Жанр: Драма
Зримая тьма
...про себя. - Я уже там!"
Парень Дэзи вышел из тюрьмы, и Биллу пришлось сматываться. Он явился рассказать
об этом, и они втроем держали военный совет в неприбранной, грязной комнате,
которую Джерри называл своей квартирой. Последнее дело провалилось - риска
много, денег мало. К словам Софи оба относились как к безвредной детской
фантазии, хотя слушали, не перебивая. Когда она начала описывать школу и
развивать планы, Джерри потрепал ее, как ребенка.
- Софи, я же говорил - ты не подозреваешь, какие у них там приборы! Например, ты
идешь по тропинке, а через полчаса вертолет находит твой след по оставшемуся
после тебя теплу. Если ты спрячешься в лесу, тебя засекут по приятному - ну
просто объедение - жару твоего тела и увидят на экране, яркую как огонь.
- Он прав, понимаете? Тут нельзя рисковать.
- Лучше уж наехать на банк, старушка. Это будет игра со смертью, но не
абсолютный идиотизм.
- Разве вы не понимаете - все дело в новизне! А приборы - плевать на них! Как
только он окажется у нас в руках... Фидо показал мне планировку школы. Я могу
узнать все, что будет нужно. Все. Вот в чем сила. Он познакомил меня с женой
директора. Понимаете, моего папашу все страшно уважают, он последний из могикан
и все такое... в смысле, последний в своем роде. Ну ладно, Билл, не буду. И потом,
я имела в виду... шахматы!
- Никто из них не скажет вам всего, мисс. Всегда останется что-нибудь, чего они
сами не знают.
- Лучше и не скажешь, старина. Это типа огневого прикрытия. Думаешь, что ты в
безопасности, и тут - бабах! Все шлепаются. Кроме того... мы не в той весовой
категории.
- Послушай, Джерри. Все дело в новизне. Вот почему у нас должно получиться. Мы -
я и Антуанет, моя сестра Тони, - проходили всякие тесты. Вы слишком высокого
мнения о человеческом уме. Он очень невелик. У них у всех там коэффициент
интеллекта - около сотни или даже меньше. Мы прошли все тесты без всякого
усилия. Так вот, я представляю себе свою ценность. Нам будет нужно больше людей,
больше информации - я все найду. Нам понадобится оружие, может быть, взрывчатка,
понадобятся убежища, чтобы прятаться самим и прятать его. Может быть, здесь? Или
в конюшне и на старой барже. Там есть отсеки, старый туалет...
- Нам самим, дай Бог, не попасться... Господи!
- Твою мать... Простите, мисс.
Софи потянулась за транзистором. Это уже была не древняя машинка Винни; новый
легко помещался на ее ладони. Она включила приемник, и комнату наполнили голоса
какой-то другой жизни.
"Да. Черная. Движется в твою сторону. Прием".
Джерри засмеялся.
- Не думаешь же ты, что своей штучкой сможешь поймать канал, который они
используют!
Ну и что в этом нелепого? - подумала она. Почему я так уверена, что не веду себя
нелепо? Под ее рукой бормотали с перерывами неразборчивые голоса: "Конечно, если
ты так говоришь. Нет, я сказал - черная". Возможно, это и не полиция. Возможно...
что? Внутри радио и вовне, в бескрайнем пространстве, включающем весь земной
шар, звучали тайна и беспорядок, бесконечный беспорядок. Софи повернула ручку,
уничтожив голоса, миновала музыку, разговор, шутку, взрыв смеха, какие-то чужие
языки, громкие, потом еле слышные. Повернув ручку назад, она нашла промежуток
между станциями; и немедленно в грязную комнату, где всегда пахло канализацией и
кухней и где вся жизнь строилась, или расстраивалась, вокруг незастеленной
кровати и даже свет из окна казался тусклым и пыльным, словно весь мир был не
более чем придатком к комнате, - немедленно ворвался голос тьмы между звездами,
между галактиками, монотонный голос огромного мотка, разматывавшегося вялой
нитью; и Софи поняла, почему все окажется просто: их замысел - фрагмент вялой
нити, в самом ее конце.
Упадок. Тьма.
Вернулся слабый голос, на грани шипения: "Я не разобрал номер. Черная, я сказал
- черная!"
По ней прокатилась, затопив ее с головой, волна счастья и наслаждения.
- Все будет просто.
- С чего ты взяла?
- Сам подумай.
Это был триумф воли. Будто по мановению руки, эти двое начали обсуждать
операцию, в которую - совершенно очевидно - не верили. Нерешенные проблемы они
откладывали в сторону. Софи думала о школе, какой ее знала, и о людях в ней. К
неудачным и непродуманным предложениям, которыми перебрасывались Джерри с
Биллом, она оставалась безучастна. Из того, что они говорили, она воспринимала
только тон - судя по нему, им казалось, что они царапают стальную стену,
отделяющую их от ключа к привилегиям и богатству. Наконец они окончательно зашли
в тупик, и Билл ушел. Джерри достал виски из ящика, где его прятал. Они пили
понемногу, пока раздевались и занимались сексом; Софи все делала с отсутствующим
видом.
- Ты чего-то отвлекаешься.
- Ты заметил, Джерри, что благодаря всему этому мы лучше понимаем друг друга?
- Нет, не заметил.
- Мы становимся ближе.
Потом наступило время, когда он содрогался, задыхался, обнимал ее и стонал, а
она ждала, когда это пройдет. Она по-товарищески похлопала его по спине и
взъерошила волосы.
Он проворчал ей в плечо:
- Нельзя быть ближе, чем вдвоем в постели.
- Я сказала "понимаем".
- Понимаем?
- По крайней мере, я тебя понимаю.
Он промурлыкал:
- Доктор, расскажите мне о моих комплексах.
- С какой стати?
- Доктор - можно называть вас Зигмунд? - мне постоянно снится кошмарный сон, в
котором какая-то отвратительная девка...
- Любопытно. Джерри, я уверена, что вовсе не в этом твоя мечта. Ты мечтаешь о
деньгах, моя прелесть. О куче денег.
- Ну и ну. Стоило бы отлупить тебя на радость соседям. Но между прочим, не
забывай, что командую я.
- Ты?
- Ой, ну отстань, крошка! Спать пора.
- Нет!
- Ненасытная!
- Нет, я о школе думаю. Эти вопросы...
- Полный тупик.
Она немного помолчала, думая, как легко он сдается и что его нужно все время
подталкивать.
- Я съезжу туда еще раз.
Он перевернулся на спину, потянулся, зевнул.
- Софи, крошка, ты втюрилась в него, что ли?
- В Фидо? Боже, он такой зануда! Просто после того, как мы втроем поговорили, я
поняла, сколько всего еще нужно выяснить. Вот и все.
- Помни, чья ты сучка.
- Тяв-тяв! Господи боже. Однако... даже если он когда-нибудь затащит меня в койку,
это будет жуткая тоска. Добрачный секс.
Джерри искоса улыбнулся ей - по-детски, обворожительно.
- Если только это будет абсолютно необходимо. Но прошу тебя, прошу тебя,
лапочка, не делай этого для удовольствия.
Ее уколола досада.
- Мой жених не такой. У него режим, тренировки. Все равно, Джерри, ты мог хотя
бы притвориться, что ревнуешь!
- Всем нам приходится чем-то жертвовать. Скажи ему - если он выдаст нам
мальчишку, он и меня может отыметь, такому потрясающему самцу кто же откажет. Он
поставил новый рекорд в рывке?
- Ты не представляешь, что мне приходится выносить. Жена директора считает, что,
как только мы поженимся, нам следует сразу же обзавестись потомством. Она за то,
чтобы сразу же обзаводиться потомством. Мне понадобятся деньги.
- С деньгами туго. Сама знаешь.
- Нужно приодеться. Филлис не одобряет брюки.
- Филлис?
- Филлис Эпплби. Жена директора. Корова.
- Господи, ну и чепуха! Баиньки.
- Фидо? Какая радость, любимый мой, как я счастлива тебя слышать! Просто
классно! Я боялась, что ты на улице, с ребятами. Да, я помню, мы назначали на
субботу, но у меня такие хорошие новости, мой милый! У нас в агентстве
перестановка, и мне дали трехдневный отпуск - да, оплаченный! Я еду к тебе прямо
сейчас!
- Отлично, Софи, отлично! Гав-гав!
- Мур-мур!
- Это здорово! Только, конечно, как ты помнишь, я работаю и у меня тренировки.
- Я помню, милый. Ты просто прелесть! Что ты делаешь?.. Извини, я не расслышала,
связь плохая... Что ты делаешь? Что развиваешь? Свои дельтовидные? Как классно,
любимый, а где они находятся? Я могу тебе помочь?
Слабый голос в трубке начал вещать о дельтовидных мышцах. Софи убрала трубку от
уха и посмотрела на нее с неприязнью. Слабый голос никак не умолкал. Она ждала,
отрешенно разглядывая проходившего мимо человека с жутким двухцветным лицом.
Слабый голос окликнул ее:
- Софи! Софи! Ты меня слышишь?
- Прости, милый. Я искала монетку. Ты будешь рад меня видеть?
- А как же! Миссис Эпплби вспоминала о тебе. Слушай, я постараюсь найти тебе
комнату в школе.
- О, классно! Тогда мы могли бы...
- Тренировки! Тренировки, дорогая!
- Ты правда можешь достать комнату? Попроси директрису. Я уверена, она обожает
тебя.
- Ладно, Софи, кончай подкалывать!
- Я просто ревную, дорогой. Потому-то и приезжаю пораньше - чтобы держать тебя
под присмотром.
- Зря беспокоишься. Я не такой, как Джерри.
- Да. Ты прав.
- Ты с ним не встречалась?
- Бог ты мой, нет! Если у девушки есть ты...
- И если у меня есть девушка... гав-гав!
- Мур-мур!
(Господи!)
- Тем же автобусом?
- Тем же автобусом.
- Софи, любимая, я должен идти...
- Тогда до вечера. Посылаю тебе по проводу огромный-преогромный поцелуй.
- И тебе тоже.
- О, милый!
Софи повесила трубку и мгновение стояла, глядя на нее и на крохотную фигурку
Фидо за ней, такую привлекательную, если тебе нравятся статуи. Своим внешним
девичьим голосом она сказала:
- Тьфу!
И вот она села в автобус, который прополз по Старому мосту, покатил к Чипвику,
потом, огибая холмы, в следующую долину, в деревню Уэндикотт, где его сумел
встретить Фидо. Софи с грехом пополам удалось выбросить ярость из головы. Однако
ей приходилось играть - вжиться в свою роль она не могла. Эти пять дней были
слишком насыщенными, чтобы показаться мучительными; внутри нее постоянно звучал
голос (мое сердце поет), напоминавший о списке тех вопросов насчет школы,
которые нужно выяснить, вычеркивая по порядку; хотя к некоторым темам следовало
подходить осторожно, как к птице в гнезде. Если бы у Фидо было на унцию больше
разума или если бы он не был так увлечен красотами своей анатомии, его бы
заинтересовало такое настойчивое стремление узнать, кто за что отвечает.
Мальчики ей очень нравились; они были желанными - даже аппетитными. Они не
называли ее "мисс" или "Софи", а от самого старшего до самого младшего
торжественно величали ее "мисс Стэнхоуп". Они открывали перед ней двери,
поднимали все, что она роняла. Если она задавала кому-то из них вопрос, он не
говорил - "А я почем знаю?" - а отвечал: "Сейчас выясню, мисс Стэнхоуп" - и
бежал выяснять. Это ее поражало сильнее всего. Пока Фидо работал, она с большим
удовольствием наблюдала за этими аппетитными ребятами, такими вежливыми и
симпатичными. Глядя на один из этих бесценных объектов, она услышала внутри себя
голос: "Милый малыш! Я бы тебя скушала!"
Что касается Фидо, его тренировки были для нее большим облегчением. Впрочем,
один раз они все же оказались в постели. Он подошел к ней, когда она сидела под
засыхающим вязом и наблюдала за мальчиками, игравшими в крикет.
- Софи, приходи ко мне после отбоя. Я не буду запирать дверь.
- А как же твой режим, дорогой!
- Время от времени это полезно для организма. Кроме того...
- Что кроме того?
- Ну, мы же помолвлены и все такое...
- О, любимый!
- Любимая! Молодчина, Беллингем, здорово сыграл!
- Что он сделал?
- Но не забывай - только после отбоя.
- А как же дежурный учитель?
- Старый Резерфорд?
- Я не хочу, чтобы он наткнулся на меня во время обхода, еще сочтет порочной
женщиной.
Фидо лукаво взглянул на нее:
- Он подумает, что ты идешь в уборную.
- В таком случае, Фидо, почему бы тебе не прийти ко мне?
- Меня могут уволить.
- Что?! В наше-то время? Боже мой, Фидо, они думают... Да ты взгляни на кольцо! Мы
помолвлены! Мы же живем в конце двадцатого века!
Фидо ответил с неожиданной проницательностью:
- Нет, Софи. Ничего подобного. Здесь мы живем совсем в другом времени.
- Ладно, но ты тоже можешь пойти в уборную.
- Ты не хуже меня знаешь, что она совсем в другой стороне.
Испытывая досаду, но уже сдавшись и решив, что это разумная плата за драгоценную
информацию, надежно спрятанную в ее хорошенькой головке, Софи согласилась прийти
к нему в комнату; и ночью пришла. Никогда еще она не была так безразлична, так
далека от чувственности и чувств. Она лежала как бревно; но, казалось, Фидо
ничего больше и не требуется. Когда он ублажил себя и, как она решила,
расслабился, у нее едва хватило воли на символический жест приязни. Она сказала
шепотом, которого требовали время и место:
- Закончил?
Снова оказаться одной в комнате, которую нашла для нее жена директора, было
истинным наслаждением. На следующий день, словно секс скорее разобщил их, чем
соединил, они распрощались с мимолетным поцелуем в щечку.
- До свиданья, Софи!
- До свиданья, Фидо. Развивай дельтовидки!
На этот раз она отправилась прямо на квартиру. Джерри был там, отсыпался после
пьянки в пабе, муторно затянувшейся за полдень. Он приподнял с подушки голову и
посмотрел мутными глазами на Софи, швырнувшую четыре пластиковых пакета на
кровать.
- Ради Бога, потише!
- Господи, Джерри, ну и рожа у тебя!
- Мне надо в сортир. Сделай-ка...
- Тебе кофе?
К тому времени как он вернулся из туалета, растворимый кофе был уже готов.
Джерри запустил обе руки в волосы и застыл перед зеркалом для бритья, стоявшим
на полке над местом, где раньше был камин.
- Боже!
- Может, съедем из этой вонючей дыры? Найдем хату получше. Мы же не на Ямайке
живем.
Джерри опустился на край кровати, взял кофе и весь ушел в него. Потом оперся
головой на одну руку, а другой протянул пустую кружку Софи.
- Еще. И дай таблетки. Бумажный сверток наверху слева от тебя.
- А они...
- У меня голова болит. Потише, ладно, подруга? На этот раз она и себе растворила
кофе и присела на кровать рядом с ним.
- Думаю, это Филлис.
- А? Какая Филлис?
- Миссис Эпплби. Жена директора.
- При чем тут она?
Софи улыбнулась своим мыслям.
- Она экзаменует меня. Первое испытание я прошла на "отлично". Жена директора.
Она помешана... ты просто не поверишь. Женщины, особенно в присутствии мальчиков,
должны быть очень аккуратны.
- Чтобы не изнасиловали?
- Да нет же, чумичка!
- "Чумичка"? Я это слово знаю. С мальчишками общалась?
- Слушала их разговоры. Нет, я о личной гигиене, милый. Вот на чем она
сдвинулась.
- Она считает, что от тебя воняет. Что называется, "дурной запах".
- Духи. Вот на чем она сдвинулась. "Софи, милочка, я душусь так, чтобы еле
чувствовалось".
Она упала навзничь на кровать и рассмеялась в потолок. Джерри усмехнулся и
распрямился, как будто на него подействовал кофе, или таблетки, или и то и
другое.
- Впрочем, я понимаю, что она имела в виду.
- Что, от меня смердит?
Он рассеянно протянул руку и стал тискать ее грудь.
- Отстань, Джерри. Не то время суток.
- Чудовищная потенция Фидо лишила тебя сил. Сколько раз он тебя имел?
- Он меня вообще не имел.
Джерри поставил кружку на пол, отнял у Софи кружку, тоже отставил и,
перевернувшись, частично подмял ее под себя.
- Ну и обманщица ты, старушка, - сказал он, улыбаясь ей в глаза.
- Раз об этом зашла речь, лапочка, сколько раз ты вынимал его, пока твоя девочка
была в неизбежной отлучке?
- Ни разу, ей-богу, мэм.
И они засмеялись друг над другом, близнецы. Джерри наклонился и положил свою
голову лицом вниз рядом с ее головой. Зарывшись в ее волосы, он прошептал,
щекоча дыханием ее ухо:
- У меня так встал, что дотянется до твоих сисек и у тебя зубы заклацают!
Но ничего такого он не сделал. Он просто лежал, легко дыша - легче, чем Фидо.
Софи освободила зажатую прядь и пробормотала в ответ:
- Я узнала ответы на все вопросы.
- Джеймс Бонд был бы тобой доволен. Собираешься продолжать, да?
- У Билла тоже небось похмелье?
- У него не бывает похмелья. Боги слишком добры к нему. А что?
- Господи, разве не ясно? Новый военный совет. Он смотрел на нее, удивленно
покачивая головой.
- Иногда мне кажется, что ты... ты никогда не отступаешь, да?
И они снова собрались втроем в мрачной комнате, и двое мужчин все ходили вокруг
да около. Софи сама ничего не предлагала, только отвечала на их вопросы. Но чем
дальше, тем отчетливее она понимала, что они удаляются из реального мира в
фантазию. Сперва она сопровождала их, а затем, соскучившись, начала творить
собственные фантазии, мысленные картины, мечты, в невероятности которых отдавала
себе отчет. Они прилетят на вертолете, спустят крюк и подцепят одного из черных,
смуглых или белых высочеств, сделав его таковым буквально. Они выроют секретный
тоннель. Они сделают свои тела неуязвимыми и обретут неимоверную силу, и ничто
не сможет их остановить - ни пули, отскакивающие от кожи, ни руки людей,
соскальзывающие с их сверхчеловеческой плоти. Или же она станет всемогущей и
сможет менять мир по своему желанию - и мальчик будет выхвачен из кровати и
бесшумно перенесен по воздуху - куда? С дрожью пробуждения она увидела, что это
за место и где оно находится; и словно это место думало вместо ее мозга, оно
породило идею.
Мужчины молча смотрели на нее. Софи не помнила, чтобы что-то говорила, только
сонно улыбалась то одному, то другому. Она видела, какое они испытали
облегчение, доказав себе невозможность всей затеи. Когда она заговорила, ее
слова были такими же нежными, как и улыбка.
- Представьте себе: ночь, взрыв, пожар. Что они будут делать?
Молчание затянулось надолго. Наконец Джерри заговорил, тщательно подбирая слова:
- Этого мы не знаем. Мы не знаем, что там может гореть. Мы не знаем, куда
поведут детей. Мы ничего не знаем. Все равно мы ничего не знаем, несмотря на все
твои рассказы.
- Он прав, мисс... Софи.
- Ладно. Я снова туда поеду. Буду ездить столько раз, сколько понадобится. Мы
начали это дело и не...
Билл резко поднялся.
- Тогда пока. До вашего возвращения.
Они дождались, когда он уйдет.
- Выше голову, Джерри! Нас ждет богатство!
- Ну и ну! Неужто Билл струсил? Детка моя, только будь очень, очень осторожной.
- Беда в том, что у меня нет повода возвращаться.
- Страсть.
- Считается, что я работаю в "Ранвэйз", дуралей!
- Скажи, что тебя вышвырнули.
- Испортит мою репутацию.
- Значит, ты сама их послала.
- Но я не могу броситься сломя голову к Фидо...
- Приедешь в панике и скажешь, что не убереглась.
- Не убереглась?
- Залетела. Он тебя обрюхатил.
Наступила пауза.
- Я же тебе говорила, фельдмаршал, я с ним не трахалась.
- Скажи ему, что он стал отцом по моей милости. И они бросились перекатываться
друг через друга с взрывами визга и хохота, которые внезапно перешли в секс,
захватывающий, заводящий, изобретательный, чувственный, долгий, медленный и
жадный. Когда неодновременный оргазм отпустил их, уложив на смятую постель, в
серый свет из закопченного окна, Софи даже не хотелось подкрашивать губы, она
лежала в каком-то блаженном трансе.
- Когда-нибудь, Джерри, ты превратишься в грязного старикашку.
- Сама станешь грязной старухой.
Серый свет окатывал Софи, как волна.
- Нет. Я не стану.
- Почему?
- Не спрашивай меня. Все равно не поймешь.
Он резко сел.
- Наши бессмертные души? Забудь эту чушь. И для чего я тебя содержу?
- В этой роскоши?
- По крайней мере одно достоинство у тебя есть, мой ангел. Ты не феминистка.
Она от его слов рассмеялась.
- Ты мне нравишься, близнец! Правда! Мне кажется, ты - единственный, для кого...
- Да-да?
- Неважно. Я поеду в школу, как сказала. Допустим, я потеряла там кольцо. Оно
такое ценное, моя прелесть, и дело не только в деньгах, оно дорого как память... О
Фидо, дорогой, случилось нечто ужасное, сможешь ли ты простить меня? Нет, не
Джерри... Любимый мой, я потеряла твое кольцо! Ну конечно же, я плакала! О,
дорогой, оно ведь наверняка стоило не меньше двух фунтов с полтиной - где мы еще
найдем такие деньги? Знаешь, дорогой Джерри, он... Какая самая гадкая вещь на
свете?
- Ты со своими выходками.
- Когда-нибудь я тебе покажу!
- Ой-ой-ой!
- Я оставлю у тебя это чертово кольцо, ладно? Нет... если подумать, лучше мне
найти его где-нибудь в школе, верно? Так будет более убедительно.
- Не забудь поискать у Фидо под подушкой.
- Ну ты и...
И тогда, спасаясь от всех этих осложнений, слишком многочисленных и
непостижимых, от лжи, не признанной, но от этого не перестающей быть ложью, от
подозрений, затруднений и изнанки бытия они бросились друг другу в объятия,
сотрясаясь от единодушного смеха.
Софи привезла кольцо обратно в Уэндикотт, и тут испытала потрясение. Во-первых,
когда Фидо услышал о потере кольца, он очень сильно разозлился и объявил ей,
сколько оно стоило - значительно больше двух с половиной фунтов, и еще не вся
сумма была выплачена. Во-вторых, весть о том, что хорошенькая мисс Стэнхоуп
потеряла свое обручальное кольцо, облетела всю школу и парализовала ее работу.
Интернат совершенно преобразился. Учителя, имен которых Софи не знала, проявили
себя истинными вождями. А мальчики!.. Но, разумеется, эта операция, идеально
соответствовавшая замыслам Софи, влекла за собой и некоторые осложнения. Доктор
Эпплби, директор, настаивал, что первым делом надлежит точно восстановить все
передвижения мисс Стэнхоуп во время ее предыдущего визита; и хотя Филлис Эпплби
с отработанной легкостью постаралась, чтобы его предложение прозвучало как можно
менее глупо и двусмысленно, он тем не менее заронил зерно. Поэтому сведения о
том, что мисс Стэнхоуп посещала комнату своего жениха, чтобы посмотреть
фотографии, были встречены с чрезмерно серьезными лицами. Софи удалось зарыдать,
и это имело грандиозный успех. Филлис мягко намекнула Фидо, как ему повезло:
кольцо - это только кольцо, а в действительности девушке сейчас гораздо важнее
услышать от своего жениха, что она в десять тысяч раз драгоценнее любой
безделушки. Директор готов был сделать Фидо выговор.
-Вы же знаете, Мастермен, что говорится в Библии: "Цена добродетельной женщины
выше жемчугов".
- Кольцо было с опалом.
- Какая разница? Мы же не суеверны, правда? Вся школа с большим облегчением
узнала о том, что Софи, или разнорабочий - это осталось неясно, - нашли кольцо
под одним из засыхающих вязов. Должно быть, отличился именно разнорабочий,
потому что многие слышали, как Софи бурно благодарила его и приветливо ему
улыбалась, хоть тот и был настоящим уродом. Но когда она сказала Фидо, что этого
человека следует отблагодарить, выяснилось, что Фидо никогда его не видел и
ничего о нем не слышал. Потом Софи ждала еще одна непредвиденная неприятность:
Филлис настояла, чтобы они взяли ее машину и поехали кататься. Да Бог с ним, с
уроком! Она сама его проведет, если только не придется объяснять малышам, как
пишется слово "компромисс". Так что, молодые люди, отправляйтесь и побудьте
немножко наедине! Фидо, не дуйся! И повежливее с ней! Девушки, сам знаешь, - не
солдаты! Им нужно... Софи, забирайте его и надерите ему как следует уши.
Поезжайте, полюбуйтесь аббатством, западный фасад просто изумителен!
И они поехали. Фидо вел машину угрюмо и небрежно, но постепенно оттаивал,
разогревался и наконец разгорячился до любвеобильности. Софи, счастливая от
сознания, что больше ей не придется иметь с ним дела, объяснила, что сегодня
ничего не получится. Он ведь знает, что у девушек бывают такие дни, правда? Он,
очевидно, знал, но только теоретически; и от этого сообщения снова помрачнел.
И сразу же Софи почувствовала, как ей с ним невыносимо скучно. Это чувство
распространилось даже на Джерри, Билла, Роланда, на весь мужской род. Про себя
Софи подумала: "Сегодня я не вернусь на квартиру. Позвоню в паб, попрошу, чтобы
передали Джерри, переночую в конюшне, и к черту все это. Мне нужно нечто
большее, мне нужно..."
Уважение? Восхищение? Страх? Желание?
Она велела Фидо высадить ее на Хай-стрит в Гринфилде; от накопившегося
раздражения, Софи-внешняя стала еще более ослепительной. Небрежно помахивая
пластиковыми пакетами, она решительно зашагала к усадьбе Спраусона - мимо
прачечной, китайской закусочной, "Тимоти Кришна", похоронной конторы Портвелла,
магазина мужских костюмов Субадара Сингха - и, подойдя к все той же великолепной
парадной двери в стиле восемнадцатого века, она весело приветствовала миссис
Гудчайлд. Она толкнула дверь локтем, боком прошла в холл, и секретарь адвоката,
шедший ей навстречу, с надеждой подумал, что это клиентка, но тут же понял, что
ошибся; а Эдвин Белл, поднимавшийся по лестнице в свою квартиру над адвокатской
конторой, сказал про себя: "Я знаю, кто так жизнерадостно входит в дом... Софи,
милая Софи вернулась!"
Софи остановилась у двери кабинета, прислушалась, ничего не услышала и не
раздумывая вошла, чтобы позвонить по телефону.
- Папа!
Отец принял поцелуй, но вскрикнул, когда ее рука проехалась по столу:
- Смотри, что делаешь! Черт, почему вы, девчонки, такие адски неуклюжие? Ведь
казалось бы... А где вторая, Антония?
- Откуда мне знать? Никто не знает.
- Да, конечно. Ладно. Только не думайте, что я снова собираюсь платить за ваши
полеты на аэропланах. Если ты пришла за деньгами, то говорю тебе сразу, что...
- Я не за деньгами пришла, папа. Я просто приехала повидаться. В конце концов, я
же твоя дочь. Забыл?
- Ты хотела позвонить. Софи после паузы ответила:
- Может быть, потом. Что это за штука?
Отец посмотрел на рассыпанные фигурки и снова начал устанавливать их на
маленькой машинке.
- Это называется компьютером, что не совсем верно. Я бы скорее назвал это
арифмометром. Он просчитывает несколько переменных, а потом...
- Он может думать?
- Чему тебя только в школе учили? Вот! Смотри, как он ходит! Безмозглый ящик! Я
ставлю ему мат белыми за восемь ходов. И за него требуют сотни фунтов!
- Зачем он тогда тебе нужен?
- Меня просили дать о нем отзыв. Следя за его работой, довольно интересно
разбираться в том, как он устроен. Сразу вспоминаются времена, когда я был
дешифровальщиком.
Софи подняла пакеты и собралась уходить; про себя она позабавилась, увидев, как
отец отодвинулся от стола, прилагая сознательное усилие, чтобы проявить к ней
интерес, - совсем как папа из книжки.
- Ну, как у тебя дела, э-э... Софи?
- В агентстве было ужасно, ужасно скучно!
- В агентстве? Ну да.
- Я думаю поискать что-нибудь другое.
Отец соединил кончики пальцев, вытя
...Закладка в соц.сетях
