Жанр: Драма
Супермаркет
...апихали в машину возле
собственного дома, когда он вечером возвращался после работы. К ним в оперативную часть
прибежала зареванная жена и сообщила, что ей позвонил неизвестные - требует за мужа сто
тысяч долларов. Сумма абсолютно фантастическая. Если только весь магазин вместе с
продавщицами продать. Сергей тогда подумал, что, скорей всего, директора уже и в живых нет
- закопали где-нибудь за городом с проломленной головой. К счастью, он ошибся.
"Впряглись" они по полной программе: с "наружкой", с группой захвата, с автоматчиками -
все, как положено. Первый раз "лоханулсь" - взяли ту квартиру, с которой Владимира
Генриховича час назад увезли. Там двое бандюков оказалось. Стали их "колоть", где директора
держат, а они, как воды в рот набрали - никакие методы не помогали. Сергей пошел к
начальству, стал настаивать на проведении общегородской операции. И тут снова жена
прибежала - бандиты "забили стрелку". За городом, недалеко от Горьковского шоссе. Сергей
тщательно изучил карту района и пришел к выводу, что, если директор жив, держат его где-то
поблизости, в одном из домиков дачного поселка. Он убедил начальство сработать на
опережение. И началась котовасия... Правда, без стрельбы, но зато с мордобоем - слишком
много крови бандюки ребятам попортили. Переломали их так, что они сами к "каретам"
пополам согнувшись шли. Когда Сергей спустился в подпол дачного домика и осветил
заросшее щетиной лицо Владимира Генриховича, тот заплакал. Потом была грандиозная пьянка
в ресторане с осетрами, поросятами, заливным и прочими разносолами - проставился
директор за спасенную жизнь. Очень он Сергею понравился своим упрямством. Настоящий
мужик! Напившись, обнимал его за плечи, зазывал к себе в магазин: заходи, Серега, бери
бесплатно все, что душа пожелает... Через пару месяцев Моисеев зашел. Магазина уже не
было. Вместо него в подвале расположился склад. Другой хозяин - толстый армянин с золотой
цепью на шее - сказал - нерентабельно. Слишком дорогой был магазин... Задавили-таки. Все
усилия псу под хвост!
Сергей пил кофе и устало смотрел на мониторы. Забор был ярко освещен предзакатным
солнцем, внизу разлеглась стая бродячих собак. Собаки водили ушами и с остервенением
выгрызали из свалявшейся шерсти блох. Моисеев взглянул на часы и вздохнул.
Послышался шум мотора. Он глянул в окно, и увидел "девятку", которая резко
затормозила у ворот. Посмотрел на номера, сверился со списком машин, которые следовало
пропускать на территорию беспрепятственно. "Девятка" была в списке. Сергей нажал на
кнопку. Машина въехала во двор. Из нее выбрались двое парней и скрылись за дверями склада.
Сергей их узнал. Это были вчерашние "быки" из больницы. Моисеев достал из кармана куртки
блокнот и мелким почерком записал номер машины.
- Ну что, нашли брачного афериста, который мою бухгалтершу трахнул? -
поинтересовался Евгений Викторович у "быков".
Парни расположились в креслах с пакетами сока в руках.
- Дохлое дело, начальник. Он - "тихуша", с "братвой" никаких дел не имеет. Зачем ему
"братва", когда он сам себе и "авторитет", и "шестерка", - сказал один из парней, потягивая
сок.
- Парни, вы поймите, у меня из-за этого дела башка пухнет, - Евгений Викторович
тяжело вздохнул. - Хорошо, если он лох, а вдруг это спланированная операция?
- Если операция, тебя еще вчера бы под белы рученьки в "воронок". Лох, начальник,
лох, - усмехнулся парень. - "Папа" бригадиру сказал, чтобы ты эту туфту из своей башки
выкинул и дальше свои дела делал.
- Моргуну хорошо - ему бы только деньги считать, а я задницу каждый день
подставляю.
- Сам вызвался, - парень допил сок и забросил пустой пакет в мусорную корзину. -
Никто тебя за морковку не тянул. Как там наш директор поживает? А то "папа" в беспокойстве.
- Поживает, - Евгений Викторович плеснул себя в стакан минералки, залпом выпил. -
С любовницей за шубами съездил. Хочет осенью свой бизнес сделать.
- Из наших денег или из своих? - поинтересовался парень.
- Свои вложил.
- Может, это и хорошо, что из своих, - задумчиво сказал парень. - Главное, чтоб не
мешал. У него - связи, у нас - деньги. "Папа" передал, чтобы ты с его людьми побольше
тусовался. Не повредит.
- Ребята, найдите афериста, а? - жалостливо попросил Евгений Викторович. - Я вам
отдельно побашляю. В обиде не будете.
Парни переглянулись.
- И что там у тебя за бухгалтерия такая? - подозрительно спросил "бык".
Была ночь. Часы над стеклянной стойкой показывали четверть второго. Сергей смотрел на
экран телевизора. На экране переворачивались и горели полицейские машины, раздавались
выстрелы, выли сирены, катались по асфальту горящие люди - обычный американский
боевик. От пяти чашек крепкого кофе сна ни в одном глазу.
Он думал о Лере. Как она там, в больнице? Перевели ее в общую палату или нет?
Хорошая девушка. Почему он ее сразу не разглядел? Мудак - в живот раненый. А дела-то у
них в супермаркете темные. Боятся сор из избы выносить. Наверняка припугнули всех, кто
вчера насчет "левого" склада вякал. Это они умеют. В любом деле так - против начальство рот
не разевай, зубы потеряешь.
К воротам подкатил груженый тентованый "Камаз". Сергей глянул в окно, на номера, на
темный силуэт водителя в кабине. Под плексигласом лежала записка: "Камаз" пропустить без
документов." Вот оно, подтверждение слов той огромной, похожей а бегемота, тетки из
мясного отдела. Как ее там - Маргарита Александровна?
Сергей нажал на кнопку, и ворота со скрежетом отъехали в сторону. "Камаз" въехал во
двор и развернулся. Из дверей склада показались грузчики. Сергей достал блокнот, записал
номер машины.
Водитель "Камаза" вошел на склад. Евгений Викторович, как всегда, сидел в кресле и
делал пометки в своих бумагах.
- Здрасьте, - поздоровался водитель. - Мои вам звонили?
- Звонили-звонили, - поморщился Евгений Викторович. Сегодня днем действительно
был неприятный разговор с оптовым складом. "Пятьдесят на пятьдесят" их, конечно, не
устраивало. С безналичных денег приходилось платить налоги. А он в своем супермаркете за
весь "левый" товар имел "черную" наличку, которую только в большой широкий карман
положить - и никакого тебе геморроя с налоговиками. И на оптовом складе они это прекрасно
понимали. Обидно, конечно, - Документы на товар давай!
Водитель протянул ему бумаги, Евгений Викторович их перелистал.
- Последний раз работаем, - сказал он водителю, доставая из "кейса" пакет с деньгами.
- Так моим и передать?
- Так и передай. Скажи... Впрочем, я сам им позвоню, - Евгений Викторович
отвернулся, давая понять, что разговор окончен.
Алиса готовила ужин и одновременно по телефону утешала плачущую подругу, которой
изменил муж. Утешала она ее как-то неумело, дежурно, бесчувственно. Та, видимо, это
понимала и утешаться не хотела.
В дверь позвонили.
- Ларочка, извини, ко мне пришли. Я тебе минут через десять перезвоню, - сказала
Алиса, положила трубку и облегченно вздохнула.
Она ожидала увидеть Владимира Генриховича. На пороге стоял посыльный в кепке с
вышитым на ней зелеными нитками кенгуру. В одной руке он держал большой букет кремовых
роз, в другой - коробку, перевязанную шелковой лентой.
- Добрый вечер, фирма "Визит". Девушка, это вам! - протянул посыльный Алисе
коробку с букетом.
- От кого? - спросила Алиса, принимая подарки.
- Отправитель захотел остаться инкогнито, - улыбнулся посыльный, довольно нахально
разглядывая девушку.
- Странно, - пробормотала Алиса. Она зашла в прихожую, порылась в кармане плаща.
Протянула посыльному мелочь "на чай", но парень отрицательно мотнул головой.
- Ни в коем случае! - сказал он. Алиса ждала, что посыльный попрощается и уйдет, но
он не уходил. - Девушка, вы меня извините, ради бога, можно вас в щечку поцеловать?
- Еще чего! - возмутилась Алиса. - У вас что, какие-то проблемы?
- Нет, - смутился посыльный. - Просто впервые в жизни вижу такую прекрасную
девушку.
- Вы каждой клиентке такое говорите? - сердито спросила Алиса.
- В первый раз, - еще больше смутился парень.
- Ну ладно уж! - Алиса подставила щеку, и парень неловко в нее ткнулся.
- Телефончик там есть, если что - звоните! - сказал он на прощание и убежал.
"Странный какой-то посыльный! - подумала Алиса, закрывая входную дверь. - И
подарок странный. Никогда Володя ей ничего не посылал. Сам лично дарил."
Алиса положила букет на стол рядом с мойкой, сорвала с коробки ленту. В коробке была
консервная банка.
- Что за маразм! - произнесла Алиса. Она потянула за кольцо банки. В банке оказался
раствор, в котором лежала раковина, которая довольно легко открылась. В раковине была
крупная жемчужина темно-сиреневого цвета. Алиса замерла в восхищении.
Налюбовавшись жемчужиной, она положила раковину на стол, взяла букет, выискивая в
нем записку. Записки не было. Нет, все это, конечно, приятно, но должен быть хотя бы намек -
от кого.
Раздался телефонный звонок. Алиса взяла трубку.
- Алиса, вам понравился мой подарок? - голос был незнакомый, бархатный, приятный.
- Очень, - искренне созналась Алиса. - А вы кто?
- Ваш пламенный поклонник.
- И как этого пламенного поклонника зовут?
- Неважно. Вы только не пугайтесь, ради бога. Мне от вас ничего не нужно. Настанет
время, и вы все сами поймете. До свидания, Алиса, - в трубке раздались короткие гудки.
"Странный тип, - подумала Алиса. - Не может такого быть, чтобы мужику ничего не
было нужно!"
Она набрала номер подруги.
- Лариска, слушай тут такое дело!... У меня новый поклонник объявился!
Стопроцентный апельсиновый сок
Анька проснулась довольно рано и долго разглядывала лежащего рядом на подушке
косоглазого кролика. Потом сильно надавила пальцем на кроличий нос и поднялась. У нее было
прекрасное настроение. Вчера поздно вечером, когда мама Нина Владимировна уснула крепким
сном, она заперлась в ванной комнате и подсчитала "баксы". Получилось четыре тысячи триста
пятьдесят. Совсем неплохо, если учесть, что "мыли" они не каждый день и ни в каких
развлечениях себе не отказывали. Анька вспомнила, как вчера, вся мокрая от пота, отплясывала
на "крутой" дискотеке вместе с Иваном.
"Иван, конечно, парень неплохой: прикинутый, продвинутый, сильный, но это герой не
моего романа, - подумала Анька, накидывая на плечи халат. - Мой, видно, еще не родился."
Она заглянула в комнату матери. Нина Владимировна мерно похрапывала, лежа на спине.
Вчера Валерик в который раз не пришел, и мать плакала. Конечно, она никогда не сознается,
что из-за него, будет упрямо твердить, что из-за дочери, беспутной шалавы, которая мотается
непонятно где до самого утра и хочет ее в гроб вогнать. Но Анька-то знала, из-за кого. Все
бабские слезы из-за мужиков. Не знала, догадывалась.
Анька подогрела чайник, навела себе растворимого какао, полезла в холодильник.
Сделала бутерброды с сыром. Прежде чем сесть за стол, пощупала купальник на веревочке,
протянутой поперек кухни. Купальник высох. Сегодня они большой компанией собирались на
Пироговской водохранилище. Иван обещал сделать шашлыки. Шашлыки-машлыки, вина,
конечно, возьмет, "музыку". А еще ей хотелось апельсинового соку. Настоящего, с мякотью,
чтобы крохотные дольки лопались на зубах. Без сока она будет чувствовать себя не
человеком...
Нина Владимировна появилась в коридоре. Заспанная, с красными глазами.
- Анюта, чего такую рань?
- Купаться едем, - объяснила Анька. - Опять вчера из-за своего козла ревела?
- Анька, не смей называть Валеру козлом! - строго сказала мать. - Сама знаешь, он
человек подневольный. Ты там здорово не загорай, в тенечек прячься. Уже вон облезла вся, как
весенняя ондатра.
- Я твой крем для загара возьму, - сказала Анька, откусывая бутерброд.
- Еще чего! - возмутилась мать. - Пускай тебе крем твои мужики покупают!
- Сколько тебе говорить - нету у меня мужиков! - сразу завелась Анька.
- Нету, так будут, - печально сказала Нина Владимировна. - Вы ж теперь все
акселераты, дети сексуальной революции. Ешь давай, не отвлекайся, а то пища плохо
усваивается, - мать скрылась за дверью туалета.
Анька быстро доела бутерброды, сдернула с веревочки купальник и пошла одеваться.
Компания уже тусовалась в соседнем дворе. Не было только Ивана. Анька со всеми
поздоровалась, уселась на скамейку рядом с Мишей.
- Ну, как ты, Майкл? Все колбасишься? Или с утра уже противоломочного средства
принял?
- Тебе все шутки шутить, - печально вздохнул Миша. - Злая ты.
- Я - добрая. Злой тот, кто тебя на эту дрянь посадил. Где Иван?
- На рынок за мясом пошел. Скучаешь?
- Вот еще! - фыркнула Анька. - Вчера хуже горькой редьки надоел!
- Вижу, скучаешь, - сказал Миша. - Его-то с утра никогда не ломает. Он - сильный, я
- слабый. Вы слабых не любите никогда.
- Много ты в любви понимаешь! - сказала Анька. - Ехать надо, а то потом по жаре
тащиться - сдохнем! Ребята, кто-нибудь мне сок апельсиновый купил?
Компания молчала.
- Так, все понятно. Сам о себе не позаботишься, никто о тебе не позаботится. Закон
джунглей, - она полезла в карманы шорт, выгребла деньги. - Так, это на дорогу туда-сюда,
это на мороженое. Пятнадцать рублей, - цокнула языком. - Не хватает, однако. Майкл,
побашляй!
- Откуда? - пожал плечами Миша. - И Ивана все деньги. Он у нас казну держит.
- Ну, блин, что за жизнь! - нахмурилась Анька. - Последней радости лишают! Ладно,
вы тут пока Ивана ждите, а я сейчас, - она сорвалась со скамейки и побежала со двора.
- Анют, ты куда? - закричал вслед ей Миша.
- Супермаркет открылся. Сок сворую! - крикнула Анька.
Она вошла в искусственную прохладу супермаркета, огляделась. Народу было мало.
Охранник Олег, с которым они всегда работали в доле, стоял около касс. Анька ему кивнула, но
охранник чуть заметно мотнул головой - нельзя! Анька потусовалась около киосков с
игрушками, видеокассетами, вернулась на исходную позицию. Олег жестом показал - выйдем
отсюда! Сам вышел первым, за ним Анька.
Олег встал на ступеньке и закурил. Анька пристроилась рядом.
- В чем дело, Олег?
- Ты больше у нас не "мой". Вчера в "АиФе" статья вышла, обосрали с ног до головы.
Начальство греется. Директор с замом охране такой пистон вставили! Владимир Генрихович
поехал в редакцию разбираться. Хочет, чтобы опровержение писали. Троих уже уволили. Еще
одна кража, и всех поменяют к хренам собачьим! Нашего брата на улице тысячами болтается.
- В "АиФе"? - Анька тут же вспомнила о длинноволосой журналистке, которую они так
классически "подставили" и "кинули" на бабки. - Че, плохая статья?
- Почитай. Кулаков у них там главная сука. Начальник службы безопасности с
"мойщиками" в доле! Бред! Да он никогда по мелочи пачкаться не будет! Будто мало ему
платят! Смотри, Кулаков с утра нализался, того и гляди кому-нибудь по рогам заедет.
- Ерунда какая-то! Что же нам теперь в родном "маркете" не поворовать? Мы же свои,
местные.
- Погодите месячишко, уляжется все. Нам тоже не в кайф, если сюда чужие "мойщики"
набегут. Беспредел начнется. Вас-то мы знаем, родные.
- Олег, мне апельсинового соку надо.
- На сок денег нет? - удивился охранник.
- Не хватает, - вздохнула Анька.
- Сколько?
- Рублей пятнадцать.
Охранник полез в карман куртки, вынул две десятки. - Держи, халявщица! Не воруй
только.
- Спасибо, - Анька сунула купюры в карман и вошла в супермаркет. На входе она взяла
металлическую корзину, стала бродить между прилавков и полок, изучая ценники и товары.
Поглядывала на кассирш, на охранника в другом конце зала. Подняла взгляд на камеру в
проходе, показала язык. Так Анька дошла до холодильников и полок, заставленных литровыми
пакетами с соком. Она влезла в холодильник, вынула из него стопроцентный апельсиновый сок,
положила его в корзину. Хотела было уже направиться к кассе, но тут ее внимание привлекла
полуоткрытая металлические двери. Двери распахнулись, и рабочий в синем халате выкатил в
торговый зал большую тележку, заставленную ящиками с пивом. Он потащил ее за собой по
проходу, загораживая Аньку от охранника и камеры. Анька знала, что с той стороны подсобка,
еще одна дверь, двор, проходная. Через проходную она пулей проскочит! Никто даже
опомниться не успеет.
- Хрен вам, сопливые! - зло сказала Анька и нырнула в подсобку. Она вынула из
корзины сок, бросила корзину на стеллаж, побежала по коридору, там была еще одна дверь,
Анька открыла ее и оказалась в небольшой темной комнате, заставленной коробками и
ящиками. Услышала чьи-то торопливые шаги, нырнула внутрь. Неожиданно дверь за ее спиной
захлопнулась. Анька подергала за ручку - тщетно. Стала нащупывать в темноте замок. Замка
не было. - Эй, блин! - пнула по двери ногой. С другой стороны двери послышались голоса.
- Ну что, как тебе там? - спросил кто-то насмешливо.
Анька замерла, боясь шелохнуться.
- Анюта, ты совсем дура, или как? - раздался за дверью голос Олега. - Я же тебе на
сок денег дал!
- Клептоманка она, - засмеялся второй, незнакомый. - Ты ей хоть тысячу дай, она все
равно попрет. В крови это у них.
Анька молчала.
- Может, отпустим ее, а? Ну, малолетка несмышленая, что с нее взять? - сказал
Олег. - Первый раз - не пидорас.
- Олег, ты слышал, что Кулаков сказал? "Мойщикам" концлагерь, чтоб на всю жизнь
охоту отбить.
- Так он же пьяный!
- Ничего, протрезвеет. Разберется. Мне мое место дороже какой-то сопливой девки.
Охранники ушли. Анька тяжело вздохнула, шагнула в сторону, уперлась коленом в
коробку. Еще раз дернула дверь. Бесполезно. Попыталась найти замочную скважину или хотя
бы щелочку, чтобы глянуть, что там - снаружи. Но не было ни скважины, ни щелочки. Она
стала проигрывать в уме разные варианты "отката". Слезы, сопли, больная умирающая мама
просит апельсинового соку. Пенсию задержали, денег в доме нет. Папа алкоголик все пропил.
Она не сама, ее заставили. Кто? Вот уж, действительно, дура набитая! Клептоманка! А с другой
стороны - что они ей сделают из-за несчастного пакета за двадцать семь рублей? Поорут, да и
отпустят с миром!
Анька успокоилась, нащупала клапан, открыла пакет и стала неторопливыми глотками
пить холодный апельсиновый сок, раскусывая крохотные дольки.
За дверью раздались неровные шаги. Кто-то, сопя и вздыхая, пытаясь открыть замок с
другой стороны.
Во дворе появился Иван. Он нес на плече тяжелую сумку с продуктами, в руке -
магнитолу. Подошел, окинул взглядом шумную компанию.
- Анька где?
- За соком в супермаркет убежала, - отозвался Миша. - Говорит, сворую.
- Идиотка! Я же ей два пакета купил, апельсинового, - Иван сплюнул, нахмурился. -
Давно?
- Минут пятнадцать уже. Ты не дергайся, сейчас вернется.
- Ладно, подождем, покурим, - Иван сел на скамейку, достал из кармана сигареты.
Они выкурили по две сигареты, Аньки все не было.
- Может, она передумала? А мы греемся, - предположил кто-то.
- Конечно, у Аньки семь пятниц на неделе.
- Безбашенная она. Встретила подругу, треплется, а мы тут ее жди! Поехали уже!
- А ну-ка, чижье, цыц! - прикрикнул на компанию Иван. - Хотите, валите на свое
водохранилище. Вот вам сумка с "хавчиком", а я буду Аньку ждать!
- Может, правда поедем...? - начал было Миша, но, увидев глаза Ивана, смолк.
- Идите, идите. Мы попозже подъедем, - Иван пододвинул к Мише сумку.
- Все, двинули! - Миша вскинул сумку на плечо, и шумная компания устремилась со
двора.
Иван вынул из кармана еще одну сигарету.
Нина Владимировна сидела у экрана телевизора, ковырялась вилкой в тарелке с
остывшим ужином. Шла французская комедия с Пьером Ришаром. Зазвонил телефон, Нина
Владимировна сняла трубку.
- Алло, Иван? Нет, Аня не подходила. Ты уже пятый раз звонишь, совесть надо иметь!
Хорошо, подойдет, я обязательно передам, - она положила трубку, покачала головой. - Вот
тоже фрукт банановый! Взрослый мужик, а клеится к малолетке! Вчера с ним болталась,
сегодня еще с кем-то, ой-ей-ей! - Нина Владимировна посмотрела на часы, сегодня Валерик
уже точно не придет. Совсем от рук отбился! А, может, завел себе другую подружку,
помоложе? Ну ничего, Анька заявится, я ей, шалаве, всыплю!
Щелкнул замок входной двери. Нина Владимировна отставила тарелку, решительно
поднялась с дивана, вышла в прихожую.
Анька сидела на тумбочке, покачиваясь, пыталась стянуть кроссовки.
- Ты что, пьяная?
- Не-а, - мотнула головой Анька и чуть не упала с тумбочки.
- Нажралась! - всплеснула руками Нина Владимировна. - В пятнадцать лет
нажралась! А что дальше будет?
- Мне уже почти шестнадцать! - плохо ворочая языком, сказала Анька.
- Ой, боже мой, боже мой, вот что значит - мужика в доме нет! Совсем
распоясалась! - Нина Владимировна помогла Аньке снять кроссовки, подхватила ее,
поволокла в комнату. - У тебя и майка на левой стороне! Побью, ей богу побью, скотину!
- Нечаянно! Купались мы на водохран... в общем! - сказала Анька.
Не снимая одежды, Нина Владимировна уложила дочь на кровать, накрыла покрывалом.
- Я тебе тазик принесу, - Нина Владимировна сходила в ванную, вернулась с тазом.
Анька уже спала. Мать поставила таз на пол рядом с изголовьем. - Непутевая ты у меня! Ну,
ничего, завтра я с тобой поговорю, дрянь такая! - она нежно погладила Аньку по волосам.
Нина Владимировна залезла в Анькину сумку, достала купальник, сигареты, зажигалку.
Чиркнула зажигалкой.
- Ишь ты, дорогие курит! - удивилась Нина Владимировна, затягиваясь сигаретой. -
Купались они! А купальник-то сухой.
Она прошла в комнату, сняла трубку, набрала номер.
- Иван? Ты Аньку не ищи. Дома она - спит. Не знаю, ничего не знаю! Завтра звони, -
Нина Владимировна положила трубку и расплакалась.
Шелковый шнурок
Владимир Генрихович уселся в своей удобное кресло и стал разбирать бумаги на столе.
Бумажную работу он не любил, предпочитал ей живое дело с людьми, с товаром, а потому
накапливались бумаги эти у него целыми кипами, и приходилось потом все разбирать, но
никуда от них не денешься, хоть тресни!
В дверь постучали.
- Да-да! - поднял взгляд Владимир Генрихович.
Вошел Сергей Моисеев.
- Разрешите?
- Ты прямо как в своей ментовке, - засмеялся директор. - Присаживайся. Коньяк
будешь?
- С утра? - удивился Сергей.
- Да хоть с ночи! - Владимир Генрихович поднялся, подошел к бару, достал бутылку
коньяка. - Ну, как тебе работается, Сережа? Почему раньше не зашел?
- Спал. Отдежурил свое и вырубился прямо в будке на топчане. Потом в больнице был.
Закрутился. Слабый стал. Старый.
- Какие твои годы! Хотя... при такой работе. Поведал мне Евгений Викторович о твоей
нелегкой судьбе. Ты был абсолютно прав, и нечего на этот счет себе глупостями башку
забивать. Если каждый по торту домой унесет, сам знаешь, что с супермаркетом будет. Итак все
разворовали. И ладно бы ничье, народное, как говорится, а то кровное, мое, заместителя
моего... Реально четверо нас здесь, хозяев. Привыкли, понимаешь ли, как в старые времена...
Не волнуйся. Коллектив успокоился, все уж и забыли про тебя, работают, как миленькие.
Продавщица выпишется - уволим.
- Не надо! - сказал Сергей, насупившись.
Владимир Генрихович налил в рюмки коньяку. Они чокнулись.
- Ну что, вздрогнули, спаситель ты мой. Сколько лет не виделись - шесть? -Владимир
Генрихович опрокинул в себя рюмку, зажмурился. - Как это не надо? Что ты такое говоришь?
Надо, Сережа, надо! Чтоб другим неповадно было.
- Не надо! - упрямо повторил Сергей. - Вы же их опустили тут всех, как "петухов" в
зоне. Люди слова сказать боятся. Пашут за свою грошовую зарплату по двенадцать часов и
трясутся, что их на улицу выкинут.
- Не такая уж у них грошовая зарплата. Другие этого не имеют, - рассердился
директор. - И зачем им слова говорить, если не их это дело? Пускай работают.
- Значит, вы теперь с бандюками, Владимир Генрихович? На той стороне? А шесть лет
назад все иначе было.
- Сережа, так у нас с тобой разговора не получится. Ты вроде раньше попокладистей
был, погибче. Я хотел тебе работу другую предложить.
- С бандитами я никогда покладистым не был, - возразил Сергей. - Раньше вы от их
"крыши", как от огня, шарахались, а теперь сами в доле. Большая хоть?
- Маленькая. Тебе-то что?
- Ничего, коготок увяз - всей птичке пропасть. Видел я, как по ночам "левый" товар
возят. Его тут, наверное, две трети. Или больше? Хороший бизнес. Только не ваш, судя по
всему. Короче, лучше меня увольте, а Леру Логинову не трогайте.
- Ты что, влюбился, Сережа? - Владимир Генрихович хохотнул, налил себе еще
коньяку. - Точно! По глазам вижу, что влюбился! Во, дает. Сначала отлупил девицу почем
зря, а теперь подъезжает! Сложная штука - жизнь. Взаимно хоть? Или безнадежно?
Сергей молчал.
- Ладно, если так, пусть работает.
- Спасибо, - Сергей помолчал, вглядываясь в покрасневшие глаза директора. -
Владимир Генрихович, я тут придумал кое-что. У зама "двойная" бухгалтерия пропала. Ее
раньше бандитов найти надо. И тогда от них легко можно будет уйти. "Закроем" всех,
опомниться не успеют.
- Предлагаешь опять в русскую рулетку сыграть? А в барабане все патроны? Нет, я
больше в эти игры не играю, - покачал головой директор. - Женю посадят, а он меня, как
нитка за иголкой потянет. Не может директор о "левом" складе не знать. Я что, на идиота
похож? - Владимир Генрихович вздохнул. - Не хочу я, Сережа, сидеть.
- Да как вы не поймете, Владимир Генрихович, сидеть-то вы и не будете. Уберут они
вас, как только представится такая возможность. Потому что не в системе вы, не их человек.
Чужой. Одно неверное движение... Евгений Викторович вас и "закажет" вместе с вашей долей.
Опередить вы их должны. Зам ваш с бандитами двойную игру ведет. Как говорится, ласковое
дитя... А Серафима ему все считает: и"левую" бухгалтерию, и "правую", и бандитскую.
Тройную.
- С чего ты взял?
- Наблюдательный я, Владимир Генрихович, работа такая... была. За ту ночь, когда я
дежурил, две машины пришло. Не будут бандюки по два раза товар возить. У него собственный
склад есть, личный. На этом и сыграть.
Владимир Генрихович посерьезнел, закупорил коньячную бутылку, пододвинулся к
Серею.
- Как был ты ментом, так им и остался. Горбатого могила исправит. А ну-ка, расскажи!
Серафима Дмитриевна устало брела по
...Закладка в соц.сетях
