Жанр: Драма
Герои без вести не пропадают 1
...ание. Затем Шмидта уложили в его же машину.
Через минуту все три машины на большой скорости выехали из местечка.
По первоначальному плану штандартенфюрера СС предполагалось доставить в
расположение партизанского отряда, но, увидев, что на шоссе слишком большое
движение, партизаны решили не рисковать. Отъехав, на несколько километров, они
завернули в лес. Там Шмидта, который так и не пришел в сознание, пристрелили и
бросили в канаву, а машину привели в негодность.
ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ
Тяжелый чемодан внесли в штабную землянку. Пока Кальтенберг рассказывал,
как партизаны разделались с мерзавцем Шмидтом (его уже иначе и не называли),
Яничек вскрыл первый, а потом и второй чемодан. Во втором были аккуратно уложены
шесть мешочков с чем-то Сыпучим, на ощупь похожим на фасоль, и коробка.
- Вот так клад! - поморщился Соколов. - Похоже, что этот негодяй Шмидт
собирался послать своей фрау продовольствие. Неужели она такая любительница
фасолевого супа?
- Почему только супа? В коробке могут быть шоколадные конфеты, -
усмехнулся Савандеев. Зденек взял один мешочек и взвесил на ладони.
- Не меньше килограмма. Нет, товарищи, в такой маленький мешочек кило
гороха не насыплешь, - сказал он и развязал мешок. На стол посыпались золотые
коронки. - Так я и думал. Эсэсовцы, прежде чем расстреливать, снимают золотые
коронки.
В трех мешочках оказалось то же, что и в первом, а в остальных двух были
кольца и перстни всевозможных форм и размеров, золотые монеты различных стран.
- Сколько же человек надо убить, чтобы собрать такое количество зубов? -
удивился Комиссаров.
- Если учесть, что не у каждого есть золотые зубы, десятки, а может, даже
сотни тысяч, - ответил Яничек
- Что же нам делать с этим добром? Не носить же с собой? - спросил
Комиссаров.
- Золото не портится. Зароем в каком-нибудь приметном месте. Пусть хранится
до конца войны. А там выроем и сдадим, - предложил Соколов.
Вскрыли коробку, которая занимала почти половину чемодана. Чего тут только
не было! Часы и браслеты из золота и платины, кулоны и колье из драгоценных
камней, ожерелья тончайшей работы, цепочки, медальоны,
- Прямо как у сказочного Али-Бабы! - воскликнул Комиссаров. - Помните:
"Сезам, откройся!"
Все засмеялись.
- Зденек, как ты думаешь, много бы выручила фрау Шмидт, если бы ей удалось
продать все это? - спросил Турханов.
- Трудно сказать, но думаю, не один миллион. Вот, например, за это
бриллиантовое колье жена американского миллионера без слов выложила бы пятьдесят
тысяч долларов, а за этот кулон и того больше.
- Вот что, товарищи, - сказал решительно Турханов. - О захвате этих
трофеев не говорить никому. Закапывать их в землю тоже нет смысла. Мы все это
отправим на Большую землю, сдадим в фонд обороны. А пока начальник штаба вместе
с товарищами Кальтенбергом и Яничеком пусть оприходует их по акту, опечатает
чемоданы и сдаст под охрану. Я сообщу об итогах операции в Штаб партизанского
движения и попрошу прислать самолет...
Комиссия работала допоздна. Савандеев своим четким почерком записал в акт
все ювелирные изделия по отдельности. Яничек, как человек, знакомый с ювелирным
делом, определял примерную стоимость изделий, а Конрад распределял их по
группам. Закончив работу, все трое подписали акт, положили его в чемодан вместе
с ценностями, опечатали и сдали часовому. Одновременно Савандеев усилил охрану
штаба станковым пулеметом и добавил в команду специальной охраны штаба на марше
еще трех бойцов, которые должны были нести опечатанный чемодан. Только после
этого члены комиссии пошли отдыхать.
Ночь была тихая и теплая. Свежий воздух, пропитанный ароматом трав, цветов
и листвы, вливался в грудь как сказочный эликсир жизни. Слабый свет мерцающих
звезд, пробиваясь через густую листву, рисовал на земле фантастические узоры.
- Конрад, давай погуляем часок-другой. Что-то не хочется спать, -
предложил Зденек, когда они дошли до своего блиндажа.
- А я засыпаю на ходу. Пойду вздремну немножко, ответил Кальтенберг.
- Как хочешь. Тогда я посижу здесь, - устраиваясь на пенечке, сказал
Яничек. - Спокойной ночи!
- Смотри не засни сидя! - предупредил Конрад и скрылся в блиндаже.
Зденек остался один. На душе было так хорошо, что не хотелось ни о чем
думать, даже шевелиться. Весь партизанский лагерь погрузился в сон. Только
изредка с глухим хрустом ломалась сухая ветка под сапогом часового у крайней
землянки, и снова наступала тишина.
Вдруг Зденек почувствовал у своего виска что-то твердое и острое. В ту же
минуту кто-то шепотом приказал:
- Ни с места! Руки вверх! Стрелять буду!
Зденеку почудилось, что к его виску приставили дуло пистолета, и он в
первую секунду даже похолодел от ужаса, но, услышав шепот, тут же успокоился:
ведь это был женский голос. Тогда он быстрым движением схватил твердый предмет,
который так внезапно коснулся его виска. Оказалось, что это - тоненький палец с
острым ногтем. "Эсфирь! - догадался он. - Ах ты проказница! Ну и получишь же ты
у меня!"
- Как тебе не совестно. Ты же испугала меня насмерть.
- Испугаешь тебя! Отпусти, а то сломаешь, - не сказала, а прямо
проворковала девушка.
- Нет, милая, ты от меня так легко не отделаешься!
- Пусти. Я же пошутила.
- За такие шутки знаешь что полагается? Наказание полагается. На, получай,
чего заслужила!
С этими словами он обнял девушку и начал целовать. Эсфирь сделала слабую
попытку вырваться, но, конечно, это ей не удалось, и она обвила руками его шею.
Сколько они так простояли, прижавшись друг к другу, никто не знает. Но всему
наступает конец. Зденек выпустил девушку из объятий.
- Нас увидят, уйдем отсюда! - потянула Эсфирь его за руку.
- Ну и пускай видят, что тут плохого!
- Меня еще никто не целовал... Милый, прошу тебя, уйдем поскорее!
Вместо ответа он прижал ее к себе и увлек в глубь старого ельника. Зная
точное расположение постов, они благополучно миновали часовых. Теперь Эсфирь не
боялась. Тут было так тихо, что слышно было, как падает засохший лист или хвоя.
На какое-то время ей показалось, что в мире, кроме них, нет больше никого: что
ж, любовь эгоистична и не выносит свидетелей... Зденек снова прижал Эсфирь к
груди, и она, не сопротивляясь, всем своим существом отдалась новому и
прекрасному чувству...
Незаметно подкралась предрассветная мгла. С низин со стороны реки Сан
поднимался туман. Он быстро окутывал звездное небо. Пора было возвращаться.
Эсфирь вспомнила об этом первая. Они поднялись и медленно пошли обратно.
- Скажи, Зденек, ты меня любишь по-прежнему? - со страхом и печалью
спросила Эсфирь.
- Что за вопрос! - возмутился Яничек. - Разве между нами произошло чтонибудь
такое, за что можно было бы меньше любить?
- Но говорят, есть такие мужчины, которые девушку любят, а когда женятся на
ней, вовсе перестают любить или любят меньше.
- Я не из таких, да и ты сама не такая, чтобы тебя можно было меньше
любить. Теперь ты для меня еще дороже, и, если понадобится отдать за тебя жизнь,
я сделаю это без колебаний.
- Я верю тебе. Но все же... Скажи откровенно, если бы здесь была другая
девушка, ну совершенно такая же, как я, только чешка по национальности, может
быть, ты полюбил бы ее, а не меня?
- Любят человека, а не национальность. Конечно, я чех, и мне дорога чешская
культура, чешская музыка и искусство... Но это не значит, что я полюбил бы
девушку только за то, что она моя землячка. У любви другие законы.
- А мне однажды сделали предложение только потому, что я еврейка. Я
отказала.
- И правильно сделала, - одобрил Яничек. - Говорю это не потому, что,
если бы согласилась, ты не стала бы моей женой!
- Эх, если бы все думали, как ты, - с тоской прошептала Эсфирь...
По пути Яничек решил зайти к наблюдателям, проверить, как обстоят там дела.
Наблюдательный пост находился на краю леса. Надо было только свернуть налево и
перейти довольно глубокую балку. Девушка согласилась: она была готова идти хоть
на край света, лишь бы побыть с ним как можно дольше.
Наблюдатели должны были окликнуть их и спросить пароль, но, хотя они
подошли совсем вплотную, никто их не остановил. Это встревожило Яничека. В самом
деле, мало ли что могло случиться за ночь? Выйдя на опушку леса, Яничек
явственно услышал мерный стук множества лопат. Взглянув в ту сторону, откуда
доносились эти звуки, Зденек увидел: по всему полю рассеялись люди, которые
копали что-то.
- Видишь, - спросил он Эсфирь, показывая в сторону открытого поля.
- Вижу, - дрожа от страха, ответила девушка. - Это не призраки?
- Нет, люди. Немецкие солдаты копают траншеи.
- Зачем?
- Кто их знает! Может, хотят выгнать нас из леса, а может, наоборот,
готовятся блокировать лес со всех сторон. Надо скорее предупредить командование.
- Ас наблюдателями как быть?
- Пойдем посмотрим, что с ними.
Когда они дошли до вышки, уже рассвело. Наблюдателей на месте не оказалось.
Яничек знал, где их землянка, и хотел пойти туда, но споткнулся и чуть не упал.
- Осторожно! - проворчал мужской голос. - Тарас, это ты?.
На земле, прикрывшись плащ-палаткой, лежали два человека. Яничек узнал в
одном из них партизана, который вместе с ним пришел в отряд Турханова.
- Нет, Галимов, это Яничек. Кто у вас на посту?
- Я, - ответил тот и быстро вскочил на ноги. - Простите, товарищ
командир, я чуть-чуть задремал. Пожалуйста, не говорите об этом полковнику!
- Дело тут не в полковнике. Посмотри, что делается на поле!
Галимов протер глаза и посмотрел. Сначала он никак не мог сообразить, что
происходит.
- Не пойму, откуда там взялось столько кур! - Удивленно пожал он плечами.
- Какие куры?! Немцы роют траншеи. Видишь, скользко их!
- Братцы, пропали мы! Нас окружили! - закричал Галимов.
- Тихо, не паниковать! - строго приказал Зденек. - иди подними всех! Чтобы
через минуту весь взвод занял огневые позиции. Пока у пулемета постою сам. Хоть
и не через минуту, но довольно быстро партизаны заняли огневые позиции. Командир
взвода подошел к Яничеку.
- Что будем делать? - спросил он.
- Предупредите командира роты. Без приказа не отходить. Огонь открывать
только тогда, когда немцы подойдут на сто метров. Я пойду в штаб и доложу
командованию. Кажется, это не обычные каратели из местной полицейской службы.
Похоже, пришли регулярные войска...
Весной 1944 года создались исключительно благоприятные условия для
дальнейшего развертывания партизанской войны во всех оккупированных странах.
Людские ресурсы фашистской Германии почти иссякли, а война требовала все новых и
новых дивизий. Гитлеровским генералам приходилось снимать войска с
оккупированной территории, чтобы заполнять бреши на советско-германском фронте.
Это значительно ослабляло оккупационный режим, который держался только на
немецких штыках. Все народы, попавшие под фашистское иго, поднялись на священную
войну против угнетателей, за свободу и справедливость.
С выходом советских войск на государственные границы Люблинщина, где
партизанская война приобрела особый размах, превратилась в непосредственный тыл
немецких войск, входящих в группу армий "Северная Украина". Армия, как известно,
не может успешно выполнять поставленные перед ней задачи, если в тылу
неспокойно, а о спокойствии на Люблинщине говорить не приходилось. Советские
партизаны и части Армии Людовой только в течение одного месяца нанесли
сокрушительные удары по нескольким немецким гарнизонам.
В мае и начале июня основные силы советских партизан и Армии Людовой
сосредоточились в Яновских и Билгорайских лесах.
Кроме того, немало советских и польских партизан находилось в Парчевских,
Немировских и Липских лесах. Сначала оккупанты пытались обезвредить партизан
силами местной полиции и жандармерии, а также частями и подразделениями
вермахта, расквартированными в ближайших городах. Было предпринято несколько
карательных операций, но все они окончились поражением немцев. Тогда
гитлеровское командование решило до начала летней кампании очистить тылы от
партизан силами регулярных войск. Солдаты, под покровом ночи копавшие траншеи,
которых видели Зденек и Эсфирь, как раз входили в состав передовых частей этих
войск.
Скоро выяснилось, что к Яновским лесам со всех сторон либо уже подошли,
либо подходили немецкие войска. Во многих местах произошли перестрелки и
столкновения между бойцами боевого охранения партизан и разведывательными
группами немцев. С обеих сторон были уже убитые и раненые. Турханов, а также
командиры других партизанских отрядов и подразделение Армии Людовой,
находившихся к тому времени в Яновских лесах, понимали, что это только разведка
боем, а настоящие сражения еще впереди. Надо было выяснить силы и намерения
противника, поэтому Турханов приказал выслать группы разведчиков с заданием во
что бы то ни стало захватить "языка". К полудню в штаб привезли двух раненых
солдат. Один из них скончался, не приходя в сознание, а другой упорно
отказывался говорить. Из личных документов, обнаруженных при этих солдатах,
удалось выяснить только то, что они служили в разных воинских частях вермахта.
Вечером группа Кальтенберга доставила немецкого офицера связи. Из его показаний,
а также из изъятых у него документов выяснилось следующее: 8 и 9 июня в
различных пунктах южной части Люблинского воеводства выгрузились 154-я пехотная
дивизия генерал-лейтенанта Альтрохтера, 174-я пехотная дивизия генераллейтенанта
Эберхарда, некоторые части и подразделения 213-й пехотной дивизии
генерал-лейтенанта Гешена, а также 4-й полк и один батальон войск СС. Немецкое
командование поставило перед этими войсками задачу окружить и полностью
уничтожить отряды советских партизан и части Армии Людовой, действующие на
Люблинщине. По показаниям пленного, численность немецких частей и соединений
достигла тридцати тысяч человек. Эти данные Турханов немедленно сообщил в Штаб
партизанского движения.
Неприятные сообщения продолжали поступать и ночью. Из роты Айгашева еще
накануне исчез один боец, часто выполнявший обязанности связного при штабе
отряда. Поиски не увенчались успехом, а командир роты, боясь неприятностей,
своевременно не доложил об этом в штаб. Установили, что боец в отряд прибыл
один, назвался Назаровым, бежавшим из лагеря советских военнопленных. По словам
товарищей, он часто распространял среди партизан слухи, пытался вызвать у них
паническое настроение. Обо всем этом партизаны не раз докладывали своему
командиру, но тот ограничивался разговорами, которые он называл "воспитательной
работой".
- По-моему, он перебежал к карателям, - высказал свое предположение
Савандеев.
- Не перебежал, а просто ушел к своим хозяевам, которые его подослали к
нам, - поправил его Соколов.
К утру в отряд прибыл Базыль Каракоз. Он сообщил, что гестаповцы арестовали
его сестру Ванду и немецкого диспетчера Манфреда Купермана, а сам он смог
скрыться лишь потому, что сестра успела сообщить о приходе гестаповцев в
управление дороги. Это был весьма чувствительный удар для отряда Турханова, так
как с арестом этих двух лиц разведка лишилась надежного источника информации.
В последующие два-три дня как партизаны, так и немцы деятельно готовились к
решающим боям. К карателям подходили все новые и новые силы. Появились танки и
самоходки, над лесом почти непрерывно висели самолеты-разведчики -
двухфюзеляжные "фокке-вульфы", которых на фронте называли "рамами". Они,
несомненно, производили аэрофотосъемки, но иногда, разбрасывали листовки,
написанные на русском, польском и украинском языках. Враги призывали партизан
немедленно прекратить борьбу и сложить оружие, обещая взамен сохранить жизнь.
Разумеется, никто не верил обещаниям немцев - по собственному опыту давно уже
знали, как немцы сохраняют жизнь военнопленным.
Радовало Турханова то, что рота лейтенанта Волжанина, несмотря на
неблагоприятную обстановку, продолжала выполнять свои обязанности. Донесения о
продвижении немецких воинских эшелонов продолжали поступать по-прежнему. Правда,
некоторые из них сильно запаздывали. Кроме того, появились потери среди личного
состава, особенно среди связных. Это затрудняло работу разведчиков, и все же
зашифрованные донесения о движении по четырем железным дорогам регулярно
передавались в эфир.
14 июня произошло два знаменательных события. Утром на берегу реки Бранев
начались крупные кровопролитные бои. Фашисты напали на партизан, но народные
мстители отбили атаки с большими потерями для врага, а когда ряды карателей
значительно поредели, с мощным возгласом "Ура!" бросились в контратаку. Началась
ожесточенная схватка. Регулярные немецкие войска не выдержали яростного натиска
и, побросав оружие, обратились в паническое бегство. На поле боя осталось две
тысячи фашистов и огромное количество военного имущества.
Второе событие имело прямое отношение к отряду Турханова. На рассвете была
получена шифровка от генерала Барсукова. Это была не обычная радиограмма. В
шифровке говорилось, что бойцы и командиры Интернационального отряда первую
часть боевого задания выполнили успешно, разведданные, присланные в Штаб
партизанского движения, сыграли положительную роль в планировании и подготовке
будущих наступательных боев, за что всему личному составу объявлялась
благодарность. Теперь отряд должен форсировать Вислу, войти на территорию
Келецкого воеводства я создать новую партизанскую базу на лесистых отрогах
Свентокшиских гор в треугольнике между городами Островец - Кельце - СкаржискоКаменна.
По некоторым данным, немцы готовят в этом районе крупную акцию против
советских партизан. Перед отрядом Турханова ставилась задача установить характер
этой акции, а также - кто непосредственно занимается подготовкой и кому поручено
проведение, затем совместно со Штабом партизанского движения разработать план ее
срыва.
С содержанием шифровки полковник ознакомил только трех товарищей -
Комиссарова, Савандеева и Соколова. Все они согласились, что задача,
поставленная перед отрядом, сложная, очень важная, что ее выполнение потребует
исключительного напряжения всех физических и моральных сил. Исходя из этого, они
выработали план действий на ближайшие дни.
Еще накануне, на совещании командиров всех отрядов и частей Армии Людовой,
было решено покинуть Яновские леса. Причем, зная, что немцы без боя не выпустят
из огненного кольца, некоторые командиры предлагали сосредоточить все наличные
силы на восточной стороне леса, затем, на рассвете, объединенными силами нанести
мощный удар по обороне врага на узком фронте, прорвать окружение и под
прикрытием специально выделенного арьергарда уйти в Билгорайские и Липские леса.
Турханов не согласился с этими предложениями, мотивируя тем, что, если
попытаться прорвать вражеское кольцо лишь в одном месте, немцы, имея
моторизованные войска, легко перебросят подкрепления на решающий участок и
сорвут планы партизан. Турханов предложил рассредоточить силы и нанести ряд
мощных ударов на нескольких участках фронта, что наверняка дезориентирует врага
и помешает ему преследовать отряды партизан и части Армии Людовой.
После жарких споров предложение Турханова все же приняли. Наметили основные
направления ударов, которые должны были наносить отдельные отряды или группы из
нескольких отрядов. Турханову и Адаму Краковскому досталось западное
направление, которое считалось особенно неудобным, так как после прорыва
окружения партизанам, чтобы попасть в лесные массивы, необходимо было повернуть
либо на восток, либо на юг и преодолевать открытое пространство под огнем
противника. Турханов знал, что самый легкий путь не всегда самый верный. И
теперь, получив распоряжение прорваться в Келецкое воеводство, он даже
поблагодарил судьбу за то, что ему выпало как раз то направление, которое
совпадало с указаниями Штаба партизанского движения.
Немецкое командование недооценивало опасность на западном направлении. В
самом деле, трудно было предположить, что партизаны попытаются вырваться из
окружения именно здесь, а не там, где легче пройти к Билгорайским лесам.
Поэтому, планируя ликвидацию партизан в Яновских лесах, они оставили на западе
только слабое прикрытие. Турханову стало известно об этом еще к исходу 14 июня.
Это, конечно, значительно облегчало выполнение предстоящей задачи для его отряда
и батальона Адама Краковского, в то же время задачи остальных отрядов
усложнялись. Чтобы облегчить положение партизан, прорывающихся на восток, надо
было часть сил противника оттянуть на себя. Поэтому Турханов и Адам Краковский
решили начать штурм вражеских позиций не перед рассветом, как было предусмотрено
общим планом, а на час раньше, о чем без широкой огласки было сообщено
командирам остальных партизанских отрядов. При этом Турханов учитывал следующее:
если среди партизан имеются агенты немецкой разведки, они наверняка уже успели
сообщить о начале штурма, и когда этот штурм начнется раньше, для немцев это
будет неожиданностью. Факт же внезапности, как известно, всегда помогает
нападающей стороне.
Штаб разработал детальный план всей операции, предусмотрев местонахождение
каждого подразделения на определенном этапе боя. Так, например, прорыв должны
были совершить 1-я рота батальона Армии Людовой и 2-я рота Интернационального
отряда советских партизан под общим командованием полковника Турханова, после
прорыва, не задерживаясь, осуществить марш-бросок к берегу Вислы и там захватить
понтонный мост, недавно построенный немцами, обеспечив тем самым форсирование
водного рубежа всеми остальными ротами. Чтобы дать возможность основным силам
оторваться от преследования, рота Айгашева и два взвода из последней роты
батальона Краковского должны были вести арьергардные бои. Все тыловые
подразделения партизан, в том числе запасы оружия и боеприпасов, лазарет с
больными и ранеными, отделение связи, полевую кухню и продсклад, охраняла на
марше неполная рота Волжанина. Двадцать бойцов из первого взвода этой роты,
исполняя обязанности наблюдателей на железных дорогах, находились вдали от
Яновских лесов и ничего не знали о предполагаемом уходе оттуда своего отряда. Их
надо было предупредить, чтобы они самостоятельно перешли Вислу и прибыли в
определенный пункт, где намечалось сосредоточение отряда Турханова. Стал вопрос,
кому поручить это.
- Никто лучше меня не знает расположение этих постов. Давайте я сам сниму
своих бойцов, и через неделю мы все вместе догоним отряд, - предложил Волжанин.
Турханов, да и другие руководители с ним не согласились.
- Командир должен быть с основными силами своего подразделения, - объяснил
полковник. - Пусть этим займется Яничек. Он знает польский язык и, в случае
необходимости, может выдать себя за местного жителя.
Яничек, как всегда, согласился с командиром отряда. В предвидении
всевозможных осложнений, Турханов снабдил его иностранной валютой и золотыми
монетами царской чеканки из своего запаса, предоставив право расходовать их по
собственному усмотрению.
Зденек должен отправиться после выхода партизан из окружения. Времени
оставалось много, он подробно расспросил у Волжанина, где находятся
наблюдательные, посты, нанес их на свою карту, получил пароль и другие
необходимые сведения. Закончив подготовку, пошел попрощаться с Эсфирью. В
ожидании похода подразделения сосредоточились ближе к западной опушке леса.
Девушку он с трудом разыскал в расположении третьей роты. Она укладывала в
двуколку медикаменты и перевязочные материалы.
- Ты почему здесь? - с тревогой спросил Зденек.
- Так распорядилось начальство. Сама Алина пойдет с передовой ротой. Там в
ней будут больше нуждаться. А здесь, в тылу, достаточно и санитарки, - ответила
Эсфирь.
- Но ты же не санитарка, а начальник аптеки, - воз разил Зденек.
- Я умею делать перевязки...
- Не нравится мне, что ты попала в эту роту, - вздохнул чех.
- Ничего страшного, милый, - успокоила его Эсфирь. - После того случая
Турханов крепко наказал Айгашева, и он стал относиться ко мне по-другому.
Увидишь, мы с ним сработаемся. По крайней мере, я буду стараться. А как твои
дела?
- Пока будем прорывать блокаду, я хочу быть с тобой. А потом уйду для
выполнения спецзадания.
- Опять уходишь, - погрустнела Эсфирь. - А задание опасное? Может,
придется отбиваться? Возьми меня с собой! Если вдруг ранят, я помогу тебе.
Яничек улыбнулся.
- Нет, не могу, - покачал он головой. - Там ты мне не помощница.
- Почему?
- Потому что мне придется иметь дело не только с добрыми, но и со злыми
людьми. А они сразу догадаются, что ты еврейка...
- Опять! - воскликнула Эсфирь. - Какие, однако, мы несчастные! Ну чем я
отличаюсь от других? Ведь у меня такое же сердце, такой же ум, такая же душа!
Разве только лицом я не похожа на полек или чешек... А вот жить, как они, не
могу... За что такое наказание!
- Потерпи, осталось совсем немного... Скоро, скоро мы вобьем в могилу
нацизма осиновый кол.
За ночь отряд Турханова и батальон Адама Краковского полностью
сосредоточились на западной опушке леса. По данным разведки, участок, намеченный
для прорыва, оборонял один из батальонов 276-го немецкого пехотного полка.
Причем две роты этого батальона занимали позиции по обе стороны полевой дороги,
ведущей к помещичьей экономии в трех километрах от леса. Штаб батальона и
резервная рота размещались в этой экономии, боевое же охранение было выдвинуто
далеко вперед и находилось всего в двухстах метрах от огневых позиций партизан.
Это имело и свои плюсы и минусы. С одной стороны, охранение легче окружить. С
другой стороны, шум боя наверняка предупредит основные силы о надвигающейся
опасности, и они заблаговременно примут надлежащие меры для отражения атаки.
Стало быть, партизанам нужно снять боевое охранение бесшумно. Цель Байдирекова
именно в этом и заключалась. Поэтому он, вместе с командиром первого взвода,
которому надлежало уничтожить боевое охранение немцев, просидел вплоть до
темноты на наблюдательном пункте и тщательно наметил пути подхода к позициям
врага.
Обстоятель
...Закладка в соц.сетях
