Жанр: Драма
Остров
...щ по реке Песчанке изъята из обращения геологами.
Промыслов нет. Да и непонятно: куда сбывать продукцию? Постоянными гостями
Бугрино являются лишь моряки с проходящих по трассе Севморпути танкеров и
грузовых судов, которые стараются выменять у местного населения что-нибудь на
водку (красную рыбу, оленьи шкуры, заготовки пимов и т.д.). Кто не согласен
меняться на водку, обычно остается ни с чем. Расплата деньгами, если и
производится, то по какому-то фантастически низкому курсу.
Население
1 августа 1994 в Бугрино жило 427 человек. Это, в основном, ненцы. Большую часть
которых составляют местные уроженцы, а меньшую - потомки переселенных с Новой
Земли, которые до сих пор, в общем-то, являются наименее адаптированной частью
населения. К ненецкой крови постоянно подмешивается иная - от русской до
азербайджанской. Русских в поселке немного, человек 5 или 6, в основном
работающих на разных руководящих должностях. У женатых на ненках - красивые
дети-метисы.
По данным администрации поселка Бугрино, население делится по "категориям"
следующим образом:
Всего семей - 95
Детей школьного возраста - 111
Из них уезжающих на зиму в Н.-марскую школу-интернат - 60
Учащихся во вспомогательной школе для умственно-отсталых детей - 2
Студентов вузов и техникумов - 10
Пенсионеров - 54
Детей в детском саду - 54
На работе в "администрации" (включая детский сад, школу, фельдшерско-акушерский
пункт и пр. - 52
Работающих в совхозе всего - 90
Из них оленеводов - 15
Чумработниц - 7
В "цехе мехпошива" занято - 15
Механизаторов (вездеходчиков, трактористов, дизелистов) - 15
Плотников, разнорабочих - 38
Безработных - 21
Из них получающих пособие по безработице - 5
В августе 1994 года зарплата разнорабочего в совхозе составляла 50 тысяч рублей
(25 долларов), вездеходчика и тракториста - 150 тысяч рублей - при ценах на
продукты примерно в 2,5-3 раза выше московских. Поэтому помимо работы люди
занимаются в основном охотой, рыбалкой, сбором грибов и ягод, чтобы пополнить
запасы продуктов, минуя магазин.
Вместе с тем, профессиональных охотников среди островитян нет. Оформление
охотничьей лицензии и связанные с этим формальности никого не прельщают, тем
более, что для оформления любых бумаг надо ехать в Нарьян-Мар, так как на
острове нет ни охотинспекции, ни милиции. Кажется, и навыки настоящего
охотничьего промысла утрачены.
Во всяком случае, бьют в основном гусей: из ружей во время перелета, или ловят
линных - которые в некоторых семьях становятся основным продуктом питания вместе
с чаем, сахаром, и хлебом. "Новоземельцы" ловят еще уток и гагар, мясо которых
считается невкусным у уроженцев острова.
Некоторые ловят возле поселка камбалу или гольца в речках, но все это
малопродуктивная деятельность. Семей, всерьез обеспечивающих себя
"самозаготовками" немного, всего 6 или 7. Такие засаливают на зиму до 70 гусей.
Остальные - помимо немногих действительно работающих существуют на грани голода.
На острове много 3-4 в каждом доме, но большинство их беспородно и лишь
немногие, похоже, могут быть использованы для охоты.
На берегу - примерно два десятка моторных лодок, на которых жители поселка ездят
вдоль юго-восточного побережья острова, прикрытого с моря песчаными "кошками".
Вдали от поселка удачливее охота и богаче урожай грибов и ягод. Тут в разных
местах вдоль морского берега выстроено десятка два балков. Однако выходить на
лодке в открыток море за кошки никто не решается, а единственное суденышко,
способное выдержать морскую волну - большая совхозная шлюпка, "дора" - все время
в неисправности. Так что для большинства жителей поселка более или менее
отдаленные пункты в глубине острова или на его побережье практически
недостижимы.
По данным, предоставленным заведующей фельдшерско-акушерским пунктом З.С.
Фольмер, основные заболевания на острове - ишемия, ревматизм сердца, гипертония,
гастрит, алкоголизм.
Зарегистрировано 102 диспансерных больных. У семидесяти - различные заболевания
сердца и гипертония. Девять больных стоят на учете с закрытой формой
туберкулеза, у одного - открытая форма.
Во время кампании по борьбе с пьянством 1985-86 годов приезжавший на остров
врач-нарколог сказал, что на учет с диагнозом "бытовое пьянство и алкоголизм"
несомненно можно было бы поставить 86 человек. Несмотря на абсурдность диагноза,
положение таково в действительности. Из-за безработицы, нищеты, неумения
устроить свою жизнь, "беспросветности" - пьющих очень много. Торговля спиртным
сейчас свободная, однако, из-за высокой стоимости привозной водки, вконец
пропившиеся продолжают выменивать водку у матросов хоть на что-нибудь.
По словам бывшего директора совхоза "Колгуевский" мужчины пить начинают,
обзаведясь семьей - т.е. лишившись последней иллюзии свободы. Но пьют и женщины.
Все пьющие в современных жестких условиях стремительно деградируют, у них
истощенный вид, они говорят о покинутости, заброшенности, скорой вероятной
гибели.
Часты алкогольные психозы, ссоры, драки - выливающиеся в другие, более стойкие и
изощренные формы недоброжелательства.
Самоубийства - три в 1993 году. Все, совершившие самоубийство, были мужчинами
средних лет; все совершили его после запоя; но за каждым из этих случаев стоит
более общее ощущение жизненного тупика.
Один мальчик в 1993 году умер в школе-интернате, выпив тормозной жидкости.
Из-за того, что в многодетных семьях алкоголизм побуждает родителей пропивать
причитающееся им пособие на детей, "компенсацию" решено переводить прямо в
магазин и отоваривать консервами, хлебом, сахаром и другими продуктами питания.
Медицинское обслуживание на острове бесплатное, по направлению на операцию или
на лечение жителям острова оплачивается дорога туда и обратно. Не хватает
медикаментов из-за растущей дороговизны последних.
Заключение
Ныне остров Колгуев связан только вертолетным сообщением с Нарьян-Маром.
Существовавшая когда-то северная морская дорога Архангельск - Колгуев - Новая
Земля - "закрыта" с момента превращения Новой Земли в ядерный полигон. Морская
линия Архангельск - Колгуев - Нарьян-Мар теперь тоже закрыта. Остров оказался в
настоящей изоляции от жизненно важных артерий севера. Давно уже нет здесь
необходимых "на год вперед" запасов продовольствия и горючего. В этом смысле
Колгуев находится в том же отчаянном положении, как и все изолированные
поселения на линии Севморпути.
Вертолет Нарьян-Мар - Бугрино дважды в месяц летает на остров. Однако, несмотря
на дотацию, большинству местных жителей не по карману выехать из поселка даже в
Нарьян-Мар. Поэтому и отпуск большинство проводит "в тундре", за заготовкой ягод
или на охоте.
Практически Бугрино никак не связано даже с двумя другими поселениями на самом
острове - ни с поселком Северный (где до недавнего времени размещались военные
подразделения) и маяком Северный, где проживает 4-5 человек, ни с базой геологов
на Песчанке, где вахтовым методом работают добытчики "Мурманскгеологии".
Находясь на одном острове, три поселка принадлежат разным ведомствам разного
территориального подчинения и действительно никак не связаны между собой.
Даже если бы ненец из Бугрино и пожелал бы устроиться буровиком на Песчанку, и
даже если бы (что маловероятно) местное руководство не воспротивилось бы, все
равно, для оформления бумаг ему пришлось бы ехать в Мурманск - что как по
финансовым, так и по психологическим соображениям невозможно.
Активная молодежь стремится покинуть остров. Для этого есть два пути - остаться
в армии или найти работу на материке. Осложняется этот процесс тем, что у
островитян мало связей на материке, у них нет каналов, которые наверняка
выводили бы их "в мир". Поэтому многие, потерпев первые неудачи в попытках
устроить самостоятельную жизнь, возвращаются на остров с чувством поражения и
обиды.
В свое время революционные изменения нарушили традиционные связи, которые начали
складываться у местного населения с русскими купцами и норвежскими
промысловиками.
Уже с двадцатых годов население оказалось в полной зависимости от
государственной монополии и постепенно утрачивало навыки самостоятельной,
независимой жизни, а также ее материальное основание - личную собственность.
Однако период социалистической колонизации принес островитянам новые
возможности. Нет сомнения, что 60-е годы были для заполярных поселков временем
расцвета. В это время на Колгуеве также отстроен поселок, люди получили
стабильный, независимый от результатов труда заработок, "добрых" начальников,
доступ к благам цивилизации и уверенность в том, что их жизнь и жизнь их детей
будет и должна становиться лучше.
В конце этого этапа многие побочные, не связанные с оленеводством отрасли
хозяйства, требующие затрат и хлопот, были ликвидированы, как "неперспективные"
(рыболовство, пошив изделий из шкур морского зверя, пушная ферма и т.д.).
Умирают и традиционные занятия населения - промысловая охота на песца и на
морского зверя; пошив традиционной одежды; изготовление упряжи для оленей. В
результате к моменту крушения плановой социалистической системы остров подошел
как совершенно односторонне развитое хозяйство, которое попало в полную
зависимость от заказчика в тот самый миг, как у того пропала необходимость
закупать оленину в объемах, прежде сурово предписываемых планом.
Из-за иждевенческих настроений, нищеты, пьянства и действительного отсутствия
воли к самостоятельному жизнеустройству большинство населения оказывается
совершенно беспомощным перед "переменами" и продолжает существовать, в прямом
смысле слова, на краю гибели.
В настоящее время эта часть населения поставлена перед дилеммой - добиться
немедленного, "как раньше", финансирования собственного существования - или
пытаться изменить свою судьбу, покинуть остров, перекинуть ростки на материк,
отправив туда своих детей...
Некоторая часть коренного населения - наиболее хорошо адаптированная, владеющая
наибольшим количеством оленей - без сомнения, смогла бы жить на Колгуеве и
наладить тут товарное хозяйство. Но чтобы этот процесс завершился, необходимо
время. Пока что очевиден упадок во всех областях жизни - неспособность совладать
с руинами социалистического хозяйства, обидчивость, озлобленные, отчаянные
настроения, ощущение "брошенности", допущенной по отношению к людям
несправедливости, пьянство, прозябание, полуголодное существование - вот
печальные приметы сегодняшнего дня.
В. Голованов, П. Глазов.
X.
жемчуга, изумруды, золото в слитках,
перья редкостных птиц, драгоценная амбра, пурпур, кораллы
все было изъято из тела Земли, из моря, из тела животных
и что же
кто стал богаче, кто счастливее?
из теней Сахары слагается город теней
нет ничего прекраснее
тени творят пустыню, стражников, башни,
синее с красным
побережья морей холодных и теплых, но лучше холодных
следы ветра и волн на песке, птичьи следы, отмели рассвета
толпа всегда выбирает в поводыри мертвеца
ибо он не скажет: "э, послушайте-ка,
я совсем не то хотел сказать..."
что тридцать серебряников иудиных?
разве Иуда распял меня?
нет, он не поверил
я сказал: "оставьте мертвым хоронить своих мертвецов"
я сказал: "по вере вашей воздасться вам"
я сказал: "станьте, яко птицы небесные"
и что же?
они написали лживые книги,
тысячи книг, полных пустого умствования
отвергли жизнь, избрали слова
поэтому я устремляюсь туда, на солёные отмели мира
верхом на осле; ветер полощет синий хитон мой
ни одного человека, лишь боги, чайки, водоросли, волны
творение неустанно
синие тучи, как корабли
спешат к далекому причалу Господа
зачем же вы там, где черная гарь городов
дым бесплодия, дыры телеканалов, всеобщая ненависть
лишь молодые пытаются вырваться,
но и они не слишком-то долго молоды:
спешат повзрослеть, выкармливают свою скуку
скука
скука всегда шикарна
скука шуршит как песок, ссыпаясь в бункеры банков
шуршит шинами, шуршит страницами журналов
молодые, прожорливые, всезнающие
покупают, покупают, покупают
каждая подделка с фирменным знаком
покупают даже то, что купить невозможно
но ответь - что купил Иуда?
Бог с тем, кого продал - что он купил?
Деревья вокруг еще живы
прекрасные зеленые чертоги, архитектура света и тени
давно ли ты перепархивал с ветки на ветку?
кирпичный восход, ржавые ножницы ворон в небе
подростки роются на помойках масс-культа
а боги давно собрались на пустынной окраине моря
слушают музыку волн, любуются медузами, ныряя
на мокрых скалах сирены поют, словно встарь
дельфины резвятся меж гребней прибоя...
Скажи мне, зачем вы там, а не здесь -
под небом, развернутым словно скрижаль
для первых строк нового завета?
В.Г.
XI. Экспедиция на остров Колгуев в 1925 году.
А. Толмачев, Ленинград
Летом 1925 года по приглашению Института изучения Севера я предпринял некоторые
общегеографические и ботанические исследования на острове Колгуев.
Освоенный изначально, в середине прошлого столетия, русскими учеными (в том
числе знаменитым ботаником Рупрехтом), Колгуев посещался в девяностые годы
англичанином Тревором-Бетти, который в основном работал на северо-западе и юговостоке
острова, а также экспедициями Пирсона и Филдена, которые исследовали
прибрежную зону с ее восточной стороны. В 1902 году ботаник Р. Поле, зоолог
Бутурлин и педолог Шульга исследовали значительные пространства, ненамного,
однако, зайдя за границы территорий, посещавшихся более ранними исследователями.
По этой причине, а также, потому что после 1902 года обстоятельных исследований
на Колгуеве не проводилось, значительные территории острова, особенно его
северо-восточная часть, остались почти полностью неизученными. Сообразуясь с
этим, я в качестве первоочередной задачи наметил себе исследование северозападных
территорий Колгуева: мне необходимо было собрать наиболее полный
материал по флоре острова, поскольку последняя еще недостаточно известна и
бесспорно предлагает много интересного.
Я покинул Архангельск в обществе моего единственного сотрудника, студентабиолога
Г. Кречмана, 1-го июля на теплоходе "Умба". На подходе к Колгуеву,
севернее Чёшской Губы, мы попали в полосу пловучего льда, который стоял почти
вплотную у южного берега Колгуева и вынудил нас отойти назад, на юг, к материку.
Не приближаясь к Колгуеву, мы проследовали в Печору, где пробыли с 4 по 7 июля.
Только на обратном пути теплоход попытался подойти к единственному поселку на
Колгуеве, Бугрино, расположенному на южном берегу острова, но уже на некотором
расстоянии от него мы снова наткнулись на довольно плотный лед. Несмотря на это
на восточном побережье острова, дальше на север, обстоятельства складывались
более благоприятно и утром 9 июля мы причалили к необитаемому северо-западному
берегу, недалеко от устья реки Артельной, на незначительном расстоянии от
северной оконечности острова.
Рис. 1. Карта острова Колгуева. 1: 840 000.
о 1. Бугрино.
о 2. Становой Шарок (покинутое поселение).
+ 3. Стоянка Колгуевской экспедиции на с.-в. побережье.
- Маршруты А. Толмачева, 17-20.07.1925.
- " " " " и Г. Кречмана, 27-31.08.1925.
- " " " ", 3-8.08.1925.
Сразу же после высадки мы начали исследование прилежащей территории,
представлявшей собою неровную, пересеченную тундру. Так как весна в этом году
запоздала, то во многих местах еще лежали большие скопления снега, а тундра коегде
выглядела совсем по-осеннему. Другие места, напротив, уже были покрыты
пестрым ковром цветущих ярких арктических растений, среди которых я сразу же, в
первые дни моего пребывания на острове, обнаружил много интересных форм.
В начале нашего пребывания на Колгуеве наши исследования ограничивались работами
в районе реки Артельной и на морском берегу по соседству. Чтобы расширить круг
нашей деятельности, необходимо было прежде всего разыскать на острове кочующих
самоедов, только с помощью которых можно было наладить перевозку нашего
оборудования. Поэтому я был вынужден оставить 18 июля наш лагерь и отправиться в
путь на восток. В течение двух последующих дней я прошел по северо-восточной и
частично по восточной части Колгуева и при этом уточнил целый ряд обстоятельств,
касающихся топографии этой части острова, которая совершенно не похожа на то,
что изображается на всех картах, но не нашел никаких самоедов. Как я узнал
позже, в это время они редко посещают северо-запад острова. Я был вынужден
вернуться. Только после завершения необходимой научно-исследовательской работы в
окрестностях места нашей высадки мы оба отправились 26 июля на юг. После того
как мы одолели уже знакомый мне участок пути вдоль северо-западного побережья
острова, мы несколько отклонились от него, перешли через самую большую реку
острова, Песчанку, которая в северо-западном направлении пересекает почти весь
остров, и направились дальше на юг в направлении поселка Бугрино. На переходе к
равнинной юго-западной части острова, 30 июля, мы встретили самоедов, с чьей
помощью мы 31 июля достигли поселка. После двухдневного пребывания я снова
собрался в путь с проводниками-самоедами и вереницей саней, запряженных
северными оленями, которые являются в тундре единственным средством
передвижения, и пересек еще раз остров от поселка до нашего лагеря на северном
побережье. Я упаковал наше оборудование и коллекции и вернулся назад в поселок 8
августа. Время, оставшееся до прибытия теплохода, который должен был нас
забрать, было в основном использовано для чисто ботанических работ, проводимых в
южной части острова, которая во многих отношениях значительно отличается от
северной. Более длинные экскурсии я не предпринимал, сдерживаемый незнанием
времени прибытия теплохода. Мы пробыли в Бугрино до 23 августа, когда корабль
"Мурман" Северной Гидрографической экспедиции забрал нас. Корабль обогнул
побережье полуострова Канин и проработал несколько дней в Белом море. Только 31
августа нам удалось прибыть в Архангельск.
Остров Колгуев, насколько можно судить по имеющимся данным, полностью сложен из
рыхлых пород, а именно из морены, покрытой послеледниковыми аллювиальными
отложениями. Проявления коренных пород до сих пор не обнаружено. Поверхность
острова сильно различается на всем его пространстве. Южная и юго-восточные части
представляют собой равнинную низменность; центральная часть напротив -
пересеченная местность, достигающая, вероятно, в отдельных точках высоты в 100
м. Более подробно исследованная мной северо-восточная часть острова образует
плато, подвергшееся сильной эрозии, поднимающееся в высоту на 50 метров. Ряд
значительных рек в долинах, из которых пять (а не три, как указано на
большинстве карт) достигающие северо-восточного участка побережья, прорезают
плато. Эти реки (с с.-в. на ю.-в.) таковы: Конкина, Избушечная, Артельная, Косая
и Великая, последняя с большим притоком Пуночная. Самая значительная из
названных рек - Великая - уступает по величине только Песчанке, и вероятно
Губистой, которая течет в западной половине острова. Берега Колгуева в основном
отвесные; на юге обрывы незначительной высоты (местами всего до 4 метров), к
северу они становятся выше и достигают 40-50 метров; только одна часть
восточного побережья остается совсем низкой. Ординарная береговая линия делает
остров почти неприступным в плохую погоду, в то время как более защищенное
восточное побережье опасно из-за удлиненных банок, протянувшихся от побережья на
большое расстояние.
Климат Колгуева до сих пор почти не исследован и о нем имеются лишь случайные
сведения. Только в 1925 году Военно-морское Управление приняло меры для создания
постоянной метеорологической станции в Бугрино.
Согласно имеющимся сведениям, зима не очень сурова и иногда - а в последние годы
довольно часто - прерывается оттепелями. Стабильность зимы вообще находится в
тесной зависимости от распространения льдов в Баренцевом море и уменьшается в
годы более мягкой ледовой обстановки. Суровость климата усиливается за счет
того, что в середине зимы дуют сильные ветры. Лето характеризуется довольно
равномерной и в основном низкой температурой (температура самого теплого месяца,
видимо, около + 8°С), значительным облачным покровом и частыми туманами, которые
неизменно сопровождаются западными и северо-западными ветрами. Сильные дожди
напротив довольно редки. Снежный покров неравномерен, вид снежных скоплений,
сохраняющихся до лета, дает понять, что снегопады, как правило, происходят при
северном ветре.
Растительный мир острова представлен различными тундровыми формами,
распространение которых зависит от рельефа. Кроме того, в их распространении
можно обнаружить также зональный характер с заметным выделением типичных
полярных сообществ на севере и более субарктических на юге острова.
Благодаря пересеченному характеру северной части острова мы встретили там
довольно разнообразные виды растений. Как и вообще на островах, здесь
господствует болотистая тундра, которая вбирает в себя все равнинные и слабо
выраженные местные особенности, за исключением поверхности самых больших
возвышенностей. На базе плотного ковра из разнообразных мхов развивается богатая
травяная поросль, из типичных представителей которой можно назвать следующие:
Eriophorum Scheuchzeri, E. polystachyum, Carex rigida, C. rariflora, Dupontia
Fischeri, Arctagrostis latifolia, Nardosmia frigida; в самых сырых местах
Colpodium fulvum, образующий местами плотные заросли, Carex aquatilis, Caltha
palustris; на топких болотистых поверхностях обычна своеобразная Ranunculus
Pallasii, и иногда собственно относящаяся к водяным растениям Hippuris vulgaris.
В некоторых трясинных местах болотистой тундры выделяются напротив своими яркими
цветками Pedicularis sudetica и Polemonium acutiflorum. Местами наблюдаются
коряжистые формы тундровой растительности, богато представленные Eriophorum
vaginatum, Luzula arcuata и L. Wahlenbergii; В тех же самых местах пышно
произрастает обычная повсюду морошка - Rubus chamaemorus. Кустарниковая
растительность в болотистой тундре развита слабо и включает только некоторые
формы ивовых (Salix glauca, S. myrsinitis, S. reptans).
В полной противоположности к болотистой тундре находится красочная разнообразная
растительность сухих возвышенностей и защищенных косогоров. Склоны песчаных
холмов обильно выстланы разрозненными, не образующими сплошной травяной покров
островками и группами Dryas octopetala, Astragalus umbellatus, Polemonium
boreale, Castilleja pallida и особенно Silene acaulis; последняя так же, как и
Salix rotundifolia является обычным растением в сухих местах на севере Колгуева.
В некоторых случаях, на относительно глинистой, по своему составу не очень
равномерной и поэтому растрескивающейся почве, мы встретили растительность
близкую многообразным вариантам пятнистой тундры северных широт.
Более разнообразно представлена растительность на защищенных косогорах,
расположенных несколько ниже. Наряду с большинством вышеназванных растений (за
исключением Dryas и Astragalus umbellatus) мы встретили здесь большое количество
других форм, из которых можно назвать следующие: Ranunculus bolearis, Viola
biflora, Alchemilla vulgaris (многие, так называемые "мелкие виды"), Senecio
campestris, Valeriana capitata, Eritrichium villisum, Myosotis alpestris,
Oxytropis sordida, Gentiana verna и т.д. Растительность таких обособленных мест
в большинстве случаев по своему типу близка альпийским лугам. Примечательно
богатство кустарниковых пород, среди которых Salix lanata занимает
главенствующее положение, наряду с ней встречаются S. hastata, S. herbacea и
другие виды.
Особых формаций, связанных с морским побережьем, не наблюдается, вблизи
побережья однако выделяются благодаря их большому количеству некоторые формы
(Sedum roseum, Cochlearia arctica, Matricaria ambigua), которые на других местах
не встречаются или редки там. Очень сложно также дать краткую характеристику
растительности долин, в состав которой входят представители пород, расположенных
вблизи косогоров и болотистой тундры. Напротив, ярко выраженный характер носят
расположенные в устье рек участки долин, подверженные влиянию приливов.
Характерными растениями этих мест с топким илистым грунтом являются Carex
subspathacea, Glyceria vilfoidea, Stellaria humifusa, частично Carex rariflora,
и в мелких водяных лагунах Hippuris vulgaris var. maritima. Все наиболее
характерные, заселяющие данную область полевые растения, отличаются розоватым
оттенком листьев, который заметно усиливается осенью.
Далее на юг можно наблюдать постепенно нарастающее развитие кустарников, при
этом все более заметную роль начинает играть Salix glauca. По сторонам долины
реки Песчанки мы уже встретили тундру, несущую траву и кустарник, внешний вид
которой определяет вышеназванная ива, наряду с ней наблюдается также
субарктическая Salix arbusca. Одновременно с этим рельеф тундры становится
бугорчатым, в то же время севернее от водораздела между Песчанкой и Великой (в
смысле микрорельефа) повсюду господствует равнинная тундра.
И, наконец, южная, более или менее равнинная часть острова, характеризуется
более южной и одновременно более однообразной формой растительности. Только на
краю центральной возвышенной части острова рельеф вносит некоторые изменения в
характер растительного покрова; на участке же, прилегающем к побережью, на много
миль раскинулась однообразная бугорчатая тундра, на торфяной поверхности которой
густые заросли морошки сменяются лужайками Eriophorum vaginatum и иногда
пробивается Betula nana. Вместе с тем мы встретили типичную кустарниковую тундру
с довольно густыми зарослями Salix glauca и других ивовых. Низинные места
сохраняли характер поросшей травой болотистой тундры, где главенствовала Carex
aquatilis, отчасти Eriophorum polystachyum, E. Scheuchzeri, более обычными, чем
на севере острова E. Callithrix и E. russeolum, Dupontia Fischeri и Polemonium
acutiflorum, из которых последняя местами встречается невероятно часто.
...Закладка в соц.сетях
