Жанр: Драма
Шёлковый путь
...же
агрессивных банд мятежников, уничтожении караванов с оружием и
боеприпасами, перебрасываемых из-за границы.
Максимально активизировать деятельность всех видов разведки по
обнаружению караванов с оружием и боеприпасами, банд мятежников.
В поддержку самостоятельных действий Вооруженных Сил ДРА, боевые
действия проводить только с разрешения Командующего или начальника
штаба армии. В случае обстрела пли нападения на охраняемый объект или
подразделения войск, ответным огнем и решительными действиями всех
сил и средств уничтожать противника. И не допускать случаев
безнаказанных диверсионных действий противника. О каждом случае
открытия огня докладывать немедленно по команде. Активизировать и
расширить масштабы разведывательных и засадно-поисковых действий по
борьбе с караванами мятежников.
При задержании и проверке караванов проявлять высокую бдительность и
настороженность. В случае оказания вооруженного сопротивления
караваны мятежников уничтожать всеми средствами".
Читать такие кодограммы довольно тоскливо. Для нас, разведчиков, работы всегда
хватает. И по поводу "активизации действий" возникает лишь одно опасение. Как бы эта
активизация не пошла в ущерб качеству подготовки этих действий. Самое печальное
другое. В армии хорошо работает "Правило испорченного телефона" - когда эта
кодограмма дойдёт до застав и взводов, она обрастет немыслимым количеством
уточнений и указаний командиров среднего звена. На выходе может оказаться, что
комбаты не желая докладывать о каждом случае открытия огня наверх, вообще запретят
открывать ответный огонь командирам сторожевых застав. При нападении моджахедов на
заставы. А рейдовые подразделения заставят ходить на боевые операции без оружия. [115]
Я немного сгущаю краски, но такая проблема в армии действительно существует. Не так
страшны приказы и директивы, как попытки их дополнения и уточнения командирами
среднего звена. В результате этого теряется первичный смысл приказов, а содержание их
с новыми уточнениями - выглядит абсурдно.
На заставе у нас пополнение. Комбат перевел на КП батальона гранатомётный взвод
Жени Шапко. И назначил его командиром заставы. Бедный Женька! Вокруг слишком
много командиров. Его постоянно озадачивают какими-то приказами и распоряжениями.
И наказывают ни пойми за что. За бойцов других подразделений, нарушающих форму
одежды (А кроме Женькиного взвода автоматических гранатомётов АГС-17, на заставе
ещё и мой разведвзвод, взвода обеспечения, связи, инженерно-саперный - народу море!),
за беспорядок на территории, за организацию караульной службы. Женька подходит ко
мне.
- Серёж, тебя там какой-то бача (мальчишка) дожидается.
У входа в крепость стоит маленький Абдул. Я очень рад его видеть. Спрашиваю, как его
дела? Какие у него новости? Провожу его в расположение своего взвода. Прошу Ришата
Фазулова, командира второго разведотделения, принести что-нибудь с кухни перекусить.
Маленький Абдул очень серьезен.
- Кишлок захми аст. Бача бисер хороб (В кишлаке раненый. Мальчик. Очень плох).
Протягивает мне листок с арабской вязью. Говорит, что это от Шафи. Прошу вызвать ко
мне Мискина (Мы зовем его Мишей) Намакинова, моего переводчика. Пока Ришат
Фазулов кормит Абдула, Миша переводит мне текст. Оказывается это листовка Шер-шо
(Шер-шаха). Он брата Анвара, главаря банды из кишлаков Джарчи и Петава.
"Люди Баги-Алама (Это кишлак между Петавой и Чау ни. На окраине
Чауни - КП нашего батальона. Таким образом Баги-Алам - буферная зона
между моджахедами и нами)! Братья, отцы, не отдавайте своих сыновей в
армию, чтобы они не становились коммунистами. Если я узнаю, что своих
братьев, сынов вы отдаете в армию, или что вы выставляете посты
самообороны - не обижайтесь за то, что я с вами сделаю.
Шер-шах.
Ваши братья с Джарчи и Петавы.
Исламский комитет Афганистана.
7 января, Кабул".
Коротко и ясно. Не случайно говорят, что краткость - сестра таланта. По всему видно на
нашем поле появился новый игрок. Талантливый и опасный. Нужно будет обратить
внимание на этого Шер-шо. И нужно будет поинтересоваться обстановкой в Баги-Аламе.
У меня есть информация, что последние две недели там ведутся большие земляные
работы. Роются ходы сообщений, похоже, что оборудуется укрепрайон. К тому же из
разведотдела пришла информация, что в Баги-Аламе заработала новая радиостанция. Чтото
там происходит?! [116]
А пока получаю разрешение у комбата на выезд. Окалывается, раненый мальчик
находится не в Калашахах, а в кишлаке Калайи-Девана. Это мирный кйшлаквдвух
километрах севернее Чауни, моджахедов там нет. Приятно узнать, ЧТО слух о моем
лазарете дошел так далеко. Но боюсь, что слух несколько преувеличен.
Беру одну БМП (механик-водитель Витя Михпн, наводчик-оператор Вадик Бильдин),
своего переводчика Мишу, командира разведслделения Ришата Фазулова (Удивительно
толковый сержант! Я уж не говорю о Саше Хливном, он мой заместитель. А заместителю
по штату положено быть умнее своего командира) и начальника батальонного медпункта
Любовь Николаевну. У неё врачебного опыта куда больше моего! Как хорошо, что в
батальоне есть свой фельдшер! Мне бы такого в мой лазарет.
С маленьким Абдулом забираемся на броню, покажет нам дорогу. Успеваю задать ему
несколько вопросов о старшем брате. О том самом, Сафиул-ло, который находится сейчас
в одной из подчиненных Анвару банд. Абдул ничего не скрывает. Он уже привык ко мне.
Говорит, что недавно виделись. И что у брата какие-то проблемы. Спрашивает, если
Сафиулло сдастся, не убыо ли я его? Я отвечаю, что конечно же нет. Брат Абдула, мой
брат.
На улицах Калайи-Деваны полным-полно дехкан. Но еще больше детей. Словно галчата,
они быстрыми стайками окружают нас. Готовые в любую минуту, с визгом, разбежаться,
но не далеко. Убежать чисто символически -они уже знают, что их никто не обидит.
Ребятишки с завистью смотрят на Абдула, но он этого словно и не замечает. Маленький
хитрец! Я-то вижу как ему приятно это внимание.
Идем по узким улочкам к одному из домов. На пороге небольшая заминка. Какой-то
старик не хочет нас пускать. За моей спиной слышны голоса:" Шурави табиб, дохтор
(Этот русский - доктор)". Пока продолжается небольшая заминка, к нам как-то боком
подкрадывается какой-то сухонький и весь сморщенный, как гриб-боровик, старикдехканин.
У него на руках девочка двух лет. Он что-то объясняет. Но очень тихо и
боязливо. Никто не обращает на него внимания. Я обращаюсь к переводчику. - Миша,
спроси, что у него случилось?
Оказывается у малышки уже около месяца высокая температура и кашель. Конечно же её
необходимо везти в больницу. Но кто же на это пойдет?! Любовь Николаевна дает
старику две упаковки таблеток от кашля и аспирин. Объясняет, как их принимать.
Наконец-то нас приглашают в дом. Во дворе бегают ребятишки, телята, овцы. Из-за
дувала испуганно выглядывает какая-то женщина. Скорее всего мать ребенка. По узкой
крутой лестнице мы поднимаемся на второй этаж. Небольшая темная комнатка. На стенах
висят какие-то мешочки, миски, нехитрая домашняя утварь. В углу комнаты стоит
карабин. И повсюду запах гниющего тела. Пол застелен одеялами, валяются подушки. В
потемках мы не сразу увидели в самом дальнем углу крохотного мальчугана под байковым
одеялом. [117]
Месяц назад он, как и другие дети, играл на крыше. Шальная пуля пробила лёгкое и
повредила позвоночник. Наша же Любовь Николаевна оказала ему первую помощь.
Мальчишку отвезли в афганский госпиталь. Но их не пустили даже за ворота - в
госпитале не делают таких сложных операций, он все равно умрет.
Его отвезли в наш медсанбат, сделали операцию. Все прошло нормально. Если, конечно,
нормальным можно назвать чудо, которое совершили наши хирурги. В полевых условиях
они провели сложнейшую операцию по ампутации части левого легкого. Спасли
мальчишку и его позвоночник. Оставалось совсем немного - реабилитация. Его
перевезли в Кабул в афганский госпиталь. От афганского медперсонала требовались лишь
уход и внимание. Но этого как раз и не хватило. У мальчишки пошли по всему телу
пролежни. Он умрет, сказали его отцу. И выписали, как безнадежного.
Такая вот картина! Но рефлексы работают, работают руки и ноги мальчугана. Значит
работает и позвоночник. А мясо нарастёт! Нужен только уход и специальные упражнения,
зарядка. Это совсем не сложно! Пытаюсь объяснить его отцу, как надо ухаживать за
ребенком, что делать. Он смотрит на меня непонимающе: зачем все это? На все воля
Аллаха! Я всего лишь - бедный дехканин. У меня нет денег, поэтому в госпитале не
стали лечить моего сына. Поэтому Аллах отвернулся от меня.
Какая дикость! Мне даже нечего ему возразить. Тем временем Любовь Николаевна делает
перевязку. Мальчишка даже не стонет, а боли страшные. Гниёт живое тело. Не могу
смотреть. Выхожу на улицу.
Через пару минут выходит и наш фельдшер.
- Бесполезно, он не выживет. Надо возвращаться.
Мы идем к машине. В третий раз за сегодня я слышу, что мальчишка не выживет. И вдруг
такая злость накатывает и накрывает меня с головой.
- Миша, со мной!
Я возвращаюсь обратно к отцу мальчишки. Миша не успевает переводить мои слова. Да
это и не слова, это злость на дикость, на трусость отца. Он прав, этот темный, забитый
дехканин, судьбы людей в руках Аллаха. Но герои творят свою судьбу сами. Ты можешь
жить трусом, но когда умирает твой ребенок ты обязан стать героем.
Я еще раз объясняю, что нужно делать отцу для ухода за ребенком. Говорю, что буду
приходить к нему очень часто и проверять это. А если мальчик умрет, я расстреляю его
своими руками.
Отец мальчика принимает все за чистую монету. Он здорово напуган. Я и сам сейчас
верю, что могу его расстрелять. Мой гнев, выглядит более весомым, чем возможный гнев
Аллаха. Но главное, что теперь у мальчишки будет уход. А я сделаю все, чтобы он выжил.
Переводчик Миша удивлённо смотрит в мою сторону. Что я могу сказать ему в ответ?
У машины еще один пациент. На плетёной кровати лежит маленькая девчушка. Сильный
жар. Спрашиваю, как давно? Вторую неделю. Перед этим мы смотрели девочку у которой
высокая температура держится уже [118] около месяца. Что за дикость! Как переубедить
этих дехкан, что обращаться в таком случае надо не к мулле, а к доктору. За один день
многовековые предрассудки побороть невозможно, но девочка очень плоха. Состояние
крайне тяжелое. Загружаем девчушку и её отца в десантное отделение машины, едем в
госпиталь.
Афганский госпиталь находится недалеко от аэродрома. Нас останавливают у ворот: в
госпитале сегодня выходной, приема нет. Что за бред, какой выходной может быть в
госпитале?! Среди афганских солдат слышен шепот: "Русский офицер сердится". И один
из них убегает за врачом. Минут через пять к воротам подходит врач, молодой афганец
примерно моих лет. Осматривает девочку. Обещает завтра отправить её в Кабул. Отец
девочки и один из солдат относят её на носилках в приемное отделение.
Перебрасываемся парой фраз с доктором. В госпитале работает шестнадцать человек, из
них только шестеро врачей. Врачи учились в Советском Союзе и в Кабуле. Но могут
сделать только перевязку. Нет опыта и нет хирургического инструмента.
Кроме них в провинции есть еще две больницы. В каждой по одному врачу. Три школы.
На полтора миллиона жителей провинции Парван. Работа очень опасная. Душманы
убивают учителей и врачей.
Возвращаемся в батальон. Прошу Любовь Николаевну держать меня в курсе, как обстоят
дела с лечением этой девочки? Если наш фельдшер будет хоть изредка этим
интересоваться, возможно афганцы будут ухаживать за нею немного лучше.
В батальоне встречаю своего ротного. Володя Стародумов возвращается из отпуска по
болезни. Был в Союзе, счастливчик! И, естественно, задержался ровно на семь суток. Это
конечно, серьезный проступок, но ведь вернулся же! Я бы точно остался. Хотя бы на
часок!
Володя показывает письмо от Ленчика, офицера из Джелалабадского десантноштурмового
батальона, с которым он лежал в одной палате в госпитале: "Передай своему
поэту, что во время боевой операции Игорю Овсянникову из гранатомета прострелило
ноги. В госпитале их ампутировали...".
В голове не укладывается, Игоря не могли ранить! Это просто какая-то ошибка!
Глава 14
Одиннадцатого января меня со взводом срочно вызывают в штаб дивизии. Необходимо
прибыть в разведотдел для получения задачи.
Начальника разведки на месте нет. Он с начальником штаба дивизии в автопарке
разведбата. Проводят строевой смотр батальона перед выходом на боевые действия. Я
буду работать в составе третьей разведывательно-десантной роты. Маршрут выдвижения...
Моя задача... Чистейшей воды плагиат! Я готовил по этому плану одну из засад для своего
разведвзвода. А здесь собираются работать целым разведбатом! Ну, да я, конечно, не
против! [119] С разведбатом работать куда веселее, чем одному! А повеселиться я люблю.
Пришла агентурная информация: сегодня ночью шестеро пленных хадовцев будут
перевезены в кишлак Ахмедзаи. Наша задача их освободить.
Выдвижение начинаем в четырнадцать часов. Выясняется, что операцию будет проводить
не начальник разведки, а начальник штаба дивизии. Солидный уровень! Мы выходим к
шестнадцатой сторожевой заставе. Оставляем там свою бронегруппу. И выходим на
рекогносцировку. Другими словами, уточняем задачи на местности. Готовимся к выходу.
Выход ровно в двадцать три. Вокруг темень, хоть глаз выколи. Уходим на параллельных
маршрутах: мы с третьей ротой и, правее нас, вторая рота. Афганский царандой
(милиция) подойдет к утру. Наша задача незаметно выйти к кишлакам Ниманхейль и
Ахмедзаи, блокировать их. А утром, когда царандой начнет их прочёсывать, поддержать
афганцев огнем. Не самая сложная задача!
Между двух душманских кишлаков мы прошли тихо, как мыши. Даже собаки не залаяли.
Так нормальные собаки в это время обычно смотрят любимые сны! И только
ненормальные шурави пытаются свернуть себе шеи, гуляют в горах. Ну, если у кого есть
лишние шеи - так это их личное дело! И оно этих собак не касается.
По всему видно, что в головном дозоре идут толковые ребята. Дорогу знают хорошо. Идем
в колонну по одному. Молча, словно призраки. А все-таки рюкзачок дает о себе знать.
Тяжеловат с непривычки, хотя кроме боеприпасов и гранат в нем практически ничего
больше нет. Хорошо еще, что из бронежилета вытащил практически все пластины.
Оставил только два ряда спереди.
По расчетам на задачу мы должны выйти в 4.30. Но что-то там отцы-командиры напутали
и мы выходим на место в пол второго. Это не очень здорово. Одеты мы легко, в расчете на
движение. Сидеть три часа на леднике никто не планировал. Но шуметь нельзя. Придется
заниматься медитацией. Внушать себе черноморские мотивы июльского периода.
Занимаем оборону. Размещаю огневые точки, ставлю задачи наблюдателям. Потихоньку
начинаем строить стрелково-пулеметные сооружения из камней. Пока, чтобы не
замёрзнуть. А утром, надеемся, что они нас немного прикроют от ответного огня
моджахедов.
Рассветает. Внизу серебрится речка Панджшер. Она оказывается не такой уж и
маленькой, как я думал. Сверяю с картой точку своего стояния. Как ни странно, вышел
точно на задачу. Но на месте оказывается, что задачу необходимо немного уточнить. В
нескольких метрах правее нас расположен небольшой выступ. Он здорово закрывает
сектор наблюдения. Там могут незаметно подобраться моджахеды.
Приходится выносить туда расчет АГС-17 (30-миллиметровый автоматический
гранатомет на станке), приданный мне на время операции и своего пулеметчика. Нужно
проверить тропу.
- Сапёры, вперед! [120]
Оказывается они не взяли щупы. Странно, перед выходом проверял их экипировку. Щупы
были на месте. В отличие от саперов группы спецминирования, это бойцы с нашего
батальона. Только что прибыли из Союза. На операции они еще не ходили. Трусят.
Потому и щупы выбросили. Вот гады!
Приходится шомполом от автомата проверять тропу. Уже на самой вершине снимаю
растяжку. Паша осколочная граната Ф-1. Больше мин духи не поставили. Но все равно
становится немного не по себе. Ночью на несколько минут выходила луна из-за туч.
Приметил я этот выступ еще тогда. Хорошо, что сразу не отправил бойцов на него без
инженерной разведки. А то положил бы ребят. Как пить дать, положил!
На рассвете подходят "зелёные" ( Так мы называем афганских военных и царандоевцев).
Начинают прочесывать Ниманхейль. Все происходит на моих глазах. К старшему
милицейскому начальнику подходит один из жителей кишлака. Старик с целлофановым
пакетом. В бинокль я хорошо вижу, что гам лежат пачки афгани (местной валюты). Они
долго о чем-то говорят, активно жестикулируя и, видно никак не могут прийти к
согласию. Наконец переговоры завершаются. Царандоевец берет пакет у старика и отдает
его своему помощнику. А сам докладывает по радиостанции, что прочесывание успешно
завершено, моджахедов и пленных хадовцев в кишлаке нет.
В эфире слышен мат нашего начштаба. Он, похоже, тоже наблюдал эту картину. И тогда
вниз спускают нас.
Оставляю наверху расчет АГС-17 и двух пулеметчиков. Очень важно, чтобы духи не
ударили нам в спину И группами по три человека мы спускаемся в кишлак.
Сразу раздаются выстрелы. Похоже духи встречают огнем вторую роту. С нашей стороны
пока тихо. Мы идем по центральной улице. Слева: я, Максим Таран, снайпер Лёша
Стасюлевич (мои телохранители). Справа: старший лейтенант, старший сержант Аушев
(племянник Руслана Султановича) и еще один боец ( все из третьей разведроты).
Остальные бойцы идут вдоль дворов и сзади нас.
Неожиданно из-за угла дома появляется двухметровый здоровяк с карабином в руках.
Здоровый дух! Но растерялся малость. Даже больше моего. Подношу руку к губам:
"Тихо!". Стволом автомата показываю, что карабин надо положить на землю. То, что
происходит дальше похоже на плохое кино. Шесть человек держат на мушке одного. И
этот один направляет ствол своего карабина в мою сторону. И нажимает на спусковой
крючок.
Убил бы гада! Наши карабины Симонова - самые надежные в мире! До какого же
состояния нужно было его довести, чтобы карабин дал осечку?! В застывшей тишине
слышится четкий металлический щелчок.
Я думаю, что это только неосторожное обращение с оружием. Моджахед не мог желать
мне зла. И уж тем более, не мог желать моей смерти. Находясь под прицелами пяти
автоматов и одной снайперской винтовки. Я даю понять, что совсем на него не обиделся
и снова показываю стволом, что карабин надо положить на землю. Если мы не найдем
хадовцев, нам поручено [121] взять несколько моджахедов живьем. На обмен. И я
всячески стараюсь не испортить шкуру этого здоровяка. За такого могут отдать и всех
шестерых. По весу.
Но дух зациклился на одной мысли. Наверное, я все-таки ему чем-то не нравлюсь. Может
быть, ему не нравится количество моих зубов?! Чем же тогда объяснить, что он делает шаг
мне навстречу и коротким движением приклада цепляет мою челюсть.
Когда-то еще при наших первых встречах Шафи говорил, что "путь в нирвану лежит через
сансару". Путь к Абсолюту лежит через цепь перерождении. Другими словами, дорога в
рай лежит в мире страстей. Мне кажется, он ошибался. Кратчайший путь в нирвану лежал
через приклад карабина здорового и тупого моджахеда. Удар снес меня к дувалу. Я был в
полной нирване. Думаю, что там же находились и три моих выбитых зуба.
Я успел только заметить, как сделал короткую очередь старший лейтенант из разведбата.
Три пули ударили в живот духу. Он сложился пополам, выронил из рук карабин. Еще две
пули ударили ему в спину. После этого моджахед поднялся, перезарядил карабин и
выстрелил в сторону разведчиков. Небольшой фонтанчик ныли поднялся у самых ног
старшего лейтенанта. Не попал. Еще две пули ударили ему в грудь. Он опустил карабин.
Сил перезарядить его больше не было. Стоял и шатался. До тех пор, пока Аушев, старший
сержант из разведбата и племянник нашего Руслана Султановича, не сбил его с ног
прикладом автомата. Ну и здоровый же попался душара!
Я поднялся на ноги. Они были словно ватные. Потрогал челюсть. Челюсть была цела.
Чего не скажешь о зубах. Судя по осколкам зубов во рту, их явно стало меньше. Да и в
голове стало заметно свободнее. Видимо от удара количество мозгов в моей голове
заметно поубавилось. Либо черепная коробка немного увеличилась. Но, как бы там не
было, каждый шаг теперь отдавался в них тупой и ноющей болью. Это было не очень
здорово. Мне было плохо. А значит, моя доброта и гуманизм начали испаряться прямо на
глазах.
Как ни странно, но дальше все пошло как по нотам. Когда стараешься кого-нибудь взять
живьем, всегда нарываешься на проблемы. Теперь мы просто прочёсывали кишлак. По
крайней мере, я. Больше я никого не хотел брать в плен. На любую стрельбу я готов был
ответить огнем...
К обеду мы все закончили. Взяли восемь пленных. Но хадовцев не нашли. Либо, их успели
увести. Либо агентура афганская что-то напутала. Но пленные давали шанс на обмен. Так
что операция завершилась довольно успешно. И самое главное без потерь. Если, конечно
не считать потерянные" мною три коренных зуба и пропавшее навсегда желание брать
кого-нибудь в плен. Кроме красивых девушек, разумеется.
Мой взвод отходил в боковом дозоре, когда в одной из расщелин мы заметили нескольких
духов. Они устроили засаду на пути отхода третьей роты. Если бы они только знали, как я
был зол! И что пленные нам больше не были нужны. Тогда бы они ни за что на свете не
попадались бы мне на глаза! [122]
И уж тем более никогда бы не устраивали засады на наших разведчиков. Их старший
подал команду на открытие огня почти одновременное разрывами моих двух осколочных
гранат Ф-1. Моджахеды успели сделать лишь несколько выстрелов. Мы били по ним в
упор, сверху. Шансов уцелеть у них не было. Мы быстро спустились вниз, забрали оружие.
Разведрота успела залечь. Я доложил по радиостанции, что все нормально. А еще через
час мы вышли к своей броне...
Недалеко от наших машин обедают бойцы царандоя. Им только что привезли сухой паек.
Целлофановый пакет полон лепешек, одно яблоко на четверых. И одна пачка сигарет.
Некоторые успели прихватить в кишлаке немного кишмиша (изюма). Да, с таким пайком
много не навоюешь. Отдаем им свои банки с рыбными консервами и кашей.
Начальник штаба дивизии объявляет мне благодарность "за надежное управление и
умелые действия в ходе операции". Приказывает начальнику разведки связаться с моим
комбатом, представить меня к награде.
А мы возвращаемся на десятую заставу. Докладываю комбату, что все живы. Он
напоминает, что послезавтра у нас очередная засада. Неужели нельзя было сказать об
этом чуть-чуть попозже?! Может мы бы и совсем о ней забыли. Хотя бы на полчаса.
НАГРАДНОЙ ЛИСТ
1.ФИО: Карпов Сергей Иванович
2.3а какие заслуги представляется к награде:
В ДРА с августа 1986 года. За время прохождения службы в полку принимал
участие 9 поисково-засадных операциях по ликвидации бандформирований
мятежников, где зарекомендовал себя смелым и решительным офицером,
умело ориентирующимся в сложной боевой обстановке. С декабря 1986 года
исполняет обязанности командира второго разведывательного взвода.
Особенно отличился 27 декабря 1986 года при проведении боевой операции
в зеленой зоне Чарикар. Разведывательный взвод, под командованием
старшего лейтенанта Карпова СИ. получил задачу прикрывать работу
группы спецминирования в районе населенного пункта Калайи-Биланд. При
выдвижении разведвзвода на указанный рубеж из ближайшей крепости по
разведчикам был открыт огонь. Умело управляя взводом, старший
лейтенант Карпов СИ. с отделением разведчиков выдвинулся по лощине к
крепости и во встречном бою уничтожил трех душманов.
Вновь отличился 11 января 1987 года. Разведвзвод в составе разведбата
дивизии проводил боевую операцию в районе населенных пунктов
Ахмедзаи, Мусахейль, Гафурхейль (Панджшерскос ущелье). В ночь с 11 на
12 января разведвзвод старшего лейтенанта Карпова СИ. получил задачу в
составе 3 разведывательно-десантной роты блокировать горное ущелье.
При выдвижении разведчики наткнулись на засаду. При первых же [123]
выстрелах старшин лейтенант Карпов СИ. укрыл извод за ближайшими
укрытиями. Под кинжальным огнем душманов с группой разведчиков он
выдвинулся во фланг мятежникам и открыл огонь. Лично уничтожил две
огневые точки противника. Тем самым обеспечив выполнение задач
разведывательно-десантной ротой без потерь.
Вывод: за личное мужество и отвагу, проявленные в бою с мятежниками
при выполнении интернационального долга на территории ДРА достоин
награждения медалью "За Отвагу".
Командир 2МСБ майор Лобода
Мы отмечаем старый Новый год. В гости к нам пришли секретарь комитета комсомола
батальона Володя Щёголев и заместитель начальника штаба Валера Куделин. Наши самые
близкие друзья. Попутно отмечаем день рождения моего командира первого
разведотделения Эдика Передерия. Мы собрались в солдатской столовой (Если так можно
назвать комнату, в крепости, выделенную для этих целей). На трёх стола разложены
конфеты, печенье, самодельные торты (Основа которых - обычное печенье, пропитанное
сгущенным молоком), в кружках - горячий чай. В мисках дымится праздничный плов.
Поздравления, пожелания. Читаю свои стихи. Ребята играют на гитаре и гармошке. Да,
ребята у меня подобрались талантливые (Никак не могу привыкнуть, что "не у меня".
Через месяц должен вернуться из отпуска Толя Викторук, их командир).
Дедушка Мороз принес моим разведчикам подарки: сегодня пришли письма из
педагогического института. Каждому из ребят. Даже не думал, что они будут так рады!
Значит, я все-таки поступил правильно, что написал письмо в комитет комсомола
музыкально-педагогического факультета.
А я получил письмо от Володи Иванова из Шинданта.
Привет, Серёга.
Как там твои дела, что нового, как идет служба? Что-то от тебя давно нет
писем, забываешь старых друзей?
Как там Дороганыч? Что у него нового? Вышли мне его адрес, если он у
тебя есть. Передавай ему от меня, Алехина и Толика Кузьменко огромный
привет.
Толика я сейчас вижу часто, правда на этой неделе не смог заехать к нему.
А так, если не уходим в горы, то частенько захожу к нему. Он теперь рядом
со мной. К
...Закладка в соц.сетях
