Жанр: Драма
Пинской - неизменно пинской
...балдел. Бормочет дурак дураком:
- Сам зять Хрущёва обедал, и ни х...я! Грузди заказывал...
Гость на директора не смотрит, а секёт долгим взглядом на повара. Тот -
рисковый мужик, чисто уральский: сетью не накроешь и, как сосенку, не свалишь.
- Так это, - говорит, - вы имеете в виду наше обычное блюдо. У нас его,
почитай, весь народ пробует. Как его в народе называют - не скажу, а официально
оно называется: "Карликовый хобот по-тюменски". Пойду распоряжусь.
Топает на кухню, душит в себе нервность: глядь-поглядь на часы. Обычно в это
время Иван Лохин проникает со двора...
Он уже и проник. Приоткрыл дверь из раздевалки, зексает в разделочную, а
завзалом сидит на клеёнках полуголая - ляжки, лицо так и пылают. Надо же, гадство,
сорвали мужчину!
Лохин видит - повара нет: ай, счастливый моментик! Приспустил брюки,
выставил забубённого и начинает из-за двери предъявлять... А завзалом-то и раньше
знала, что он подсматривает. Думала, станешь гнать - шум подымет, донесёт. Пускай,
мол, зырит. Считала его за бедного зрителя: такому только на других глядеть и
заниматься рукоблудием.
Ну вот, была она к нему без интереса. А тут - на-ка! Вон цацка какая хитрую
головку кажет! Зрачки у бабы расширились, всё в ней запело. Эту вещь надо
дегустировать непременно! Иначе - неполная её жизнь. Миг - и протянет руки,
позовёт человека...
Тут в разделочную - повар на цыпочках. Что ему позарез нужно увидеть, то он и
увидел: высунуто из-за двери раздевалки. Прыг - и захлопнул дверь. Как она
прищемит стоячий у основания! Кулинар открыл в кранах воду: краны, раковины,
чтобы мясо и ножи мыть. Шум воды крики заглушил.
Повар взял поварской нож - отточен острее бритвы, - дверь приоткрывает,
страдальца вытягивает. И аккуратно отрезал по самые довески. Кровища хлынула,
Лохин в обморок, но кому сейчас до него забота? Вон какой гость блюда ждёт!
Быстренько отправили калеку в психушку.
А мастер своего дела поджарил смачный деликатес, подаёт иностранцу. Тот
осмотрел, кивает довольный:
- Карликовый хобот - так, так...
Знак секретарю - и повару вручается огромная сумма денег.
Гость вилкой хобот потыкал, разрезал его на мелкие кусочки, полил уксусом.
Потом снимает с пальца золотой перстень с бриллиантом, протягивает специалисту:
- Это вам дополнительно, чтобы скрасить маленькую неприятность...
- Какую неприятность?
- Которая, мне кажется, неизбежна.
Повар думает: "Про что это он?" Но радость и гордость отвлекли. Спешит к
завзалом - та в порядок себя привела, но ждёт его в таких распирающих чувствах:
клокочет вся.
- Что - угодил?
Он хвастать: безумно, мол, гость доволен.
- Как хорошо прожарен хобот! И хоть карликовый, а до чего крупный! А уж
сладкий!
Тут завзалом - хлесь ему по морде. Наотмашь завезла. Чуть ногти ему в щёку не
впустила.
Он:
- Да ты что-оо?
Она себя окоротила, цедит сквозь зубы:
- Твоё счастье, что иностранец-дурак не понимает в таких хоботах! - и глаза
женщины подёрнулись дымкой: - Они годятся только сырые... со сметаной.
Тонкость мысли
Среди воров выдвинулся свердловский бандит Пётр Бородастый. Его жестокость
смущала даже уркачей. Раньше между ними и делягами-теневиками было понимание.
Деляги платили им дань, и те их не трогали. А то даже оберегали от голодной шпанки.
Но Пётр Бородастый раскидал этот мостик по брёвнышку. Бросил в лицо ворам:
- Вы уверены, что вы - волкодавы при овцах, а вы - бараны при стаде свиней!
Щиплете травку, какую они вам оставляют.
То, мол, что дельцы отдают, - только сотая доля их миллионов. Этих хитрюг надо
не припугивать, а до косточек пропекать.
У Бородастого в подчинении банда. Они и начали заниматься. Шамеха, теневик,
пролил слёз из-за них... У него особнячок на улице Уральских Партизан. Прямо там и
кувыркали. Опрыскают бензином и подожгут, опрыскают и подожгут... Так постепенно
и дожгли до смерти. И хотя оказалось у Шамехи не столь уж и много, Бородастый стал
ещё злее мучать теневиков.
Один лишь Пинской живёт без стесненья. Он до того удачлив в махинациях, что от
урок ему почёт. Играет с ними не только в карты: и свои игры придумал - с участием
красоток. За это принимают его на воровских малинах как желанного. Сам Пётр
Бородастый при встрече говорит первый:
- Кого я вижу? Какая радость!
Ну и живёт Пинской поживает и летом собирается, как всегда, в Гагру на месяцок
- понаслаждаться морем, вином киндзмараули и хорошо загорелым прекрасным
полом. Тут к нему в дверь - тук-тук... Входит знакомый вор по кличке Варежка:
- Константин Павлович, я ради вас, считайте, ложусь под пилораму...
- Ну, и что ж такого? Я приветствую. Садись выпей водки.
- Спасибо, мне с колбаской...
Выпил Варежка водки, копчёную колбасу жуёт. Два раза спросил Пинского: он
дома один? никто не подслушает? Потом выдал шёпотом хриплым и нервным:
- Бородастый хочет вас распушить!
Пинской хоть и жизнерадостный человек, но не наивный. Бородастый ему
нисколько не нравился.
- Что ж, Варежка, твоя весточка свою цену стоит! - достал из кармана набитый
лопатник: бумажник то есть, в руках вертит, подбрасывает - гостя кинуло в бодрость.
Рассказал... Бородастый говорил в своей банде: я-де всех дельцов потрошу! А
Пинской - какой он ни есть умный да знаменитый - всё-таки не рыжий, чтобы от
них отличаться. Примет и он страданья из моих рук. Поеду с ним в Гагру, и там, вдали
от родного Урала, его будет проедать крыса.
Бандиты окружат Пинского, поплывут с ним вроде кататься по морю на лодке.
Возьмут с собой маленькое железное ведёрко - в таких дети носят воду на клумбы. В
ведёрке будет сидеть крыса. Пинского в лодке свяжут, догола разденут. Ведёрко с
крысой откроют и к пояснице к его прижмут. Крыса, ища выход, станет вгрызаться в
живую дрожащую поясницу человека...
В ходе мучений Пинской, мол, откроет все тайники и секреты. Но от кончины не
уклонится - качаясь в лодке на тёплых волнах курорта. Разве что исхитрится умолить
Бородастого - тот сжалится и утопит его, не до конца проеденного крысой.
- Ну как, Константин Павлович, - спрашивает Варежка, - прохладно стало
душе?
- О чём разговор? - отвечает Пинской. - Согреем на юге и тело, и душу.
- Так вы... как бы сказать не обидеть... не хотите смыться?
- Не хочу, Варежка! И пойду на затейные игралки - позвал меня Бородастый.
С этими словами Пинской наградил Варежку бабками и обещал, что ни под каким
видом его не подставит. Отправился по приглашению Бородастого.
В переулке, который выходит на макаронную фабрику и выглядит очень
провинциально, стоит пригожий домик с палисадником. За высоким забором, за
крепкими ставнями в этом домике сходилась братва. Сюда и шёл Пинской.
Пётр Бородастый сидел на цветастых пуховых подушках: они горкой положены на
пол. Дядя внушительных размеров, толстозадый, с толстыми ногами и руками.
Подбородок по-страшному выперт - напоминает колун: дубовые чурбаны колоть им.
Его усеивают прыщи - они мешают бриться, однако Бородастый весьма старательно
выбрит. От этого его карточка ещё противнее. Пасть - словно бритвой по коже
полоснули: губ нет. Скулы торчат, нос куцый. А гляделки такие, что после них глаза
гадюки покажутся приятными.
Бандит провёл ладонью по своему рту и Пинскому:
- Кого я вижу? Какая радость! - протягивает потную руку. Гость пожал с
культурным видом.
У окна занавешенного - стол, за ним сидят воры. Другие развалились на полу на
ватных одеялах. Варежка виден среди них.
Бородастый говорит Пинскому:
- Завтра утром я тоже качу в Гагру. Погляжу, как отдыхает самый образованный
из подпольных советских миллионеров.
На эти слова банда взгоготнула, как на что-то остроумное.
- А сегодня, - говорит главарь, - я даже не обижусь, г-хи, г-хи, если ты
обыграешь меня в затейные игралки. Ты их придумал - мы их любим и тебя любим.
Теперь смех раздался не столь громко, но зато с вкрадчивым сипом.
Пинской улыбнулся - воспитанный, щегольски одетый мужчина. Выпил с бандой
старки чисто янтарной яркости, запил лимонадом, закусывает. А Бородастый уставил
на него лютые гляделки помойного цвета, тянет из стакана гаванский ром и говорит
мечтательно:
- Я вижу перрон в лучах рассвета, проводник поднимает флажок не флажок... эту
свою палочку обмотанную, не знаю, как её зовут...
- Х...! - подсказал глупый вор по кличке Ревун и заржал очень довольный.
Начитанный вор Прикиндел презрительно скривил на него лицо:
- Её зовут жезл! Сигнальный жезл!
Бородастый сосёт ром, не сводит зенок с Пинского:
- Поднимает... как бы это ни звалось - и поезд трогается и спешит к югу... И едет
в спальном вагоне умница, человек именитый... Он думает, какие ждут его радости...
Банда в хаханьки, пьёт и жрёт. Пинской - чёлка набок, бакенбарды, усики -
сидит на венском стуле и накладывает ножичком икру на ломтик сыра.
- Он думает... - изображает мечтательность Бородастый, - что его ждут
нежные, г-хи, персики, созревающие, г-хи, г-хи, арбузики первой свежести...
- Га-га-га! - веселятся бандиты.
Пинской серьёзно поглядывает на главаря и произносит:
- Я думаю об одном: как показать Петру Бородастому, выдающемуся из воров...
крепкую любовь!
Главарю понравилась похвала: он подставил стакан, и в него долили рому. В разгар
пирушки Пинской поймал взгляд Варежки. Немного позже Пинскому понадобилось по
нужде. Приходит в дощатый нужник, стоящий во дворе. Снаружи к задней стенке
прижался Варежка, шепчет в щель:
- Сейчас начнутся игралки - и Бородастому будет самое удовольствие. Он вёл
такой разговор, чтобы вы почуяли нехорошее, чтобы вас прошиб страх. Эге, мол, к
чему Бородастый клонит? Не хочет ли он меня убить?
Вы станете в страхе думать: выиграть или проиграть? "Выиграю - а он ещё
больше обозлится и точно убьёт! Лучше проиграю... А вдруг он наоборот задумал?
Выиграет-де - пощажу. Проиграет - убью!"
Как же быть?..
Для кого игралки, а вам - мученье. Бородастый будет наблюдать и балдеть. Он-то
знает: вам в любом случае - ужасная смерть.
Рассказал Варежка всё это и шепчет:
- Всё-таки, Константин Павлович, лучше выиграть. Кто выиграл - того братва
уважает. Некоторые замолвят за вас слово, и он облегчит вашу участь.
Пинской сидит в нужнике, помалкивает. Варежка за задней стенкой спрашивает в
щёлку:
- Чего решили: выиграть или проиграть?
- Я решил, - говорит Пинской, - проиграть и выиграть!
От этих слов Варежка только носом шмурыгнул. А Пинской воротился в дом, и
начались затейные игралки. Из комнаты, где гуляли, перешли в другую. Она
освещается лампой в мягком абажуре с кистями. Во весь пол ковры, стены в коврах, у
стены - широкая кровать. У её изголовья на пол положили горку подушек - для
Бородастого. Для Пинского стул поставлен возле кровати в ногах.
Оба сели - и тут входит полуголая шатенка с высокой причёской, покачивается на
высоченных каблуках. Это красивейшая из женщин Ася Чайная Роза. На ней только
чулки, трусики и лифчик, туфли сверкают чёрным лаком.
Пинской вскочил, воскликнул:
- А-ах! - и сладко целует Асе ручку.
Пиджак скинул - садится на стул в шёлковой пёстрой рубашке с галстуком.
Бородастый повернулся на своих подушках и с грязным смехом полапал девушку.
Потом он и Пинской расстегнули ширинки, а она встала между ними и давай бросать
гибкое тело в извивы. Поворачиваясь задом то к одному, то к другому, медленно сняла
трусики - и у игроков из ширинок выросло по морковине.
Чайная Роза села посередь кровати, полулегла поперёк неё. Правую ножку
протянула к Бородастому - стопочкой трогает его рычаг. А левой стопочкой,
пальчиками, играет рычагом Пинского.
Один из компании принёс две карты: на первой проколы от иголки образуют
шпалу, на другой - ромб. Эти карты смешали с гладкими, без проколов. Бородастому
и Пинскому завязали глаза. Сперва одному дали в руки колоду, он перебрал карты и
определил кончиками пальцев, на какой наколота шпала, а на какой - ромб. Потом
второй точно так же справился с этим.
Передают колоду Чайной Розе. Она полулежит поперёк кровати, красотка без
трусиков, ляжки враскид: томит игроков улыбочкой. Одной ножкой поглаживает
торчун Пинского, второй - штуку Бородастого. И, убрав ножку, подвигается к
Бородастому, белой ручкой треплет и похлопывает стоячий - оголовок потемнел, от
туговизны чуть не лопнет. Девушка говорит ласково:
- Будь, детка, прилежным, реши школьную задачку - получишь пирожное
эклер...
Держит ствол пальчиками, левой рукой достаёт из колоды карту и к оголовку
прикладывает. Даёт залупе карту опробовать. Бородастый сидит на подушках, молчит.
Чайная Роза - вторую карту ему на шишку... третью...
- Вот мы узнаем, чувствительный носик у детки?
Воры:
- Ха-ха-ха! - и подхватывают карты, какие побывали на залупе. Пока все они
гладкие, без наколок...
Вдруг Бородастый рычит:
- Есть! Р-рромб!
Ася посмотрела карту на свет, передала ворам. Те глядят: верняк! Точками
проколов изображён ромб.
В чём игра состоит - чтобы память с кончиков пальцев перешла на кончик
стоячего. Он должен почувствовать: к нему прикасается карта с наколкой или без?
Если с наколкой, то надо определить - ромб нанесён или шпала?
Игра продолжилась, и скоро Бородастый распознал шпалу.
- У-угр-ры, у-угр-ры! - разевает безгубую пасть: аж слюни летят. - Мой кутак в
настроении! - сцапал карты с наколками, то одну, то другую зажимает меж большим
и указательным пальцами.
В пальцах у него страшная сила, и, кроме того, они потные. От их давления
проколы сглаживаются - самая чуткая залупа войдёт в заблуждение.
Бородастый сунул две карты в колоду, перетасовал - протягивает Пинскому:
- А ну, браток, выкажи себя!
Гляделки свирепые так и щупают человека. Потребует замены карт? Но тот сидит с
убитым видом. Странно при этом видеть, как круто торчит палка.
Чайная Роза стала прикладывать карты. Пинской:
- Есть! Шпала... нет, извиняюсь, ромб.
Глядят: на карте - ни шпалы, ни ромба.
Игрок и дальше ошибается. Так и не распознал ни разу. Полнейший проигрыш.
Бородастый огрёб огромную ставку, усмехается:
- Что это, Костюша, ты нынче какой-то непохожий? Будто что-то в тебя
пробралось и внутри грызёт?
Банда разразилась мрачным хиханцом. Пинской вяленько улыбается, весь бледный,
чёлка к мокрому лбу прилипла. Бородастый всё это видит и взрыкивает от счастья.
- А ну, Костя, выпей своей старки - обострись! На отжиманцах отыграешься!
Переходят к игре под названием "отжиманцы". Акробатика - ни в каком цирке не
осилят. Посреди комнаты постлали круглую белую скатёрку: диаметром менее метра.
Усыпали её равномерно бумажными деньгами. Тут один из компании хлопнул в
ладоши - и по этому хлопку, покрикивая: "Отжиманцы!", "Отжиманцы!" -
Бородастый и Пинской разделись догола.
Ася Чайная Роза, статная шатеночка ослепительной прелести, как взвизгнет:
- Отжи-жи-жи-и!.. Отжима-а-анцы! - хлопц-хлопц-хлопц в ладошки. Сдёрнула
чулки, скинула лифчик и танцует голенькая, вертит белыми мячиками тугими.
Бородастый стоит, хряк: ножищи толстые, зад поздоровее, чем у иной бабищи.
Пушка задрала ствол в потолок. Уложил Асю навзничь - так, чтобы её окорочок был
вплоть к краю скатёрки. Улёгся на белое тело, кутак задвинул в гнездо, а Чайная Роза
- ножками, ручками - плотно обхвати напарника.
Компания орёт:
- В гору-ууу!!!
Бородастый упёрся в ковёр ладонями и пальцами ног - поднатужился дядя. И
отжался вместе с девушкой. Её спинка и попочка ковра не касаются. Держится она на
весу благодаря своим ручкам-ножкам - и дядиному тормозу. Бородастый морщит
красную морду от усилия и переставляет ладони помаленьку вправо. Перемещается со
своей ношей дюйм за дюймом... И вот её зад - над скатёркой, усыпанной деньгами.
Компания сгрудилась вокруг пары - не наглядятся на цирк.
- Давай, отец! - хрипят.
Бородастый стал сгибать руки в локтях - опускаться с голенькой. Её булочки
легли на ассигнации. Она воскликнула звонко:
- Прижалась! Возноси-и!
Он отжался - попочка отделилась от скатёрки. Несколько банкнот отпали от
окорочков, но одна бумажка держится. Ревун кинулся на четвереньки, протянул руку и
двумя пальцами взял её за краешек:
- Трёшница!
Бородастый повторил приспуск и отжимку - на заду Аси опять удержалась
трёшка. Больше у него сил не хватило - настала очередь Пинского...
Суть игры в том - кто больше денег поднимет при помощи девушки? Ты можешь
отжаться десять раз, и каждый раз на окорочке будет по рублю. А другой отожмётся
разок, и - четвертная! Он выиграл.
Пинской всех посрамлял. Никто не мог, как он, достигнуть шести отжимок. К тому
же, везло ему на крупность прилипших купюр.
Было! А нынче? Вид у него - словно человек чует боком остриё финки. Секунда
- и скользнёт нож, как в масло. В таком чувстве - и игра?..
А фигура у него - залюбуешься. Гимнаст! И рычаг торчит вверх, почти вплотную
к плоскому надпашью. Если на лицо не глядеть - победитель!
Чайная Роза встала с ковра. Бородастый:
- Кралечка! Не подвела! - и ну лапать окорочки. - Хваткие они у тя,
притягательные... правильно гордишься.
Лапал, лапал - и вдруг:
- Что делаю-то? Руки у меня вспотели, и я её - мокрыми руками... У неё теперь
ж... липкая.
К такой, мол, конечно, с полсотни налипнет. Нет, так негоже. Надо попудрить.
Вмиг создалась напряжённость. Слышно, как маятник в тишине отсчитывает
секунды. Бородастый, Чайная Роза и вся банда глядят на Пинского: будет протест? Но
он мнётся пришибленно, без нужды трогает стоячий и не возражает. Чайная Роза чуть
не плюнула.
Принесли пудреницу и так окорочки напудрили - банный лист не пристанет.
Пинской забил в расселину, отжался, как положено, с девушкой на тормозе.
Переместился с ней - чтобы её зад оказался над скатёркой. Четыре раза опустил и
вознёс - ни рублёвки на пудреных окорочках не задержалось.
Полный выигрыш Петра Бородастого! Банда в пляс:
- Отцу нашему, Бородочке, - сла-а-ва!!!
Все видали его махинации, но к ним - без внимания. Ведь Пинской проглотил!
Пётр взял характером. Обхезался перед ним ловкий умник. И воры ширяют его
локтями, а Ревун даже ущипнул за ляжку, как бабу. Кто за себя не пытается на дыбки
встать, того урки не считают за человека.
Что Пинской вздыбится - этого Бородастый боялся и ожидал. Думал: коли будет
так - пускай проиграю! Тем слаще потешу душеньку в Гагре, когда крыса станет
проедать победителя... Но к нему будет сочувствие у братвы, и она не даст отмерить
все желательные мученья.
Потому Бородастый и сбивал Пинского перед игрой. Строил расчёт на сомнении и
страхе. И, как видим, оказался прав. Его душит восторг, и он кричит:
- Все бабки, какие у Кости выиграл, - на гульбу!
Воры побежали за марочным коньяком. Выдержанный высшего качества ящиками
прут. Чайную Розу искупали в нём. Чёрная и красная икра по всему дому разбросаны.
А сколько хрусталя разбито!..
Наутро Пинской, Бородастый и окружение валят на вокзал. В десять пятнадцать
отправляется на юг скорый поезд. Смотрят - время у них ещё есть. Пинской позвал в
ресторан вокзала. Пьют вино, а он покорно говорит главарю:
- Я вижу, Пётр, ты что-то стал меня не очень любить. А я так хочу угодить тебе!
Пожалуйста, убей за мой счёт "белого медведя"!
У Бородастого зенки, как у тухлой селёдки, помоями политой. Сальной лапой
взлохматил Пинскому чёлку:
- Угожда-ашь? Пра-а-вильно! - Из безгубой пасти от радости язык вылазит.
Перегаром разит - конь скопытится. - Умница ты из умниц и ещё боле умнеешь,
Костюша, г-хи, г-хи... - хвать из рук Пинского пивную кружку. А в ней водка
пополам с шампанским - "белый медведь".
Бородастый влил в себя всю кружку. До этого он сколько ни пил, а был в памяти.
Но "белый медведь" - зверь полярной ночи. Его убить - это подвиг с накладкой.
Пошли к поезду, а главарь, как дурачок, хихикает, не желает в вагон садиться.
Тычется по перрону туда-сюда, пристаёт к пассажирам. Бандиты его насилу
уламывают. Пинской говорит:
- Пётр, поезд без нас уйдёт! Смотри - проводник уже поднимает свой... как
называется-то?
Ревун брякни:
- Х...!
Бородастый как загогочет и к проводнику:
- Свой х... поднял в руке? Отниму-уу!
Бандиты еле-еле оттащили - сунули проводнику на лапу, чтоб не шумел. На ходу
уже подсадили в тамбур пьяного. В купе развезло и Пинского - приваливается к
Петру и бормочет ему в ухо:
- Зачем ты отнимал у проводника х...? Ты мог его сломать! Если б ты его сломал
- поезд бы не поехал.
А колёса учащённо постукивают на стыках, поезд летит по бескрайней России.
Сутки сменяются сутками - Бородастый пьёт без просыху. Распирает балдёжка Петра:
у него в руках - виднейший подпольный миллионер.
Проследовали Армавир. Уркаганы кайфуют в вагоне-ресторане. За окнами -
пейзажи Кавказа. Бородастый опрокидывает рюмку за рюмкой, жрёт чахохбили,
порыгивает. Огромный выпирающий подбородок - ну, колун и колун! - залит
соусом. Прыщи лоснятся и выглядят ещё отвратительнее. Бандит глядит на Пинского с
ухмылом:
- Думаешь о курорте, о загорелой молодочке... а надо думать, г-хи, г-хи, о
лодочке...
Братки знают суть намёка - посмеиваются. А Пинской - ниже травы, тише воды.
Куда лоск и ум делись? Знай кивает с подобострастьем.
Но притом думает вот о чём. Скоро поезд побежит по черноморскому берегу. А
там, от Туапсе до Сухуми и дальше - владения кавказских мужеложцев. Курорт
лепится к курорту: и на каждом полустанке жопники караулят приезжих...
Раньше насиловали, не ведая помех. Местные менты, прокуроры давно куплены, да
многие из них и сами обожают мужчину в позе раком. В этой связи стало столько
случаев, до того насильники обнаглели: средь бела дня за первый же куст заведут и,
ори не ори, распялят отверстие, сделают свистуна трубачом. Тогда вмешался
преступный мир Центральной России. Под угрозой большого кровопролития был
принят уговор: к мужчинам силу не применять. Вдувать только по согласию, а его
записывать на магнитофон.
Если кавказец пошёл на уговор, он его держит железно и трепетно. Отзвучали
жалобные мужские крики. Но чувства жопников, конечно, не остыли. Голодные стаи
рыскают от станции к станции: чтобы соблазнить курортника, несут с собой выпивку,
фрукты. И прут магнитофоны.
Пинской думает об этом не сказать чтобы с сочувствием, однако же,
заинтересованно. Услужливо сыплет хиханьку на подначки Бородастого. А колёса
постукивают на стыках - скорый мчится по побережью. Всё ближе конец пути -
Гагра. Блекнут дневные краски юга, настаёт вечер.
Бородастый высказывает Пинскому уже без всякого стеснения:
- Что, сучка, чуешь нехорошее? Угождай - не теряй дорогое время.
Банда:
- Ха-ха-ха!
Пинской поёживается и объясняет с виноватым видом:
- Да я вот всё думаю - чем угодить...
- Ну, пр-ридумал?
Пинской помялся, как девочка, и с ужимкой вякает:
- Могу... в туалет проводить тебя...
Хохот громыхнул на весь вагон-ресторан. И вот уже братки смотрят на дельца как
на последнюю падаль. До чего изговнялся от страха! Экая пакость. А недавно
встречали его почти с поклоном...
- Веди-и!..
Пошли вдвоём в нужник. И хотя Бородастый пьян, воры не опасаются, что спутник
ему что-нибудь сделает. Если б он посмел в нынешнем положении - весь Закон встал
бы против него. Всюду найдут: с живого будут кожу сдирать узенькими лентами. И он
это знает.
Ввалился Пётр в нужник - Пинской за ним. Глянул на часы: через две минуты -
станция. Бородастый икает, сопит, усмехается:
- Ну-у... сымешь с меня брюки?
Спутник говорит:
- Немного позже. - Его рука в кармане, а там - кастет. Бандюгу кастетом -
бамц в висок. И - с хорошим размахом - по лбу.
Пётр в отключке привалился к стенке, бряк на задницу. Поезд тем временем встал.
Пинской выждал, когда он тронется, опустил окно. Он обладал силой гимнаста - и
хотя и с немалым напряжением, но поднял Бородастого и сбросил на придорожные
кусты. Тут же выпрыгнул и сам: поезд ещё не набрал скорость.
Бородастый очнулся в траве под деревьями, куда его откатил спутник. В башке от
боли треск; всё перемешалось-спуталось. Слышит голос Пинского:
- Пётр, ты живой? А ведь с верхней полки упал!
Кругом темно: уже наступила ночь. Туша лежит - мозги в контузии.
- Где мы?
- В поезде. Но он не может ехать. Ты бросился на проводника, вырвал у него... ну,
то, что он поднимает... х...! И сломал! Ему нечего поднять. Ты хоть помнишь, как
отнимал у проводника это самое?
Пётр вспомнил: и бросался, и отнимал...
- По пьянке это... а я не хотел. Ехать надо! Чего теперь-то?
Пинской суёт ему в пасть горлышко фляжки, а в ней - "белый медведь".
- На-ка попей, пока проводник новый х... достанет.
Бородастый пососал, отрубился. Пинской стащил с него брюки. А между
деревьями мелькает луч фонарика: подходит стая мужеложцев. Осветили: вот это дааа!
какой товар выставлен! Два эдаких толстенных окорока - ещё и жёстким волосом
поросли.
Стая вмиг впала в страшную нервность. К Пинскому:
- Та-а-ргуешь, друг?
- Никогда! Приятель попросил снять с него брюки - я снял. Больше ничего.
- А зачэм он просил? Он хочэт?
Пинской видит при стае магнитофон "Романтика" , который так любили туристы и
геологи.
- Спросите - не немой: ответит!
Жопники включили маг, треплют Бородастого по загривку, а по заду жадно -
хлоп-хлоп-хлоп!.. У всех наружу торчат.
- Дарагой, хароший, нэ малчи!
А он мычит и только ветры пускает. Жопники в экстазе. Гляди, начнут друг через
дружку прыгать. Один прилёг к Петру на траву, суёт ему в ладонь залупу:
- Хочешь рукой попробовать - попробуй! Что скажешь?
Бородастый руку сжал:
- А-а... нашёлся х...! Не бойся, я его ломать не буду. Давай поехали!
В ту же секунду ему и впёрли. Какая понеслась дрючка! Один вздрогнул - его уже
очередной оттолкнул и влупляет...
А все вопли, мыки-рыки Бородастого - то, мол, от удовольствия.
Пинской стоит в сторонке, наблюдает ажиотаж и поджидает банду. Знает - она,
спохватившись, сорвала стоп-кран и мчится вдоль линии назад. Главарь, живой или
мёртвый, должен быть вблизи насыпи. И Пинской не успел уйти далеко...
Несутся бандиты, на бегу представляют процесс пыток... Кусты трещат, топот -
будто от табуна.
Как открылось им зрелище многолюдное -
Закладка в соц.сетях
