Жанр: Драма
Форрест гамп
Уинстон Грум
Форрест Гамп
"Уинстон Грум. Форрест Гамп": Амфора; 2004
ISBN 5-94278-510-4
Оригинал: Winston Groom, "Forrest Gump", 1996
Аннотация
История умственно отсталого юноши, рассказанная им самим на страницах этой
книги, является воплощением мифа об "американской мечте" и одновременно острой
сатирой на американское общество второй половины XX века.
Уинстон Грум
Форрест Гамп
Посвящается Джимбо Мидору и Джорджу Рэдклиффу: за
хорошее отношение к Форресту и его друзьям
Есть своя радость в безумии,
Только безумцам ведомая.
Драйден
Скажу так: жизнь идиота - не сахар. Люди сначала смеются, потом раздражаются, и
начинают плохо относится к тебе. Говорят, нынче к увечным должны с добром, так скажу
вам прямо - не всегда это так. А я-то вообще не жалуюсь, жизня у меня и так наполненная
смыслом, так сказать.
Идиот я с самого рождения. У меня IQ ниже семидесяти, так что ошибки быть не
может. Может, я скорее неполноценный, или дебил, но скажу вам так - сам себя я считаю
полудурком. Ладно, тут главное - что не идиот. Когда говорят - идиот - так чаще
представляют себе "монгольского идиота", ну, такого, у кого глаза косят, как у китаезы, и
который на людях сам с собой развлекается...
В общем, мыслю я не слишком шибко, хотя и поумнее, чем кое-кто думает. Потому что
в мозгу у меня все не так происходит, как им снаружи видится. Например, понимаю-то я все
хорошо, а вот когда доходит дело до сказать, так тут я швах. Ну вот например...
Иду я как-то по улице, а один мужик во дворе копается. У него полно кустов, чтобы
сажать, он мне и говорит: "Форрест, денег хочешь заколотить?" А я отвечаю: "Угу!" Ну, он
мне велит землю лопатить, мусор таскать. Грязи одной было тачек десять или двенадцать, а
жара стояла страшная, и вот их таскай. Кончил я, а он лезет в карман и вынимает доллар.
Мне бы ему скандал закатить за такую плату, а я что? Взял этот доллар и сказал еще
"спасибо", или что-то еще промямлил. И побрел по улице, подбрасывая этот вонючий
доллар на ладони, прям как идиот.
В общем, ясно?
Да, про идиотов я ведь много чего знаю. Наверно, только про них-то я и знаю, потому
что о них я все прочитал. Ну, и про этого парня Доустоуеуски, про его идиота, и про шута
короля Лира, и про фолкнеровского идиота, Бенджи, и даже про старину Бу Рэдли из "Убить
пересмешника". Вот это был парень серьезный. Но больше всего мне нравится старик Ленни
из "О людях и мышах". Эти ребята писатели хорошо идиотов понимают, да, нужно отдать
им должное. В общем, я с ними согласен. Да и любой идиот тоже согласится, ха-ха!
Мама назвала мне Форрестом в честь генерала Натана Бедфорда Форреста, что в
гражданскую воевал. Она даже хвастала, что мы с ними какая-то родня. Говорила, что
большой был человек, великий даже. Только вот оказалось, это он Ку-клукс-клан основал,
ну, такой клуб, да, после той войны. Даже бабушка говорила, что они ребята были очень
плохие. Тут я с ней согласен. Вот ведь и у нас тоже - был один такой, Крутой Пифпаф, или
как он там себя называл, у него магазинчик оружейный был в городе, а мне тогда было лет
двенадцать, шел я мимо и глядь через витрину - а у него такая петля, как для виселицы, он
увидел, что я гляжу, как наденет петлю на шею и язык высунул, чтобы меня напугать. Я как
дал деру, и спрятался на стоянке за машинами, пока полиция не наехала и домой меня не
отвезла, прямо к маме. В общем, не знаю, что там еще натворил этот генерал Форрест, но вот
этот Клан - это была идея не самая хорошая. В общем, так уж получилось, что я стал
Форрестом.
Мама у меня была хорошая. Это каждый вам скажет. Папу убили вскоре после
рождения, я его не знал. Он работал в доках, грузчиком, и как-то кран переносил огромный
тюк с бананами с корабля компании "Юнайтед Фрут" прямо над ним, и что-то там стряслось
и сетка полетела прямо на папу и в лепешку его раздавила. Слышал я как-то разговор об
этом случае - страшное говорят было зрелище, месиво такое из полутонны бананов и моего
папочки. Так что бананы я не слишком долюбливаю, разве что пудинг из них ем. Это я и в
правду люблю.
Мама получила пензию от "Юнайтед Фрут", маленькую, так что приходилось брать в
дом жильцов, и это было окей. Пока я был маленьким, она меня держала дома, так что
другие ребята на меня не наезжали. Летними вечерами, когда становилось душно. она сажала
меня в гостиной, закрывала все шторы, так что становилось черно, как в угольном ящике, и
приносила графин с лимонадом. Потом она говорила со мной, так, ни о чем, как говорят с
собакой или кошкой, но мне это нравилось, я к этому привык, мне от звука ее голоса
становилось так спокойно и славно.
А ведь сначала, она пускала меня играть во дворе как все, потом увидела, что ребята
меня дразнят. Однажды один парень так стукнул меня палкой по спине, что остался жуткий
рубец, и после этого она мне сказала, чтоб я с ними не играл. Ну тогда я начал играть с
девочками, только толку не было, они от меня все удирали.
Мама все считала, что учиться мне в обычной школе, потому что тогда я буду как все.
Только когда я туда немного походил, оттуда приехали и сказали маме, что мне нельзя
учиться как все. Все же младшие классы мне кончить дали. Пока училка что-то там себе
говорила, я сидел и думал о чем-то - сам не знаю о чем, только я смотрел на птиц и белок, и
вообще на всякую жизнь на большом старом дубе за окном. Когда она замечала, то шипела
на меня. А то это странное существо начинало на меня орать, и выгоняло в коридор. И там я
сидел на лавочке. Другие ребята со мной не водились, только гоняли, или ржали надо мной.
Только не Дженни Керран - она одна от меня не бегала, и иногда разрешала идти рядом,
когда мы шли домой.
Через год меня отвезли в другую школу, странную такую школу, скажу я вам. Там
решили собрать всех странных ребят с округи - от самых маленьких, до взрослых парней лет
шестнадцати. Это были всякие умственно-отсталые и недоумки, в общем, психи. Были такие,
что сами не ели и в туалет не могли сходить. Я там как раз был самый умный.
Был там, например, один толстяк лет четырнадцати, так он иногда трясся, как на
электрическом стуле. Наша училка, мисс Маргарет, велела мне ходить с ним в ванную, когда
это начиналось, чтобы он чего такого не исделал. Но он все равно делал, а чем я ему мог
помешать? Я закрывался в кабинку, и ждал, пока у него не кончится, а потом отводил назад в
класс.
Проторчал я там лет пять-шесть. Не так уж плохо там было. Там разрешали рисовать
пальцем и учили мастерить, а больше всего таким вещам как завязывать шнурки, не мазаться
едой и не свинячить, а еще не буянить. Книжек там не было, разве показывали как читать
вывески, и как, например, отличить мужской туалет от женского. Да в общем, там у них и не
разгуляешься - наверно, нас там специально держали, чтобы мы на кого не наехали. Кому ж,
черт возьми, понравится такая банда психов на свободе?! Это даже я - и то понимаю.
В тринадцать лет стали происходить чудные вещи. Во-первых, я начал расти - вырос на
шесть дюймов за шесть месяцев, мама только и успевала, что отпускать запас у штанов.
Вообще, я стал здоровым. В шестнадцать я уже был ростом шесть футов шесть дюймов и
весил 242 фунта. Точно знаю, что столько - они меня взвешивали. И даже сказали, что не
могут поверить своим глазам.
Вот тут оно и случилось. Шел это я как-то домой из школы для психов, вдруг рядом
машина тормозит. Выходит парень и говорит, как тебя звать. Я говорю, а он спрашивает, где
я учусь, и почему это он меня раньше не видал. Когда я сказал насчет нашей школы для
психов, он меня и спрашивает, играл ли я в футбол. Нет, говорю. Я ему мог бы рассказать,
что видел, как другие ребята играют, да они меня не пускают, только я уж вам говорил, что
говорить я не силен, так что просто головой помотал. Это было недели через две после
каникул.
Через три дня они меня забрали из школы для психов. Моя мама, тот парень с машиной
и еще два здоровых, как санитары, амбала - наверно, на тот случай, если я что-то вытворю.
Они выгребли все из моей парты в коричневый бумажный мешок, и сказали, чтобы я
распрощался с мисс Маргарет, а она вдруг расплакалась, и крепко меня обняла. Тогда я
сказал до свидания всем остальным психам, а они вопили, орали и били кулаками по
крышкам парт. Вот так я ушел оттуда.
Мама ехала спереди с этим парнем, а я сзади между амбалами, прямо как в кино, когда
полиция забирает кого-нибудь "в участок". Только мы приехали не в участок, а в новую
школу. Мы с мамой и парнем пошли в кабинет директора, а амбалы остались в вестибюле.
Директор школы был такой седой, с галстуком в жирных пятнах и таких широких штанах.
словно он сам только что из школы для психов. Мы сели за стол, и он начал меня
спрашивать и что-то толковать, а я только кивал головой. В общем, оказалось, что они хотят
всего-навсего, чтобы я играл в футбол. Так это-то я и сам давно понял!
Оказалось, этот парень в автомобиле - футбольный тренер, по фамилии Феллерс. В тот
день я не ходил на урок, только к тренеру Феллерсу. Он меня отвел в раздевалку, и один из
амбалов одел меня в футбольную форму - со всеми подкладками и причиндалами, вроде
пластикового шлема с решеткой. чтобы морду не расквасить. Только ботинок у них не
нашлось моего размера, так что пришлось мне пока ходить в своих кроссовках, пока не
заказали ботинки специально для меня.
Ладно, натянули они на меня этот костюм, а потом стянули, и опять натянули, и опять
стянули, и так раз двадцать, пока я не научился сам его надевать-снимать. Одну вещь я не
понял, зачем нужна эта штука - раковина называется - какой от нее-то прок. Они мне
пытались объяснить, и в конце один амбал другому сказал, что я "болван". Думал, я его не
пойму, только я понял, потому что за этим я специально слежу, за этой хренотенью. Нет, не
то, чтобы я на это слишком обижаюсь, меня и похуже называли. Просто слежу вот, и все.
Потом в раздевалку ввалилась куча парней, и они стали одеваться в футбольную
форму. Потом мы все вышли на поле, а тренер Феллерс поставил меня перед ними и
представил. Он много всякой хренотени плел, только я не все усек, потому что напугался
страшно - раньше-то никто меня не представлял целой куче незнакомых парней. Но потом
некоторые ко мне подходили, пожимали руку и говорили, что рады мне. Тут тренер Феллерс
засвистел в свисток, отчего я так и подпрыгнул, а потом все начали прыгать и делать всякие
упражнения.
Потом еще много чего было, но кончилось все тем, что я начал играть в футбол. Тренер
Феллерс и один из амбалов меня специально опекали, потому что я не знал. как играть.
Начали мы с того, что нужно блокировать людей, а они пытаются прорваться. Много раз
пробовали, только всем страшно надоело, потому что я каждый раз не помнил, что надо
делать, чего от меня хотят.
Дальше попробовали другую штуку, под названием защита - они поставили передо
мной троих парней, и приказали мне прорваться через них и схватить парня с мячом. Первое
было проще, потому, что этих парней я раскидал мордами вниз, а вот то, как я схватил парня
с мячом, им не понравилось. Тогда они приказали мне раз двадцать или тридцать схватить
большую дубовую колоду, наверно, чтобы лучше ее почувствовать. После того, как они
решили, что колоду я хватать умею, меня вернули на поле, и жутко разъярились, что я опять
не вцепился в него, как сумасшедший.
Ладно, когда тренировка кончилась, я пошел к тренеру Феллерсу и сказал ему, что мне
не нравится прыгать на парня с мячом, потому что я боюсь покалечить его. А тренер сказал,
что это ерунда, потому, что тот в футбольной форме и она его защищает. Я-то, по правде
говоря, боялся не столько искалечить его, сколько разозлить. Если со всеми не дружить,
тогда они будут за мной гоняться!
Иногда я ходил на уроки. В школе для психов нас так не напрягали. Здесь они
относились к делу гораздо серьезнее. Но для меня они устроили так, что три урока были
самоподготовкой - это когда вы можете сидеть в классе и делать что в голову взбредет, а три
урока с одной дамой, которая учила меня читать. Там никого больше не было, только я и она.
Милая такая была дамочка, и пару-тройку раз мне в голову приходили нехорошие грязные
мысли о ней. Звали ее мисс Хендерсон.
Особенно мне нравился в школе урок, под названием "обед". Ну, конечно, совсем
уроком его не назовешь, но здорово отличался от того, что было в школе для психов - туда
мне мама давала сэндвич и пирожное, и немного фруктов (только не бананы!). В этой же
школе была настоящая столовая с девятью-десятью блюдами, так что мне постоянно
приходилось ломать голову, что съесть. Я думал, мне подскажут, и через неделю примерно
подходит ко мне тренер Феллерс и говорит - давай, парень, жри все подряд, потому что за
все уже "уплачено". Ничего себе!
Как вы думаете, кто еще из знакомых был со мной на самоподготовке? Дженни Керран!
В классе она ко мне подошла и сказала, что помнит меня еще по первому классу. Она так
выросла, такие у нее были длинные и ноги, и волосы, и все такое прочее, уж я продолжать не
буду. И лицо у нее было такое красивое!
Вот с футболом дела шли не так хорошо. Тренер Феллерс был недоволен и постоянно
орал, и на меня тоже. Они никак не могли придумать, как же заставить меня не давать
другим парням хватать нашего парня с мячом. Только это не получалось, разве когда они
добегали до середины линии. Не нравилось тренеру и как я хватаю их парня с мячом -
будьте покойны, мы здорово подружились с этой дубовой колодой. И все-таки я почему-то
не мог схватить его так крепко, как они хотели. Не мог вот, и все!
Но потом произошло такое, отчего все переменилось. В тот день я взял с раздачи еду и
хотел пристроиться к Дженни Керран. Просто в этой школе я только ее и знал хоть немного,
и сидеть с ней было приятно. Правда, она на меня почти не обращала внимания и
разговаривала с другими. Но раньше я садился с футболистами, а они вели себя так, как
будто меня тут не было. Дженни хоть внимание на меня обращала.
Но потом тут появился один парень, он тоже все время садился с ней и поддразнивал
меня. Говорил всякие гадости типа: "Как сегодня наш придурок?" и так далее. Так дело шло
с неделю или две, но однажды я сказал - вот говорю сейчас, и самому не верится - я ему
сказал: "Я не придурок". Тот только рассмеялся. Дженни сказала, чтобы он заткнулся, а он
взял стакан с молоком и вылил мне на колени. Я вскочил и убежал, потому что испугался.
На другой день он подходит ко мне на переменке и говорит, что хочет со мной
"разобраться". Я жутко испугался. Чуть позже, когда нужно было идти в спортзал, он ко мне
подходит с кучей дружков. Я хотел их обойти, но он встал передо мной и стал толкать меня в
плечо, и говорить всякие гадости, обзывать меня "дурак" и так далее, а потом ударил в
живот. Мне было не больно, но я заплакал, повернулся и побежал. Слышу, они гонятся за
мной.
Я помчался по стадиону, и вдруг заметил, что тренер Феллерс за мной следит. Парни,
что бежали за мной, тоже его заметили, и остановились, а тренер подошел ко мне, и лицо у
него было такое странное. Он сказал мне успокоиться, а потом пришел в раздевалку, и
принес с собой три картинки, и сказал, чтобы я получше их запомнил.
Когда мы вышли на тренировку, он выстроил нас, разделил на две команды, и вдруг
квартербек дает мяч МНЕ, и говорит, что я должен бежать от правого края до голевой линии.
А они за мной погнались, всемером или ввосьмером, и я помчался изо всех сил, чтобы удрать
от них. Тренер Феллерс был очень рад - он орал, подпрыгивал и хлопал всех по спине. Так
мы пробежали несколько раз, чтобы посмотреть, как быстро я бегаю. Но уж когда за мной
гонятся, я бегаю очень быстро. Какой же идиот на моем месте поступил бы иначе?
После этого отношение ко мне изменилось. Ребята стали ко мне лучше относиться.
Потом была наша первая игра. Я страшно испугался, но они дали мне мяч, и я пробежал
через голевую линию два или три раза. Никогда в жизни еще люди так хорошо не
относились ко мне, как после этого! Да, решительно, в этой средней школе многое стало
меняться в моей жизни. Только я никак не мог привыкнуть, что для того, чтобы добраться с
мячом до того места, что мне нужно, нужно опрокидывать людей, как обычно в давке. Один
из амбалов Феллерса сказал как-то, что я самый мощный школьный ХАВБЕК в мире. Не
знаю, хотя мне кажется, он хотел меня обидеть.
Кроме того, я сильно продвинулся в чтении с мисс Хендерсон. Она давала мне читать
"Тома Сойера" и еще пару книжек, не помню уже каких, и я читал их дома. Только вот когда
она задала мне писать контрольную, у меня не слишком хорошо вышло. Но книжки читать
мне точно понравилось.
И еще я снова стал садиться с Дженни Керран в столовой, и некоторое время
обходилось без разборок, пока как-то по дороге домой вдруг не появился передо мной тот
самый парень, что облил меня молоком, и потом гонялся за мной. У него была в руке палка,
и он снова стал меня обзывать "козлом" и "дураком".
Другие ребята на нас глазели, и Дженни тоже подошла. Я уже думал удрать
- но почему-то, сам не знаю почему - не стал удирать. Тогда этот парень ткнул меня
палкой в живот, а я себе говорю - хватит! пора с этим кончать! - и как схвачу его за руку, и
как тресну его по башке. Ну, этим дело и кончилось.
Вечером родители того парня позвонили моей маме и сказали, что если я еще раз
притронусь к нему пальцем, то они обратятся в полицию и меня "уберут". Я попытался
объяснить все маме, и она меня поняла, хотя, по моему, очень сильно разволновалась. Она
мне сказала, что так как я очень большой, то должен быть осторожнее, ведь так можно
кого-нибудь покалечить. Я кивнул и пообещал ей, что больше никому не причиню вреда. Но
только когда мы легли спать, я услышал, что она тихо плачет у себя в комнате.
Зато этот случай, когда я треснул этого парня по башке, почему-то здорово повлиял на
мою игру. На следующий день я спросил тренера Феллерса, а нельзя ли мне бежать с мячом
прямо вперед, не огибая игроков? Тот сказал - давай, парень! И я побежал, опрокинув
четверых или пятерых парней, вырвался на чистое пространство, а им пришлось
подниматься и снова гнаться за мной.
В тот год я стал играть за американскую юношескую сборную. Самому даже не
верилось! Мама подарила мне на день рождения пару носков и новую рубашку. И оказалось,
что она скопила прилично денег, чтобы хватило мне на костюм по случаю вручения наград
американской юношеской сборной. Это был мой первый в жизни костюм. Мама сама
повязала мне галстук и я отправился на торжественный прием.
Торжественное чествование Сборных команд Америки состоялось в городишке под
названием Фломатон. Тренер Феллерс сказал, что это должно означать "железнодорожная
стрелка". Нас посадили в автобус - пять-шесть человек, получивших приз - и повезли туда.
Ехать было часа два, а в автобусе не было туалета. А перед выездом я выпил две бутылки
лимонада, так что когда мы приехали в ФЛоматон, мне было по-настоящему плохо.
Дело должно было быть в актовом зале Фломатонской средней школы, и только нас
туда привели, я и другие парни быстро нашли туалет. Но когда я попытался расстегнуть
молнию на ширинке, в ней застряла рубашка. Я дергал, дергал, но ничего не получалось.
Какой-то славный парнишка из команды соперников побежал за тренером Феллерсом, и тот
примчался со своими двумя амбалами. Они тоже пытались расстегнуть мне ширинку, только
и у них ничего не получилось. Один амбал сказал, что брюки надо резать, иначе не выйдет.
Тут тренер Феллерс уставил руки в боки, и говорит:
- Вы что, думаете, что я приведу этого парня в актовый зал с расстегнутой ширинкой и
его причинадалми, торчащими наружу? Как вы думаете я буду выглядеть после этого?! -
Потом повернулся ко мне и сказал:
- Форрест, придется тебе завернуть кран, пока все это не кончится, а потом мы тебе
поможем - идет?
Я кивнул, потому что, что просто не знал, что сказать, но подумал - денечек предстоит
жаркий. И долгий.
В актовом зале собрался миллион народу, они улыбались и хлопали в ладоши, когда мы
появились. Нас сели за длинный стол на сцене, и я понял, что денек в самом деле будет
долгим. Похоже, что все хотели произнести речь
- даже официанты и привратники. Хотел бы я, чтобы тут была мама, она бы мне
помогла, только она лежала дома с гриппом. Наконец, дошло дело до призов - позолоченных
футбольных мячиков. Нам нужно было подойти к микрофону, взять приз, сказать "спасибо"
и они еще спрашивали, не хотим мы еще что-то сказать, чтобы узнать, кем мы хотели бы
стать в будущем.
Ну, все конечно просто брали приз и говорили "спасибо". Дошло до меня, и кто-то
сказал по динамику - "Форрест Гамп!" (не говорил ли я, что у меня такая фамилия?), и я
подошел, и они мне дали приз. Я подошел, взял приз и сказал в микрофон "спасибо". Все
вдруг встали и стали хлопать. Наверно, им сказали, что я идиот, вот они и старались сделать
мне приятное. Но я так поразился, что так и остался стоять на сцене. Тут все замолкли, и
человек с микрофоном спросил меня, не хочу ли я что-то сказать. И я сказал: "Я хочу
писать!"
Сначала все молчали. потом стали переглядываться, и что-то вроде бормотать, а тренер
Феллерс подскочил ко мне, схватил за руку и утащил назад на стул. Весь день он на меня
дулся, а когда банкет кончился, тренер и амбалы отвели меня в туалет, разрезали молнию, и
уж будьте уверены, отлил я от души!
- Знаешь, Гамп, - сказал мне тренер Феллерс, после того, как я кончил, - у тебя
положительно есть дар речи!
На следующий год ничего особенного не случилось, только кто-то распустил слух, что
в юношеской сборной оказался настоящий идиот, и я стал получать письма со всей страны.
Мама их собирала и сделала альбом. Однажды из Нью-Йорка пришла бандероль с
настоящим чемпионским футбольным мячом, на нем расписалась вся команда
"Нью-Йоркских янки". Как я им дорожил! Словно он был из золота! только однажды, когда
я играл им во дворе, большой старый пес схватил его на лету, и сжевал. Всегда вот со мной
такая незадача!
Однажды тренер Феллерс позвал меня в кабинет директора, и там был человек из
университета. Он пожал мне руку и спросил - не было ли у меня мысли поиграть в футбол за
колледж? Он сказал, что они за мной "следили". Я покачал головой, потому что не было у
меня такой мысли. Никогда.
Похоже, все его очень уважали, потому что кланялись и звали его "мистер Брайант".
Но мне он велел называть его "Медведь". Чудное имечко, да? Правда, он и в самом деле на
медведя походил. Тренер Феллерс ему сказал, что вообще-то не шибко умный парень, а тот
ответил, что у него в команде все такие. И что он поможет мне с учебой. Через неделю они
мне дали тест, где была куча всяких вопросов, которых я никогда не видал, и скоро мне
надоело, и я не стал отвечать дальше.
Через два дня Медведь вернулся, и тренер Феллерс затащил меня в кабинет директора.
Похоже, Медведь чем-то тревожился, хотя был ко мне добр. Он спросил меня, правда я
старался, когда писал тест? Я кивнул, а директор только закатил глаза. Тогда Медведь
сказал:
- Очень жаль, но судя по этому тесту, этот парень - настоящий идиот.
Директор только головой кивнул, а тренер Феллерс стоял молча, засунув руки в
карманы. Вид у него был кислый. Похоже, на этом и кончилась моя университетская
карьера.
Однако моя неспособность играть в футбол в колледже нисколько не обескуражила
армию США. Это было в последний год учебы в средней школе, весной, когда всем дают
аттестаты. Меня тоже позвали на сцену, и даже надели черную мантию, а потом директор
сказал, что мне дадут "особый" аттестат. Я подошел к микрофону вместе с двумя амбалами -
они повсюду за мной ходили, наверно, на случай, чтобы я не сказал что-то еще такое, как на
банкете в честь американской футбольной сборной. Мама сидела в первом ряду, она
всхлипывала и сжимала руки. Я был рад, что наконец-то мне что-то такое настоящее
удалось.
Когда мы вернулись домой, я понял, почему она плакала - пришло письмо из армии,
чтобы я явился на призывной пункт или что-то в этом роде. Не знаю, чего они там хотели,
зато мама знала - шел 1968 год и у них была куча всяких проблем, которые нужно было
улаживать.
Когда я поехал на призывной пункт, мама дала мне письмо от директора школы, но
получилось так, что я его потерял по дороге. Ну и зрелище это было! Огромный черный
парень в форме орал на людей и разгонял их по кучкам. Мы встали перед ним и он заорал:
- Парни, половина туда, половина сюда, а третья половина - на месте!
Все переглянулись, не зная что делать, и даже я понял, что этот парень - придурок.
Меня отвели в комнату, нас выстроили и сказали раздеться. Мне не очень-то хотелось,
но остальные разделись, так что и мне пришлось. Они посмотрели у нас все места - нос,
глаза, уши, рот, и даже там. Потом они мне сказали: "Наклонись!", я наклонился, и вдруг
кто-то как схватит меня за жопу!
Вот те на!
Я повернулся, и хватил этого гада по башке. Тут все как-то забегали, и куча народу на
меня навалилась. Но мне-то к этому не привыкать! Я из раскидал и выбежал в коридор.
Когда я приехал домой, и рассказал маме, она мне сказала: "Не волнуйся, Форрест, все
обойдется!"
Но не обошлось. Через пару дней к нашему дому подкатил микроавтобус и несколько
человек в форме и черных шлемах зашли к нам и спросили меня. Я спрятался в своей
комнате, но мама сказала, что они просто ходят подвезти меня к призывному пункту. По
дороге они на меня так смотрели, словно я был чудищем каким-то.
Привели в большую комнату и там был пожилой человек в роскошной форме, он тоже
сверлил меня взглядом. Тогда они дали мне другой тест, уж полегче, чем футбольный тест в
колледже, но все равно, было не так-то просто, его написать.
Когда я кончил, они отвели меня в другую комнату, там сидело четверо-пятеро парней
за длинным столом, они стали спрашивать вопросы, и передавали друг другу что-то вроде
моего теста. Потом они что-то говорили, собравшись в кружок, а кончилось все тем, что
подписали какую-то бумагу, и
...Закладка в соц.сетях
