Жанр: Драма
Хаотические заметки корееведа
...ываемую и правительственной пропагандой, которая не устает напоминать
о реальных или мнимых преступлениях японцев и подвигах, совершенных
отцами-основателями нынешнего южнокорейского государства в борьбе против
колонизаторов. В Корее существуют официальные и очень жесткие запреты
распространение в стране продукции японской массовой культуры. Например,
прокат японских фильмов в Корее до 1998 года был категорически запрещен, и
являлся уголовно наказуемым действием. Даже американские фильмы, в которых
участвует слишком много японских актеров, пробивали себе дорогу на корейский
экран с немалым трудом и после немалых дискуссий. Нельзя в Корее
распространять и записи японской популярной музыки. Наконец, в самом
престижном корейском вузе — Сеульском Государственном университете нет
кафедры японского языка, причем ее отсутствие объясняется все теми же
"принципиальными" соображениями <после 1999 года многие их этих запретов
были отменены — А.Л.>. Впрочем, на серьезную литературу запрет не
распространяется.
В то же время реальная картина не так уж и проста. С течением времени
уходят их жизни те корейцы, которые еще помнят колониальное время и старые
обиды. Для молодежи все это — уже почти что древняя история. Конечно,
традиция жива, и о преступлениях колонизаторов напоминают новым поколениям
корейцев и в школах, и в музеях. Однако время берет свое. В конце концов,
Япония — ближайший сосед и один из крупнейших торговых партнеров Кореи,
источник многих жизненно важных технологий, страна с большим и активным
корейским меньшинством. Поэтому, как мне не раз казалось, хотя настороженное
отношение к Японии -это реальность современной Кореи, в целом корейский
"анти-японизм" носит достаточно поверхностный характер. Наряду с отрицанием
всего японского существует и интерес к японской культуре, уважение и
некоторая зависть к экономическим успехам соседей. Не случайно, например,
что те же записи японской поп-музыки, ввоз которых формально запрещен, в
действительности широко распространяются в пиратских копиях и оказывают
очевидное влияние на современную корейскую музыку. Относится это и к
фильмам, и вообще ко всем явлениям массовой культуры.
Так что картина непроста, как, наверное, обычно и бывает в отношениях
двух соседних стран.
5.4 КОРЕЙСКОЕ ЗАРУБЕЖЬЕ: СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ
Значительная часть корейцев, примерно 5 миллионов человек, живет сейчас
за пределами страны своих предков. Наряду с еврейской, армянской, китайской
и польской диаспорами, корейцы — одна из самых экономически и политически
активных национальных групп во многих странах мира. Корейцы есть сейчас
почти везде, и кажется даже странными, что эмиграция из этой страны началась
совсем недавно, всего сто с небольшим лет назад.
До конца прошлого века корейское правительство относилось к эмиграции
(да и к поездкам за границу вообще) примерно так же, как советские власти во
времена товарища Сталина. На протяжении двух с половиной столетий, с
середины XVII и до конца XIX века, границы Кореи были наглухо закрыты, и
выезд из нее был категорически запрещен. В те времена корейцы, подобно
жителям сталинского Советского Союза, могли бывать за границей только в
официальных командировках. Разумеется, разрешение на такую поездку могли
получить только высокопоставленные лица, да и для них это было не очень-то
легко. Попытка покинуть пределы Кореи самовольно считалась тяжким
преступлением, за которое могли и казнить. Вдобавок, и бежать было особенно
некуда, в соседних с Корее странах корейцев, скажем мягко, не ждали. Вплоть
до 1872 г. китайское правительство строжайше запрещало поселение в
граничащих с Кореей районах Маньчжурии. Не были исключением из этого правила
и сами китайцы, и жить в Маньчжурии разрешалось лишь кочевникам --
маньчжурам, которые в те времена правили всем Китаем. Япония до 1856 г. была
государством еще более закрытым, чем Корея, въезд любых иностранцев туда был
категорически запрещен. О других же странах тогда в Корее особо и не
слыхали, да и попасть куда-нибудь в Америку у корейского крестьянина не было
никакой возможности.
Ситуация резко изменилась 100 с небольшим лет назад, когда после 1876
г. ограничения на выезд из страны были существенно ослаблены, а потом — и
вовсе отменены. Почти одновременно с этим Россия вынудила ослабевший Китай
отказаться от прав на территорию нынешнего Приморского края, и, таким
образом, стала соседкой Кореи. Китайские власти также сняли запреты на
переселение в Маньчжурию. Все это означало, что корейцам появилось куда
переселяться, и они не замедлили этим воспользоваться.
Первая волна переселенцев, которая в 1870-1890-е гг. двинулась на
русский Дальний Восток и в китайскую Маньчжурию, состояла в первую очередь
из крестьян северных провинций. Эмиграция эта носила, как бы сейчас сказали,
чисто экономический характер. Крестьяне, уставшие от нехватки земли и
грабительских налогов, от неурожаев и всеобщей нищеты, уходили за кордон, в
Китай и Россию, где земли хватало всем, и где чиновничество если и
притесняло, то куда меньше, чем в родных местах.
Принимали переселенцев власти Китая и России по-разному, но в целом --
достаточно благожелательно. Правда, иногда владивостокское начальство
начинало относится к поселявшимся на Дальнем Востоке корейцам с подозрением,
воспринимая их как своего рода "пятую колонну", но гораздо чаще корейцев
привечали. Работали они много, поднимали целинные земли, превращали склоны
сопок в поля, платили налоги, принимали православие, и в целом вели себя как
законопослушные русские подданные.
В Китае же для маньчжурских властей работящие корейские переселенцы
вообще оказались просто даром небесным. Выяснилось, что они хорошо знают,
как вести хозяйство в сложном климате Маньчжурии. Налоги, которые платили
корейцы, оказались немалым подспорьем для китайских властей, которые в те
годы находились в состоянии хронического финансового кризиса.
После 1905 г. эмиграция из Кореи резко усилилась и приобрела отчасти и
политический характер. Главной причиной тому стало японское вторжение. К
1905 г. Япония установила над Кореей полный контроль, а в 1910 г. формально
превратила ее в свою колонию. Японцы столкнулись с немалым сопротивлением, в
том числе и с активным партизанским движением, но в конце концов техническое
и финансовое превосходство колонизаторов решило исход борьбы. Остатки
разбитых партизанских отрядов часто отходили на русскую и китайскую
территорию. Уезжали во Владивосток и Харбин, Шанхай и Хабаровск и
оппозиционно настроенные интеллигенты. Наконец, и крестьяне, которым приход
японцев поначалу не принес ничего, кроме новых налогов, продолжали десятками
тысяч покидать родные места.
Японские власти не возражали против эмиграции, и даже поощряли ее.
Во-первых, за границу уходили самые беспокойные и, следовательно, самые
опасные. Во-вторых, уезжая из своей страны, корейцы как бы "освобождали
места" для переселявшихся туда японцев — ведь колониальные власти старались
заселить колонию выходцами из метрополии, японизировать ее. В результате к
1920 г. российских корейцев было уже около 100 тысяч, а китайских корейцев
— без малого полмиллиона (точнее, 490 тысяч).
Впрочем, к концу двадцатых годов эмиграция и в Китай, и в Россию
замедлилась. Снижение эмиграции в Китай было вызвано в основном
экономическими факторами. Свободных земель в Маньчжурии практически не
осталось, и переселение туда более не означало резкого улучшения жизни.
Наоборот, переселенца скорее всего ждала участь бесправного батрака. В
случае с Россией причины снижения (а потом — и прекращения) эмиграции были
в основном политическими: как известно, советское правительство чем дальше,
тем с большим подозрением относилось к выходцам из-за рубежа, тем более к
тем, кто формально считался подданными Японской империи. Около 1930 г.
советская граница оказалась, как тогда говорили с гордостью, "на замке", и
корейская эмиграция на Дальний Восток практически прекратилась. В 1937 г.
все советские корейцы, на тот момент проживавшие на Дальнем Востоке, были
насильственно переселены в Среднюю Азию, став, таким образом, первым
"репрессированным" советским народом.
Зато в двадцатые годы появились новые центры эмиграции, в первую
очередь — США. Уже с конца прошлого века за океан стали все чаще уезжать
первые корейские западники-интеллигенты. Некоторые из них (как, например,
будущий первый президент Южной Кореи Ли Сын Ман), получали там образование,
защищали диссертации и даже становились своими людьми в американских
коридорах власти. Однако в те времена массовой иммиграции в континентальную
часть США еще не было, она началась много позже, уже после 1945 г. Другое
дело — Гавайские острова, что лежат на полпути между США и Кореей. В начале
века там начали выращивать сахарный тростник, и для работы на тростниковых
плантациях на Гавайи во все больших количествах стали отправляться
контрактные рабочие. Немало среди них было и корейцев.
Поехали корейцы и в Японию. Многие ехали туда учиться, ведь получить
образование, особенно высшее, было тогда в Корее очень трудно. Однако
большинство отправлялось просто на заработки, ведь, как бы плохо к корейцам
не относились в Японии, заработать там было легче, чем на родине. В отличие
от корейцев Китая и российского Дальнего Востока, которые были выходцами из
северных провинций, большинство тех, кто отправлялся искать счастья в
Японию, происходило с юга Корейского полуострова. Относились к корейцам в
Японии действительно неважно. В 1923 г. Токио даже произошли корейские
погромы, в ходе которых погибло несколько сотен человек. И, тем не менее,
корейское население в Японии росло очень быстро: с 21 тысячи в 1919 г. до
690 тысяч в 1936 г. Особо стремительным стал рост корейского меньшинства в
Японии в военные годы, когда туда по мобилизации вывозились в насильственном
порядке десятки тысяч рабочих. Некоторые из них, кстати, были направлены
трудиться на шахтах южного Сахалина, и после 1945 г., когда эта часть
острова отошла к СССР, они неожиданно для себя оказались на советской
территории.
В связи с этим надо заметить, что корейцы б.СССР четко делятся на две
неравные группы. Большинство из них — это потомки выходцев из провинций
корейского северо-востока, их предки переселились в Россию в прошлом и
начале нашего века. Они в большой степени ассимилированы, и, если владеют
корейским вообще, то говорят на северных диалектах, которые весьма непохожи
на литературный корейский язык (он создан на основе столичного, сеульского
диалекта). Вторая группа — потомки корейцев Сахалина, которые оказались на
территории СССР после занятия острова в 1945 г. Они гораздо меньше
ассимилированы, говорят на "правильном" (то есть сеульском) языке и являются
выходцами из провинций Юга.
После изгнания колонизаторов в 1945 г. эмиграция из Кореи не
прекратилась, но просто изменила свое направление. Основная эмиграция из
Кореи в послевоенный период идет в США, а также (в куда меньших масштабах) в
иные англоязычные страны — Канаду, Новую Зеландию, Австралию.
По-настоящему иммиграция в США началась только в 1965 г., когда был
принят новый американский закон об эмиграции. Этот закон отменил
дискриминационные (по сути — расистские) квоты, которые до этого
ограничивали "небелую" иммиграцию в страну. Рост корейской общины США после
1965 г. был стремителен, и сейчас там проживает более миллиона корейцев (по
численности корейской общины Америка уступает только Китаю, где корейцев два
миллиона). Уезжали туда в основном люди с неплохим образованием,
квалифицированные специалисты. Пик эмиграции в США пришелся на конец
семидесятых. В 1980 г. Корею покинуло 37 тысяч человек, причем более 90%
уезжавших направлялись в США.
После 1980 г. эмиграция стала быстро сокращаться. "Экономическое чудо"
принесло свои плоды, и корейцам все реже хочется искать хорошую жизнь за
морями — им и дома теперь живется в общем неплохо. Однако эмиграция не
прекратилась полностью. В 1998 г. из Кореи за границу на постоянное место
жительства выехало 13.974 человека. Это на 11,9 % больше, чем в 1997 г.
(некоторый рост эмиграции вызван экономическим кризисом). Примерно 4/5 всех
эмигрантов направляются в Америку, за ней с большим отрывом следуют Канада,
Австралия и Новая Зеландия.
На протяжении полувековой истории Республики Корея эмиграция здесь не
осуждалась, а, наоборот, поощрялась и поддерживалась властями. Корея и в
наши дни остается одной из самых густонаселенных стран планеты, а уровень
жизни в ней до начала 1980-х гг. был очень даже невысоким, так что власти не
возражали против того, чтобы "лишнее" население покинуло полуостров.
Разумеется, не пытается Корея и следовать примеру Израиля. Она не проводит
политики поощрения реэмиграции (или, как вежливо именует это израильская
пропаганда, "репатриации"). Задача опять собрать всех корейцев планеты на
полуострове Сеулом отнюдь не ставится, и немногочисленные "возвращенцы"
могут рассчитывать только на свои силы. Впрочем, в то же самое время
правительство проводит политику поддержки корейских общин за рубежом, тратит
немалые деньги на преподавание им корейского языка и культуры.
Судьбы корейских общин в разных странах складывались по-разному. Но это
— уже тема последующих статей.
5.5 КОРЕЙСКОЕ ЗАРУБЕЖЬЕ: КИТАЙ
Наш рассказ о корейских общинах мы начнем с Китая, и сделаем это по
очень простой причине: корейская община в Китае — самая большая из всех
корейских эмигрантских общин, она насчитывает без малого 2 миллиона человек
(точнее, 1 миллион 960 тысяч по состоянию на 1997 год). Цифра эта велика, но
надо помнить, что Китай — страна, как известно, немаленькая, так что
многочисленные этнические корейцы составляют всего лишь около 0, 17% всего
его огромного населения.
Китай, вдобавок, — это единственная страна, в которой сейчас
существует корейская территориальная автономия — Янбяньский автономный
округ. Автономные корейские районы имелись когда-то и в СССР, но были
ликвидированы во время насильственного переселения советских корейцев в
Среднюю Азию в 1937 г. Что же до двух других центров корейской диаспоры
--Японии и США, то там о каких-либо автономных образованиях и речи быть не
может: отчасти потому, что корейцы там живут в основном в крупных городах, а
отчасти потому, что сама идея национально-территориальной автономии в этих
странах, скажем мягко, не слишком популярна.
Корейцы стали переселяться в Китая чуть более столетия назад, в 1880-е
гг. Пик эмиграции приходился на 1900-1925 гг., и к 1939 г. численность
корейского населения Китая перевалила за миллион. Гнала иммигрантов в Китай
в основном нужда, ведь земли в самой Корее хронически не хватало, а в
граничащих с Кореей районах китайской Маньчжурии переселенцев поначалу
привечали и давали им неплохие земельные наделы.
Подавляющее большинство отправлявшихся в Китай переселенцев состояло из
бедных крестьянами. Однако после захвата Кореи Японией в 1910 г. Китай стал
и крупнейшим центром корейской политической иммиграции. Именно в Китае в
1919 г. было создано корейское правительство в изгнании, именно на его
территории, в Маньчжурии, в основном базировались корейские партизанские
отряды — как националистические, так и коммунистические. Как и в СССР, в
Китае большинство иммигрантов составляли выходцы из провинций северной Кореи
(в Японию и, позднее, США переселялись преимущественно южане).
И в наши дни 95% всех китайских корейцев живет на территории
Маньчжурии, то есть в трех провинциях Северо-Восточного Китая. Наибольшая
концентрация корейского населения — в приграничном Яньбяньском автономном
округе, в котором корейцы составляют около 40% всех жителей.
Яньбяньский округ (до этого — уезд) получил автономный статус вскоре
после прихода коммунистов к власти в Китае, в 1952 г. Надо сказать, что в
своей национальной политике китайское коммунистическое правительство в целом
следовало советским образцам, так что внешние атрибуты корейской автономии
хорошо знакомы всем, кто в советские времена жил или бывал в наших
автономных республиках: двуязычные вывески на официальных учреждениях,
несколько газет и журналов на "местном" (в данном случае — корейском)
языке, собственный союз писателей, радиостанция, театральная труппа и
университет. Впрочем, все эти атрибуты — отнюдь не просто символы. Корейцы
живут в Маньчжурии весьма компактно, в основном — в отдельных корейских
поселках, где почти нет китайцев, и где люди между собой говорят в основном
по-корейски. В Яньбяне в принципе можно неплохо существовать, вообще не зная
китайского языка, и обходясь одним корейским. Этим обстоятельством, кстати,
активно пользуются нелегальные эмигранты из Северной Кореи, которых сейчас
немало скрывается в тех местах. Вдобавок, китайские власти обычно относились
к корейскому языку и культуре вполне благожелательно, и оказывали им
всяческое содействие. Единственным исключением стал период злополучной
"культурной революции", когда корейская интеллигенция подвергалась
преследованиям, а деятельность корейских учебных заведений была
приостановлена.
В наши дни Яньбяньский университет, где учится 15 тысяч студентов (из
них 5 тысяч — на дневном отделении, остальные — вечерники и заочники) и
где значительная часть преподавания ведется на корейском языке, во многом
уникален. В мире есть еще один "зарубежный" корейский университет, в Японии,
но и по размерам, и по престижности он существенно уступает Яньбяньскому. В
Яньбяньском округе выходит 7 корейских газет, действует не только корейское
радио, но и корейское телевидение.
Для большинства корейцев КНР корейский язык остается родным. В этом они
отличаются не только от советских корейцев, но и от корейской молодежи
Японии и США, которая обычно или с трудом изъясняется на языке своих дедов,
или не знает его вовсе. Из всех крупных зарубежных корейских общин,
китайская — наименее ассимилированная. Впрочем, есть у этого и оборотная
сторона: низкая степень ассимиляции китайских корейцев вызвана в основном
тем, что они по-прежнему живут в "местах компактного проживания", то есть в
деревнях. Это означает, что им легче сохранять родной язык и традиции.
Однако это также означает, что китайские корейцы в своем большинстве
остаются крестьянами, причем, зачастую, весьма бедными, и что их социальный
статус в китайском обществе не слишком высок.
Подавляющее большинство корейцев Китая — граждане КНР, но некоторые
еще с пятидесятых годов имеют северокорейское гражданство. Большинство
живущих в Китае обладателей северокорейских паспортов имеет неплохие связи в
Пхеньяне. Остальные корейцы Маньчжурии (да и сами китайцы) часто и, похоже,
не без оснований воспринимают обладателей пхеньянских паспортов как
потенциальных или реальных агентов северокорейских спецслужб, и относятся к
ним весьма настороженно. С другой стороны, в последнее десятилетие, когда
экономическая ситуация в Северной Корее из просто тяжелой стала совсем
катастрофической, в Китай бежало немало жителей Северной Кореи. По самым
скромным оценкам, там сейчас скрывается несколько десятков тысяч
северокорейских перебежчиков. Северокорейские беженцы находятся в Маньчжурии
нелегально, работают батраками в хозяйствах местных богатых крестьян,
официантками и посудомойками в дешевых ресторанах, выполняют иную
малооплачиваемую работу. Время от времени китайские власти ловят этих
нелегалов и высылают их в Северную Корею. До недавнего времени выданных
пхеньянским властям перебежчиков ждала почти верная смерть, но сейчас к ним
относятся мягче — слишком уж их теперь много. Впрочем, особого рвения в
деле охоты за беглецами китайские полицейские не проявляют, так что
подавляющее большинство нелегалов благополучно остается в Китае. Конечно,
цель многих из них -Южная Корея, однако Сеул не очень стремится приглашать к
себе беглецов, которые, скорее всего, станут источником дополнительных
проблем (как социальных — внутри страны, так и международных — в
отношениях с Китаем). Поэтому реальные шансы попасть на Юг есть в основном у
тех из них, кто занимал в КНДР важные посты и в силу этого обладает ценной
информацией или же у тех, кто имеет родственников в Сеуле и сумел как-то
связаться с ними.
В последние годы на национальную самооценку китайских корейцев немало
влияет интенсивное развитие связей КНР с Южной Кореей. Эту страну в Китае
сейчас часто воспринимают как пример для подражания, так что понятно, что
китайские корейцы в последнее время стали гордиться своими кровными связями
с ней. В том, что эти связи являются столь уж "кровными", нельзя не
усомниться, ведь у 9 /10 китайских корейцев их предки были выходцами из тех
провинций, что после 1945 года вошли в состав Северной, а не Южной Кореи.
Впрочем, такие историко-генеалогические тонкости сейчас мало кому известны и
мало кого волнуют: быть связанным с Южной Кореей — это престижно. В 1992 г.
Южная Корея и КНР установили между собой дипломатические отношения. Вслед за
этим в Корее начался "китайский бум", который пришел на смену "российскому
буму" 1988 -1992 гг. Из "российского бума" ничего толком не вышло, надежды
корейских предпринимателей на стремительное развитие торговли с Россией
оказались иллюзорными, а вот с Китаем им повезло куда больше. Сейчас в Китай
направляется более 10% всего южнокорейского экспорта, и он является вторым
по значению (после США) объектом корейских инвестиций. Дешевая и
дисциплинированная рабочая сила сейчас привлекает в Китай немало иностранных
капиталов. Корейские бизнесмены, особенно средние и мелкие, часто устраивают
свои заводы и мастерские в Маньчжурии, и охотно нанимают туда местных
корейцев. С ними и языковых проблем нет, и сами они как то понятнее своим
единоплеменникам. С другой стороны, активная деятельность корейского бизнеса
и корейской дипломатии в приграничных районах вызывает некоторую
настороженность у китайских властей, которые, как можно предположить, боятся
возникновения корейского сепаратизма в будущем.
С начала 1990-х годов многие этнические корейцы КНР стали приезжать
(как правило, нелегально) на заработки в Южную Корею. По данным
южнокорейской иммиграционной службы, сейчас в стране находится примерно 85
тысяч граждан КНР, по большей части -нелегальных иммигрантов. Среди них
большинство составляют именно этнические корейцы. Время от времени в
корейской печати появляются сообщения о том, что полиции удалось раскрыть
очередную группу нелегальных перевозчиков, которые промышляли тайной
доставкой нелегалов в Корею. Однако всех не переловишь, соблазн слишком уж
велик. Маньчжурия — это один из самых бедных регионов Китая, и те
полторы-две тысячи долларов, которые удачливый и работящий нелегал может
заработать на какой-нибудь сеульской стройке за месяц, для Маньчжурии --
целое состояние, годовой доход неплохо оплачиваемого служащего.
В последние несколько лет развился даже такой экзотический промысел,
как поставка в Корею невест из числа маньчжурских кореянок. Для этих женщин
Южная Корея — это страна-сказка, и они готовы выйти за кого угодно, лишь бы
только попасть сюда. Предприимчивые дельцы воспользовались этим и открыли
агентства, в которых сватают девушек за тех, кто при других обстоятельствах
едва ли бы смог найти себе приличную пару: инвалидов, пожилых вдовцов,
бывших заключенных и т.д. В 1996 г., например, в Корею было ввезено почти 10
тысяч невест из Китая. Легко догадаться, что эти браки не всегда оказываются
удачным. Порою жертвами выступают "импортированные" жены, а порою — и
"экспортеры" мужья, которые становятся для иных предприимчивых девиц лишь
трамплином в процветающую Южную Корею.
5.6 КОРЕЙСКОЕ ЗАРУБЕЖЬЕ: США
Американская корейская община — вторая в мире по своей по численности
(1 миллион 630 тысяч человек, по состоянию на 1995 г.), и при этом она во
многом уникальна, не похожа на общины Японии, Китая или России.
Отличия эти связаны в основном с тем, что корейская община в США — это
результат совсем недавней эмиграции, которая не завершилась и до сих пор.
Переселение корейцев в Россию закончилось около 1925 г. (с учетом бывшего
японского Южного Сахалина — в 1945 г.), в Японию — в 1945 г., в Китай --
около 1950 г., поэтому большинство живущих там сейчас этнических корейцев --
это эмигранты третьего, четвертого, а временами — и шестого-седьмого
поколения, которых с родиной их далеких предков обычно уже не связывают
никакие личные узы. Среди американских корейцев только 28% родилось в США, а
остальные — то есть подавляющее большинство — эмигрировали туда из Кореи.
Немногочисленные корейцы приезжали в Америку с конца прошлого века.
Некоторые из них были политическими изгнанниками, но большинство корейских
иммигрантов состав
...Закладка в соц.сетях
