Жанр: Драма
Сын цирка
..., режиссер ответил ему в обычной своей непринужденной
манере:
- Мы зарабатываем на них сотни тысяч рупий - вот что смешно! - сказал Гупта.
Однако Фаруку уже было не до смеха.
Может, миссис Догар - хиджра?
В первые часы после захода солнца члены клуба Дакуорт с маленькими детьми стали
занимать столики Дамского сада. Дети весело щебетали на открытом воздухе, но их тонкие
голоса не мешали воспоминаниям Фарука.
Мистер Сетна с неприязнью относился ко всем маленьким детям. Он ни за что не сел бы с
ними за один стол. Однако сейчас пришлось пересилить себя, чтобы следить за состоянием
чувств доктора Даруваллы в Дамском саду. Сетна видел, как Дхар уезжал из клуба вместе с
карликом, однако когда Вайнод возвратился, старший официант решил, что этот ужасный
коротышка приехал за Даруваллой на своем такси. Он не ходил взад и вперед по фойе, как
обычно, а подался в спортивную мастерскую, где с карликом дружили мальчики-подавальщики
мячей и специалисты по перетяжке ракеток. Вайнод стал для них желанным разносчиком
грязных сплетен.
Мистер Сетна ненавидел пошлые слухи и карликов, которых считал отвратительными
созданиями. Что же касается слушателей сплетен, то они видели в Вайноде очень милого
человека.
После выхода на экран фильмов о полицейском инспекторе в газетах писали, что Вайнод
выполняет роль телохранителя Инспектора Дхара. В некоторых статьях его называли также
"шофером-убийцей". Карлик очень серьезно относился к подобной репутации. Он всегда имел
хорошее оружие, которое не запрещалось законом и легко пряталось в такси - ручки разбитых
теннисных ракеток. Их Вайноду давали в спортивной мастерской клуба. Когда ракетка
ломалась, ее освобождали от струны и ровно затачивали конец. Ручка оказывалась нужной
длины и веса, ее делали из крепких высокосортных пород дерева. В последнее время
деревянных ракеток становилось все меньше, поэтому карлик ими очень дорожил. Он редко
ломал свое оружие в драках.
Обычно Вайнод одной палкой бил в промежность или по коленям нападавшего, а вторую
палку держал вне пределов досягаемости жертвы. Как правило, получив удар, человек хватался
за палку, после чего получал сильный удар по кисти ручкой второй ракетки. Тактика оказалась
безупречной. После первого удара человек хватал палку, второй удар разбивал ему руку.
Вайнод не бил нападавшего по голове, поскольку не мог до нее дотянуться. Достаточно было
нападавшему сломать кисть руки, чтобы прекратить драку. Если дурак не унимался, то против
одной его здоровой руки использовались две ручки от ракеток. Карлик совсем не переживал
оттого, что газеты называли его убийцей и телохранителем. Он на самом деле оберегал
Инспектора Дхара.
Мистер Сетна неодобрительно относился к подобному насилию. Он осуждал работников
спортивной мастерской, которые предоставили целый арсенал поломанных ручек бывших
теннисных ракеток. Мальчишки отдали Вайноду и десятки старых теннисных мячей. Карлик
использовал их по-своему. В ожидании клиентов такси, бывший клоун и акробат накачивал
силу, сжимая теннисные мячи, поскольку он предпочитал чем-то заниматься. Карлик также
говорил, что подобное упражнение уменьшает боли при артрите суставов. Однако, по мнению
доктора Дарувалла, лучше было принимать аспирин.
Путем умозаключений Сетна вывел, что вследствие многолетних тесных контактов
доктора и Вайнода в Бомбее Фарук отказался от личной машины. За карликом утвердилась
репутация личного шофера Дхара, а то, что Вайнод возил также и доктора, многие наблюдатели
предпочитали не замечать. Пожилого официанта поражала тесная психологическая связь между
Даруваллой и Вайнодом. Даже в тот момент, когда карлик загружал такси поломанными
ракетками и старыми теннисными мячами, а доктор сидел в Дамском саду, Фарук всегда знал,
что карлик с такси окажется у него под рукой, словно Вайнод ждал только его или Дхара.
Наблюдая за доктором, Сетна понял, что он намерен оставить за собой обеденный стол на
весь вечер. Быть может, доктор ждет вечером гостей и решил вообще не выходить из-за стола.
Однако когда пожилой официант спросил Фарука, сколько персон будут ужинать, доктор
ответил, что сейчас он уезжает домой. Быстро, будто его разбудили, Фарук поднялся.
Мистер Сетна наблюдал, как он звонит жене из фойе.
- Нет, любимая. Я не сказал ему, потому что не случилось подходящего момента, -
говорил Дарувалла, употребляя иногда немецкие слова.
Затем мистер Сетна уловил, что разговор идет об убийстве мистера Лала.
"Значит, это все-таки убийство", - произнес про себя Сетна, услышав, что старика убили
его же клюшкой для гольфа. Когда он узнал дополнительную информацию о банкноте
достоинством в две рупии во рту мистера Лала, а также содержание интригующей угрозы,
связанной с Дхаром (ДРУГИЕ ЧЛЕНЫ КЛУБА УМРУТ, ЕСЛИ ДХАР В НЕМ ОСТАНЕТСЯ),
мистер Сетна почувствовал удовлетворение от сегодняшнего шпионского улова.
Затем случилось нечто, представлявшее средний интерес. Повесив телефонную трубку,
доктор Дарувалла повернулся и пошел в фойе, предварительно не посмотрев, куда
направляется. Тут он и столкнулся со второй миссис Догар. Удар получился неожиданно
сильным, мистер Сетна ждал, что он собьет с ног вульгарную женщину. Однако упал сам
доктор. Самое неожиданное случилось потом: от удара миссис Догар отшатнулась назад и
сбила на пол своего мужа.
Сетна подумал, каким надо быть дураком, чтобы жениться на такой сильной и молодой
бабе! Затем последовали обычные поклоны и извинения, когда каждый убеждал другого, что с
ним все в порядке. Демонстрация хороших манер, щедрая даже для клуба Дакуорт, вернула
старшему официанту хорошее расположение духа, а тем временем Фарук исчез из поля зрения
его всевидящего ока.
Поджидая машину Вайнода, доктор помассировал ребра, где боль ощущалась особенно
сильно. Синяк там обеспечен. Какое же, однако, крепкое тело у второй миссис Догар. Как
железо! Он словно бы налетел на каменную стену! Если подумать, то у нее достаточно мужских
качеств, чтобы быть хиджрой. Разумеется, не проституткой-хиджрой, а, допустим,
евнухом-трансвеститом. В таком случае миссис Догар сверлила глазами Инспектора Дхара не
для того, чтобы привлечь его внимание как мужчины, а чтобы его кастрировать!
Фаруку стало стыдно: опять он начал думать, как рядовой сценарист. Видимо, пива
сегодня было более чем достаточно, о чем свидетельствуют эти безумные фантазии в его
голове. На самом деле он ничего не знал о миссис Догар, о ее происхождении. Однако хиджры
занимали все же маргинальное положение в индийском обществе. Доктор знал, что
большинство из них выходцы из низших классов. Но миссис Догар, кто бы она ни была,
несомненно принадлежит к высшему обществу. Как и ее муж, по мнению Фарука, старый
бабник и придурок, который жил в районе Малабар-Хилл. Мистер Догар происходил из очень
состоятельной семьи. Не мог же он оказаться таким дураком, чтобы не отличить влагалище от
глубокого шрама, образующегося при операции по отсечению мошонки и члена.
Ожидая такси Вайнода, доктор наблюдал, как жена помогала мистеру Догару занять место
в машине. Она сделала замечание несчастному служащему, который недостаточно быстро
открыл для нее переднюю дверцу. Фарук не удивился тому, что миссис Догар в семье
выполняла роль водителя. Он много слышал о ее спортивных занятиях, куда входило поднятие
тяжестей и некоторые другие упражнения, не подходящие для женщины. Интересно, не
принимает ли эта дама гормональный препарат тестостерон, поскольку в ней так и бурлят
мужские гормоны. У таких женщин, как слышал Дарувалла, иногда клитор вырастает до
размеров пальца или пениса маленького мальчика.
Или он выпил слишком много пива, или у него разыгралось воображение, однако доктор
подумал именно таким образом. Он благодарил судьбу за то, что работает только
хирургом-ортопедом. На самом деле его не очень интересовали подобные вещи, тем не менее
Фаруку пришлось сделать над собой усилие, чтобы не размышлять на эту тему.
В данный момент Дарувалла прикидывал, что хуже: то, что вторая миссис Догар хочет
кастрировать Инспектора Дхара, или то, что она добивается любовной связи с актером, или то,
что у этой женщины невероятно длинный клитор огромных размеров.
Доктор настолько погрузился в свои мысли, что не заметил, как Вайнод выехал на
круглую маленькую аллею перед выходом. Одной рукой он крутил баранку, а другой с
опозданием нажал на тормоза, чуть не сбив Даруваллу своей машиной. Во всяком случае
доктор отвлекся от мыслей о миссис Догар. На какое-то мгновение он забыл о ее
существовании.
Груженый велосипед
Лучшее из двух такси карлика, с ручным управлением, стояло в ремонте.
- Проверяют карбюратор, - объяснил Вайнод.
Из-за того, что Дарувалла не имел ни малейшего представления о ремонте карбюратора,
он не стал дальше расспрашивать карлика. Они отъезжали от клуба Дакуорт на машине марки
"Амбассадор", уже приходившей в упадок. Кузов бело-кремовой окраски напоминал Фаруку
зубы, покрытые серым налетом. Дребезжала деталь ручного управления, предназначенная для
переключения скорости. Тем не менее доктор коротко приказал, чтобы карлик поехал мимо
старого отцовского дома на Ридж-роуд в районе Малабар-Хилл - мысли о прошлом все еще не
отпускали его.
После убийства отца Фарук и Джамшед сразу продали дом, поскольку их мать решила,
что остаток жизни проживет с детьми и внуками, ни один из которых не хотел оставаться в
Индии. Мать умрет в городе Торонто, на кровати в комнате для гостей. В эту ночь был
обильный снегопад, и женщина отошла в мир иной столь же спокойно, мирно, совсем не так,
как ее муж, если учесть, что Ловджи погиб от взрыва бомбы.
Не в первый раз доктор просил Вайнода проехать этим путем - дом его отца на
Малабар-Хилл едва виделся в окно такси. Бывшая собственность семьи Дарувалла напомнила
Фаруку всю эфемерность его контакта со страной, где он родился. Сейчас в районе
Малабар-Хилл он выглядел иностранцем.
Доктор жил, подобно пришельцу, в одном из этих унылых строений на улице
Марин-драйв. Из окон его квартиры, как из десятков других квартир, можно наблюдать за
Аравийским морем. Он платит 60 лакхов (около 250 тысяч долларов) в год за квартиру чуть
более 100 квадратных метров, однако из-за редких приездов в страну почти не жил в ней. Фарук
не сдавал квартиру в наем. Он не делал этой глупости, зная, что закон стоял на стороне
жильцов, постоянно проживающих в квартире. Если бы кто-либо там поселился, то уже
навсегда. Кроме того, доктор получил столько денег за фильмы о полицейском инспекторе, что
часть дохода хотел истратить в Бомбее. Меньшую часть. Через швейцарский банк и с помощью
ловкачей, нарушая закон, значительную часть прибыли он перевел за пределы Индии.
Дарувалла стыдился этой аферы.
Вайнод каким-то собачьим чутьем определял момент, когда от доктора можно получить
подачку. Его предприятие существовало на пожертвования доктора, и карлик не испытывал
никакого стыда за то, что Фарук помогал ему деньгами.
Вайнод и Дипа взяли на себя бремя спасения детей из трущоб Бомбея. Говоря проще, они
набирали уличных ребятишек для работы в цирке, разыскивая попрошаек, которые собирали
деньги, показывая акробатические номера. Если дети обладали природной координацией
движений, Вайнод предпринимал усилия, чтобы пристроить их в цирковые труппы, по уровню
выше, чем "Большой Голубой Нил". Дипа посвятила себя спасению девочек-проституток, а
также тех, кому грозила эта участь. Но среди них было мало кандидатов, подходящих для
выступления в цирке. Насколько знал доктор, единственным местом, куда удавалось
пристроить таких детей, был довольно посредственный цирк "Большой Голубой Нил".
Фарука сильно огорчало то, что к чете карликов эти девочки попадали, пройдя школу
мистера Гарга. Этот господин являлся владельцем и руководителем кабачка "Мокрое кабаре",
где зачастую выступали артистки, завышавшие себе возраст. В Бомбее нет сексуальных шоу
как таковых, там запрещен показ голых конечностей и такого уровня обнажения тела, какой
практикуется в Европе и Северной Америке. В Индии его вообще не демонстрируют, однако
там широко распространено выступление в мокрой одежде, плотно прилегающей к телу и почти
прозрачной. В злачных заведениях, подобных кабаре мистера Гарга, танцовщицы, как правило,
делали откровенно призывные привычные сексуальные жесты, составлявшие основу так
называемых экзотических танцев. Среди низкопробных бомбейских притонов заведение
мистера Гарга слыло наихудшим. Однако в разговорах с доктором карлик и его жена убеждали
Даруваллу, что хозяин кабаре выполнял миссию доброго самаритянина в этом бомбейском
районе красных фонарей. Среди многочисленных борделей "Мокрое кабаре" казалось землей
обетованной в океане пошлости и разврата.
Фарук, однако, предполагал, что кабаре лишь с виду напоминало очаг культуры, а не
обычный публичный дом. Большинство девушек этого заведения, исполняя экзотические
танцы, не занимались проституцией, однако многие исполнительницы бежали из соседних
домов терпимости.
Девственность ценилась в борделе лишь краткое время, до тех пор, пока мадам не
находила, что девица уже достаточно подросла или за нее дают хорошую цену. Но даже после
побега из публичных домов эти девчушки оказывались слишком юными для исполняя тех
номеров, которые демонстрировались в "Мокром кабаре". Им было достаточно лет, чтобы
заниматься проституцией, однако их явно не хватало для участия в экзотических танцах.
Большинство мужчин-зрителей, как объяснял Вайнод, желали, чтобы артистки выглядели
как взрослые женщины, однако клиенты, которые хотели бы вступить в половую связь с
несовершеннолетними девочками, вовсе не хотели смотреть на них на сцене. Поэтому мистер
Гарг не мог использовать несовершеннолеток в "Мокром кабаре". Однако доктор Дарувалла
был убежден, что хозяин тайно использовал этих девочек в личных целях, удовлетворяя свои
извращенные желания, - такой мерзкий был у него вид, - предпочитая не распространяться
об этом. С первого взгляда на него Дарувалла почувствовал гадливость, впечатление оказалось
стойким, несмотря на то, что видели они друг друга всего лишь однажды, когда Вайнод
представил доктора как постоянного клиента своего такси.
Дарувалла увидел высокого мужчину с военной выправкой, но такого бледного, словно он
никогда не покидал темноты и не появлялся при солнечном свете. Кожа на его лице, нездоровая
и маслянистая, неприятно бугрилась, как у трупа. Это впечатление усиливали провалившиеся
внутрь губы, всегда открытые, будто их хозяин заснул в положении сидя. Под глазами у Гарга
проступали темные набухшие мешки, как бы наполненные застоявшейся кровью.
Глаза этого человека своим желтым цветом напоминали доктору глаза льва, как и у этого
животного лишенные осмысленного выражения. Страшнее всего на лице смотрелся огромный
расплывшийся красный шрам. Когда-то в лицо Гаргу плеснули кислоту, однако он успел
уклониться и разъедающая жидкость задела ухо, съела кожу на скуле и шее. Красное пятно от
той давней раны опускалось за воротник рубашки. Даже Вайнод не знал, кто это сделал и
почему.
Уважаемый в городе врач Дарувалла письменно свидетельствовал о цветущем здоровье
девочек, спасенных из кабаре и попадавших в цирк. Что он мог об этом сказать? Некоторые из
них родились в домах терпимости, у них легко угадывались признаки наследственного
сифилиса. В последнее время доктор не мог рекомендовать их в цирковые труппы без
проведения анализа на СПИД. Немногие цирки, включая и "Большой Голубой Нил", могли
взять девочек при наличии у них какого-то заболевания. Зачастую это были венерические
заболевания. В самом легком случае будущим артисткам следовало вывести глисты.
Что же происходило, когда владелец цирка отказывался взять в труппу юную артистку?
- Хорошо, что мы хотя бы делаем попытку помочь, - говорил в таких случаях Вайнод.
Продавал ли Гарг девочек в публичные дома или ждал, пока они подрастут, чтобы
использовать их в выступлениях "Мокрого кабаре"?
Дарувалла понимал, что по стандартам морали района Каматипура мистер Гарг считался
человеколюбом, по крайней мере, он не нарушал закон. Все однако знали, что хозяин заведения
дает взятки полиции, которая лишь от случая к случаю делает внезапные проверки "Мокрого
кабаре".
Как-то доктору пришло на ум, что мистер Гарг как образ просится в сериал о полицейском
инспекторе. В первом варианте сценария "Инспектор Дхар и убийца девочек в клетке" он
придумал яркую роль, когда Гарг выступал в роли убийцы детей под именем Кислотный
человек. Однако, подумав, доктор переделал сценарий. Из-за того, что мистера Гарга в Бомбее
слишком хорошо знали, могли возникнуть крупные неприятности, вплоть до заявления в суд за
клевету. Кроме того, Дарувалла никогда бы не пошел на ухудшение отношений с Вайнодом и
его женой. В конце концов даже если бы Гарг не являлся добрым самаритянином, Дипа и
Вайнод оставались для девочек святыми людьми, поскольку они хотя бы пытались вызволить
их из вертепа разврата.
- Хорошо, хорошо, я посмотрю ее. Кто на этот раз и что за история случилась с
девочкой? - сдался Дарувалла, когда светлый "Амбассадор" уже подъезжал к улице
Марин-драйв.
- Она девственница. Дипа говорит, что эта девочка рождена для пластических номеров,
она будет "девочкой без костей", - стал объяснять карлик.
- Кто говорит, что она - девственница? - уточнил Фарук.
- Она сама говорит об этом. Кроме того, Гарг сказал, что девочка убежала из борделя до
того, как кто-либо успел до нее дотронуться, - ответил Вайнод.
- Итак, Гарг утверждает, что она - девственница? - продолжал допытываться
Дарувалла.
- Может быть, она почти девственница. В ней есть что-то девственное. Думаю, в девочке
есть что-то от карликов. Видимо, она наполовину карлик. Так мне сейчас кажется, -
разговорился Впйнод.
- Это невозможно, Вайнод.
Машина сделала поворот. Фарук узнал место, где они проезжали. Он увидел старый
корабль с установленным на нем рекламным шитом - корабль стоял на якоре в Аравийском
море. В этот вечер снова рекламировали ткань "Тикток", и яркая надпись плясала вверх и вниз
в набегавших волнах. И сегодня металлические щиты на столбах обещали хорошую езду всем,
кто купит шины марки "Аполло". Час пик уже миновал, движение на Марин-драйв пришло в
норму и, судя по свету в окнах квартиры, Дхар уже пришел. На веранде горел свет, а Джулия
никогда не сидела там одна. Наверное, они вместе смотрели на закат солнца. А поскольку
солнце уже давно закатилось, жена с Дха-ром злятся на него за опоздание.
Доктор пообещал Вайноду, что утром осмотрит "почти что готовую артистку" и "почти
девственницу". Он мрачно подумал об очередной жертве мистера Гар-га и представил ее в виде
полукарлика.
В сияющем холле подъезда Фарук на миг почувствовал, что он ничем не отличается от
подъезда любого современного дома. Однако когда двери лифта открылись, его взгляд уперся в
знакомую надпись:
СЛУГАМ НЕ РАЗРЕШЕНО ПОЛЬЗОВАТЬСЯ ЛИФТОМ,
ЕСЛИ ОНИ НЕ СОПРОВОЖДАЮТ ДЕТЕЙ.
Он ее ненавидел. Смысл предписания отражал действительность индийской жизни - не
только одобрение существовавшей в мире дискриминации, но и ее обожествление. Ловджи
Дарувалла считал это типично индийской особенностью, унаследованной еще от индийских
раджей.
Как ни пытался Фарук убедить общественность дома и убрать надпись, законы для слуг не
подлежали изменению. Доктор не нашел себе сторонников среди жильцов. Комитет
общественности отклонил мнение Даруваллы на том основании, что, согласно официальным
правительственным документам, он входил в категорию граждан, постоянно не проживающих в
Индии. В споре о том, можно ли слугам пользоваться лифтом, старый Ловджи Дарувалла
расшиб бы себе лоб. Его сын рассматривал поражение в борьбе с комитетом общественности
дома как свидетельство собственного политического бессилия и того, что его не считают
"своим" в этой стране.
Выходя из лифта, Фарук про себя фыркнул, что не является "настоящим индийцем". На
днях в клубе Дакуорт кто-то возмущался, что кандидат на пост одной из политических партий
построил свою предвыборную программу только на "вопросе о коровах", Фарук не знал, как
отнестись к услышанному, поскольку не представлял, что это значит. Он мог предположить и
такое: некоторые социальные группы, выступая в защиту коров, входят в движение индийцев,
души которых перевоплощаются после смерти. Это движение напоминает тех
шовинистов-индусов, которые считают себя святыми перевоплощениями богов и требуют,
чтобы на них молились. "Вопрос о коровах" мог относиться и к волне насилия между индусами
и мусульманами в связи с мечетью Ба бара. Эта тема проходила в его первом сценарии о
полицейском инспекторе, и в то время он находил ее смешной. Теперь тысячи кирпичей были
сложены в форме надписи "Шри Рама", что означало "Уважаемый Рама" и менее чем в 70
метрах от мечети был заложен храм богу Раме. Теперь сорокалетняя война вокруг священного
храма уже не казалась ему смешной.
"Вопрос о коровах" снова заставил его испытать чувство иностранца. Зная о
существовании сикхских экстремистов, он ни одного из них не видел лично. В клубе Дакуорт
доктор поддерживал приятельские отношения с писателем-сикхом мистером Бакши. Тот любил
поговорить об американских классических фильмах, однако они никогда не обсуждали
проблему сикхского терроризма. Фарук краем уха слышал о террористических организациях
"Шив Сена", "Далит Пантерз", "Тамильские тигры", но конкретно не знал ни одного члена
этих организаций. В Индии с ее миллионами индусов, мусульман, сикхов и христиан, членов
клана Парси, по мнению Фарука насчитывалось около 80 тысяч. Однако в ее маленькой
частице, ограниченной подъездом некрасивого дома на Марин-драйв, когда вместо
бесчисленных миллионов людей и их огромных проблем Дарувалла занимался лишь маленьким
вопросом об использовании лифта, все эти враждующие фракции сплачивались между собой и
единым фронтом выступали против Фарука: слуга должны ходить по лестнице пешком.
Недавно доктор прочитал в газете об убийстве мужчины по причине того, что вид его усов
"оскорблял кастовые чувства". Набриолиненные его усы торчали кончиками вверх, тогда как
по традиции кончики необходимо опускать вниз.
Вверх или вниз? Решено - Инспектор Дхар уедет из страны и никогда больше туда не
вернется. Он подумал, что сделает то же самое. Он помог нескольким детям-калекам в Бомбее?
Ну и что? Чем он занимался реально, когда придумывал смешные киносюжеты о стране,
подобной Индии? Он не был писателем. И зачем брал кровь у карликов? Ведь он не был и
специалистом по генетике.
Разъедаемый этими мыслями, доктор вошел в свою квартиру, встреченный проявлением
недовольства, которого ожидал. Он не сообщил любимой жене, что пригласил к ужину
любимого Джона Даруваллу, опоздал сам и заставил обоих ждать его. В дополнение ко всему у
него не хватило смелости сообщить Дхару неприятную новость.
Фарук почувствовал, что насильно втянут в цирковой номер собственного сочинения,
оказавшись в прокрустовом ложе, откуда ему самому не вырваться. В памяти возник номер из
программы "Большого Королевского цирка", который на первый взгляд казался довольно
милым помешательством, однако Фарук по-настоящему сошел бы с ума, если бы увидел его
снова. В ушах зазвучала сопровождающая его музыка - и она, и цирковой номер возникали в
нем с монотонностью страшного сна, который время от времени посещает каждого человека.
Номер под названием "груженый велосипед" состоял из простых действий, доведенных до
идиотской экстремальности.
Два велосипеда, управляемые крепкими и сильными женщинами, носились друг за другом
по арене. Затем появлялись еще несколько полных темнокожих женщин, которые на ходу
залезали на велосипеды, используя при этом массу приемов. Некоторые женщины повисали над
передними и задними колесами, некоторые садились на руль и очень осторожно на нем
балансировали. Одни женщины забирались на задний надкрылок колеса велосипеда.
Независимо от их количества, две сильные бабищи продолжали крутить педали. Появлялись
маленькие девочки, залезали на плечи и головы женщин на велосипедах, включая тех, кто
крутил педали. Это продолжалось до тех пор, пока по кругу на арене не начинали двигаться две
огромные пирамиды из приклеенных друг к другу женщин. Пирамиды безостановочно
следовали друг за другом.
Оркестр играл бешеную мелодию, напоминающую несколько тактов из французского
канкана, повторяя их снова и снова. У всех темнокожих толстых пожилых женщин и девочек на
лицах белело слишком много пудры, что делало происходящее чем-то нереальным. Женщины в
бледно-пурпурных балетных пачках все улыбались, улыбались и улыбались, крутясь по арене.
В последний раз Дарувалле показалось, что номер никогда не кончится.
С каждым в жизни случается "груженый велосипед". Сегодня у доктора день походил на
такой цирковой номер. Оркестр заиграл канкан, закружились, приветствуя его, темнокожие
женщины в бледно-пурпурных балетных пачках. И пошли кружиться обсыпанные пудрой
привидения в своем сумасшедшем нескончаемом ритме.
7. ДОКТОР ПРЯЧЕТСЯ В СПАЛЬНЕ
Теперь слоны рассердятся
Прошлое - это лабиринт. Как найти из него выход? В холле не оказалось темнокожих
женщин на велосипедах, однако доктора остановил голос жены, доносившийся с веранды, где
Джулия услаждала Дхара своим любимым видом на дорогу, идущую вдоль морского берега.
Случалось, Дхар спал на веранде, когда задерживался допоздна и ночью не хотел возвращаться
домой. Иногда он ночевал там, когда прилетал в Бомбей и хотел привыкнуть к запаху города.
Дхар утверждал, что в этом секрет его почти моментального привыкания к Индии.
В воздухе Цюриха, откуда он приезжал, едва ощутимо пахло ресторанной едой,
двигателями машин, горящими каминами и канализационными колодцами. В Бомбее же висел
смог, небо коптили два или три миллиона печек, на которых в трущобах готовили еду. В
воздухе стояла вонь гниющих овощей, экскрементов четырех-пяти миллионов людей, многие
испражнялись прямо на обочинах дорог или на берегу моря. Одн
...Закладка в соц.сетях
