: высокий, мощный,
белокурый - прямо сказочный варяг. Резкие
черты, нос с горбинкой, светлые, прозрачные глаза придавали его мужественному
лицу суровое, надменное выражение,
которое однако сразу исчезало, стоило ему добродушно улыбнуться. Вся его фигура
дышала силой; он любил спорт и
занимался тяжелой атлетикой.
Но Светлане казалось, что главная причина ее влюбленности - их духовная
общность, единство взглядов на жизнь,
на культуру и искусство. Спорили они редко, сходясь во мнениях по самым разным
вопросам.
Преисполненная совершенно новым, неизведанным еще чувством, постоянно
думая о нем, видя его в
романтических снах, девушка с волнением ждала новых встреч.
В тот день, когда произошло свидание, принесшее Светлане первый любовный
опыт и несколько охладившее
разгоравшуюся страсть, она не ждала звонка Олега: он вместе с родителями
собирался пойти куда-то в гости.
Света пришла из школы и, пообедав, села делать уроки. Когда настойчиво
зазвонил телефон, она не сразу подняла
трубку. "Неужели мама не может подойти? - досадливо морщась, подумала она. -
Вечно мне приходится отрываться".
Оказалось - Олег.
- Светочка, я соскучился. Все время думаю о тебе, не могу заниматься! -
пожаловался он своим бархатным
голосом, сдерживая вол
...Закладка в соц.сетях
