Жанр: Драма
Сволочи
...мы на первенствах Советского
Союза только мечтать могли! А вы, сукины дети, за две недели четвертую пару в щепки!.. И
каких лыж?! Клееных, нержавейкой окантованных, с "Кандахарами" - креплениями
последней модели... Да была бы моя воля, я за эти лыжи вас бы всех к стенке поставил!!!
- Перетопчешься, - говорит кто-то из пацанов.
- Что ты сказал?! - в ярости закричал тренер.
- Что слышал. Мало вы в тридцать седьмом к стенке ставили...
- Это ты откуда же про "тридцать седьмой" выкопал?!
- Я что, с облака упал или через жопу на свет вылез?
- Ты как со мной разговариваешь, сволочь?! - И тренер лихорадочно попытался достать
пистолет.
Но кто-то тут же приставил к его горлу острие лыжной палки:
- Ты пушку-то не лапай, Витя. А то тебя здесь найдут только тогда, когда снег растает.
Понял?
Другой пацан залез под куртку инструктору, вытащил из кобуры его пистолет, выщелкнул
обойму, передернул кожух, чтобы патрон в стволе не остался, спустил курок и отдал пистолет
инструктору:
- Держи, Витя. Не потеряй, а то сам у стенки окажешься.
Размахнулся и далеко забросил в снег обойму с патронами:
- От греха подальше. Чтобы тебе, Витя, всякая херня в голову не лезла. Давай лучше
заниматься, а, Витя?..
- Говори, если что не так. Мы разве против? - миролюбиво говорит другой пацан.
- Мы ж не нарочно их ломаем, Виктор Иваныч. Чесслово...
- Вот у меня лично - "Христиания" ну никак не получается! - говорит третий. - Не
могу в поворот войти, и все...
Виктор Иванович растерянно застегивает кобуру с бесполезным пистолетом и мрачно
соглашается:
- Ну хорошо... Еще раз попытаемся войти в поворот, как можно более агрессивно!..
Пошли все вместе!.. За мной... Следите, как я буду переносить вес тела на опорную лыжу!..
Короче - делай, как я!..
И вся компания срывается со склона вниз по уже накатанному снежному насту...
- Йе-ех, мамочка роди меня обратно!.. - восторженно вопит кто-то на бешеной
скорости.
УТРО. "ЗАКРЫТЫЙ" АЭРОДРОМ НКВД
На парашютные прыжки возили "восьмерками". На специально приходящем "додже-три
четверти". Тоже с фургоном и тоже без окон, как и в белом ЗИС-5 "Казплодовощторга"...
В "додж" помещались "восьмерка" пацанов, два инструктора и сам полковник
Вишневецкий. Он и сидел за рулем.
На полу кузовка между откидными скамейками - чехлы с оружием, амуницией, рациями,
переговорными устройствами ПУ-7.
На скамейках, под недреманным оком инструкторов, друг против друга сидят пацаны -
четверо на каждой лавке.
Все переодеты в гражданское, но одинаковое.
Трижды "додж" останавливает энкаведешная охрана. Проверки.
Аэродромчик пустынный, занюханный. Несколько самолетов связи У-2, парочка
"Дугласов" - они же ЛИ-2, один СБ, ремонтные мастерские, караульное помещение, склады,
барак для переукладки парашютов, метеослужба и медпункт...
Вылезая из "доджа", Котька спросил:
- Антон Вячеславович, а чего, нас в разное одеть не могли? А то мы все как из одного
детсада!.. Хренотень какая-то.
- Прав, Котька. Ни черта не возразишь. Но... что прислали, то прислали.
Вова Студер выпрыгнул из машины, рассмеялся:
- А тебе нужен пиджачок шевиотовый, брючки диагоналевые и "прохоря" хромовые, да?
- А чего? - сказал Маэстро. - Неплохо! Мне б такое шматье, я бы самую классную
маруху заарканил бы!
- Все, все! - скомандовал Вишневецкий. - Кончили болтовню! Забирайте
"инструмент" из машины... Сегодня будете прыгать со снаряжением...
Пацаны стали доставать из машины оружие, рации, переговорные устройства.
Вова Студер незаметно приблизился к Маэстро, тихо сказал ему:
- За тобой должок, сучонок. Помнишь?
- А как же!.. - тихо улыбнулся ему Маэстро. - Кто же тебя, такого долбоеба, забудет?!
...В бараке на очень длинном столе лежали с десяток уже уложенных парашютов. На
каждом парашюте приколота записка с кличкой или именем - кому он предназначен.
На краю стола - инструменты для укладки парашютов: крючки для протаскивания строп
в "соты", грузики для куполов, "швайки", плоскогубцы...
Пацаны с интересом и удивлением разглядывают лежащие парашюты.
- А почему без запасного? - удивляется Тяпа.
- Замолкни и слушай, - сказал инструктор. - На прошлой неделе вы прыгали с
"ПэДэ-шестым" - "парашютом десантника" с принудительным раскрытием. Теперь и всегда
будете прыгать с "ПээЛ-третьим" - "парашютом летчика" третьей модификации. К нему
запасной не полагается...
- Секунду, Николай Николаевич, - говорит Вишневецкий и поворачивается к
пацанам. - Это чтобы вы могли на своем корпусе разместить оружие, взрывчатку, рации...
Продолжай, Коля!
- За каждым записан конкретно его парашют. Видите записочки? Это чтобы вы потом
научились сами свои парашюты переукладывать. Мало ли что может произойти... По
первопутку мои укладчики вам помогут. Итак! Сегодня - раскрытие парашюта
самостоятельное!.. Еще только приготовились к прыжку - уже рука на кольце! Отделились от
борта, на счете "три" выдергиваете кольцо и... Смотрите, что происходит...
Николай Николаевич дергает за кольцо лежащий с краю парашют без записки, и все
видят, как моментально раскрывается клапан ранца и тонкий стальной тросик вытягивает из
конусообразных "люверсов" три стальные запорные шпильки, освобождая вытяжной
парашютик и основной купол...
- И парашют раскрывается, - говорит Николай Николаевич. - У "ПээЛ-третьего"
квадратура меньше, чем у того десантного, с которым вы уже прыгали, поэтому учтите -
скорость снижения больше, приземление жестче... Понятно?
Пацаны молча кивают головами. Инструктор говорит Тяпе:
- А ты открываешь парашют не на счете "три", а на счете "пять". Слегка затянешь. А то
ты такой мелкий, что тебя унесет черт-те куда - потом с собаками не сыщешь.
- Во хорошо бы! - говорит Тяпа.
- Так! Все выходим на воздух - попробуем примерить амуницию, - говорит
Вишневецкий. - Парашюты наденем позже...
Все гурьбой выходят из барака, разбирают оружие...
- О, бля!.. - говорит неожиданно Вова Студер. - Одну штуку забыл там...
И бегом возвращается в барак.
САМОЛЕТ ЛИ-2 НАБИРАЕТ ВЫСОТУ...
В самолете все сидят на своих парашютах. Автоматы, пистолеты, рации, пояса со
взрывчаткой, манильские тросы наглухо приторочены к мальчишечьим телам.
А поверх всего этого - подвесная парашютная система ПЛ-3... Все неотрывно смотрят на
альтиметр - указатель высоты, вынесенный в салон. Николай Николаевич и инструктор по
рукопашному бою тоже поглядывают на медленно ползущую стрелку прибора.
- Открываешь только на счете "пять"!!! - кричит Тяпе инструктор. Тот согласно кивает
головой.
- Скольжение влево - левые стропы тянете, вправо - правые!.. Помните?!
Но вот альтиметр показывает тысячу двести метров. Из кабины летчиков выходит
штурман, коротко говорит:
- Над целью!
Николай Николаевич отодвигает дверь фюзеляжа:
- Встать! Взяли кольцо в руку! Внимательнее... Первый - пошел!
Последнее, что мы увидим в самолете, - то, как посмотрел Вова Студер на Маэстро. Но
это же увидел и Тяпа...
АЭРОДРОМ НКВД
Полковник Вишневецкий, второй инструктор, укладчики и еще несколько человек
смотрят...
...как от самолета отделяется первая фигурка... вторая...
- Три... - считает Вишневецкий. - Четыре... Пять... Что это?!!
Он растерянно оглядывается, кричит:
- Что это?!! Что такое?!!
Уже раскрылись все парашюты, но одна фигурка продолжает падать камнем вниз, так и не
открыв спасительный купол!..
...А затем раздается глухой удар о землю, и Вишневецкий обхватывает голову руками...
Стоят вокруг искореженного тела Маэстро пацаны, взрослые энкаведешники, укладчики,
наземные службы...
- Кто укладчик?! - кричит Николай Николаевич. - Кто парашют укладывал?!!
- Я укладывал, - говорит пожилой старшина. - У него трос оторван. Смотрите...
И тут все видят, что в правой руке у мертвого Маэстро зажато вытяжное кольцо с
обрывком троса.
- "Скорую" бы надо вызвать, - говорит кто-то из обслуги.
- Какую "скорую"?.. Кому "скорую"? - глухо спрашивает Вишневецкий.
Николай Николаевич становится на колени у тела Маэстро, осторожно переворачивает его
на живот, освобождая нераскрывшийся парашют. Он отстегивает клапан парашютного ранца, и
все видят...
...что стальные запорные шпильки загнуты намертво крючками в "люверсах"!..
- Вон оно что... - говорит старый укладчик. - Это кто же так хорошо сообразил?
Николай Николаевич поворачивается к стоящим вокруг и оглядывает каждого...
И вдруг раздается дикий, душераздирающий крик Тяпы:
- Студер, сука!!! Это ты, подлюга позорная!.. Ты шпильки загнул, пидор гнойный!.. Ты
его убил, сволочь!!!
Тяпа рвет с груди автомат, но Вишневецкий хватает его в охапку. Тяпа пытается
освободиться от его сильных рук, рыдает в голос и страшно орет на весь аэродром:
- Антон, блядь!!! Пусти меня!.. Я ему кишки выпущу!.. Антон, миленький, пусти меня!!!
Зарежу падлу, гниду вонючую!!!
Вишневецкий отбрасывает Тяпу на руки Котьке и инструктору рукопашного боя,
подходит к Вове Студеру:
- Ты?
- Ну я... - криво ухмыляясь, отвечает Вова Студер.
- Зачем?
- Я еще месяц тому назад его в "буру" проиграл. А для вора карточный долг - сами
знаете... Все руки не доходили. Ну и хотелось как-то посмешнее устроить... Ничего получилось,
да?
Оружие и амуниция уже были разложены по чехлам. Все рассаживались в кузовке
"доджа", а Вишневецкий уже собирался сесть за руль...
Подошел инструктор по рукопашному бою:
- Как дальше, Антон Вячеславович?
- Покойного мальчика осмотрите - нет ли на нем каких-нибудь подтверждений о
принадлежности его к нашей школе и... Не везти же его наверх, в горы? Закопайте в районе
дальнего поста охраны аэродрома.
- Слушаюсь. А того, который его "проиграл", куда везти?
- Никуда. Там же и закопать.
- Но ведь он еще живой!..
- Ваши проблемы - моя ответственность. Выполняйте! - жестко приказал
Вишневецкий. - Мы подождем вас в машине...
Инструктор быстро ушел. Вишневецкий заглянул в кузов "доджа":
- Курево у кого-нибудь есть?
Кто-то протянул полковнику папиросы "Звездочка".
Вишневецкий прикурил, затянулся, сказал Котьке-художнику:
- Чернов, будешь старшим группы.
- Слушаюсь, Антон Вячеславович.
И в эту секунду раздались два пистолетных выстрела.
Вишневецкий сел за руль, завел двигатель. Подошел инструктор, сказал:
- Ажур. Там обслуга закончит. Можно ехать.
И "додж" двинулся в сторону гор.
АЛМА-АТА 1943 ГОДА. СОЛНЕЧНЫЙ ДЕНЬ. ЗДАНИЕ НКВД КАЗАХСТАНА
За углом дома притулился знакомый уже белый фургон "Казплодовощторга"...
А у. самого здания НКВД сегодня много легковых и военных автомобилей.
Подкатывает "виллис" Вишневецкого.
Из-за руля вылезает Антон Вячеславович. Он в строгом и модном сером костюме с белым
воротничком рубашки, выпущенным на пиджак. В отличие от входящих в здание НКВД и
выходящих из него Вишневецкий самый загорелый, чуть ли не дочерна...
В большой комнате оперативного отдела, несмотря на дневное время, опущены шторы.
Горит электрический свет.
На одной стене - карта фронтов с отметками и флажками, на другой - в большой раме,
наверное, тоже карта, но занавешенная плотной синей тканью.
Докуривают, прихлебывают чай из казахских пиалушек с псевдонародным орнаментом.
Сами себе подливают из большого фаянсового чайника с таким же рисунком...
...заместитель наркома внутренних дел всего Советского Союза - Николай
Александрович, нарком Казахстана - Алексей Степанович, молодой авиационный генерал и
невзрачный человек в мешковатых брюках и розовой "бобочке" - трикотажной рубашке с
короткими рукавами...
Тихо открывается дверь, на пороге появляется подполковник:
- Полковник Вишневецкий прибыл.
- Сюда! - коротко приказывает Николай Александрович.
Подполковник исчезает, и в кабинете возникает Антон Вячеславович Вишневецкий.
- Сколько лет, сколько зим?! - радушно говорит Николай Александрович и сам идет
навстречу Вишневецкому, протягивая ему обе руки.
- Здравия желаю, товарищ генерал-полковник!
- Антон Вячеславович!.. Ну договорились же еще в прошлый раз - весной!..
Здравствуйте, дорогой мой!..
- Здравствуйте, Николай Александрович. Здравия желаю, товарищи! - говорит всем
остальным Вишневецкий.
- Алексей Степанович, вы хозяин - представляйте сами гостей Антону
Вячеславовичу, - сказал Николай Александрович наркому Казахстана.
- Знакомьтесь, Антон Вячеславович - это генерал-лейтенант Скрипко Иван Васильевич,
зам. командующего авиацией дальнего действия товарища Голованова... - сказал нарком
Казахстана.
Вишневецкий и Скрипко пожали друг другу руки.
- А это, - нарком представил человека в мешковатых брюках и "бобочке", - а это -
самый главный разработчик той самой идеи, которую вы, Антон Вячеславович возглавили и,
надеюсь, осуществили. Михал Михалыч... - Тут нарком запнулся, решил все-таки не называть
фамилию и добавил простенько: - ...так сказать. Чайку?
ДИВЕРСИОННАЯ ШКОЛА В ГОРАХ. СОЛНЦЕ. ДЕНЬ
Котька и Тяпа сидели на ступеньках у входа в открытый склад дяди Паши. Каждый лопал
большое алма-атинское яблоко.
В глубине склада дядя Паша что-то перекладывал с полки на полку, записывал в толстую
инвентарную книгу и ворчал:
- Вот ты, Тяпа, - настоящая сволочь!.. Я, старый человек...
- Ну дядя Паша!.. - фальшиво-возмущенно закричал Тяпа. - Какой же вы "старый"?!
Вы чё?! Ну надо же!..
- Заткнись! - рявкнул дядя Паша. - Я, старый человек, должен за тебя, за молодого,
здорового кобелька, твой же пистолет чистить! Это на что же похоже, а?! Прошлый раз
автомат, гадюка, сдал с таким нагаром в стволе, что удавить тебя мало... Позавчера - пистолет
весь в дерьме каком-то!.. Отстрелялся и с глаз долой, да? А если он у тебя в нужный момент
заклинит? Что тогда?.. А это может произойти о-о-очень скоро.
- Я больше не буду, - совсем по-детски, но искренне говорит Тяпа. - Чесслово, дядя
Паша...
- А все почему? - не может успокоиться дядя Паша. - А все потому, что у тебя вместо
совести - "в поле ветер, в жопе дым"...
- Дядя Паша, - прерывает его Котька-художник, - не знаешь, зачем Антона "вниз"
вызвали?
- Откуда мне знать!
- Не из-за тех заморочек на аэродроме?
- Нет.
- Тогда откуда ты знаешь, что не из-за тех, темнило?!
- Отлепись! Много будешь знать - не успеешь состариться!
ОПЕРАТИВНЫЙ ОТДЕЛ НКВД КАЗАХСТАНА
Синяя плотная занавеска раздвинута. Это карта Европы за линиями фронтов.
Накурено. Михаил Михайлович в своей нелепой розовой "бобочке" в одной руке держит
вместо указки обычный карандаш, а в другой пиалу. Прихлебывает чай и говорит:
- База называется "Гефлюгельхоф" - "Птичий двор". И этот "двор" нафарширован
самым совершенным радио- и локационным оборудованием воздушного наблюдения,
обнаружения, наведения и связи. И торчит у нас на пути, извините, как раскаленный кол в
заднице!
- Для работы нашей авиации дальнего действия австрийско-итальянское направление
закрыто наглухо! Именно из-за этой базы!.. - нервно сказал авиационный генерал.
- Расположена база в восточной части Австрии, район "Венцель Альпе". - Михаил
Михайлович показал это место на карте. - Высота порядка двух тысяч метров. Сверху
превосходно защищена большим ледово-скальным навесом... Все подходы снизу - охраняемы
и электрифицированы. Ложные проходы - минированы... Две попытки нашей службы подойти
к этой станции снизу кончились печально... Чему вы улыбнулись, Антон Вячеславович?
- Виноват... Но услышать от вас - автора такой грандиозной идеи, как наша школа,
слово ПЕЧАЛЬНО - более чем забавно...
- Вас что-то не устраивает, Антон Вячеславович? - без малейшего раздражения в
голосе спросил Михаил Михайлович.
- Еще раз прошу прощения. Слушаю вас внимательно.
- Теперь мы должны сделать попытку подойти к этой базе сверху. Так сказать, силами
выпускников уже вашей школы...
- Это прямое поручение Верховного, Антон Вячеславович, - сказал генерал-полковник
в штатском. - А теперь представьте себе всю меру ответственности за выполнение этого
задания.
- Я хотел бы представить себе - есть ли у них хоть один шанс выбраться оттуда после
выполнения задания, товарищ генерал-полковник... Конечно, если кто-то из них останется в
живых.
Вопрос повис в воздухе. Все промолчали... Тишину нарушил голос генерал-полковника в
штатском:
- Составьте подробный список необходимого оружия и снаряжения.
- На задание они пойдут со своим оружием, - сказал Вишневецкий. - Оно у них
пристреляно, снаряжение подогнано, проверено, скомплектовано... Холодное оружие
отформировано по руке каждого, количество свинца в рукоятках собственноручно вывешено...
Так что не будем лишать их последнего удовольствия - пользоваться тем, к чему они так
привыкли за последние пять месяцев.
ГОРЫ. ВТОРАЯ ПОЛОВИНА ДНЯ. У САНЧАСТИ БАТАЛЬОНА ОХРАНЫ НКВД
Солнце уже почти зашло за горы. Лишь снежные вершины Алатау еще были окрашены
оранжево-кровавым светом...
У крыльца батальонной санчасти стоял "виллис" Вишневецкого.
Сам полковник, как был на совещании в Народном Комиссариате в строгом костюме, так
и здесь, в горах, стоял вместе с женой Машей у своего автомобиля. Только рубашка была
расстегнута и галстук приспущен. Ехал наверх, в свою школу, а по дороге - к жене заглянул...
Попытался было сесть за руль, но Маша остановила его:
- Не уезжай, Антоша. Мне бы с тобой еще поговорить нужно...
Вишневецкий нервно курил, часто затягивался:
- Не могу, Машуня... Настали мои судные денечки. Не знаю, простит ли меня судьба за
то, что я теперь должен буду сделать?..
Маша все поняла, Спросила испуганно:
- Что?.. Уже?
- Да. Начинаю готовить первую группу к отправке.
- Боже мой... - простонала Маша. - И ты думаешь...
- Я не хочу ни о чем думать! - Вишневецкий зло затоптал окурок. - Я их даже
пожалеть не имею права! Просто пожалеть... - Поцеловал Машу, сказал тихо и горестно: -
Только ты у меня...
- Не только, - с трудом проговорила Маша.
- Пашка - не в счет. Пашка всегда рядом.
- Я не о Паше... - усмехнулась капитан Вишневецкая. - Беременна я, Тоша...
Полковник растерянно посмотрел ей в глаза, притянул к себе, нежно обнял, прошептал ей
на ухо:
- Милая моя... Родная... Солнышко мое единственное!.. Господи! Да кто же все так
сбалансировал на этом проклятом белом свете?..
НОЧЬ. ГОРЫ. ШТАБНОЙ ДОМИК ДИВЕРСИОННОЙ ШКОЛЫ
В штабе трое - Вишневецкий, дядя Паша и Котька-художник.
- Сообрази себе группу из семи пацанов. Ты их лучше знаешь, чем мы, - говорит
Вишневецкий Котьке-художнику.
- М-гу. - Костя кивает головой.
- И прикинь, что тебе может еще пригодиться кроме штатной комплектации. Исходя из
характера задания, - говорит дядя Паша.
- М-гу. Как летим?
- На нашем ЛИ-2 до Ташкента, там посадка, дозаправка. И в Мары. Там вас будет ждать
дальний бомбардировщик ПЕ-8 из хозяйства Голованова.
Котька-художник посмотрел прямо в глаза Вишневецкому:
- Если эта база - такая сильная заслонка для нашей АДД, почему вы думаете, что нас не
собьют еще на подходе к ней?
- Как только пересечете линию фронта, на вашей машине начнет пульсировать
специальный прибор - "Я - свой!". Код меняется каждые тридцать шесть часов. Когда будете
вылетать, ваш самолет получит последнюю немецкую кодировку и под ее защитой выведет вас
на цель...
- А откуда этот позывной придет? - спросил Костя.
- Ну, есть же у нас ТАМ СВОИ люди...
- А у нас ИХ ЛЮДЕЙ нету, Антон Вячеславович? Чтобы предупредить тех - дескать, к
вам гости, встречайте! А там... Пиф-паф, ой-ой-ой, умирает зайчик мой, - усмехнулся Костя.
- Вернешься, я тебя познакомлю с одним контрразведчиком, ты его и спросишь - есть у
нас ИХ люди или нету...
- Да не вернемся мы, - строго сказал Костя.
- Это почему же? - фальшиво удивился дядя Паша.
Костя показал пальцем в потолок:
- Далеко топать оттуда. Ну, я пойду?
- Иди, отсыпайся.
И Костя Чернов вышел из штабного домика.
Несколько секунд Павел Петрович и Вишневецкий смотрели друг на друга. Затем Павел
Петрович достал из кармана бутылку водки, взял с полки два стакана и стал зубами отдирать
картонную пробку.
Вишневецкий потер руками лицо, зло процедил сквозь зубы:
- Да наливай ты быстрее, Пашка! Не тяни!..
СРЕДНЕАЗИАТСКОЕ НЕБО. САМОЛЕТ ЛИ-2
Летит навстречу солнцу ЛИ-2...
...Восемь пацанов в "детдомовской" одежде сидят внутри самолета на железных бортовых
откидных скамейках.
По всему фюзеляжу - от кабины пилотов до хвоста - между скамейками уложены туго
набитые парашютные сумки. Видно, что в сумках не только парашюты...
...Потом ЛИ-2 сел и зарулил в конец аэродрома...
...где его ожидало кольцо автоматчиков, пропустивших к самолету только
бензозаправщик, смонтированный на грузовике ЗИС-5.
- Ташкент, - сказал Котька.
Самолет моментально прокалился под солнцем. Взмокшие мальчишки стали стягивать с
себя одежду.
Из кабины выглянул командир экипажа. Увидел мокрые, растатуированные жилистые
мальчишечьи тела, удивленно присвистнул.
- Начальник! Двери-то хоть открой - задохнемся же!.. - крикнул один пацан.
- Не положено, - ответил командир. - Сейчас взлетим.
- Ну баран!.. - сказал другой пацан. - Дышать же, бля, нечем!
- Ты как со старшими разговариваешь? - возмутился летчик.
- Какой ты мне "старший"?! Вали отсюда, крути баранку!..
- Принц! Бабай! Заткните пасти, сучий потрох!!! - приказал Костя Чернов и поднял
глаза на летчика: - Извини, командир, действительно жарковато...
ТУРКМЕНИЯ. МАРЫ. АЭРОДРОМ АДД. ДУШНЫЙ И ТЕМНЫЙ ВЕЧЕР
В прокаленной темноте угадывается силуэт огромного стратегического четырехмоторного
бомбардировщика ПЕ-8.
Вокруг самолета возятся техники. Несколько старших офицеров соединения стоят в
напряженном ожидании, смотрят, как садится ЛИ-2 и заруливает на стоянку неподалеку от
бомбардировщика.
Небольшой автобусик мгновенно подкатывает к открывающейся двери ЛИ-2, и в
полутьме видно, как солдаты батальона аэродромного обслуживания перегружают тяжеленные
парашютные сумки из ЛИ-2 в автобус. А затем туда же перебираются восемь фигурок, почти
неразличимых в темноте...
Автобус подкатывает к бомбардировщику.
Двери его открываются, и на землю начинают спрыгивать взмокшие от удушающей
туркменской жары восемь пацанов...
Кто в одной майке и сиротских брюках, кто - голый по пояс, кто-то в одних трусах.
Почти у всех тела пестрят наколками...
Видно, что старшие офицеры АДД ожидали кого угодно, только не такую команду! Они
ошарашенно переглядываются, пока Костя Чернов без малейшего признака вежливости
спрашивает у потрясенного подполковника:
- Куда?
Тот молча показывает на открытый нижний "кинжальный" люк.
- Пошел! - командует Костя своим. - Тяпа, останься. Считай сумки!
По короткой лестнице пацаны поднимаются сквозь люк во чрево стратегического
бомбардировщика дальнего действия.
- Чего хлебало раззявили?! - гавкнул Тяпа на подбежавших солдат. - Грузите сумки!
Стоят, падлы, как дохлые!..
Солдаты нерешительно смотрят на офицеров.
- Делайте, что приказано, - говорит им подполковник.
Тяпе это безумно нравится, и он украдкой подмигивает Косте. Солдаты заполошно
перегружают сумки из автобуса в самолет...
...Петляков-восьмой уже взлетел в темное небо, а группа старших офицеров, проводив
глазами улетающий бомбардировщик, воззрилась на подполковника.
- Ерофеев! - сказал один в кожаной куртке и брюках с лампасами. - Ты у нас кто?
- Как "кто"?! Начальник особого отдела, товарищ генерал...
- Так вот, потрудись объяснить мне, что это была за разрисованная шантрапа?!
Подполковник недоуменно пожал плечами:
- Это вы меня спрашиваете?..
ВЫСОТА 8000 МЕТРОВ. СКОРОСТЬ 450 КИЛОМЕТРОВ В ЧАС
На высоте в фюзеляже очень холодно...
Кутались, кто во что горазд. Костя подошел к кормовой турели, спросил стрелка,
лежащего в теплом комбинезоне у крупнокалиберного пулемета:
- Эй, летчик... А потеплее нельзя сделать?
- Я не летчик, я - стрелок.
- Один хрен. Позови начальника.
- Не "начальника", а "командира", - снова поправил Костю стрелок.
- Я же тебе сказал, что мне - один хрен! Скажи, старший группы зовет!..
Стрелок включил СПУ - самолетно-переговорное устройство, насмешливо оглядел
замерзшего Котьку, сказал в ларингофон:
- Командир! Я - эф-три, кормовой... Тут с вами поговорить хотят. Жалуются, что
холодно.
Из кабины летчиков пришел командир корабля. Тоже в теплом комбинезоне, коротких
американских унтах. Сказал стрелку:
- Пока тебе делать нечего - волоки моторные чехлы. - И повернулся к Косте: - Они
хоть пованивают бензином и маслом, зато стеганые. Закутаетесь по двое, и на боковую.
- Нам сколько лететь? - спросил Костя.
- Часов восемь. Правда, будем еще садиться на аэродром подскока в Адреанополе на
дозаправку.
- Это твоя головная боль. Нам до фонаря. Мы спать будем. Только чехлы давай...
- А вон уже несут... Тебе сколько лет-то?
- Как говорил один клевый старик, "много будешь знать - не успеешь состариться", -
улыбнулся Костя. - А правда, что вы еще в начале войны уже Берлин бомбили?
- Правда. И Кенигсберг тоже.
- Ну вы даете!.. - восхитился Котька-художник.
- Я смотрю - вы тоже, - с уважением сказал командир корабля.
- За час до цели разбуди нас, пожалуйста.
- Слушаюсь, ваше благородие! - усмехнулся командир.
...Спустя несколько минут все восемь пацанов, попарно укутавшись в грязные стеганые
моторные чехлы, спали мертвым сном прямо на металлическом полу бомбардировщика...
ПАСМУРНЫЙ ДЕНЬ. ЗАИЛИЙСКИЕ АЛАТАУ. ДИВЕРСИОННАЯ ШКОЛА
Павел Петрович сидит за столиком на складе, разглядывает комсомольские билеты
улетевшей "восьмерки". Складывает их в стопку. В дверях склада возникает Вишневецкий:
- Чем занимаешься, Паша?
- Да вот, гляжу все... - И Павел Петрович ладонью раздвигает стопку билетов по столу,
словно колоду игральных карт.
С комсомольских билетов на Вишневецкого смотрят фотографии Кости Чернова, Тяпы,
Принца, Бабая, Зайца, Шкетяры, Кучера, Окуня...
- Не имей я к этому прямого отношения - в жизни бы не поверил, что такое
возможно, - глухо проговорил Вишневецкий.
- Я тоже... - И Павел Петрович одним движением ладони сдвинул все комсомольские
билеты в одну стопку.
Да так и оставил свою ладонь на ней...
В НОЧНОМ НЕБЕ СТРАТЕГИЧЕСКИЙ БОМБАРДИРОВЩИК ПЕ-8..
...Закладка в соц.сетях
