Жанр: Драма
Сволочи
Владимир Кунин
Сволочи
OCR Сергей: chernov@orel.ru
"Владимир Кунин. Сволочи": АСТ, Транзиткнига; Москва; 2004
ISBN 5-17-022947-X, 5-9578-0383-9
Аннотация
Война - и дети...
Пусть прошедшие огонь и воду беспризорники, пусть уличные озлобленные волчата, но -
дети!
Или - мальчишки, которые были детьми... пока не попали в школу горноальпийских
диверсантов.
Здесь из волчат готовят профессиональных убийц. Здесь очень непросто выжить... а
выжившие скорее всего погибнут на первом же задании...
А если - не погибнут?
Это - правда о войне. Правда страшная и шокирующая.
Сильная и жесткая книга талантливого автора.
Владимир Кунин
Сволочи
На небольшом плацу "показушной" элитной воинской части, расквартированной чуть ли
не в самом центре Москвы, в тенечке сидит взмыленный и злой молоденький старший
лейтенант.
Он протирает изнутри мокрую от пота форменную фуражку с высоченной тульей и, не
скрывая раздражения, говорит другому упарившемуся лейтенанту лет двадцати трех:
- Понагнали чуть ли не со всей России... понимаешь, какую-то, блин, дохлую команду и
хотят, чтобы я за пять дней что-то там из них, мать их в душу, толковое сделал!..
Юный лейтенантик устало опирается о большой магнитофон, стоящий на столике между
ним и старшим лейтенантом, приваливается спиной к огромному динамику и глубокомысленно
замечает:
- Ну, полный атас, блин...
Старший лейтенант выматерился одними губами, решительно надрючил на голову свою
глуповатую огромную фуражку, встал и крикнул в глубину плаца:
- Кончай перекур!!! Становись!..
...Теперь мы увидим тех, кого собрали "чуть ли не со всей России".
У высокого каменного забора, из-за которого в весеннее небо торчали приметы
сегодняшней Москвы, под специальным навесом из камуфляжного брезентового тента, у
длинных солдатских столов на скамейках сидели...
...несколько десятков измученных восьмидесятилетних стариков, скудно одетых, с
протертыми орденскими колодками Второй мировой войны.
Под этим же навесом расположился и медпункт воинской части: зеленая машина "скорой
помощи", столик с лекарствами, доктор и фельдшер с погонами под белыми халатами...
Сейчас фельдшер измерял давление на дряблой и высохшей руке одного из стариков...
- Все! Все!.. Кончай ночевать!.. - снова раздраженно прокричал старший лейтенант
зычным "командным" голосом. - Становись!!!
Старики, тяжело дыша, стали медленно вставать со скамеек и неловко строиться. Кто еле
волочил ноги, кто скрипел протезом, кто тяжело опирался на палку...
...и только один из них достаточно бодро затушил сигарету, растер окурок об асфальт
плаца и быстро стал в строй.
Это был красивый старик в модной спортивной куртке, в тщательно отглаженных брюках
и дорогих, хорошо начищенных туфлях.
Он явно был несколько моложе всех остальных. Может, семидесяти шести - семидесяти
семи лет. Но у него были живые, ироничные глаза, да и держался он намного бодрее остальных.
Единственное, что портило его, - глубокий старый шрам, перерезавший ему лоб,
надбровную дугу, щеку и уходивший к правому уху...
Старики кое-как, кряхтя и постанывая от усталости, построились.
- Р-р-равняйсь! Смирно!!! - рявкнул старший лейтенант.
Старики покорно подравнялись и подтянули животы.
- Вольно... - с нескрываемым презрением скомандовал старший лейтенант. Строй
обмяк.
- Повторяю еще раз!.. - плачущим от отчаяния голосом прокричал старший
лейтенант. - Через четыре дня, в день ознаменования великой Победы над фашизьмом, вы,
дорогие наши граждане-господа-товарищи ветераны, должны будете чеканным строем...
Подчеркиваю, чеканным!., строем пройти мимо трибун, где будут стоять все наше
командование, все наше правительство, лучшие люди нашей страны и иностранные гости со
всех стран мира, некоторые из которых тоже когда-то, понимаешь, ковали эту победу с точки
зрения ихнего Второго фронта!
Рядом с моложавым стариком со шрамом на лице стоял древний старик с единственной
звездочкой Героя Советского Союза на какой-то шерстяной кофте грубой деревенской вязки.
Этот старик напряженно пытался понять, что выкрикивает старший лейтенант, ничего
из-за глухоты не разобрал и спросил у старика со шрамом:
- Чего он блеет-то?..
- Говорит, что мы с тобой, корешок, еще ой-ой-ой какие молодцы!.. - ответил ему с
усмешкой старик со шрамом.
- Куда там... - грустно проговорил глухой Герой. Но в эту секунду откуда-то к
старшему лейтенанту подкатил на древней ободранной инвалидной коляске безногий старик в
шляпе.
- Мне куды с моим тарантасом?
- Вас-то где носило?! - возмутился старший лейтенант.
- До ветру, сынок, ездил. А чего?
Старший лейтенант беспомощно посмотрел на безногого и сказал:
- Становитесь... В смысле - поезжайте в конец строя.
- Это какого же хрена я должен в конец строя?!! - возмутился безногий. - Я полный
кавалер орденов Славы, едрена вошь! Какой-такой еще "конец строя"?!! Я на энтим своем
"мирседесе" еще кого хошь обгоню!..
Старик со шрамом улыбнулся, громко сказал из строя:
- Тогда, браток, тебе нужно бронетанковую колонну возглавить.
Стариковский строй задребезжал смехом... Старший лейтенант недобро покосился на
моложавого старика со шрамом, скомандовал:
- Прекратить хиханьки и хаханьки! - И к безногому: - А вы выбирайте себе место где
хотите...
И безногий уверенно покатил во главу строя, приговаривая:
- Не знаю, как с бронетанковой колонной, а уж вас-то, старых пердунов, запросто
возглавлю!!!
- Равняйсь! Смирно!.. Направо! - отчаянно закричал старший лейтенант и повернулся к
молоденькому лейтенантику у магнитофона:
- Внимание! Как скажу: "Шагом марш!" - врубай музыку!
И снова к стариковскому строю:
- Внимательней, товарищи ветераны! Шаго-о-ом... марш!!!
Лейтенантик нажал на клавишу в магнитофоне, и два гигантских динамика исторгли в
небо Москвы звуки "Прощания славянки".
Строй древних старцев, чудом зацепившихся за жизнь на этой Богом проклятой земле,
шаркая пошел по плацу.
- Выше ножку!.. - кричал старший лейтенант. - Прибавили темпу!.. Слушай музыку!..
Раз, два! Раз, два...
Моложавый старик со шрамом шел за глухим Героем. Герой в вязаной кофте по слабости
все никак не мог набрать нужный темп, и старик со шрамом каждую секунду об него
спотыкался и, чтобы не уронить Героя, все время поддерживал его сзади...
Но старший лейтенантик этого уже совсем не мог вынести!
- Рота-а-а-а, стой! Налево!
На полуноте оборвался марш "Прощание славянки"...
Старики остановились. Довольно слаженно повернулись налево. Старший лейтенант аж
клокотал от возмущения!..
Он подошел прямо к моложавому пижонистому старику и в назидание всем остальным
громко спросил:
- Вы что, уважаемый, строем никогда не ходили?!
Старик со шрамом на лице посмотрел смешливым глазом на старшего лейтенанта,
улыбнулся и ласково ответил:
- Представь себе, малыш, - НИКОГДА...
...Этот же шрам, пересекающий чуть ли не все лицо, мы увидим у мальчишки
четырнадцати лет от роду...
...каким и был далекой весной сорок третьего года прошлого столетия сегодняшний
моложавый старик ветеран.
И тогда мы поймем, что шрам этот - отнюдь не фронтовое ранение, а попросту след
жестокой и кровавой драки между блатняками и уркаганами того времени...
НОЧЬ. АЛМА-АТА СОРОК ТРЕТЬЕГО...
Была ночь... Была окраина полуголодной, но спасительной Алма-Аты, забитой
эвакуированными, военными госпиталями, изнемогавшей от жуликов-интендантов, семейных
трагедий, спекуляции и жестоких детских банд карманников, "домушников", малолетних
налетчиков и несовершеннолетних убийц...
По-южному темной, непроглядной ночью под негромкое журчание арыков мальчишка со
шрамом через все лицо сидел на облучке казахской арбы с высокими бортами, которую тащил
самый обыкновенный степной ишак.
Арба была чуть ли не до половины загружена, и груз этот от посторонних глаз прикрывал
брошенный сверху брезент.
Пасть у ишака была замотана тряпьем. Он тряс головой, силясь сбросить с себя этот
намордник, но мальчишка со шрамом огревал ишака длинным кнутом и тихо приговаривал:
- Ну, ты, сука!.. Не дергайся, как свинья на веревке. Заложить всех хочешь, падла?!
Вперед смотри, мудила...
НОЧЬ. РАЙОННОЕ ОТДЕЛЕНИЕ МИЛИЦИИ
Портрет Сталина, военные плакаты сорок третьего, грубо сделанный электрический стенд
со схемой охраняемых объектов районно-государственного значения этой окраины Алма-Аты
- продовольственные склады, территория военного госпиталя, военкомат и особняк второго
секретаря коммунистической партии Казахской ССР... Это мы узнаем из надписей под
"объектами". Двое милиционеров спят на деревянных скамейках...
Один дежурит у коммутатора и поглядывает на стенд - не замигает ли лампочка, не
прозвучит ли тревожный сигнал...
Кто-то набивает диск автомата ППШ патронами...
Двое играют в нарды: здоровенный детина-казах, старшина милиции, и молоденький
белобрысый русский паренек со скрюченной левой рукой. На пиджаке у негр медаль "За
отвагу" и нашивки ранений.
Колчерукий ловко бросает кости, передвигает шашки, спрашивает детину-казаха:
- А почему в госпитале осколок не вынули?
- Близко у сердца. Нельзя трогать, помирать могу.
- А с осколком не можешь?
- Могу. Только когда совсем старый буду. А тебе что говорили?
Белобрысый помахал искалеченной рукой:
- Сказали - через год разработается и можно будет опять на фронт...
НОЧЬ. ПОЧТИ НЕ ОСВЕЩЕННАЯ ОКРАИННАЯ УЛИЦА АЛМА-АТЫ
Тащит ишак арбу вдоль высокого саманного забора. Поверх забора - колючая проволока,
тусклые фонари.
За забором длинный глинобитный барак типа железнодорожного пакгауза. Запертые
ворота выходят прямо на деревянную эстакаду. Для удобства разгрузки и погрузки с
грузовиков...
Ишак протаскивает арбу еще метров сорок мимо запертой проходной, мимо слабо
освещенного щита с надписью: "Продсклад № 4 Наркомата Обороны и Наркомата
Здравоохранения СССР. Вход только по пропускам с предъявлением накладных и
удостоверения личности".
Мальчишка со шрамом останавливает ишака у кучи мусора, сваленной прямо на землю у
забора, и негромко говорит:
- Станция Березайка... Кому надо - вылезай-ка!
В арбе откидывается брезент, и оттуда выскакивают четверо. Один лет пятнадцати, в
кепочке-"восьмиклинке", в тельнике под рубашечкой. Коротенький пиджачок в талию,
хромовые сапожки - гармошечкой с вывернутым белым "поднарядом".
Двоим, одетым попроще, не больше четырнадцати. А четвертому и того меньше. Лет
тринадцать, наверное...
- Понеслась по проселочной, - командует старший.
Двое стремительно начинают разгребать мусор у забора, освобождая внушительный
подкоп.
- Тяпа! Остаешься здесь, - говорит старший самому младшему. - Смотришь в оба.
Держишь скотину, чтоб арбу не увела... Упустишь - весь портрет распишу!!!
Тяпа деловито кивнул, взял ишака под уздцы.
- Котька! Художник!.. На крышу, - приказывает старший мальчишке со шрамом. - Я
прошу закурить - ты прыгаешь сверху. Как тогда в Каскелене... Ясно?
Котя-художник подмигивает напарнику и ныряет в подкоп.
- Чего стоите, как сявки обосранные?! - тихо рявкает урка на двух пацанов. -
Пошел!!!
Те быстро пролезают в подкоп под забором. Блатной оглядывается, достает из арбы
короткую и мощную "фомку" - стальной ломик с расплющенным и загнутым концом, сует его
под ремень и тоже исчезает в подкопе...
НОЧЬ. ТУСКЛО ОСВЕЩЕННАЯ ТЕРРИТОРИЯ ПРОДСКЛАДА
У дальнего торца складского барака Котя-художник достает из-за пазухи моток толстой
веревки с петлей. Размахивается - петля летит наверх метров на пять и надевается на
выступающий конек крыши склада. Котя мгновенно забирается по веревке на крышу... Двое
пацанов ползут под эстакадой... Старший, почти не таясь, идет к дремлющему сторожу...
Неслышно, мягкими тренированными прыжками Котя-художник бежит по крыше туда,
куда направляется старший пацан - Лаврик. Все ближе стягиваются к сторожу детские
"темные силы"... На краю крыши над сторожем уже стоит готовый к прыжку Котя. Лаврик
вплотную подходит к дремлющему сторожу, ухмыляется:
- Дядя! Закурить не найдется?
Сторож открывает глаза, вскакивает, отшатывается в испуге...
...но тут с крыши на него прыгает Художник!.. Сторож падает на доски эстакады,
пытается сбросить с себя Котьку-художника...
...блатной Лаврик вырывает у него двустволку, выхватывает из-за голенища финку и
всаживает ее в живот сторожу.
Тот сгибается пополам, зажимает живот руками, хрипит.
Лаврик бросает ружье Художнику, вытаскивает "фомку", срывает ею замок с ворот
склада, тихо приказывает:
- Все тащите в арбу! Главное - сгущенка!!! - И вместе с двумя пацанами исчезает на
складе.
Котя смотрит на корчащегося сторожа, "разламывает" его ружье и видит, что...
...в стволах нет патронов!
Он поднимает двустволку, смотрит сквозь пустые стволы на тусклую лампочку у забора...
- Художник, бляха-муха!.. Ты где?! Давай сюда!
Пацаны с коробками дешевых конфет и каменными мятными пряниками, с полными
жующими ртами, выбегают из склада, мчатся к подкопу, протискивают коробки наружу, грузят
в арбу...
Бегут назад за новыми коробками.
Старший тащит два тяжелых короба, хрипит от натуги:
- Масло сливочное - тяжелое, сучара! Котька, помоги...
Котя показывает ему пустые ружейные стволы:
- У него даже патронов не было...
- Да хер с ним! Были бы - он бы тебя и зашмолял, не пожалел. Помогай таскать!
Порошок, яичный порошок ищите!.. И сгущенку...
...Грузят, грузят арбу коробками с продуктами, жрут что-то на ходу, давятся, снова бегут
на склад...
Один пацан уже блюет - обожрался от жадности и голодухи.
Ишак трясет головой, старается сбросить намордник.
Тяпа набирает из коробки полные карманы мятных пряников, снимает тряпье с морды
ишака, начинает кормить его пряниками.
- Ты только не ори, - шепчет он ишаку. - Я сейчас тебе еще что-нибудь притараню...
ВНУТРИ СКЛАДА
- Яичный порошок и сгущенку ищите! Барыга именно сгущенку заказывал! Говорил, все
возьмет - под завязку!.. И порошок... Но только американский... - шипит Лаврик..
- Есть! Есть сгущенка!.. - несется из глубины склада.
НОЧЬ. СКЛАДСКАЯ ЭСТАКАДА
Под сторожем лужа крови... Кровь течет по доскам эстакады, капает в щели между досок.
Сторож приходит в сознание, подползает к стене, приподнимается из последних сил,
одной рукой зажимает рану в животе - кровь сочится сквозь пальцы, - второй рукой
нажимает на кнопку сигнала тревоги...
НОЧЬ. РАЙОННОЕ ОТДЕЛЕНИЕ МИЛИЦИИ
Короткие резкие звонки тревоги понеслись из старенького динамика под стендом-схемой
охраняемых объектов! Часто и пугающе мигает одна лампочка.
- Опять четвертый продсклад шарашат! - орет дежурный. - Уголовка - на выезд!!!
Талгарская, угол Коммунаров!..
Летят на пол нарды, рассыпаются шашки и кости, вскакивают со своих скамеек сонные
милиционеры - в галифе, сапогах, а поверх гимнастерок гражданские пиджачки с
оттопыренной наганом правой полой... А на голове обязательная кепочка - за версту
узнаваемая форма сотрудника уголовного розыска сорок третьего...
Старшина-казах схватил автомат ППШ, метнулся к дежурному:
- Давай дубликат ключей от их въездных ворот!
- Распишись сначала. - Дежурный протягивает старшине канцелярскую книгу, в другой
руке держит ключи.
- Пошел ты, сучий потрох!!! - взъярился белобрысый с искалеченной рукой и вырвал
ключи из рук дежурного. - Там, может, людей режут, а ты!.. Айда в машину, мужики!!!
НОЧЬ. ТЕРРИТОРИЯ ПРОДСКЛАДА
Надрываясь от тяжести, двое пацанов волокут по земле восмидесятикилограммовый
мешок с сахарным песком. Дотаскивают до подкопа, пытаются протиснуть его наружу...
...где стоит в темноте арба и Тяпа кормит ишака пряниками...
НОЧЬ. ОКРАИННЫЕ УЛИЦЫ СПЯЩЕЙ АЛМА-АТЫ...
Мчится открытый расхлябанный американский "додж-три четверти" с пятью
сотрудниками уголовного розыска. В форме только двое - старшина-казах и водитель.
- У Талгарской выключи фары, чтобы не спугнуть, - говорит водителю один в кепке.
- Слушаюсь, товарищ лейтенант.
- Если что - всех на поражение! Закон - тайга, медведь - хозяин... - говорит
лейтенант.
Огромный казах и белобрысый переглянулись.
- Ой-бояй, - сплюнул казах. - "Начальник в законе"!
- А ты что думал - только у вас на фронте гибнут?! - окрысился лейтенант в кепке. -
Мало они наших в землю поклали!.. За полгода три состава "уголовки" сменили...
НОЧЬ. ТАЛГАРСКАЯ УЛИЦА
Двое пацанов уже протащили тяжеленный мешок с сахаром сквозь подкоп и теперь
силились забросить его в арбу.
Тихо урча двигателем, на Талгарскую выкатился милицейский "додж" с потушенными
фарами и осторожно поехал вдоль складского забора к запертым воротам...
Тяпа и пацаны увидели, как из кузова "доджа" на ходу выпрыгнули трое и стали
перелезать через забор...
- Мусора!!! - выдохнул Тяпа.
Пацаны выронили мешок с сахаром. Мешок брякнулся о землю, лопнул. Посыпался
сахарный песок прямо в арык...
- Атас!.. - всхлипнул один и рванул в темноту.
Второй мгновенно отбросил Тяпу от ишака, вскочил в арбу и сильно хлестнул ишака
кнутом, надеясь умчаться на арбе от милиции. Но ишак даже ухом не повел! Он смотрел на
Тяпу...
- Ты что, падла?! - ломким детским голосом тихо прокричал Тяпа этому пацану. - Там
же Кот, Лаврик... Там же наши!!! Предупредить надо, сучара поганый!.. Бздила вонючая!..
Но пацан, с искаженным от ужаса лицом, лупил ишака. Тот стоял как вкопанный, смотрел
на Тяпу, жевал пряники...
- Ой, бля, мамочка, роди меня обратно!.. - в ужасе простонал пацан, спрыгнул с арбы и
тоже растворился в темноте...
...а Тяпа, словно ящерица, проскользнул в подкоп и помчался по территории склада, к
эстакаде...
Он взлетел на эстакаду, тут же споткнулся о мертвого сторожа и упал прямо в кровавую
лужу. Вскочил, снова поскользнулся в крови, но удержался на ногах, увидел свои ладони в
крови сторожа, кровавые пятна на клифте, на коленях и рванул во взломанные ворота...
...где Котя-художник и блатной Лаврик откуда-то сверху доставали ящики с
лендлизовскими американскими консервами.
- Менты!!! - закричал Тяпа.
Первым от секундного шока очнулся Лаврик:
- Не бзди горохом! Мы - "малолетки", статья за нас!..
Котя схватил кусок толстой доски, которой изнутри запирали ворота, спрятался у самого
входа за пустую деревянную тару, крикнул оттуда:
- Как войдут, одного я вырублю, а вы сквозите!.. - Глянул на слуховое окно в потолке у
самого штабеля коробок с консервами: - А я по крыше уйду... Заныкайтесь пока за мешками с
пшеном!
- А где пшено? - растерялся Тяпа.
Лаврик затолкал Тяпу за мешки, отбросил финский нож, а короткую стальную тяжелую
"фомку" спрятал в рукав пиджака...
НОЧЬ. СЛАБО ОСВЕЩЕННАЯ ТЕРРИТОРИЯ ПРОДСКЛАДА
Милиция с разных сторон окружает складской барак.
Один уже на крыше - у слухового окна, второй остался стоять напротив ворот - чтобы
никто не выскочил...
Лейтенант в кепочке, с наганом в руке, молча, жестом, посылает на склад
старшину-казаха и колчерукого паренька, а сам...
...склоняется над телом сторожа - жив тот еще или уже нет?
ВНУТРИ СКЛАДА...
У взломанных ворот товарные весы, столик с документацией... Осторожно входят
старшина-казах и колчерукий паренек. За ними, вытирая руки от крови сторожа, в проеме у
пирамиды с пустой тарой проходит и останавливается лейтенант, спрашивает:
- Что, фронтовички, очко играет? - И кричит в темноту: - Выходи с поднятыми
руками!!! Стреляю без предупреждения!..
Котька-художник взмахивает короткой толстой доской и сильно бьет лейтенанта по
затылку, а сам, словно обезьяна, в мгновение ока взлетает по консервным коробкам к
слуховому окну в потолке, ведущему на крышу склада...
Лейтенант падает, наган вылетает из его руки, стремительно скользит по полу и, вертясь
волчком между мешками с пшеном, попадает прямо в руки маленькому Тяпе!..
...как только Котькина голова показывается в слуховом окне на крыше, его тут же за
шиворот перехватывает сотрудник милиции и не раздумывая ударяет рукояткой нагана по
голове! А потом вытаскивает на крышу уже бесчувственное тело Котьки-художника...
- Порядок! - кричит милиционер с крыши. - Один есть!..
Старшина-казах поднимает ствол автомата, короткой очередью прошивает мешки с
пшеном:
- Выходи кара-курты сраны!!! Счас беш-бармак из всех сделаю!
Лаврик выходит из-за мешков с поднятыми руками. В правой руке у него
кепочка-"восьмиклинка"...
Маленький Тяпа тоже вроде бы начинает приподниматься... Белобрысый паренек с
медалью "За отвагу" видит детскую Тяпину физиономию, испуганно кричит старшине:
- Не стреляй, Тлеухан!.. Это дети! Дети, старшина!!!
Но тут Лаврик неожиданно отбрасывает кепку, под которой в руке у него оказывается
короткая тяжелая "фомка". Лаврик резко и сильно кидает "фомку", и та попадает прямо в
голову...
...гиганту-казаху, старшине с осколком под самым сердцем...
Падая, старшина нажимает на спусковой крючок автомата, и его предсмертная очередь в
клочья разносит тело пятнадцатилетнего уркагана-убийцы Лаврика, отбрасывая его на
простреленные мешки...
А Тяпа встает из-за мешков и наставляет лейтенантский наган на колчерукого
паренька-фронтовика. Силится нажать на курок...
Но тугой самовзвод нагана не поддается маленькому Тяпе!
- Стой! Стой!.. - кричит колчерукий Тяпе. - Положи, дурила!.. Он же выстрелить
может!.. Брось его, пацанчик...
Но Тяпа помогает себе второй рукой и умудряется нажать курок!
Гремит одиночный выстрел, пуля попадает в грудь колчерукого паренька с медалью "За
отвагу".
Он опускается на колени, захлебывается кровью и шепчет:
- Что же вы делаете, пацаны?.. Что же вы делаете, сволочи?!
КАМЕРА ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО ЗАКЛЮЧЕНИЯ
Помещение полуподвальное. Потолок низкий. Под потолком небольшое окошечко с
толстой железной решеткой. Стекло грязное, пыльное.
Уличная мостовая режет окошко камеры пополам: в верхней половине окна идут ноги
прохожих. Видно их всего по щиколотку...
Вот прошлепали разбитые армейские ботинки "ГД" - говнодавы...
...быстро пробежали женские туфельки на высоком каблуке...
...прошагали начищенные хромовые офицерские сапоги...
...полуботинки на босу ногу, а навстречу им раздолбанные сандалии с рваными носками и
грязными пальцами прошлепали в другую сторону...
...самодельные казахские степные обувки из сыромятной кожи...
...женские босоножки на деревянной толстой подошве...
...в ногу прошли две пары кирзовых солдатских сапог...
Весь этот парад обуви сорок третьего года с тоской принимает маленький Тяпа -
Валентин Сергеевич Тяпкин - тринадцатилетний "форточник" и убийца...
В пятнадцатиметровой камере двухъярусные деревянные нары. Маются в камере человек
восемь - десять. Одни малолетки.
По внешнему краю нары окантованы толстым металлическим "уголком".
На верхних нарах, лицом к камере, ногами к стене, лежит Котя-художник с перевязанной
головой и об металлический край нар сосредоточенно затачивает черенок ложки до бритвенной
остроты...
Котя-художник - "кликуха". Или - "погоняло". По многочисленным протоколам
"приводов" и по нынешнему уголовному делу, он - Константин Аркадьевич Чернов, бывший
ученик средней художественной школы при ленинградской Академии художеств. Вор смелый,
опытный и очень авторитетный. Несмотря на свои четырнадцать...
Два пацана в глубине нижних нар играют в "двадцать одно" без карт. На пальцах.
Кто-то спит... Кто-то всхлипывает в подушку, набитую соломой.
Один мочится в парашу...
Еще один поет "Тюрьму Таганскую...", а его приятель записывает слова песни огрызком
карандаша на клочке бумаги. Торопится, не успевает, переспрашивает:
- Как, как?..
- "...все ночи, полные огня..."
- Ага... - записывает. - Дальше!
- "Тюрьма Таганская, зачем сгубила ты меня?.."
- Ну, бля!.. Медленнее пой! Видишь, не успеваю?!
Костя Чернов усмехается на верхних нарах, затачивает ложку.
КОРИДОР СЛЕДСТВЕННОГО ИЗОЛЯТОРА
Два конвоира ведут двух великовозрастных парней. Их останавливает встречный капитан:
- Осадчий, Рыскулов! Вы куда этих гастролеров ведете?
- В седьмую, товарищ капитан!
- Чего, совсем охренели?! Там же одни малолетки!..
Парни весело переглянулись. Один подмигнул другому.
- Товарищ майор Сапаргалиев приказали, - говорит Осадчий.
- Взрослы камеры - местов нету, - добавляет Рыскулов.
КАМЕРА ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО ЗАКЛЮЧЕНИЯ
Скрипит дверной засов, поворачивается ключ в замке. Котя-художник молниеносно
прячет ложку с заточенным черенком. Тяпа отрывается от созерцания уличных ног,
поворачивается...
Всхлипывающий пацан испуганно будит спящего. Все настораживаются. Открывается
дверь камеры.
- Заходи! - командует Рыскулов.
Двое великовозрастных входят в камеру малолеток.
Дверь закрывается. Слышен засов, слышен поворот ключа...
- Тэ-э-экс... - протягивает Первый взрослый парень и внимательно разглядывает своих
новых сокамерников.
Второй тут же берет за ноги лежащего на нижних нарах пацана и сдергивает его на пол.
Потом второго - того, который плакал.
- Не по чину место занимаете, малыши! - улыбается Первый.
- К парашке, к парашке... - говорит Второй. Первый садится на нижние нары, точно под
лежащим на верхних Котей-художником...
- Бугор в камере есть? - спрашивает он.
- Нету... - растерянно говорит один из пацанов.
- Врешь, есть! - уверенно говорит Первый.
- Кто?.. - удивленно спрашивает Тяпа и оглядывается.
- Я! - отвечает Первый.
Он оглядывает Тяпу с головы до ног и говорит корешу:
- А не поставить ли нам этого маленького штымпа на усиленное питание?
Второй смотрит на Тяпу, весело говорит:
- Точняк! - И к Тяпе: - Тебя как звать-то, сявочка?
- Тяпа...
- Это - кликуха. А в протоколе?
- Тяпкин Валентин Петрович.
Первый заржал:
- Вот ты у нас и будешь не Валентин, а Валентина!.. Валюшка ты наша... Сейчас ты у
нас, как киска, сосать будешь!..
- Чего "сосать"? - не понял Тяпа.
Двое парней зашлись в хохоте! Даже не заметили, как медленно стали слезать с нар
остальные пацаны...
- Пиписечки наши сосать будешь, - объяснил Первый Тяпе. - А потом мы тебя в очко
отшворим...
- Поставим в очередь и так аккуратненько каждую ночь харить в жопочку тебя будем.
Теперь понял? - лас
...Закладка в соц.сетях
