Жанр: Драма
Шопоголик 1. Тайный мир шопоголика
...бор
хороших марок - в основном "Шанель" и "МАК".
Боже, какая профессия! Я всегда знала, что мне нужно было стать стилистом-визажистом.
- Теперь по поводу вашего интервью, - продолжает Зелда, когда я усаживаюсь в
крутящееся кресло. - Как я уже говорила, с тех пор как мы с вами все обсудили, кое-что
изменилось...
- Зелда! - слышится мужской голос из коридора. - Белла на телефоне!
- Вот черт. Слушайте, Ребекка, мне надо отлучиться - срочный звонок, но я вернусь,
как только смогу. Хорошо?
- Ну конечно! - радуюсь я.
Хлоя накидывает на меня пелерину и забирает волосы широкой мягкой повязкой. По
радио передают мою любимую песню Ленни Кравитца. Лучше и не придумаешь.
- Я очищу вам кожу, протру тоником, а потом нанесу тон, - информирует Хлоя. -
Пожалуйста, закройте глаза...
Я закрываю глаза и через несколько секунд чувствую, как в мое лицо втирают
прохладный крем. Самое приятное ощущение в мире. Я могла бы тут весь день просидеть.
- И для чего вас пригласили на шоу? - интересуется Хлоя.
- Финансы. Я буду говорить про финансы. Если честно, я так расслабилась, что с трудом
припоминаю, зачем я тут.
- Ах да. - Хлоя колдует над моим лицом. - Финансы. - Она тянется к палитре теней,
смешивает пару цветов, потом берет кисть. - Так, значит, вы финансовый эксперт?
- Ну, - скромно пожимаю я плечами, - вроде того.
- Здорово! - восхищается Хлоя. - А я ничего не смыслю в денежных вопросах.
- Я тоже, - поддакивает темноволосая девушка с другого конца комнаты. - Мой
бухгалтер бросил все попытки объяснить мне, что к чему. Стоит ему сказать "отчетный
период", как я впадаю в ступор.
Я уже готова воскликнуть: "Вот и со мной та же история!" - и втянуться в милую
девичью болтовню, но вовремя вспоминаю, что такие слова прозвучат не особо
профессионально. Я же тут вроде как в роли финансового эксперта.
- На самом деле все просто, - улыбаюсь я, - нужно только понять три основных
принципа.
- Да? - Черноволосая девушка замирает с феном в руках. - А какие?
- Сейчас. - Я медлю и тру кончик носа. - Так, первый принцип... - Господи, у меня в
голове совершенно пусто.
- Извините, Ребекка, - говорит Хлоя, - но придется вас прервать. (Слава богу.) Я
думаю, помада подойдет малиново-красная. Как вам?
За всей этой болтовней я не слишком много обращала внимания на то, что она делала с
моим лицом. Но теперь, вглядываясь в свое отражение, не верю тому, что вижу... У меня
огромные глаза... и скулы потрясающие... Честное слово, я себя не узнаю. Почему я не крашусь
так каждый день?
- Ух ты! - выдыхаю я. - Просто фантастика!
- Было легко, потому что вы такая спокойная. - Хлоя берет косметичку. - Некоторые
тут так трясутся, что сложно грим накладывать, даже знаменитости нервничают.
- Правда? - Я навостряю уши в ожидании сплетен.
Но нас прерывает голос Зелды:
- Простите, Ребекка! Ну, как у нас тут дела? Грим отличный. А волосы?
- Стрижка хорошая. - Хлоя перебирает несколько прядей моих волос. - Я только
уложу их феном и блеском пройдусь.
- Прекрасно. А потом мы пойдем в гардеробную. - Она заглядывает в свою папку,
присаживается на крутящийся стул рядом со мной. - Так, Ребекка, нам нужно обговорить
вашу тему.
- Хорошо, - отвечаю я так же деловито. - Я подготовилась. Все очень просто и
доступно.
- Возникла небольшая проблема. Вчера на совещании мы обсудили этот момент и
решили не упрощать все так сильно, - улыбается она. - Вы можете углубляться в
профессиональные подробности сколько угодно! Графики, цифры...
- А... понятно, - испуганно бормочу я. - Ну что ж... отлично! Правда, я все равно
постараюсь сохранить доступность...
- Мы бы не хотели обращаться к зрителям, как к несмышленым детям. Они же не
конченые идиоты! - Зелда понижает голос: - К тому же вчера нам сообщили результаты
опроса, и оказалось, что восемьдесят процентов телезрителей чувствуют, что все или некоторые
телеведущие общаются с ними, как с тупицами. Словом, нужно исправлять ситуацию. И вместо
простой беседы мы устроим горячие дебаты!
- Горячие дебаты? - спрашиваю я тоном, который не выдает и сотой доли моей тревоги.
- Вот именно! Мы хотим очень напряженной дискуссии! Обмен мнениями, спор. Что-то
в этом духе.
Мнения? Но у меня нет никаких мнений.
- Ну как, согласны? - хмурится Зелда. - Вид у вас немного...
Срочно возьми себя в руки!
- Все в порядке. Просто... жду с нетерпением! Горячие дебаты. Прекрасно! И... с кем у
меня будет дискуссия?
- С представителем "Флагстафф Лайф", - торжественно сообщает Зелда. - Лицом к
лицу с противником. Прекрасное получится шоу, живое!
- Зелда! - доносится голос из коридора. - Опять Белла!
- Да господи боже мой! - вскакивает Зелда. - Ребекка, я вернусь через секунду.
- Хорошо, - удается выдавить мне. - Жду.
- Ну, - радостно чирикает Хлоя, - пока ее нет, дайте-ка я вам помаду наложу.
Она берет длинную кисточку и начинает красить мне губы, а я спокойно смотрю на свое
отражение. Но сердце тяжело бьется где-то в горле, не позволяя сглотнуть. Никогда в жизни
мне еще не было так страшно.
Я не могу вступать в горячие дебаты! Просто не могу. И мнения у меня нет, и фактами я
не располагаю, я вообще ничего не знаю...
Господи, зачем я только согласилась пойти на телевидение?
- Ребекка, пожалуйста, держите губы спокойно, - удивленно говорит Хлоя. - Они у
вас трясутся.
- Простите, - шепчу я, упершись невидящим взглядом в зеркало. Она права - я вся
дрожу. Вот черт. Нет, так не пойдет. Надо успокоиться. Подумай о хорошем.
Пытаясь отвлечься, рассматриваю гримерку. На заднем плане вижу Зелду - она стоит в
коридоре и говорит по телефону с весьма свирепым выражением на лице.
- Да, - слышу ее резкий голос. - Да, но дело в том, Белла, что аванс мы выплачиваем
тебе за то, что ты являешься на съемку. И что я теперь должна делать? - Она поднимает глаза,
видит кого-то и машет рукой в знак приветствия. - Так, Белла, я понимаю, что...
В коридоре появляются блондинка и двое мужчин, и Зелда им кивает, извиняясь. Мне не
видно их лиц, но на всех троих дорогие пальто, в руках дипломаты, а у одного из мужчин еще и
папка, набитая бумагами. Потрясное пальтецо у блондинки, отмечаю я. И сумка из шкуры пони
от "Фенди". Интересно, кто это?
- Да, - продолжает Зелда. - Ну, если вы можете предложить другую тему для звонков
телезрителей в прямом эфире... - Она вопросительно поднимает брови, обращаясь к
блондинке, та в ответ пожимает плечами и отворачивается к стене, рассматривая картину.
И в эту секунду я перестаю дышать. Совсем.
Потому что я узнаю эту блондинку. Это Алисия. Алисия из "Брендон Комьюникейшнс",
на расстоянии пяти метров от меня.
Это так нереально, что почти смешно. Что она тут делает? Что здесь делает эта стерва с
длинными ногами?
Один из ее спутников поворачивается, и я вижу его лицо. Кажется, его я тоже знаю. Он
тоже работает в "Брендон Комьюникейшнс". Такой изворотливый малый с мордашкой
херувима.
Но что они оба тут делают? Что вообще происходит? Не могут же они...
Не могут же они...
О нет. Нет. Мне плохо.
- Люк! - слышится голос Зелды, и у меня сводит желудок. - Я так рада, что вы
смогли приехать! Мы всегда счастливы видеть вас на нашей передаче. Знаете, я и понятия не
имела, что вы представляете "Флагстафф Лайф", пока Санди не сказала...
В зеркале я вижу, как кровь отливает от моего лица.
Нет, этого не может быть. Пожалуйста, скажите мне, что это неправда.
- Автор статьи уже здесь, - продолжает Зел-да. - Я ввела ее в суть планов. Уверена, из
вашей дискуссии получится отличное шоу!
Она идет по коридору, Алисия и херувим следуют за ней. Потом в зеркале появляется
третий человек в пальто. И хотя у меня внутри все судорогой свело, я не могу удержаться и
поворачиваюсь к двери.
Темные и грозные глаза Люка встречаются с моими, и несколько секунд мы смотрим друг
на друга. Потом он резко отводит взгляд и уходит. А я сижу, помертвев от страха, и
беспомощно глазею на свое разрисованное отражение.
ТЕЗИСЫ ИНТЕРВЬЮ НА ТЕЛЕВИДЕНИИ
Простыв и доступные советы по финансам
1. Часы или двадцать тысяч? Ответ очевиден.
2. "Флагстафф Лайф" обокрали невинных клиентов. Соблюдайте осторожность.
3. Всегда осторожно относитесь к своим деньгам.
4. Не вкладывайте деньги в одно место, инвестируйте в разные фонды.
5. Не теряйте деньги по глупости.
6. Не...
Что можно купить на 20 000 фунтов
1. Хорошую машину, например BMW.
2. Ожерелье с бриллиантами и жемчугом от "Аспри" плюс кольцо с большим
бриллиантом.
3. Три вечерних платья от-кутюр, например от Джона Гальяно.
4. Рояль "Стейнвей".
5. Пять отличных кожаных диванов из магазина Конрана.
6. 52 пары часов от "Гуччи" и сумочку.
7. Ежемесячную доставку цветов в течение сорока двух лет.
8. 55 породистых щенков Лабрадора.
9. 80 джемперов из чистого кашемира.
10. 66 бюстгальтеров с силиконовыми вкладышами для подъема груди.
11. 454 баночки увлажняющего крема "Хелена Рубинштейн".
12. 800 бутылок шампанского.
13. 2860 пицц "Фиорентина".
14. 15 384 банки чипсов "Принглз".
15. 90 909 пакетиков леденцов.
20
В 11.25 я уже сижу в зеленой комнате. На мне иссиня-черный костюм от Джаспера
Конрана, колготки телесного цвета, замшевые туфли на высоком каблуке. Добавьте сюда
необыкновенный макияж и классную укладку, и вы поймете, что я в жизни не выглядела
замечательнее, чем сейчас. Но я не могу насладиться своей внешностью. Не могу порадоваться
тому, как я выгляжу. Единственное, о чем я сейчас думаю, - через пятнадцать минут мне
предстоит пересесть на диван в студии и в прямом эфире начать энергичный спор о финансах с
Люком Брендоном.
От одной этой мысли мне хочется плакать. Или смеяться. Понимаете, это какая-то злая
шутка. Я - против Люка Брендона. Против его фантастического IQ и фотографической памяти.
Да он меня раздавит, как жука. Я буду умирать долго и мучительно.
- Милочка, съешь круассанчик, - говорит Элизабет Пловер, которая сидит напротив
меня и пожирает круассан с шоколадом. - Просто тают во рту. Каждый кусочек словно луч
яркого солнца Прованса.
- Спасибо, не хочется.
Не понимаю, как она может есть. Меня от страха того и гляди вырвет. Как люди могут
работать на телевидении каждый день? Как Фионе Филлипс это удается? Понятно, отчего они
все такие худые.
- Сегодня! - доносится голос Рори из телемонитора в углу зала, и мы вскидываем
головы. На экране появляется картинка - пляж на закате. - Что такое жить с гангстером, а
потом, рискуя жизнью, предать его? Наша следующая гостья написала горячий роман на основе
собственного опасного и темного опыта...
- ...Также сегодня мы начинаем новую серию глубоких дискуссий, - вливается голос
Эммы. Картинка на экране сменяется дождем падающих на пол монет, и я съеживаюсь от
ужаса. - "Утренний кофе" освещает скандал в финансовом мире, и вы увидите жаркие дебаты
двух ведущих экспертов в этой области.
Это что, про меня? Господи, я не хочу быть ведущим экспертом. Я хочу домой, под
одеяло.
- Но сначала, - энергично говорит Рори, - посмотрим, что нам приготовил на кухне
Скотт Робертсон!
Тут же на экране появляется улыбающийся мужчина в поварском колпаке,
размахивающий паяльной лампой. Я несколько секунд смотрю на него, потом снова опускаю
глаза, крепко-накрепко стискиваю руки. С трудом верится, что скоро я тоже буду на экране.
Буду сидеть на том диване и из кожи вон лезть, чтобы сказать нечто умное.
Дабы отвлечься, разворачиваю мятый листок и в тысячный раз перечитываю свои жалкие
заметки. Может, все пройдет не так плохо, с надеждой думаю я, снова и снова вчитываясь в
строчки. Может, я зря волнуюсь. Вряд ли мы выйдем за рамки обычной беседы. И наверняка
будем вести себя дружелюбно. В конце концов...
- Доброе утро, Ребекка.
В дверях стоит Люк Брендон. Безупречного кроя темный костюм, волосы блестят, лицо
отливает бронзой - ему тоже наложили грим. И в выражении его бронзового лица нет ни тени
дружелюбия. Челюсть напряжена, глаза жесткие. Когда его ледяной взгляд встречается с моим,
Люк даже не мигает.
Несколько секунд мы смотрим друг на друга и молчим. В ушах отдается стук сердца, к
лицу приливает кровь, я чувствую это даже под слоем макияжа. Потом, собрав воедино все
свои внутренние резервы, вежливо произношу:
- Здравствуйте, Люк.
Он входит в комнату. Воцаряется гнетущая тишина. Даже Элизабет Пловер
заинтригована.
- Мне знакомо это лицо, - говорит она, подаваясь вперед. - Знаю-знаю. Вы актер, да?
Играете Шекспира, конечно. Кажется, я видела вас в "Короле Лире" три года назад.
- Это вряд ли, - кратко отвечает Люк.
- Вы правы! - Элизабет хлопает ладонью по столу. - Это был "Гамлет". Теперь я
точно вспомнила. О, эта боль, это отчаяние, раскаяние, финал трагедии... - Она скорбно
качает головой. - Я ваш голос не забуду никогда. Каждое слово как нож в сердце.
- Печально это слышать. - Люк смотрит на меня. - Ребекка...
- Люк, вот последние цифры, - прерывает его Алисия, бесцеремонно врываясь и вручая
ему лист бумаги. - Привет, Ребекка, - добавляет она с ехидной улыбочкой. - Вы готовы?
- В целом, да, - отвечаю я, комкая свою бумажку. - Вполне.
- Рада за вас. - Алисия вздергивает брови. - Интересная будет дискуссия.
- Не сомневаюсь, - с вызовом соглашаюсь я. Какая она все-таки стерва.
- Я только что говорила по телефону с Джоном из "Флагстафф", - сообщает Алисия
Люку вполголоса. - Он очень настаивал, чтобы вы упомянули о новой серии сберегательных
вкладов. Я, конечно, сказала ему...
- Это попытка смягчить удар, - отрывисто отвечает Люк, - а не рекламная акция.
Пусть считает, что ему повезло, если нам удастся... - Он кидает на меня взгляд, и я
отворачиваюсь, как будто мне ни капельки не интересно, о чем они там шепчутся.
Смотрю на свои часы и опять чувствую приступ паники. Десять минут. До шоу осталось
десять минут.
В этот момент в комнату входит Зелда.
- Так, Элизабет, ваша очередь.
- Прелестно. - Элизабет торопливо запихивает в рот остатки круассана. - Я ведь
хорошо выгляжу? - Она встает, и с ее юбки осыпается целая куча крошек.
- У вас в волосах застрял кусочек круассана, - говорит Зелда. - А так все в порядке. -
Она бросает на меня взгляд, и я едва могу удержаться от смеха.
- Люк! - В комнату влетает деловой херувим, размахивая мобильником. - С вами
хочет говорить Джон Бейтсон. И еще прибыло два конверта.
- Спасибо, Тим. - Алисия берет конверты, вскрывает, вытаскивает бумаги и начинает
их быстро просматривать, то и дело что-то отмечая карандашом на полях.
Тим достает ноутбук и с головой погружается в работу.
- Да, Джон, вижу я, к чему вы, на хрен, клоните, - тихим и жестким голосом говорит
Люк. - Но если бы вы выслушали меня...
- Тим, - Алисия отрывается от бумаг, - можешь быстренько вывести доход по
пенсионным вкладам "Флагстафф" за последние три, пять и десять?
- Не вопрос. - Тим еще ожесточеннее принимается колотить по клавиатуре.
- Тим, срочно распечатайте макет пресс-релиза по новому вкладу "Флагстафф", -
распоряжается Люк.
Глазам своим не верю. Да они тут свой офис развернули. С компьютерами, модемами и
телефонами. Вся компания Люка Брендона против меня и моей скомканной бумажонки.
И вот я смотрю, как из портативного принтера Тима выползают страницы, как Алисия
относит их Люку, и меня охватывает неприятнейшее чувство. В общем, давайте по-честному.
Мне никогда не одолеть эту команду. У меня ни малейшего шанса. Мне лучше отступить прямо
сейчас. Прикинуться больной или что-то придумать. Сбежать домой и забиться в угол.
- Все готовы? - заглядывает в дверь Зелда. - До эфира семь минут.
- Хорошо, - откликается Люк.
- Хорошо, - нетвердо вторю я.
- Кстати, Ребекка, вам посылка. - Зелда входит в комнату и вручает мне большую
квадратную коробку. - Я вернусь через минуту.
- Спасибо, - удивленно говорю я и с внезапным воодушевлением накидываюсь на
коробку. Понятия не имею, от кого это и что там. Но наверняка что-то полезное, да? Может,
срочная информация от Эрика Формана. Таблицы с какими-то цифрами, которые я могла бы
представить в критический момент. Или секретный документ, о существовании которого не
знает Люк.
Боковым зрением вижу, что брендониты побросали свои дела и наблюдают за мной. Вот я
им сейчас покажу. Не только им приносят посылки перед эфиром. Не только у них есть свои
тайные источники информации. Наконец мне удается справиться с липкой лентой, и я
открываю коробку.
У всех на глазах оттуда вылетает большой красный шарик с надписью "Желаем удачи!",
наполненный гелием, и устремляется к потолку. К веревочке привязана открытка. Не глядя ни
на кого, я открываю открытку.
Лучше бы я этого не делала.
"Удачи желаем, удачи тебе, всегда во всем и везде!" - поет тоненький электронный
голосок.
Я захлопываю открытку, готовая со стыда провалиться сквозь землю. С другого конца
комнаты доносится хихиканье. Поворачиваюсь и вижу, как Алисия что-то шепчет на ухо Люку
и по его лицу расползается ухмылка.
Да он смеется надо мной. Они все смеются надо мной и моим поющим шариком.
Несколько секунд я не могу пошевелиться - такое унижение. В горле стоит жаркий ком, щеки
пылают - какой уж тут ведущий эксперт...
Потом Алисия тихо говорит какую-то гадость и прыскает со смеху. И тут внутри меня
что-то переворачивается. К черту их всех, вдруг думаю я. Им же просто завидно. Им-то никто
шарики не присылает.
Я демонстративно открываю открытку.
"Удачи тебе, пытайся. Не бойся и не стесняйся. Возьми удачу с собой и помни, что мы с
тобой", - пищит веселый голосок. А внутри написано: "Дорогая Бекки. Спасибо тебе за все,
что ты для нас делаешь. Мы гордимся тобой и любим тебя. Твои друзья Дженис и Мартин".
Я смотрю на открытку, снова и снова перечитываю эти слова и чувствую, как подступают
слезы. Дженис и Мартин действительно были моими друзьями долгие годы, пусть даже их сын
слегка туповат. Они всегда были добры ко мне, даже когда своим дурацким советом я ввела их
в заблуждение. Я обязана сделать это ради них. Я не могу их подвести. И не подведу.
Незаметно моргаю, делаю глубокий вдох и, подняв голову, натыкаюсь на непроницаемый
взгляд Люка Брендона.
- Друзья, - спокойно говорю я, - желают мне удачи.
Аккуратно кладу открытку на стол - не закрывая, чтобы она продолжала петь, - шарик
привязываю к своему стулу.
- Итак, - подает голос Зелда. - Люк и Ребекка, вы готовы?
- Еще как готовы, - невозмутимо отвечаю я и прохожу мимо Люка к двери.
По дороге в студию ни Люк ни я не произносим ни слова. Я украдкой кидаю на него
взгляд, когда мы сворачиваем за угол, и вижу, что лицо его еще более бесстрастно, чем
несколько минут назад.
Ну и пожалуйста. Я тоже могу притвориться бесстрастной. Тоже могу прикинуться
деловой и строгой. Вздергиваю подбородок и иду широкими шагами, как Алексис Кэррингтон в
"Династии".
- Так вы уже знакомы? - спрашивает Зелда, семенящая между нами.
- Да, - отрывисто отвечает Люк.
- Встречались по делам, - так же отрывисто отвечаю я. - Люк все время пытается
навязать нам никчемные проекты, а я все время стараюсь держаться от него подальше.
Зелда смеется, а Люк злобно стреляет в меня глазами. Но мне плевать. Плевать, насколько
сильно я его разозлю. Даже не так. Чем он злее, тем мне приятнее.
- Люк, вас, наверное, взбесила статья Ребекки в "Дейли уорлд"? - спрашивает Зелда.
- Ну, приятного там было мало.
- Представляете, он даже позвонил мне и пожаловался! - беспечно говорю я. - Люк,
неужели правда так глаза колет? Не можете смириться с той гнилью, что скрывается под
лоском рекламной кампании? Может, вам стоит сменить работу?
Тишина. Я поворачиваюсь к Люку. У него такое зверское лицо, что на секунду мне
кажется, что он меня ударит. Потом он снова надевает непроницаемую маску и ледяным тоном
произносит:
- Давайте просто пойдем в эту гребаную студию и покончим с этим цирком.
Зелда, вздернув бровь, смотрит на меня, и я улыбаюсь ей с самым невинным выражением.
Люка таким злым я еще не видела.
- Ну вот, пришли, - говорит Зелда, когда мы подходим к дверям. - Внутри старайтесь
не шуметь.
Она проталкивает нас в студию, и на секунду спокойствие меня покидает. Меня трясет,
как Лору Дерн в "Парке Юрского периода", когда она впервые увидела динозавра. Потому что
вот она передо мной - студия "Утреннего кофе". Диван, кресла, растения в кадках и все
остальное залито нереальным, ослепительным светом.
Этого не может быть. Сколько раз я видела все это по телевизору? А сейчас я сама буду
тут. Невероятно.
- У нас до рекламы две минуты. - Зелда ведет нас по залу, через целые охапки
кабелей. - Рори и Эмма все еще в библиотеке с Элизабет.
Она указывает на кресла по разные стороны от журнального столика, и я робко
присаживаюсь. Кресла жестче, чем я думала, и выглядят... иначе. Все выглядит иначе. Как все
странно. Софиты так ярко светят мне в лицо, что я почти слепну. Подходит девушка и
протягивает провод микрофона под моей блузкой, выводит его у воротника и цепляет
микрофон на лацкан пиджака. Я неловко поднимаю руку, чтобы откинуть волосы, и тут же ко
мне подскакивает Зелда:
- Ребекка, постарайтесь поменьше двигаться. Иначе будет слишком много шума.
- Извините.
Что-то у меня с голосом. Такое чувство, будто в горло запихали клок ваты. Смотрю на
ближайшую камеру и с ужасом замечаю, что она надвигается на меня.
- Так, Ребекка... - Это снова Зелда. - Еще одно золотое правило: не смотрите в
камеру, хорошо? Ведите себя естественно!
- Постараюсь, - хриплю я в ответ. "Ведите себя естественно", всего-то.
- Тридцать секунд до рекламы. - Зелда смотрит на часы. - Люк, все в порядке?
- В полном, - спокойно отвечает он. Сидит так, словно всю жизнь на этом диване
провел. Типичная мужская реакция - мужчинам все равно, как они выглядят.
Я ерзаю, нервно одергиваю юбку, расправляю жакет. Говорят, что телекамера прибавляет
пять килограммов, значит, мои ноги будут казаться толстыми. Может, мне их по-другому
скрестить? А вдруг они станут казаться еще толще? Но этот насущный вопрос я решить не
успеваю, потому что с другой стороны студии раздается звонкий голос:
- Привет!
Я вскидываю голову и едва не подскакиваю от восторга. Это же Эмма Марч во плоти! На
ней розовый костюм, и она спешит к дивану, а за ней идет Рори. А у него, оказывается, еще
более квадратная челюсть, чем на экране. Все-таки странно видеть звезд в жизни. Они кажутся
такими... нереальными.
- Привет! - весело повторяет Эмма и садится на диван. - Так вы, значит, финансовые
эксперты, да? Господи, умираю, как хочу по-маленькому. - Она щурится в направлении
прожекторов. - Зелда, этот блок на сколько?
- Привет, Роберта, - пожимает мне руку Рори.
- Ее зовут Ребекка! - Эмма шутливо закатывает глаза. - Безнадежный случай, честное
слово, - обращается она ко мне и ерзает. - Мне правда очень нужно.
- Поздно, - ухмыляется Рори.
- Это же очень вредно - сдерживаться, когда очень хочется, да? - морщит лоб
Эмма. - По-моему, у нас эту тему однажды обсуждали в передаче. Звонила какая-то странная
девица и говорила, что ходит в туалет только раз в день, а доктор Джеймс сказал... что он тогда
сказал?
- Не помню, - смеется Рори. - У меня все эти звонки проскакивают мимо ушей. И
должен вас предупредить, Ребекка, - улыбается он, и я слабо улыбаюсь в ответ, - что ничего
не смыслю в финансовых делах. Это за пределами моего интеллекта.
- Десять секунд, - слышится голос Зелды откуда-то сбоку.
Мне страшно. Мне очень-очень страшно. Из колонок льется музыкальное вступление к
"Утреннему кофе", означающее конец рекламной паузы.
- Кто начинает? - щурится Эмма на телесуфлер. - Ах да, я.
Вот и все. Началось. От ужаса я на грани обморока. Никто не объяснил, куда мне смотреть
и когда говорить. Ноги трясутся, руки сжаты на коленях. Свет бьет в глаза, камера наезжает на
меня слева, но я стараюсь ее не замечать.
- Мы снова здесь! - вдруг говорит Эмма в камеру. - А теперь ответьте мне на простой
вопрос. Что бы вы выбрали: настольные часы или двадцать тысяч фунтов?
Я не ослышалась? Это же мои слова! Это я собиралась сказать!
- Ответ очевиден, не правда ли? - бойко продолжает Эмма. - Любой из нас выбрал бы
двадцать тысяч фунтов.
- Естественно! - вставляет Рори со счастливой улыбкой.
- Но когда вкладчики "Флагстафф Лайф" получили письмо с предложением перевести
счета в другой филиал, - продолжает Эмма с серьезным лицом, - они не знали, что, приняв
это предложение, они потеряют двадцать тысяч фунтов премиальных выплат. Журналистка
Ребекка Блумвуд провела свое расследование. Ребекка, как вы думаете, такой обман часто
происходит?
И вдруг я вижу, что все смотрят на меня, ждут моего ответа. Камера уставилась мне прямо
в лицо, в студии тишина.
Два с половиной миллиона зрителей глядят на меня сейчас.
SOS! Я задыхаюсь.
- Вы считаете, люди должны с осторожностью вкладывать свои деньги? - подсказывает
Эмма.
- Да, - удается выдавить мне глухо. - Думаю, да.
- Люк Брендон, вы представляете "Флаг-стафф Лайф". - Эмма отворачивается от
меня. - Вы считаете...
Черт. Черт! Я опозорилась. Опозорилась! Что случилось с моим голосом? И куда
подевались ответы, которые я заучила?
Я даже не слушаю, что говорит Люк. Ну же, Ребекка, соберись. Сконцентрируйся.
- Нужно помнить, - голос Люка абсолютно спокоен, - что никто автоматически не
имеет права на премиальные. И поэтому нельзя говорить о жульничестве! Мы просто
столкнулись со случаем, когда некоторые вкладчики слишком пожадничали. Им кажется, что
они упустили выгоду, и поэтому они раздувают шумиху вокруг своего дела. В то время как
тысячи других людей в действительности получили прибыль от вкладов "Флагстафф Лайф".
Что? Что он такое говорит?
- Понятно, - кивает Эмма. - Получается, вы согласны...
- Подождите! - слышу я свой голос. - Подождите... Мистер Брендон, мне показалось,
вы только что обвинили вкладчиков в жадности?
- Не всех, только некоторых.
Я не верю своим ушам. Меня распирает от праведного гнева. Представляю лица Мартина
и Дженис - самых милых и самых нежадных людей на свете - и от ярости никак не могу
подыскать слова.
- Дело в том, что большинств
...Закладка в соц.сетях
