Жанр: Драма
Хаотические заметки корееведа
... корейской традиции выпускники одного и того же университета
обязаны оказывать друг другу всяческое содействие, даже если они не были
знакомы в университетские годы.
Каждый университет имеет свои тщательно оберегаемые традиции
студенческой жизни, свой ежегодный фестиваль, культ основателя и
прославленных выпускников, свой герб, девиз и символ. Девизом университета
обычно служит какое-нибудь древнекитайское изречение (древнекитайский и
поныне воспринимается в Корее как язык высокой и классической культуры).
Иногда, впрочем, можно встретить и девизы на корейском, английском и даже
латинском или греческом языках. Символом университета является какое-либо
животное или растение. В своеобразном "университетском зоопарке" можно
увидеть самых разных животных — орла (символ Университета ¬нсе), тигра
(Университет Коре), черепаху (Университет Кенги), и даже желтую (да, именно
и только желтую!) корову (приверженностью к желтой корове знаменит
Университет Конгук) или мифического дракона (Университет Чунъан).
Растительных символов много меньше, и они чаще встречаются у женских
университетов. Так, Университет Ихва сделал своим символом цветок груши
(само название университета в переводе с древнекитайского означает "грушевый
цветок").
Кульминацией студенческой жизни служит фестиваль, который проходит раз
в году. В большинстве (но, насколько я знаю, не во всех) университетах его
проводят осенью, с тем, чтобы дать возможность получше приготовиться к нему
и первокурсникам, которые в Корее поступают в университеты не осенью, как в
России, а весной. Фестиваль этот представляет из себя грандиозное
мероприятие, которое длится обычно около недели. Разумеется, занятия в
университете на это время прекращаются.
Другая традиция — это туристские поездки всей группой в горы или к
морю на несколько дней. Называются они MT, от английского membership
training, что я бы несколько вольно перевел как "воспитание коллективного
духа". Кстати, эти поездки тоже организуются в учебное время и с согласия
администрации. У каждого университета или факультета есть свои традиционные
места для таких путешествий.
Именно в этой совместной деятельности возникает и сплачивается тот дух
университетского коллективизма, который остается в корейцах на всю жизнь. Ну
а учеба? Учеба может и немного подождать...
2.19 КОНКУРСЫ КРАСОТЫ: КРИЗИС ЖАНРА?
Каждый год в конце мая проходит в Корее традиционный конкурс "Мисс
Корея". Несколько десятков претенденток, победительницы отборочных конкурсов
в провинциях и крупных городах, соревнуются за право быть названной самой
красивой кореянкой года. Происходит это мероприятие в последние годы в
здании телекомпании MBC, которая ведет и многочасовую прямую трансляцию
финала. Надо сказать, что многие корейцы воспринимают конкурсы всерьез, так
что прямая трансляция всего этого телешоу — одна из самых популярных
программ в стране.
Конкурсы красоты в Корее стали проводить в конце пятидесятых годов.
Точнее, самый первый конкурс состоялся раньше, в 1949 г., однако на нем
претендентки соревновались, так сказать, заочно, ведь это был конкурс...
фотографий.
Первый "живой конкурс" состоялся в 1957 г., провела его известная
корейская газета "Хангук Ильбо", которая и до сих пор занимается
организацией конкурсов на звание "Мисс Корея" (совместно с телекомпанией
MBC). Кроме общенационального конкурса красоты, есть здесь и местные, порою
— весьма экзотические. Например, уезд ¬нъян, известный своим перцем, решил
присваивать самой красивой девушке округи звание "Барышня Перчик", а в
городе Ульсане, который славится своими грушевыми садами, претендентки на
местном конкурсе красоты оспаривают звание "Барышня Грушевый цветок". В
целом же в Корее ежегодно проводится почти сотня конкурсов красоты. Часть из
них являются отборочными, предназначенными для выявления потенциальных
участниц общенационального конкурса на звание "Мисс Корея".
Вернемся, однако, к основному конкурсу. Вот уже несколько лет он
проводится по примерно одинаковой формуле. В конкурсе участвует 62
претендентки. 47 из них являются победительницами местных конкурсов, а 15
представляют корейские общины за границей (в США, Японии, Казахстане и
т.д.). Из 62 финалисток отбирается 8, а уже из числа этой восьмерки жюри
выбирает победительницу. В этом году конкурс закончился конфузом, подобного
которому в истории этих "состязаний" не было. В последний момент выяснилось,
что в компьютер не внесли оценки одного из членов жюри, и, на глазах всей
изумленной публики (и многомиллионной телеаудитории) было объявлено, что на
этот раз победительницы не будет, что ее имя объявят "дополнительно".
Подготовка к конкурсу занимает немало времени и стоит очень дорого.
Естественной, природной красоты для победы давно уже недостаточно, тут
требуются усилия целой команды косметологов, визажистов, парикмахеров,
хореографов, даже зубных врачей (зубы у звезды должны быть идеально
аккуратными, и это означает, что природу часто приходиться, скажем так,
"подправлять"). По оценкам, минимально возможная стоимость подготовки
финалистки — около 10 миллионов вон (по нынешнему курсу — 8 тысяч
долларов), средняя же цифра — раза в четыре больше. Понятно, однако, что
девушки таких денег обычно не имеют. Кто же платит за них? Да те же
парикмахеры, дантисты и хореографы, ведь для них победа "их" кандидатки --
неплохая реклама.
Есть материальные стимулы и у самих девушек. Победа на конкурсе для них
часто открывает двери либо в мир профессиональных рекламных моделей, либо же
на телевидение или даже в кино. Да и денег рекламные контракты, на которые
вполне может рассчитывать победительница, приносят не мало.
Впрочем, у нас мало знают о том, что в последние годы конкурсы красоты
стали на Западе сталкиваться с растущим сопротивлением со стороны женских
феминистских организаций. Корея — не исключение, ведь западные
идеологические веяния здесь очень ощутимы. В прошлом году во время финала
конкурса перед зданием телекомпании MBC прошла многолюдная демонстрация
протеста, которую организовали местные женские ассоциации. В этом году за
неделю до конкурса, в середине мая, в Сеуле с немалым успехом состоялся
фестиваль искусств "Долой конкурс красоты!". Собрал этот фестиваль толпы
сторонников, среди которых, кстати, заметную часть составили очень даже
симпатичные студентки сеульских вузов. Другим признаком кризиса стало
решение многолетнего спонсора конкурсов — косметической компании "Тхэян" --
больше их не финансировать. По слухам, руководство компании решило, что в
условиях растущего недовольства конкурсом со стороны все более влиятельных
феминистских организаций, разумнее будет держаться от этой затеи подальше.
В чем же обвиняют конкурсы красоты корейские (и не только корейские)
женские организации? Главным образом в том, что конкурсы насаждают идеал
женщины как игрушки, как сексуального объекта, у которого важны только
формы, а не мозги. Новое поколение женщин с этим не хочет мириться. Второе
обвинение — это навязывание некоего идеала красоты, причем, в случае с
Кореей, идеала откровенно иностранного, голливудского.
В общем, конкурсы красоты переживают в Корее, как и в других развитых
странах, трудные времена.
2.20 КОРЕЙСКИЕ КАФЕ
Жизнь современного корейского города трудно представить без
традиционных корейских чайных — табанов (букв. "чайных домиков"). Впрочем,
слово "чайная" не совсем подходит к этим корейским кафе, ведь в табанах
пьют, как правило, не чай, а кофе. Как бы то ни было, количество этих
заведений просто поражает. Нет, наверное, ни одного среднего или крупного
поселка, в котором не было бы своей чайной, а в крупных городах чайные
попадаются буквально на каждом шагу, через три-четыре дома. В 1988 г. в
Корее действовало 39.128 табанов, что означало, что одна чайная приходилась
примерно на каждые 1.100 жителей страны. В одном Сеуле в 1987 г.
насчитывалось 9.177 табанов, то есть одно заведение приходилось на 1000
жителей.
Хотя табаны представляют из себя заведения, очень корейские по своему
духу и кажущиеся вполне традиционными, появились они сравнительно недавно,
около столетия назад. Ведут свое происхождение табаны от тех кофейных и
чайных, что существовали при первых гостиницах европейского типа. Любопытно,
что история такого, казалось бы, типично корейского заведения как табан,
связана с Россией. Первый в Корее табан появился в гостинице, которая
принадлежала госпоже Зонтаг, сестре жены Карла Вебера, первого российского
посланника в Сеуле. Вообще говоря, госпожа Зонтаг сыграла немалую роль в
истории корейского быта. В частности, в свое время именно она познакомила
корейский двор с кофе и пристрастила к этому напитку Кочжона. Она же первая
научила корейских придворных дам готовить европейские блюда и пользоваться
западной косметикой. В награду за все это ей в начале века и была пожалована
привилегия открыть в Сеуле первую корейскую гостиницу западного типа. Эта
гостиница — тема для особого рассказа (надеюсь, мы к этому еще вернемся),
но сейчас для нас важно, что при ней и был открыт первый в Корее табан.
Таким образом, традиция табанов — русская по происхождению, хотя, конечно,
и кореизированная.
В начале века табаны воспринимались как заведения иностранные и,
значит, экзотические. Были они тогда очень дороги, так что регулярно
посещать их могли лишь немногие. Табаны в современном смысле слова, то есть
относительно дешевые заведения, где можно было назначить встречу, попить чай
или (гораздо чаще) кофе, стали появляться только в двадцатые годы.
Количество их быстро росло, и в 1944 г. в Сеуле действовало уже 60 чайных
этого типа. В то время табаны все-таки оставались довольно дорогими
заведениями, в некоторых из них даже играли пианисты или скрипачи, а в
остальных стояли патефоны — тоже недешевый аппарат по тем нищим временам.
Многие из существовавших в то время табанов оставили немалый след в
корейской культуре. Редкая публикация по истории корейского театра или
кинематографа в колониальный период обходится без упоминания табана
"Какаду", который открыл в 1927 г. режиссер Ли Кен Сон, и который был одним
из излюбленных мест встреч тогдашней сеульской богемы.
Говоря о роли табанов в колониальном Сеуле, не следует забывать, что в
те времена в городе почти не было ресторанов и кафе, которые были бы
доступны по ценам рядовому корейскому интеллигенту. Корейский литературовед
О Сэн Кен пишет о табанах колониальных времен: "Табан, где можно было пить
кофе или чай, слушать музыку, мечтать или писать был, возможно, единственным
местом, где интеллигент в те времена мог почувствовать некую примиренность с
жизнью. Туда шли те, кто терпел материальные и духовные неудачи, это было
место усталых и подавленных, любимое пристанище интеллектуальных бродяг".
Резкое удешевление и упрощение табанов произошло после Освобождения
страны в 1945 г. Удешевление пошло чайным на пользу и привело к их
стремительному распространению. Во многом популярность табанов была вызвана
именно тогдашней корейской нищетой. В разоренной стране не хватало мест,
куда могли придти небогатые люди, где можно было бы переговорить двум мелким
торговцам или посидеть молодежной компании (часто — безработной, и почти
всегда — весьма ограниченной в средствах). После освобождения численность
табанов начала стремительно возрастать: в 1950 г. в Сеуле их было 286, в
1960 г. — 1041, в 1977 г. — 3351, в 1983 г. — 7026, а в 1987 г. — 9177.
Таким образом, они быстро превратились в массовые учреждения. Впрочем,
остались среди них и табаны "со своей публикой", местные варианты
доперестроечного ленинградского "Сайгона", где охотно собираются всяческие
непризнанные литературные гении и те, кто считал себя таковыми.
Типичный корейский табан — просторное помещение, чаще всего тонущее в
специально созданном полумраке. Обычно табаны, как, кстати сказать, и
рестораны европейской кухни, находятся не на первых этажах домов, а либо в
подвальных помещениях либо же на втором, а то и на третьем этаже. Столики,
окруженные массивными низкими креслами или диванами, обычно отгорожены один
от другого невысокими перегородками, так что разговоры посетителей не мешают
их соседям. Однако эта предосторожность довольно излишняя, ибо в дневное
время (за исключением обеденного перерыва, который в корейских учреждениях
начинается в 12:00 и заканчивается около 13.00) табаны пустуют и в них редко
бывают занято больше двух-трех столиков. В некоторых табанах тихо играет
музыка. Любопытно, что, по воспоминаниям старых сеульцев, в чайных двадцатых
годов музыка была очень громкой, а тихие мелодии вошли в моду лишь к концу
японского правления. Интерьер чайных обычно оформляется с некоторой
претензией на "западность" (сказывается их полузабытое уже
русско-европейское происхождение): неяркие светильники, низкая мягкая
мебель, картины на стенах. Как и в ресторанах, на которые табаны немного
похожи по своему оформлению, там нет мест для сидения на полу и все
посетители располагаются на заморский лад в креслах или на диванах. Наконец,
и называются работницы табанов "по-западному": официантку именуют "речжи"
(то есть lady), а управляющую — "мадам".
Пришедшему в табан посетителю официантка (самообслуживание в
традиционных чайных не практикуется) сразу же приносит на подносе стакан
воды или, реже, ячменного отвара: зимой — горячего, летом — холодного.
Собственно говоря, некоторые посетители так ничего и не заказывают, а
проводят время, потягивая этот отвар, который подается бесплатно, однако в
целом так вести себя не принято. Меню, которое не отличается особым
разнообразием, лежит на каждом столике. В "классических" табанах нет ни
выпечки, ни вообще каких-либо закусок, равно как и спиртного — там подают
только безалкогольные напитки. В таком табане посетителям предлагают кофе,
женьшеневый чай, три-четыре вида травяных настоев, которые в Корее,
собственно, и называются "чаем", и сок или какие-то прохладительные напитки.
Чай в нашем понимании — черный ли, зеленый ли — можно найти далеко не во
всех табанах, так как корейцы, в отличие от своих соседей — китайцев,
японцев и русских — отнюдь не являются горячими приверженцами этого
напитка. Кофе в традиционных чайных подают только растворимый, варить его
там не принято. Обычно официантка не только насыпает в чашку порошок
растворимого кофе, но и добавляет туда по своему разумению сахар и сухие
сливки (настоящее, "живое" молоко в Корее в кофе добавляют редко). На столе
в табанах всегда стоят пепельницы, и большинство посетителей-мужчин там
курит. Вообще заметим, что западная кампания по борьбе с курением сейчас (в
середине 1990-х гг.) еще не слишком чувствуется в Корее, и специальные
отделения для курящих там можно встретить только в некоторых дорогих
ресторанах подчеркнуто западного типа.
Цены в табанах довольно значительные — чашка чая или кофе стоит от
одной до двух тысяч вон, в то время как пакетик, из которого сделан этот
напиток, в любом магазине можно купить за несколько десятков вон. Тем не
менее, табаны очень популярны как место встреч, коротких деловых бесед,
просто отдыха. Коллективный обед в корейском ресторане часто завершается
походом всей компании в один из ближайших табанов. Эта привычка становится
еще более понятной, если учесть, что в корейских ресторанах (за исключением
тех из них, которые специализируются на европейской кухне) практически
никогда не подают ни кофе, ни иных напитков, ни десерта, а еду запивают
ячменным отваром или просто водой.
В начале восьмидесятых у классического табана появился серьезный
конкурент — американская кофейная. Эти кофейные полтора десятилетия большое
распространение в Корее называют на английский лад "кофе-шоп" (англ.
"coffee-shop"). Появились они только после 1980 г., однако в последние годы
они активно вытесняют традиционные табаны. "Кофе-шопы" пользуются особой
популярностью среди городской молодежи, для которой они символизируют
приобщенность к столь престижной в этой среде западной, американской
цивилизации. Корейский "кофе-шоп" старательно имитирует американскую
кофейную: современный дизайн, яркое, но тщательно продуманное освещение,
легкие столики, хороший (не растворимый) кофе, черный чай и, даже, немного
кондитерских изделий или сладостей в сияющей стеклянной витрине. Важной
особенностью кофе-шопов является то, что там подают настоящий, сваренный из
зерен, а не растворимый кофе, причем обычно посетителям предлагается
довольно большой, до десятка наименований, выбор различных видов кофе.
Иногда там можно попробовать "капуччино" или "мокко", хотя качество его,
увы, куда ниже, чем у германского или итальянского оригинала. Цены в
"кофе-шопах" несколько ниже, чем в традиционных табанах, так как там обычно
нет официанток, и работа идет по принципу самообслуживания. Если уж в
"кофе-шопе" западного образца есть еще официантки, то будьте уверены: цены в
таком заведении будут заоблачными (чашка кофе — не менее 3 долларов). В
отличие от табанов, обнаружить которые во многих случаях можно только по
вывеске, "кофе-шопы" обычно располагаются на первых этажах домов, за яркими
зеркальными окнами. Всем своим щеголеватым видом они подчеркивают роль
своеобразных форпостов западной потребительской цивилизации.
Есть в Корее и еще одни вид чайных — традиционные корейские чайные,
которые являются прямыми потомками подобных заведений, существовавших при
династии Ли. В них подают не стандартные кофе, соки или изготовленный из
порошка женьшеневый чай, а разнообразные традиционные настойки, многие из
которых принято считать лекарственными и которые готовятся по старинным
рецептом. Сейчас подобные чайные встречаются довольно редко, так как они
рассчитаны на любителей и ценителей традиционных напитков, которых остается
все меньше и меньше.
2.21 ХРАМЫ ТОРГОВЛИ
Если современное южнокорейское общество — это общество потребления, то
его храмом, конечно, является универмаг. Универмаг — это французское
изобретение середины прошлого века, а в Корее история универмагов началась
семьдесят лет назад, когда в Сеуле был открыт первый магазин этого типа. В
тридцатые годы в Сеуле действовало уже 5 универмагов: 4 японских и 1
корейский. Любопытно, что два из них, сменив японских владельцев на
корейских, сохранились до наших дней и в середине 1990-х гг. продолжали
благополучно работать ("Мидопа" и "Синсеге" в центральном Сеуле, правда
здание "Мидопы" было несколько лет назад перестроено до полной
неузнаваемости).
Вся организация корейских универмагов, их архитектура, принятые в них
формы торговли и обслуживания скопированы с японских образцов. Вообще
говоря, те, кому довелось побывать и в Японии, и в Корее, отмечают крайнее
сходство систем торговли, существующих в этих двух странах. Принципы
функционирования универмагов заимствовали у японцев не только в Корее, но во
всей Восточной Азии. Универмаги Тайваня, Малайзии и Индонезии как две капли
воды похожи на корейские и японские.
В то же время корейская система универмагов имеет и некоторые отличия
от японской. Например, в Японии популярностью пользуются не только
гигантские многоэтажные торговые комплексы, но и небольшие, в 2-3 этажа,
местные универмаги, расположенные в жилых районах. В Корее таких универмагов
почти нет, все универмаги здесь — гигантские. Во-вторых, японские
универмаги часто соседствуют с узловыми станциями метро или железной дороги,
образуя с ними один комплекс. В Сеуле есть, пожалуй, только один подобный
универмаг — "Лоттэ" на станции ¬ндынпхо, хотя некоторые универмаги в
провинциальных городах тоже совмещены с железнодорожными или автобусными
вокзалами.
С самого своего появления в Корее универмаги создавались как магазины
для богатых или, по меньшей мере, весьма обеспеченных людей. В целом,
таковыми остаются они и поныне. Возможность регулярно делать покупки в
универмаге — привилегия, доступная очень и очень немногим. Причина проста:
дороговизна. Стоят товары в универмаге куда больше, чем в магазинах и лавках
всех других типов. Это неизбежно, ведь эксплуатация роскошного здания со
всеми этими лифтами, эскалаторами, подземными автостоянками, равно как и
2.22 КОНЕЦ ЭПОХИ ДОМОХОЗЯЕК?
Все, кто побывал в Корее, хорошо знают, что в целом она и в наши дни
остается страной домохозяек, что большинство кореянок после замужества не
работает. Впрочем в последнее время эта картина потихоньку меняется, и
вопрос о трудоустройстве женщин встает здесь все с большей остротой.
Надо сказать, что до недавнего времени, примерно до начала
восьмидесятых годов, такого вопроса в Корее не существовало. Все были
уверены, что замужняя женщина работать и не может, и не должна. Даже если до
замужества кореянка и работала (в послевоенный период это стало обычным
явлением), то свадьба в обязательном порядке означала увольнение, причем не
всегда — добровольное: до недавнего времени в большинстве фирм женщину
после вступления в брак увольняли автоматически. Конечно, в семьях
торговцев, мелких предпринимателей, фермеров, женщина на деле часто
трудилась ничуть не меньше своего мужа, однако при этом она вкалывала на
принадлежащем мужу предприятии, а не где-то на стороне.
Это означало, что в большинстве корейских семей зарплата мужа являлась
не просто главным, но и практически единственным источником денежного
дохода. По данным статистики, в 1970 году 92% дохода в корейской семье
давала работа ее главы, в то время как совокупный заработок всех остальных
членов семьи, включая, разумеется, и доходы жены, обеспечивал только 8%
поступлений в семейный бюджет. В идеале жена, которую не случайно
традиционно называли "внутренний человек", "человек нашего дома" должна была
вести хозяйство, воспитывать детей и контролировать финансы (в подавляющем
большинстве корейских семей, как это ни покажется странным русским
читателям, все деньги находятся в руках жены). Вплоть до конца 1970-х гг.
производственная и общественная деятельность считались сферами, в которых
женщинам (по крайней мере, замужним) места нет и не должно быть.
Ситуация стала меняться лет пятнадцать-двадцать назад, причем главными
инициаторами перемен стали сами женщины — молодые кореянки с высшим
образованием. Как только эти барышни с дипломами стали в больших количествах
появляться в Корее (а произошло это около 1980 г.), они все чаще
отказывались следовать вековым традициям: сначала терпеливо ждать, когда
родители найдут им подходящего мужа, а потом, после свадьбы, превращаться в
домохозяек. Они стали стремиться к собственной карьере, собственному доходу,
собственной жизни. Залогом этого, с точки зрения этого нового поколения
образованных кореянок, должна стать именно работа, в том числе и работа
после замужества. В наши дни заявление той или иной студентки о том, что она
хотела бы в будущем стать домохозяйкой, обычно вызывает у ее подруг самую
ироническую реакцию, рассматривается как показатель "отсталости" и
"непрогрессивности". Инициативу, повторяю, проявляет элита, а в низах вопрос
о трудоустройстве особых споров не вызывает, там он по-прежнему решается с
точки зрения простой экономической необходимости: хватает на жизнь зарплаты
мужа — жена не работает, не хватает работает.
На изменение отношения к проблеме "женщина и работа" (а, точнее, на
само возникновение этой проблемы) огромное влияние оказало резкое увеличение
числа женщин с высшим образованием. До конца 1960-х гг. высшее образование
было для женщин почти недоступно, да и не считалось необходимым. Еще в 1977
г. в Корее только 33% опрошенных родителей сказали, что они хотели бы в
перспективе дать своим дочерям высшее образование. Если учесть, что для
сыновей эта цифра составила тогда 55,5%, то налицо был серьезный разрыв.
Однако спустя всего лишь 13 лет, в 1990 г., университетский диплом считали
необходимым для своих дочерей — 61,3%, а для сыновей — 61,9% опрошенных.
Правда, корейские родители, стремясь дать своим дочерям высшее образование,
воспринимают его в первую очередь как необходимое условие удачного
замужества (в Корее девушке без диплома практически невозможно выйти за
университетского выпускника). Однако какими бы мотивами не руководствовались
корейские родители, отправляя своих дочерей в университеты, там молодые
кореянки неизбежно знакомятся с идеями женского равноправия и проникаются
ими (до определенной степени). Корейские университеты во многом подражают
американским, большинство ведущих корейских профессоров писало свои
диссертации в Америке, так что не удивительно, что именно среди корейской
профессоров феминистс
...Закладка в соц.сетях
