Жанр: Драма
Супермаркет
...где бы сейчас сидел этот потный Евгений Викторович - уж явно не в
своем уютном кабинете! А разговоры с директором о смене "крыши" и упреждающем ударе,
так это всего лишь навсего разговоры! Мало ли, о чем глупый, раненый в живот охранник
может болтать со своим начальством? С таким же успехом они могли бы поговорить о военном
перевороте в Непале.
Загремели тарелки, ложки, стаканы, и Сергей Моисеев загрустил. Он вспомнил о своей
любимой Лерочке, которая ждет его дома и грустит, поглядывая на часы...
Владимир Генрихович подписывал бумаги в своем кабинете. Из под золотого
"паркеровского" пера легко вылетали замысловатые завитушки его автографов. Серафима
Дмитриевна сидела напротив директора и следила за его работой.
- Что-то вы неважно выглядите, Сима, - сказал Владимир Генрихович, подписав
последнюю бумагу. - Что с вашими волосами7
- Парик сняла, - с вызовом сказала бухгалтерша. - Просто удивительно, как с такой
работой я еще не в Кащенко лежу!
- Да ну, бросьте, теперь уже все "устаканилось", - улыбнулся Владимир Генрихович. -
Больше вам не придется так нервничать. Скоро все встанет на свои места и будете спокойно
дебет с кредитом сводить.
- Ваши слова, да богу в уши, - сказала Серафима Дмитриевна. - А, может, вы меня
пока отпустите на отгулы или в отпуск? Хотя бы на недельку. Я бы съездила в санаторий
подлечиться.
- Ну нет, - покачал головой Владимир Генрихович. - Сейчас я вас отпустить никак не
могу. Сначала надо со всеми финансовыми бумагами разобраться. А то тут такого накручено!
Концов не найти! Потерпите еще хотя бы недельки две.
- Через две недельки лето кончится, - вздохнула Серафима Дмитриевна.
- Бархатный сезон - самое милое дело. Не так жарко, и народу поменьше, - возразил
директор.
- До бархатного сезона я не доживу!
- Ну ладно, неделю тебе дам. Все дела передай девочкам. Люде. Она, вроде, посерьезней.
- Спасибо, Владимир Генрихович, век вашей доброты не забуду! - заулыбалась
Серафима. Он собрала бумаги, послала директору воздушный поцелуй и выпорхнула за дверь
"Да совсем Сима сдала без мужика, - подумал Владимир Генрихович. - Может, на юге
себе кого найдет?"
Он вдруг почувствовал недомогание: в глазах потемнело, к горлу подступила тошнота.
Владимир Генрихович, переборов слабость, поднялся из кресла, подошел к бару, налил себе
рюмку коньяку. Залпом выпил. Крепкая жидкость тут же загнала неприятное ощущение куда-то
вглубь. Директор взял себя в руки, сел за стол.
Прошло часа три или чуть больше. Моисеев на ощупь обследовал погреб и убедился, что
средств самозащиты в нем нет: ни палок, ни штырей, ни лопат. Шаги наверху смолкли, потом
послышался шум отъезжающей машины. "Все они свалить не могли, - подумал Сергей. -
Одного гада с "пушкой" наверняка оставили." Он забрался на ступеньки, попробовал глянуть
сквозь щель в крышке. Крышка была закрыта половиком, поэтому разглядеть ему ничего не
удалось. Все-таки эти "быки" были удивительно самоуверенными - даже не обыскали
пленника. Ждать у моря погоды он больше не собирался...
Сергей пошарил по карманам, вынул ключи от квартиры. Один ключ представлял собой
длинный штырь с бороздками - вставил его в замок, повернул на девяносто градусов, дверь и
открылась. Ну что же, в крайнем случае, сгодится и он. Моисеев снял с брюк ремень, кулаком
стукнул по крышке. Послышались шаги.
- Чего надо? - по голосу Сергей узнал "быка", который наставил на него пистолет.
- В туалет, - просто сказал Моисеев.
- В баночку сходи, - сказал "бык". - Там полно пустых.
- Нет, серьезно! Вы меня долго будете здесь держать?
- Сколько надо, столько и продержим. Тебе теперь некуда торопиться, парень, -
послышались удаляющиеся шаги.
Моисеев начала барабанить в крышку. Полетела тонкая густая пыль, от которой он
расчихался.
- Мужик, ты не понял, что ли? - снова раздался сверху голос "быка". - Ты мен
телевизор смотреть мешаешь.
Сергей продолжал барабанить.
- Ну ладно, я тебя сейчас поучу! - предупредил парень, отодвигая засов. Он поднял
крышку. Сергей отодвинулся в сторону, встал сбоку от лестницы. "Бык" начал спускаться вниз,
склонив голову. Сергей одним движением накинул на шею "быка" ремень, упал, выставив
вверх правую ногу и перебросил парня через себя. Тот упал на какие-то ящики, больно
ударившись, взвыл. В следующее мгновение Моисеев, зажав в кулаке штырь с бороздками,
набросился на него, ударил, куда пришлось, попал в лицо. "Бык" попытался его ударить, но в
темноте промахнулся. Сергей нанес еще один удар штырем, потом свободной рукой провел
мощный апперкот. На несколько мгновений "бык" вырубился. Моисеев нащупал под мышкой
кобуру с пистолетом, выхватил оружие, успел взвести "Макарова", в это мгновение парень уже
пришел в себя, схватил его за руку с пистолетом, попытался провести прием. Палец сам
вдавился в спусковой крючок. Грохнул выстрел, затем второй. Противник слегка оглох. Сергей
ткнул ключом в руку противника, на мгновение хватка ослабла, и ему удалось освободиться.
Он прекрасно понимал, что силы неравные, и, пока парень не очухался, нужно успеть
выскочить из погреба. Моисеев вскарабкался по ступенькам, хлопнул крышкой погреба,
задвинул засов. Он прислушался. Парень внизу пришел в себя, страшно матерясь, полез наверх.
Сергей представил себе, как по его лицу струится кровь.
- Я выстрелю! - предупредил "быка" Моисеев.
- Ну, сука, держись! - раздалось снизу, щелчок и тут же в полу и в потолке
образовалось пулевое отверстие. Сергей понял, что у противника оказался второй "ствол". Он
выбежал из кухни, пробежал через комнату, держа "Макарова" наготове, выскочил на крыльцо.
Огляделся. Поблизости никого не было. Моисеев сунул пистолет за пояс брюк, и, как заяц,
бросился через грядки к дороге.
На кухне раздавались выстрелы.
- Я тебя достану, сука, я тебя достану! - кричал разъярившийся "бык". Одна пуля
вошла в днище газового баллона в углу кухни.
По дороге, дребезжа, будто вот-вот рассыплется, пылила старенькая "Нива". Сергей
замахал руками, приказывая остановиться. Пенсионер в выцветшей кепке высунулся из окна.
- Случилось что?
- Милиция! - Сергей сунул под нос старику обложку от несуществующего
удостоверения. - В Москву срочно! - Сергей открыл дверцу и плюхнулся на сиденье. -
Гони!
- Куда гони? - недовольно нахмурился пенсионер. - На пожар, что ли? Не видишь,
машина еле ходит?
В это мгновение за их спинами грохнул взрыв. На дорогу полетели осколки стекол, куски
рам. Дачный домик около забора запылал, как свечка.
- Мать моя женщина! - испуганно оглянулся пенсионер и рванул "Ниву"вперед.
Лерочка сидела на кухне. На столе лежали вышитые цветами салфетки, на которых стояли
пустые тарелки. Девушка то и дело поглядывала на часы. Суп в кастрюле давно остыл, котлеты
с лапшой засохли на сковородке, и она уже начала злиться на Моисеева.
Щелкнул дверной замок. Лерочка встрепенулась, поднялась с табурета. Сергей вбежал на
кухню, крепко обнял девушку.
- Господи, дома-дома, цела! - зашептал он, покрывая ее лицо поцелуями.
- Что случилось? - испуганно прошептала Лера. - Ты где был?
- Уходим! - Сергей бросился в комнату, вытащил из-под кровати большую дорожную
сумку, открыл шкаф, стал скидывать вещи.
- Куда уходим? Что случилось? А суп? - посыпались вопросы.
- Потом - суп! Некогда - суп! - бормотал Сергей, подсчитывая деньги. - Мне
нужно срочно сваливать, а тебе лучше пожить у родителей!
- Как - у родителей? - на глаза Лерочки навернулись слезы. - Они же меня съедят!
- Не съедят - родная дочь! Лерочка, переодевайся быстрей, каждая минуту дорога.
- Ты меня бросаешь, да? - спросила Лера, скидывая халат и напяливая на себя черную
кофту.
- Господи, не бросаю я тебя, не бросаю! Сейчас некогда, по дороге объясню! - закричал
он, раздражаясь на ее медлительность.
Они выбежали из квартиры, Сергей захлопнул дверь. Он подхватил девушку на руки и
побежал вниз по лестнице.
- А суп? Он прокиснет, - твердила Лерочка, прижимаясь к груди Сергея.
Минут через семь на лестничную площадку пятого этажа, где была расположена квартира
Моисеева, поднялись двое. На одном была кожаная куртка, другой был одет в хороший костюм.
- Тихо открой! - приказал мужчина в костюме, заклеивая оберткой от жвачки глазок
двери напротив.
Парень в куртке вынул из кармана связку отмычек, глянул на замки. Отмычку подобрал в
течение пятнадцати секунд.
- На нижний не закрыто, - тихо сообщил он напарнику, поворачивая отмычку.
- Очень хорошо, - мужчина в костюме вынул пистолет. - Вперед!
Они вбежали в квартиру, осмотрели комнату, заглянули в туалет, в ванную, на кухню.
- Суп теплый еще, - сказал парень, прикасаясь к кастрюле. - И тарелки на столе.
Обедать собирались, - парень взял поварешку, поднял крышку кастрюли, зачерпнул суп,
хлебнул жижи. - Ничего у него баба готовит.
- Поешь-поешь, раз проголодался, - второй, в костюме, вынул из кармана пиджака
сотовый телефон, набрал номер. - Привет, это Гуня. Фраер наш свалил со своей бабой. Судя
по всему, недавно. Ничего страшного, далеко не оторвется.
В дверь позвонили. Парень в куртке так и присел с поварешкой в руке. Суп полился на
пол.
- Тихо ты! - цыкнул на него напарник. Он сунул телефон в карман, на цыпочках
направился к входной двери. Заглянул в глазок. На площадке перед дверью стояла Тамара
Алексеевна. В руках у нее были тяжелые сумки.
- Лерочка, открой, это я - мама! - громко произнесла Тамара Алексеевна.
Мужчина покачал головой и отошел от двери.
Тамара Алексеевна позвонила еще несколько раз, вздохнула, поставила сумки на пол.
- Интересно, куда они могли пропасть? - сказала она самой себе. - В магазине сказали
- дома. Вот свинья, таскает девочку! Ведь сказано - постельный режим!
Тамара Алексеевна подошла к двери напротив, позвонила. Послышались шаркающие
шаги.
- Кто там? - спросил из-за двери старушечий голос.
- Это..., - замялась Тамара Алексеевна. - Я мама вашей соседки напротив.
Из двадцатой квартиры.
- Нету у нас напротив никакой соседки, - возразила старуха. - Я вас не вижу! Зачем
вы глазок пальцем закрыли?
Тут Тамара Алексеевна заметила на дверном глазке обертку, сорвала ее.
- Теперь видите? Лерочка сюда недавно переехала, к Моисееву Сергею.
- К Сереже? - старуха, наконец-то решилась открыть. Загремели замки. Она осмотрела
женщину, прищурившись. - Женился и мне ничего не сказал!
- Можно у вас эти сумки оставить? Я Лерочке вещи привезла, а их дома нету. Не тащить
же все снова домой?
- Вещи, - покачала головой старуха. - А вдруг у вас там бомба спрятана, я откуда
знаю?
- Да вы что, какая бомба? - возмутилась Тамара Алексеевна. - Не верите, посмотрите,
пожалуйста! - она расстегнула обе сумки. - Смотрите, смотрите, не стесняйтесь!
- Да ладно-ладно, - махнула рукой старуха. - В прихожей вон оставьте. А я вечером
им позвоню.
- Вот спасибо, - Тамара Алексеевна занесла сумки в прихожую, застегнула молнии.
К сумкам тут же подошел огромный белый кот, принялся их обнюхивать.
- Брысь! - прикрикнула на кота старуха. Кот, выгнув хвост, опрометью бросился
прочь. - Все метит, все! Такой подлец! И ведь гуляет во дворе каждый день, - объяснила она.
- Вы уж за ним проследите, пожалуйста, там хорошие вещи, - попросила Тамара
Алексеевна. - До свидания!
- Да ладно уж, - вздохнула старуха, закрывая за Тамарой Алексеевной дверь. - Нет, ты
посмотри-ка, женился и мне ни слова не сказал! А я ему обеды варила!
Старуха ногой задвинула сумки в угол, собралась было покинуть прихожую, но тут ее
ушей коснулся звук открываемой двери напротив. С удивительным для ее возраста
проворством старуха подскочила к своей двери, припала к глазку. Она увидела двоих мужчин,
которые вышли из двадцатой квартиры. Они захлопнули дверь и стали быстро спускаться по
лестнице.
- Угу, ишь ты, дома у них никого! - прошептала старуха. Она подошла к сумкам,
расстегнула, и стала в них рыться.
Мороженое "На бис"
Анька сидела на лавочке в джинсовом комбинезоне и легкой курточке, поеживалась. Дул
по-осеннему прохладный ветер, срывая с деревьев первую пожухлую листву. Липовый листок,
крутнувшись в воздухе, застрял между реек скамейки. Анька взяла его в руку и смяла в
крохотный комочек. Вчера врачиха сказала ей, что токсикоз может длиться всю беременность
- сорок недель! Мрак! Ей столько не выжить!
Она увидела идущую по аллее журналистку. Оксана Павленко была не одна. Рядом с ней,
ссутулившись, вышагивал высокий парень с непослушными вихрами на голове. Он что-то
оживленно рассказывал девушке, смешно размахивая огромными руками. Оксана была
увлечена рассказом, и Аньку не заметила.
Анька поднялась со скамейки и двинулась следом за парочкой.
- Я ему говорю: у меня на полосу шикарная аналитическая статья про подпольный
бордель с малолетками, а он мне - это неактуально, это неинтересно, это избито. Как, говорю,
избито, когда он существует, действует и процветает? И милиция на эту дрянь ноль
внимания? - горячился парень. - Ксюша, ты мою статью читала, скажи, избито? Ну, избито?
Оксана неопределенно пожала плечами.
- Если честно - сыровато. Материал интересный, но как-то ты его не очень умело
подал. Уж больно ты смачно все описываешь. Не знаю, как бабам, а мужики, когда прочитают,
у них слюни потекут, тут захочется это заведение посетить. Скажем так - пафос не тот.
- Да какой там пафос? - возмутился парень. - Чистая уголовщина! Они их из других
городов целыми командами на автобусах возят! Паспорта отбирают!
Оксана со вздохом отвела взгляд и увидела Аньку, которая стояла вполоборота у
театральной афиши, стараясь не смотреть в их сторону.
- Вадим, ты извини, пожалуйста, у меня встреча, - торопливо произнесла Оксана,
дежурно кивнула на прощание и подошла к Аньке.
Парень постоял немного, растерянно глядя вслед Оксане, тяжело вздохнул и пошел своей
дорогой.
- Здравствуй, - сказала журналистка. - Ты меня ждала или просто так гуляешь?
- Просто так, - сказала Анька.
- Ладно, не ври! - резко сказала журналистка. - Пойдем присядем на скамейку,
поговорим.
Они сели на скамейку, Оксана достала сигареты.
- Курить будешь?
- Мне сейчас нельзя - бронхит, - вздохнула Анька. - А иногда так хочется, просто
сил никаких нет!
- Ты что, в положении? - тут же догадалась журналистка.
Анька посмотрела на нее с каким-то детским испугом. Какая прозорливая!
- Да нет, просто... Ну да, есть немного, - неуверенно кивнула она.
- Этого немного не бывает. Или есть или нет, - усмехнулась Оксана.
- В общем, я просто хотела вам деньги вернуть, - Анька полезла в карман куртки,
вынула из него купюры. - Вы нас извините, пожалуйста, что так в прошлый раз получилось.
Нехорошо.
- Да уж, конечно, что хорошего? - сказала журналистка. - Деньги убери, они ваши.
Статья про "мойщиков" давно вышла, так что заработали.
- Нет, а как же...? - растерялась Анька. - Мы еж вас подставили!
- Отрицательный опыт - тоже опыт. Научили. Что это ты вдруг ни с того ни с сего
добренькой стала? Попалась?
Анька снова с испугом посмотрела на журналистку - мысли она ее читает?
- Ничего я не попалась! Неудобно просто. Вы нам деньги, мы вам - подлянку.
- Грехи искупаешь? Хочешь своему будущему ребенку счастливую судьбу? Чтоб твою
"грязь" на своих плечах по жизни не нес?
- Хочу, - призналась Анька. Он не совсем поняла, что имела в виду журналистка, когда
сказала о "грязи" на плечах. - Кто же этого не хочет?
- Просто ангел, а не женщина, - рассмеялась Оксана. - Только не так это просто -
свои прежние грехи искупить. Тут, моя милая, помучаться надо, пострадать. Деньгами не
отделаешься!
- Может, возьмете? - Анька заглянула в глаза Оксане, и журналистка увидела, какие
они красивые - карие, с темными крапинками.
- Нет, не возьму, - Оксана задумалась. - Ладно, если хочешь доброе дело сделать,
пойдем в кафешку зайдем, покормишь меня из этих денег, заодно расскажешь, что там с тобой
в "супермаркете" случилось, - она поднялась со скамейки, пошла по аллее. Анька осталась на
месте. Смотрела на нее как-то затравленно, по-собачьи. - Ну, чего ты сидишь? Передумала?
- Нет-нет, пойдемте! - Анька вскинулась, торопливо зашагала за журналисткой.
Владимир Генрихович почувствовал себя нехорошо: опять потемнело в глазах, руки
сделались ватными. Он испугался, что потеряет управление автомобилем, перестроился в
правый ряд, притормозил у тротуара.
В зеркало заднего вида он увидел, что к машине, помахивая жезлом, направляется
"гаишник". "Только этого еще не хватало!"- с тоской подумал Владимир Генрихович, вытирая
покрывшийся холодным потом лоб.
- Нарушаем? - наклонился к окошку инспектор и представился.
- Плохо мне что-то, - поморщился Владимир Генрихович, вздыхая.
- Плохо - не надо за руль садиться, - заметил инспектор. - Вы сплошную линию
пересекли. Выйдите из машины.
Владимир Генрихович подчинился. Его обдало запахом гари от рванувшихся на зеленый
свет автомобилей. Он закашлялся, глотнул серый воздух, и тут его вырвало прямо на сапоги
инспектору.
- О, как все запущено! - покачал головой милиционер. - Придется вам в трубочку
дыхнуть. Давайте мне сюда свои права!
Владимир Генрихович отдал инспектору права и поплелся следом за ним к милицейской
машине.
Сергей Моисеев видел все случившееся. Он стоял чуть поодаль у аптечного киоска, якобы
изучая ценники на лекарствах, на самом деле - внимательно смотрел по сторонам. Директора
Сергей поджидал специально. Он знал, что Владимир Генрихович всегда ездит домой именно
этой дорогой. До Моисеева директор не доехал каких-нибудь тридцати метров.
Сергей оглянулся, двинулся к машине директора. Подойдя, еще раз оглянулся, тронул
ручку задней дверцы. Дверца оказалась открыта. Видимо, подгоняемый инспектором, в спешке,
Владимир Генрихович забыл щелкнуть кнопкой пульта дистанционного управления. Сергей
открыл дверцу и быстро влез в машину. Он осмотрелся и, подогнув колени, лег на заднее
сиденье, укрывшись плащом директора.
Через несколько минут Владимир Генрихович вернулся к машине, завел мотор, тронулся с
места. Вид у него был очень бледный.
- Володя, - позвал Сергей, поднимаясь с сиденья.
Владимир Генрихович вздрогнул, увидев в зеркале Моисеева.
- Ты прямо как черт из табакерки! - рассмеялся он нервно. - Что случилось, почему
ты не вышел на работу?
- За мной охотятся, - просто сказал Сергей.
- Кто?
- Не знаю точно, они мне ничего рассказать толком не успели, но думаю - люди
Моргуна. Евгений Викторович и Моргун - одна ниточка. Кто-то узнал о нашем с тобой
разговоре на проходной. Может, и не только о нем. Не знаю.
- Тебя пытались убрать? - встревожено спросил Владимир Генрихович.
- Отвезли за город и посадили в подпол, - объяснил Моисеев. - Потом я убежал.
- А с твоими прошлыми делами это никак не связано? Бандитские обиды? Месть?
- Да нет, это наше дело, - Моисеев оглянулся, выискивая глазами "хвост". - Одного
"быка" я узнал. Он к Лере в палату приходил, и на проходной я его видел. К заму твоему
шастает. Шастал, - уточнил Сергей.
- Ты его грохнул, что ли? - удивился директор.
- Сам себя грохнул. В общем так, Володя, если они все узнали, недолго нам с тобой по
этому свету ходить. Все равно достанут. Я Леру к родителям отправил, сам - в бега.
- А если к своим, бывшим, за помощью? - с сомнением в голосе спросил Владимир
Генрихович.
- Не будь наивным. Пока что у нас против них ничего нет.
Директору опять сделалось плохо. Он, на этот раз стараясь внимательно глядеть на
разметку, перестроился, затормозил. Когда машина остановилась, Владимир Генрихович
уронил голову на руль, закрыл глаза.
- Что с тобой? Тебе плохо? - спросил Моисеев, оглянувшись.
- Не знаю, - простонал директор, чувствуя, как наливается чугунной тяжестью голова, а
в глазах мелькают разноцветные точки и штрихи, а к горлу снова подкатывает тошнота. -
Четвертый раз за сегодняшний день! Наверное, какая-то инфекция.
- Они только и ждут, когда ты свалишься, - вздохнул Сергей. - Давай-ка лучше я за
руль сяду.
- Нет-нет, не надо. Все прошло, - покачал головой Владимир Генрихович. - Сейчас
пройдет.
- Володя, я тебя умоляю, будь осторожен! Бог со мной, выкручусь, не велика пешка! Они
могут тебе аварию устроить, из-за угла выстрелить. У тебя даже охраны нет!
- Можно подумать, что охрана спасет, если тебя "приговорили", - усмехнулся
директор.
- Бывает, что и спасает, - сказал Моисеев. - Хоть что-то, а то ходишь "голый", как
мишень. Я бы тебя сам охранял, но сам понимаешь...
- Ладно, завтра найму двух человек. Есть у меня одно хорошее агентство, мы с ним
ценные грузы перевозили, Владимир Генрихович снова тронул машину с места.
- Если мы будем сидеть, сложа руки, нас все равно рано или поздно уберут, - произнес
Моисеев. - Надо немедленно предпринять ответный ход. Сам иди к Моргуну и расскажи ему
про личный "левый"склад зама, который он от него скрывает.
- Мне завтра в Екатеринбург лететь. "Самоцветы" обещали нам большую партию
лечебной косметики. Говорят, лучше заграничной. Хотелось бы посмотреть.
- Не знаю, плохо это или хорошо, - покачал головой Моисеев. - Только охрану
возьми. Им на чужой территории убрать тебя легче. Можно на местных "отморзков" списать.
- Ладно, возьму, - кивнул головой Владимир Генрихович. На этот раз он не успел
ничего почувствовать - сознание ушло из него быстрее молнии. Правая рука соскользнула с
руля, машину повело влево.
- Володя! - закричал Моисеев, но Владимир Генрихович его уже не слышал. Его голова
безжизненно скатилась на бок.
Сергей соскочил со своего места, схватился за руль, пытаясь выровнять машину, но не
успел. Машину тряхнуло, раздался грохот - они въехали в заднее левое крыло красной
"восьмерке". Посыпались стекла.
- Ты че, совсем баран? Водить научись! - выскочил из "восьмерки" разъяренный
водитель - щуплый усатый человечек в джинсовой куртке.
Моисеев щупал пульс Владимира Генриховича и не находил его.
- "Скорую" вызывай! - громко крикнул он человечку. - Быстрее, человек умирает!
Человечек заглянул в окно, увидел вытекшую изо рта Владимира Генриховича розовую
пену, бросился наперерез машинам к ближайшему телефону-автомату.
Валерик сидел на кухне в расстегнутой рубахе и за обе щеки уплетал жареную цветную
капусту с грибами. Нина Владимировна сидела рядом, подперев голову рукой, и любовно
смотрела на своего проголодавшегося "мужика".
- Тебе еще положить? - спросила она, когда тарелка опустела.
- Ага, немножечко, - кивнул Валерик.
Нина Владимировна взяла его тарелку, подошла к плите, ложкой разделила еду на
сковородке на две неравные части - побольше для Валерика, поменьше - для Аньки.
- Пивка нет? - поинтересовался Валерик.
- Есть-есть, - улыбнулась Нина Владимировна. Она залезла в холодильник, взяла с
нижней полки бутылку "Клинского"- светлого. Открыла, налила пиво в стакан.
- Вот она - жизнь! - воскликнул Валерик и сделал крупный глоток. - Хоррррошо!
- Когда к своей стерве пойдешь? - ревниво поинтересовалась Нина Владимировна.
- А вот возьму и не пойду! - хитро подмигнул Нине Владимировне Валерик и слегка
хлопнул ее по ягодице.
- Да ладно тебе, раскобелился опять! В десять? В одиннадцать?
- Ни в десять, ни в одиннадцать. Может, я к тебе переехал? - Валерик допил стакан и
налил себе еще.
- Чего это вдруг? - Нина Владимировна замерла, еще не веря его словам.
- Не вдруг. Слава богу, три года уже.
Нина Владимировна опустилась на табурет, внимательно посмотрела на Валерика. - А
как же мы тут втроем уместимся. Вчетвером, то есть, - поправилась она.
- В тесноте да не в обиде, - снова подмигнул ей Валерик. - Да ладно, Нина, не грейся
ты! Моя с тещей на целую неделю на дачу свалили. Отпуск у нее. До воскресенья я теперь
свободен.
- Как кобыла на привязи, - добавила Нина Владимировна зло. - Шуточки у тебя. А
я-то уши развесила - переедет! Допивай свое пиво и пойдем уже, а то скоро Анька заявится.
- Угу, - кивнул Валерик, глотая пиво.
Нина Владимировна ушла в комнату, скинула халат, улеглась в расправленную постель.
Появился Валерик с недопитым стаканом. Поставил стакан на пол, скинул рубашку, улегся
рядом, прижавшись к Нине Владимировне всем телом. Валерик поцеловал ее в ухо, и Нина
Владимировна сладостно вздохнула.
- Хоть неделя, а наша!
В прихожей щелкнул замок.
- Анька! Одевайся быстрей! - Нина Владимировна первой соскочила с кровати,
накинула халат, бросила на постель рубашку Валерика. Ногой она пнула стакан, и пиво, пенясь,
поползло по полу. - Ну, мать твою! - выругалась она. - Не понос, так золотуха! - она
застегнула халат, вышла в прихожую. Чмокнула дочь в щеку. - Ну, как ты? В консультацию
ходила?
- Угу, - сказала Анька и улыбнулась. - Плод развивается нормально.
- У тебя такой вид счастливый, - у Нины Владимировны почему-то сами собой
навернулись слезы.
- Да так, дело одно хорошее сделала, - Анька сняла кроссовки и тут только заметила
туфли Валерика.
- Трахаетесь? - спросила она шепотом.
- Аня, что за грубые слова! - притворно возмутилась Нина Владимировна. - Валерий
Петрович поживет у нас до воскресенья.
- Мне-то что! - пожала плечами Анька. Она заглянула в комнату матери, поздоровалась
с Валериком. Он сидел на диване и делал вид, что увлеченно смотрит какую-то детскую
передачу.
Анька прошла в свою комнату переодеться.
- Есть будешь? - спросила Нина Владимировна.
- Неохота, - покачала головой Анька.
- Что значит - неохота! - возмутилась мать. - Ты ведь теперь не одна. Себя голодом
моришь, так хоть ребенка накорми! Исхудала вся, одни глаза остались.
- Мам, я уже поела, - раздражаясь, сказала Анька. - А мороженого нет?
- Одному - пивка, другой - мороженого. Ну, что бы вы без меня делали! - широко
улыбнулась Нина Владимировна, отправляясь на кухню. Она достала из морозильника
пластиковый стаканчик, взяла с мойки чайную ложку, принесла Аньке мороженое.
- О, класс! Черная смородина! - восхищенно сказала Анька, взглянув на крышку. -
Спасибо, мам!
- Ты на мороженом съехала, я - на икре с мелом, - произнесла Нина Владимировна
весело, глядя, как Анька, жмурясь от удовольствия, отправляет ложку за ложкой в рот.
- Как это - на икре с мелом? - удивленно уставилась на
...Закладка в соц.сетях
