Жанр: Драма
Пирамида. том 2.
...имся некоего ключа от загадочного, где-то впереди царства Божьего (или как
оно
называется теперь?) навеяна не иначе как нечистой совестью людской в оправдание
своих
ошибок и непривлекательных деяний, списываемых за счет потомков, благо не могут
поблагодарить в надлежащих выражениях.
- Мы тоже не корим предков за военные и прочие злодейства, содеянные будто
во имя
наше, чтобы самим иметь право заниматься тем же под бирку грядущих поколений.
Величие
подразумеваемых событий всегда мерилось масштабом лишений и подвигов ради чегото
страстно ожидаемого, но впоследствии на радостях любой развязки люди не слишком
огорчатся недостаточной товарностью достигнутого применительно к его
национальной
себестоимости.
В благодарность за теплоту и ласку, щадя стариковское время, Вадим заодно и
вкратце
поделился своими взглядами на жизнеустройство вселенной. Если все живое состоит
из
микроскопических, как бы автономных клеток, в свою очередь образованных
взаимодействием
еще более мелких, то позволительно думать, что и мы сами входим в состав
старших, по
масштабной разности даже не подозреваемых нами организмов, чем и затрудняется до
сих пор
наше с ними соприкосновенье. Ввиду того, что в равных условиях, создавая живые
существа,
природа пользуется на пределе совершенства и мильонолетней практикой
проверенными
изобретениями, вроде топологии органов, стереоскопического зрения или
ходульно-радиальных, к тому же идеально подрессоренных ног - в работе куда
экономичнее
пресловутого колеса, то не исключаются и родственная у нас с ними генетическая
конституция
и сходная телесная упаковка... Словом, пространство во все стороны буквально
кишит
существованьями с соблюденьем все возрастающих интервалов, разумеется. И якобы
лишь
таким допу-щеньем дано людям при жизни заглянуть за рубеж познаваемости в ту
мнимоиррациональную реальность.
С вежливой похвалой отозвавшись о проницательности юного друга, отставной
профессор
от лица Анаксимандра, Лукреция и Эпикура поблагодарил его за моральную поддержку
их
домыслов о множественности миров в отличие от некоего Ньютона, который в силу
природной
застенчивости, что ли, воздержался от предания гласности своей версии о
перенаселенности
мирозданья. Сарказм оценки дошел до Вадима с запозданьем, только когда старик,
правда, уже
в смягченном тоне указал, что цитата уместна лишь в случае абсолютной пригонки к
тексту, -
речь шла о неосмотрительном парафразе Зенона.
- ...но тут, если взглянуть на вещи с вашей изнанки, на ум приходят вслух
весьма
несвоевременные мысли. Тогда супруга моя, с тоской созерцая неотступно
подслушивающий
квадрат в углу, шепчет мне на иностранном диалекте о сенильной деградации
интеллекта,
выражающейся в стариковской болтливости. И вот сменившая древнюю веру в небесный
рай
социалистическая идея, успешно превратившая прежнюю Россию в обширный котлован
под
всемирный край братства, замахивается на беспощадный естественный отбор с
выходом в
бессмертие под спасительную сень инстинкта, меж тем как проблема множества
заставит
ближайших потомков всерьез задуматься о бескровном способе его ужесточения. Ибо
только
он контролирует безотчетную деятельность движущей триады - мышление,
собственность,
материнство. Причем наивная ярость утопистов обрушилась на стяжательскую
одержимость
богачей, показавших повседневным ограблением слабейших гадкий и потому лишь
ничем не
искореняемый азарт корысти, что под внешностью дедовской заботы о паразитарном
благоденствии внучат таится не социальный, а сугубо биологический стимул,
работающий на
продление вида любой ценой и сквозь любые бури до скончания веков. На повестку
дня
ставится вопрос: можно ли вечные и только разумной регулировке подлежащие стихии
жизни,
на манер электричества, подчинять даже великим идеям, имеющим обыкновение
стареть, как
люди, звезды, боги? Кстати, остальные оба члена могущественной бригады,
своевременно
неукрощенные, тоже могут натворить немало бед в плане всяких пандемических
бредней или
саранчового нашествия младенцев. Планомерно иссекая зловредный ген из
человеческой
породы, мы уже достигли заметных успехов, надо полагать, однажды по совокупности
последствий одержанной победы прозревший мир, если только не свинья, земно
поклонится
России за жертвенный подвиг ее поучительного эксперимента.
- В программном гимне изложенная мечта голодных и рабов о праведной жизни с
заменой миражных чудес реальным, поровну на всех пайковым счастьем осуществится
любой
ценой и в случае повторных потрясений даже в обозримые сроки. И так как
верховный закон
естественного отбора, вслепую охраняющий живность земную от вырожденья, не
способен
избавить человечество с его нравственно износившейся цивилизацией от засорения
иною,
социального профиля, дурной породой, то на развалинах старого мира воцарившаяся
доктрина
обездоленных сразу по иссечении имущественных крайностей неотвратимо попытается
заодно
обеспечить себя от роковых общественных противоречий, порождаемых обычным, в
поисках
лучших вариантов, отклонением природы от приемлемого эталона. Во всеоружии
подобострастных наук, но уже без насильственной выбраковки гениев она примется
за
искоренение всяческого, в биологическом аспекте, превосходства одной особи над
другою,
интеллектуального в особенности. Ибо именно оно, изобретая излишние потребности
без
гарантии всеобщего коммунального их удовлетворения, или продлевая бесполезную
старость
избранников ценою поддержки свежих сил, или преступно отвлекая рабочий порыв
населения
на растлевающие раздумья о всяких мнимостях по ту сторону бытия и тем самым по
совокупности далеко не полностью перечисленных обстоятельств, снижая творческий
потенциал человечества и без того изнемогшего в непрестанной битве с самим
собою, -
именно это превосходство преступно тормозит установление в стране единственно
разумной
гармонии жилья, где весь кодекс общественных добродетелей заранее и навечно
вписан в
инстинкте едва проклюнувшегося расплода.
Опыт показывает, однако, что в отличие от натурального доменного процесса
крупномасштабный социальный переплав, когда заодно с предрассудками выгорают
неучтенные генетические сущности, может завершиться чем-то вопреки ультимативной
воле
сталевара. Если даже допустить, что, постепенно освобождаясь от жестокой опеки
естественного отбора, земного притяжения и страха смерти в смене поколений,
вдобавок
суровой догмой усредненный человек героически освоит смежные планеты для
оседлого
жительства, благодаря исключительной, в новом биологическом ранге,
приспособляемости к
любым условиям существования без прежних трагедий переуплотнения вроде моровых
поветрий, кровопролитных междоусобиц, душевного изъязвления и той
самоубийственной, в
трамваях, общежитиях и очередях уже наблюдаемой взаимоненависти, что подобно
статическому электричеству возникает при непрестанном истирании чего-либо друг о
дружку,
то в отдаленной перспективе надмирный братский хозрасчет (чтобы всего хватило на
популяцию в целом) поубавит властелинам мира не только пищевой рацион и
длительность
санаторного пребывания под солнцем, чтоб не замедлялся кругооборот вещества, но
и
персональную жилплощадь сообразно сократившимся размерам особи.
- Вас понял, - с почтительным холодком кивнул гость. - Но мне почудились у
вас,
мягко сказать, неприязненные нотки в адрес критикуемого большинства, к которому
принадлежим и мы с вами. Позвольте спросить, за какую провинность, кроме
честного порыва
малость подправить пресловутый естественный отбор, приговариваете вы потомков к
столь
жалкой участи? Уважаемый профессор имеет предложить что-нибудь более стоящее,
понаряднее взамен?
- Выбор действительно невелик: лишь они да мы, - заражаясь его полемическим
задором, посмеялся тот. - К несчастью, дерзкий юноша, все сущности подлежат
износу, идеи в
том числе. Они выцветают, истираются, мельчают от долговременного пользования, и
разумный хозяин, не склонный по моде да прихоти приобретать даже обиходную вещь,
тем
более одежду души, оплачиваемую судьбою поколений, не преминет хоть мельком
взглянуть на
нее в перспективе пригодности ее для наследников... В той отдаленной,
практически
немыслимой стадии, если совместно не перешагнуть бездны, оба тезиса, утратившие
первичный смысл и все еще непримиримые, переродятся в разнополюсные иероглифы
тире и
клина сообразно их социальным построеньям: двигаться ли к солнцу в братской
шеренге,
плечом к плечу или кометой устремляться в ночь с единым мозгом на острие и
несметным
людским роем позади, чтобы где-то за рубежом истории взаимно исчезнуть в
братском объятье
короткого замыканья, вторая подразумеваемая вами версия, кончается рабством, что
стократ
хуже...
- Вот и хотелось бы узнать о конечной судьбе капитализма подробнее, в том
же
поэтическом ключе, без обычной политграмоты! - уточнил Вадим...
- Попробую, - с азартом младости согласился Филуметьев, поддавшись соблазну
высказать вслух свои мысли - В той конечной стадии это высокая, под ночным
небом, гора с
древним косматым пророком на вершине, который бессонно беседует с творцом,
стенографирует на скрижалях его заповеди и реченья, слушает шаги времени. Вниз,
по
серпантину, в порядке нисходящей значимости и все возрастающей численности
размещена вся
библейская номенклатура - младшие касты мудрецов, толмачей закона, наставников и
судей,
рядовой паствы и на самом дне бытия, у подножья божественного престола,
безголосое и
пустоглазое стадо подъяремной черни. Одомашненное, укрощенное человечество,
трудом и
скорбью оплакивающее свою сомнительную радость пребывания под солнцем,
разучилось
роптать, восставать, проклинать своих матерей, удел которых молча рожать и
растить детей,
удел которых превращаться в молодых и кротких обоего пола рабов, удел которых
стать
родителями новых поколений мужчин, удел которых обливаться белым и красным потом
жатвы
или битвы, а также женщин, удел которых...
- Беспощадность отбора мастерски представлена в брейгелевском эстампе Улов
рыбака,
где в нисходящем порядке показана целая галерея рыбин одной и той же породы,
причем у
каждой, начиная с великанши, из разверстой пасти торчит головища проглоченной
жертвы, и
без микроскопа не рассмотреть добычу малька, едва-едва вышедшего из икринки. Не
намекал
ли художник на беспощадную, со стадийными пересадками из седла в седло, возгонку
материи
в свою шестую, самопознающую ипостась разум... которая представляется мне как бы
рябью
вечности, омывающей ступеньки у подножья божества!
- О, да вы еще и поэт в придачу, - подивился профессор услышанному из уст
младшего
современника. - Откуда у молодого человека сия специфическая образность?
- Ему просто нравится сей мыслитель, воспринимающий страшную историю людей
как
потешные игры малых ребят.
- Я не Брейгеля, а некоторые слова с церковным звучанием имел в виду.
- Ну, слово рождается само собой из потребности обозначить новое понятие...
или
заново открыть забытое. Кроме того, мой отец бывший священник.
- По наследству верите в Бога?
- Точнее, по наследственности мужественно жду минуты, когда затронутая
проблема,
правда - по дорогой цене, выяснится сама собою, - с разбегу отвечал юноша, и
только
вразумительный предвестный холодок, дохнувший вдруг в лицо, удержал его задать
легкомысленный вопрос старику - ждет ли он сам того же?
И опять без логического перехода насчет загадочного воссоединения профессор
задумался, на ком лежит вина разрыва русского Бога с Россией. Суть сводилась к
тому, что
Филуметьев объяснял случившееся изменой народа Царю небесному, изгнанному им за
пределы отечества, причем католическую версию эпизода покойный Федор Михайлович
придумал не столько для полемики, как для сокрытия этой пророческой для мира
опасности от
православной цензуры.
- По смыслу притчи Достоевского о Великом инквизиторе это Россия изгнала
Иисуса из
страны, тем самым обрекая себя на долгое и междоусобное безумие.
- У Федора Михайловича действие происходит в Риме.
- Пророк почти вселенского значения, он на примере сверхчувствительной
русской
породы предупреждал мир о грозящей ему общественной структуре (и тот внял, а мы
не
услышали!).
Вадим, видимо, как попович, стремившийся сроднить социализм с
христианством,
утверждал, что изгоняемый Христос ни за что не покинул бы, не оставил в беде
возлюбленную
страну, которую, по слову поэта, в рабской ризе из края в край исходил,
благословляя.
- Целых двадцать веков Он посильно смягчал биологическое неравенство
обездоленных
и одаренных, пока не грянула Октябрьская буря, явившаяся ответной акцией на
гуманистический произвол так называемого естественного отбора! - весь пылая,
произнес он
словно главный догмат своего вероисповеданья.
- Ах, Боже мой! - вновь с горестным упреком вмешалась Анна Эрнестовна. -
Ведь он
давно уже на посту!
Кажется, повторилась та же с ума сводящая, вроде чужой, круглосуточно
ладони на
темени, ничем не устранимая бытовая мелочь, ускользнувшая давеча от Вадима, но
уже с
захватом в полчерепа на сей раз, ибо буквально на глазах у него царственная
профессорша даже
в габаритах усохла, как бывало с ними в очередях, при встрече с комендантом или
в
коммунальной кухне у общей плиты. Одновременно с женой оглянулся вверх туда же и
ее вмиг
посмирневший супруг. Однако как ни искал гость источник здешних страхов, ему
удалось лишь
различить в темном углу под потолком зияющий, за обрешеткой, квадрат
вентиляционного
канала. Именно постигшая старика чурковатость совсем, как бывало по памяти у
поверженных
ничком и наземь старо-федосеевских богов перед увозом в распилку, кольнула
жалостью
сердце юноши:
- Мое дело сторона, мадам, но с высоты нескольких парсеков мне
представляется
закономерной такая итоговая точка зрения на наши здешние трагедии как на суету
сует или,
скажем, пузыри земли... - чуть неуверенным тоном произнес Вадим, очень
довольный, что,
невзирая на свое бедственное состояние, смог на вполне солидном уровне
вступиться за
слинявшее светило.
Лишь тогда прояснилось, в чьем незримом присутствии велись прозвучавшие тут
запретные речи:
- Вы даже не подозреваете, что у нас творится здесь, - не сводя глаз с
помянутой
черной дыры и вконец опростившаяся со сбившейся набок цепью, бормотала Анна
Эрнестовна. - Ведь он уже минут двадцать лежит там...
Трудно было допустить, чтобы кто-то без насильственной помощи мог
уместиться в столь
несоразмерно тесном помещенье.
- ...кто же, кто там лежит? - проследивший направленье ее взгляда, суеверно
спросил
Вадим.
В непосредственном соседстве у Филуметьевых помещалось многочисленное
семейство
восходящей звезды сельхознебосклона. Несмотря на сравнительную молодость, он
имел уже не
меньше полудюжины журнальных статей и трудов помельче, написанных из личного
опыта по
коллективизации тридцатых годов. Числясь авторитетом по колхозному праву, успел
создать он
себе солидную академическую репутацию, так как мужественно ставил в печати
наболевшие
юридические проблемы из области земледелия, которые сам тут же успешно и
разрешал по
отсутствию оппонентов. Особенно возвысило его смелое открытие кое-чего, дотоле
ускользавшего от современников, в частности - наблюдаемого расцвета русского
крестьянства
на основе развернувшейся возможности беспредельно расширять производство
питательных
злаков на бывшей помещичьей земле и без опаски затовариваться. Из прочего, о чем
он иногда
фантазировал с супругой, тоже перегруженной должностями, был заветный зеркальный
сервант
для особо неупотребляемой посуды, однако исполнение желаний упиралось в тесноту
помещения, легко возмещаемую площадью пожилых соседей.
В своих неоднократных заявлениях в различные инстанции будущий профессор не
раз
указывал, что нужда его легко, с небольшим запасцем перекрывалась жилплощадью
перезрелых и бездетных соседей, утративших свою общественную полезность, на что
был
составлен перспективный чертежик, вдохновлявший на борьбу за святое дело. Не
приходилось
доказывать общественное преимущество крепнущего, лицом в будущее обращенного
колхозостроительства перед мнимой наукой ископаемого хламоведения, питающегося
начинкой классово чуждых могил. Почти сплошь состоявшая из осужденных
идеалистических
сочинений филуметьевская библиотека занимала в квартире солнечное
местоположение. Тогда
как рядом, буквально на толщину кирпича, неуспевающие по малокровию дети
вынужденно
ютились на обедненной солнечными лучами северной стороне. К тому же, требовался
срочный
угол для вдовой тетки, уже выписанной из провинции для присмотра за дочками.
Казалось бы,
в силу нравственных соображений Филуметьевым следовало без подсказки пойти на
добровольную уступку хотя бы одной из своих двух комнат для развивающейся
обездоленной
семьи. Однако те делали вид, будто не догадываются. Единственным теперь
препятствием к
торжеству социальной справедливости служила имевшаяся у Филументьева И. П.
охранительная грамота на дополнительную площадь в ознаменование его
дореволюционной,
еще при царском режиме гробокопательской лжеучености: лишнее указание на
вредительскую
засоренность жилищного ведомства, невзирая на проводимые чистки. Характерное для
обреченного класса сопротивленье исторически неполноценных стариков давало
молодому
доценту право на любые меры самозащиты. Однако, несмотря на убедительность
доводов,
вопрос не получал желательного разрешения.
Обычно в таких случаях прибегали к анонимному письмишку с намеком на темное
прошлое противника и на его предосудительные знакомства, имущественные излишки,
сокрытые от изъятия, и при особой удаче - на заграничную родню, - сведения, к
сожалению,
не подтвердившиеся. Предпринятый розыск вывел полную анкетную неуязвимость
стариков
Филуметьевых.
Вся надежда оставалась на чудесный, в доме за год перед тем обнаруженный
акустический феномен, состоявший в удивительной звукопроводности тамошних
вентиляционных каналов. Помянутая труба нигде не соединялась напрямую, и
пускаемая в нее
для опыта струйка табачного дыма не пробивалась ни в одно из смежных помещений,
тем не
менее, благодаря загадочному закону воздушного преломления, стекавшие с этажей
голоса
ничуть не смешиваясь, приобретали не только отчетливую, но и повышенную
слышимость. Так
что, слегка приноровившись, можно было вникать в любой диалог, произносимый хотя
бы под
одеялом. Большинство жильцов, разве только кроме немощных, полагая себя одних
обладателями тайны, не только получало постоянное на досуге и даровое
развлечение от
узнаванья грешков и секретцев ближнего, но и запасалось впрок сведениями друг о
дружке,
оружием тем более надежным в случае ссоры, что поражало наповал, из-за угла и, в
сущности,
чужими руками. Правда, несколько неудобное расположение выходной, в самый карниз
врезанной решетки создавало для подслушиванья ряд технических и, при такой
высоте,
небезопасных для жизни трудностей. Но колхозный доцент настолько приладился
преодолевать
их посредством нагроможденной мебели, что, удерживаясь на верхотуре единственно
прижатием щеки к потолку, ухитрялся и в таком положении вести запись получаемой
информации.
Несомненно, супруги Филуметьевы сами были повинны в своих несчастьях. Имея
полную
возможность соорудить и себе ответные подмостки под потолком для посменного,
хотя бы по
часу в день, лежания там ухом к отдушине, они могли выудить ценнейший материал
об одном
беглом колхознике с той же фамилией, в подпитии изрядно костерившем Советскую
власть,
однако из ложной щепетильности погнушались пустить в ход оружие своего врага. И
значит
догадывались о магических свойствах вентиляционной трубы, потому что
вышеизложенные
сведения о соседе были преподаны Вадиму иносказательно, в смягченных тонах и,
несмотря на
припущенную погромче радиомузыку, почти шепотом - видимо, из нежелания
дополнительным озлоблением усложнять и без того трудный регламент коммунального
общежития.
Под монотонный рассказ филуметьевской супруги, без единого всплеска гнева
или
жалобы, Вадим еще и еще раз обегал взором комнату, погруженную в зеленоватые, по
абажуру,
сумерки. Если полное отсутствие мелочей, загромождающих вниманье сверх своего
служебного предназначенья, указывало на умеренные потребности хозяев, то
старомодная, не
позднее начала века, добротность мебели, вполне заслуживавшей наименование
недвижимость,
позволяла судить о степени достатка для ее приобретения и, следовательно, о
давности
филуметьевской славы. Безгневное достоинство, с каким профессорская жена
рассказывала о
своем смертельном враге, также указывало на привычку ко всеобщему и безусловному
уваженью.
- Не сочтите, милый юноша, мои мысли за ропот или фронду, одинаково
бессмысленные
в нашем положении, - тихо и плавно говорила меж тем Анна Эрнестовна. - Хотя по
воспитанью моему мне и претит нынешнее стремленье победителей истребить
полностью расу
господ, умственных в том числе, терпимых порой разве только по соображениям
оборонного
характера... Но я готова понять постоянное раздражение абсолютного низового
большинства
против любого превосходства, как бы уличающего тебя в ничтожестве. Иван прав в
том
смысле, что гуманизм именно так и должен был неминуемо закончиться. Не скажу,
что забавно
наблюдать свою ликующую нацию с высоты эшафота, но... что поделаешь, дорогой
мой? Когда
природе понадобилось чье-то изгнание, она атакует обреченное со всех точек
одновременно,
довольно гадкими средствами иногда... В данном случае она применила тараканов.
Не
улыбайтесь, их необозримые полчища за стенкой готовы к ежеминутному вторженью.
Мы с
Иваном еле поспеваем ловить их, потом по часу, по два лежим в одышке, расставив
пальцы.
- И знаете, что занятней всего... - тоном научного сообщения вставил сам
Филуметьев, - иногда наблюдается попеременный, с обоих флангов, маневренный
охват с
явным расчетом измотать противника!
- И вы думаете, соседи нарочно подпускают их сюда? - заражаясь от них
дрожью
отвращенья, поинтересовался Вадим.
- О, вряд ли даже понимают наступательную мощь своего оружия. Просто они
взаимно
прижились и не замечают друг друга: сама природа помогает им в освоении новых
территорий.
Это первый вечер за месяц, что их почему-то не видно. Действительно, в нашей,
возможно,
слишком чистоплотной семье ужасно не любили всякую домашнюю насекомую нечисть.
Умерла бы на месте, если бы увидела на себе хоть одного!
Из-за той напрасной тревоги Вадим снова услышал Анну Эрнестовну по меньшей
мере
двумя-тремя фразами позже.
- ...и вообще плохо разбираюсь в большой политике, хотя и посещала
подпольный
кружок у себя в Бестужевке, - продолжала она в развитие упущенной мысли, и
Вадиму
показалось вдруг, что она умнее и искреннее своего супруга. - Существо революции
я
постигла лишь в наши годы, а тогда наравне со всей интеллигенцией нетерпеливо
звала ее,
воспринимая как некое благое обновление жизни наподобие шквального тропического
ливня.
Но мне всегда была противна встречаемая в русской деревне зависть так
называемого бедняка,
особенно под хмельком, к своему соседу по поводу самовара или новых яловых
сапог... нередко
доводившая и до поджога в особо ветреную осеннюю ночку. Мы тоже дважды горели
заодно.
Не сочтите за сословное зазнайство, я не камергерская дочь, имею право сказать
все в лицо
моему народу, потому что сама из низов... о чем, правда, не пишу в анкетах с тех
пор, как
имущественный ценз революционной благонадежности снижен через безлошадность,
беспородность, бездомность чуть ли не до полной нищеты. Тогда отец мой, мастер
кровельного
дела и почти предприниматель (у нас в Прибалтике это была уважаемая профессия,
почетное
звание), держал при себе двух учеников.
- Ну, чего ты так волнуешься, Аня, словно оправдываешься перед ним! - с
жалостью в
голосе сказал Филуметьев про смутившегося гостя, который уже догадывался, что с
таким
количеством ненужных подробностей оправдывается не только перед ним, гостем, но
и тем,
четвертым, чье незримое ухо уже подразумевалось здесь с самого начала визита по
ту сторону
вентиляционной трубы.
- Не мешай... - отмахнулась жена. - Короче, не располагая ни специальными
знаниями, ни достаточной самоуверенностью, я никогда не пыталась предопределять
и тем
самым диктовать строй жизни нашим потомкам. Мне даже кажутся иногда бесплодными
подобные попытки, если судить - с каким кровавым иногда ожесточеньем последующее
поколенье свергает стеснительные предписанья не далее как дедов, кстати -
неспособных
порой благоустроить и свое собственное житьишко. Поэтому я ужасно завидую иным
нынешним ораторам, вот и этому тоже!.. С их жаркой безоговорочной убежденностью
насчет
всех завтрашних чертежей. Наверно, бесконечно весело жить и легко умирать с
таким ясным
прозреньем человеческого счастья... Ну-ка, помолчите все капельку!
По ее знаку муж и гость прислушались к непрестанно действующей радикоробке
над
буфетом, истинное назначенье которой Вадим разгадал лишь теперь, когда как-то
незамеченно
для всех троих музыка сменилась речью. Противный голос бубнил что-то, словно в
пустое
ведро.
По безмолвной просьбе хозяйки Вадим сходил приглушить нестихающую громкость
передачи.
- Уж нам с Иваном, конечно, не дожить до только что помянутого полдня, да и
не
подобает такому старичью самим видом своим омрачать большие праздники... -
взглядом
поблагодарив гостя, сказала потом Анна Эрнестовна, - но все же была бы не прочь
призраком
обойти места радостей былых: как именно там все устроится, что доставляло
столько горечи на
нашем веку. Бывает, пристанет неотвязный мотив, не отобьешься никак... Вот и у
меня. Я не
голодала в детстве, но, выросши в суровой скудости, привыкла семейный лад
ценить,
нравственную подоплеку общественной конструкции, не меньше чем, как говорится,
материально-прожиточный индекс. Наверно, замечали и вы, несмотря на свою
молодость, что,
помимо капиталистов и тунеядцев, так успешно истребляемых революцией по чисто
внешним
приметам сытости, не меньшее зло жизни составляют просто плохие люди... Меж тем,
в
противность уже убитым они неуязвимы, потому что ни внешность,
...Закладка в соц.сетях
