Жанр: Драма

Лжец

сторінка №8

ки Доррит" и "Холодного
дома". Я ощущаю здесь более полную картину связного мира, нежели та, которую
предъявляет нам "Оливер Твист". Я ощущаю более глубокий гнев, я нахожу себя
откликающимся на более полное симфоническое видение. Глава, в которой описывается
наводнение, сцена, когда вода подмывает берега Темзы и уносит Притон, являют нам
примеры событий, предваряющих дальнейшее, и органичных в большей мере, нежели те, с
которыми читатель сталкивается в "Оливере Твисте". Я мог бы навлечь на себя обвинения в
ошибочности суждений, попытайся я оспорить тот довод, что характер Флинтера
представляет собой развитие и Нэнси, и Артфула Доджера, что - и мы не боимся признать
это - приводит нас к Диккенсу, испытывающему ужас, к более, если угодно, кафкианскому
Диккенсу. Интервьюер кивнул.
- Насколько я понимаю, университет уже продал права на кино - и телевизионную
экранизацию "Питера Флауэрбака"?
- Это утверждение не является сущностно некорректным.
- Не тревожит ли вас то обстоятельство, что, сделав это еще до официального
удостоверения подлинности рукописи, вы можете в будущем попасть в неудобное
положение, если таковую сочтут подделкой?
- Как вы знаете, мы приняли в штат Святого Матфея немалое число новых
исследователей, которые проводят сейчас обширную работу по определению степени
аутентичности текста. Они прогоняют его лингвистические частицы и кластеры образов
через компьютерную программу, которая столь же надежна, как любой химический тест.
- Снятие отпечатков авторских пальцев?
- "Авторские" - привычный термин, а "снятие отпечатков пальцев" - также недалеко
от истины.
- И насколько же вы уверены в том, что это подлинный Диккенс?
- Позвольте мне перефразировать ваш вопрос и сказать так: я не уверен в том, что это
не Диккенс.
- Позвольте мне перефразировать ваш ответ и сказать "херня", - произнес Адриан.
- Тсс! - зашипела Дженни.
- Нет, ну что, в самом деле. Симфонические видения.
- Я не нахожу малозначительным то обстоятельство, - продолжал Андерсон, - что во
времена, когда английским отделениям моего и сотен других университетов грозит
сокращение финансирования, чисто научное открытие наподобие этого привлекает столько
внимания и в такой полноте подкрепляет то, что совершенно справедливо воспринимается
как подвергающаяся постоянным нападкам научная дисциплина.
- Открытие определенно очень прибыльное. Как, собственно, оно было совершено?
- О существовании текста меня уведомила моя студентка из Ньюнем-колледжа. Она
принимала участие в моих семинарах, посвященных теме "Деррида и несходство полов", и
вела по нескольким не зависящим одна от другой линиям исследования девиаций в нормах
викторианской морали. Она и обнаружила в библиотеке колледжа Святого Матфея рукопись,
затерявшуюся среди старых номеров журнала "Корнхилл".
- А она поняла, на что натолкнулась?
- У нее имелись определенные представления о потенциальном отсутствии
маловажности данной рукописи.
- Насколько мне известно, один из филологов вашего отделения - да, собственно, и
всего колледжа, - Дональд Трефузис, выразил сомнения в подлинности находки?
- Я считаю себя человеком, который сознает огромную ценность открыто выраженных
сомнений. Именно вопросы, которые не устает задавать профессор, и подтолкнули нас к
поискам средств, необходимых для изучения манускрипта.
- Доктор Андерсон, многих людей, прочитавших рукопись, и меня в том числе,
поразили смелость и детальность, с которыми в ней описываются сексуальная активность и
природа детской проституции в Викторианскую эпоху. Как вы считаете, намеревался ли
Диккенс когда-либо опубликовать это произведение?
- В настоящее время мы отслеживаем все биографические источники в поисках
каких-либо ключей к ответу на этот в высшей степени закономерный вопрос. Возможно,
однако, я вправе перефразировать его и спросить: "Стал бы он не уничтожать рукопись, если
бы не хотел, чтобы ее прочитали?" А?
- Понимаю.
- Я не могу отказать себе в праве верить, что Диккенс сохранил ее для того, чтобы она
была найдена. Поэтому мы ныне в долгу перед ним и обязаны ее опубликовать.
- Разумеется, это незавершенное произведение. В вашем распоряжении имеется всего
лишь фрагмент.
- В этом замечании присутствует истина.
- Как вы полагаете, существует ли шанс обнаружить остальную часть рукописи?
- Если он существует, мы несомненно отыщем этот остаток.
- Большое вам спасибо, доктор Андерсон. Три дошедших до нашего времени главы
"Питера Фла-уэрбака" будут в октябре опубликованы под редакцией и с аннотациями
доктора Андерсона издательством "Кембридж юниверсити пресс", цена книги составит
пятнадцать фунтов девяносто пять. Снимаемый сейчас на Би-би-си сериал с окончанием,
дописанным Малкольмом Брэдбери , выйдет на экран весной восемьдесят первого года.
Дженни встала и выключила телевизор.
- Ну ладно, - сказал Гэри, - тележку с яблоками мы перевернули, да еще и посреди
стаи голубей, это точно. Что будем делать теперь?
- Теперь, - ответил Адриан, - будем ждать.

II


Адриан отложил трость и ослабил шейный платок. Гэри присел на ступеньку и
промокнул лоб нелепейшим из когда-либо существовавших пунцового шелка носовым
платком. С пожарной лестницы к ним обратилась Дженни:
- У меня есть несколько замечаний. Существует старое театральное присловье:
"Плохие костюмы, хорошая игра". С сожалением должна вам сказать, что костюмы ваши
были великолепны. Вся механика спектакля у нас проработана. Чего мы никак не можем
предсказать, это времени, которое потребуется публике, чтобы перебраться вслед за
Адрианом в этот двор. Сегодня нам предстоит это узнать. Все очень просто - идти вперед и
смириться с последствиями. Теперь мы просто ждем нашего главного продюсера - публику.
Если вы согласны постоять здесь немного под солнцем, я сообщу каждому касающиеся его
замечания.
Дженни обратилась к Тиму Андерсону за разрешением на постановку "Питера
Флауэрбака", и благодарность, которую тот испытывал к ней за обнаружение рукописи, не
позволила ему ответить отказом.
- Дженни, вправе ли я на данном этапе поинтересоваться, как вы собираетесь
перенести на сцену то, что в конечном итоге не является пьесой?
- Разве не вы, доктор Андерсон, сказали однажды, что вся театральная энергия
викторианской Британии ушла не в драму, но в роман?
- Да, что-то подобное я говорил.
- "Королевская шекспировская компания" намеревается поставить "Николаса
Никльби", а ведь "Питер Флауэрбак" куда больше подходит для сцены. Если мы
воспользуемся помещением Любительского театра, то сможем вывести публику наружу,
вслед за Питером, направляющимся в Притон. Двор сбоку от театра и сейчас уже вылитая
викторианская трущоба.
- Безумно увлекательно.
- Вот и прекрасно.
- Дженни, а могу я спросить вас, не нуждаетесь ли вы в какой-либо помощи по части
создания окончательного текста пьесы?
- О, пьесу пишу не я. Адриан Хили.
- Хили? Не знал, что он получил допуск к рукописи.
- Так или иначе, он ее прочитал.
И вот теперь Дженни спустилась с пожарной лестницы и с пачкой заметок в руке
подошла к Адриану и Гэри.
- Сцены с Полтернеком в основном хороши, - обратилась она к Гэри. - Но ради бога,
заучи как следует его речь в двенадцатой сцене.
- А что такое двенадцатая сцена?
- Та, в которой ты покупаешь Джо. Да, кстати, где Хьюго?
- Я здесь.
- Я хочу порепетировать с тобой и Адрианом сцену на Рассел-сквер. Там до сих пор не
все ладно. Так, погодите-ка... У меня есть замечания к другим исполнителям. Если вы
отправитесь в зал и еще раз пройдетесь по тексту, я подошлю к вам Бриджит, а через десять
минут буду сама.

Адриан и Хьюго вместе вошли в театр.
- Нервничаешь? - спросил Адриан.
- Немного. Мать приезжает. Не знаю, что она об этом подумает.
- Твоя мать?
- Она актриса.
- Почему я об этом ни разу не слышал?
- А почему ты должен был слышать?
- Да, пожалуй, причины отсутствовали. Сцена была бы трудной, даже если бы роль
Джо играл не Хьюго, а кто-то другой. Адриан мысленно прошелся по ней, точно диктор
Радио-3, излагающий краткое содержание оперы.
"Питер Флауэрбак, - нараспев повторял он про себя, - будучи уверенным, что Джо
Коттон - сын его сестры, приводит мальчика в свой дом на Рассел-сквер. Попав туда, Джо
немедля предпринимает попытку раздеться: он не способен вообразить, что в доме
джентльмена от него могут ожидать чего-то другого. Питер и его экономка миссис Твимп
успокаивают мальчика и купают его в ванне. Миссис Твимп, которую играет Бриджит
Арден, привносит в сцену комедийное начало, путаясь в словах, когда вместе с Питером
расспрашивает Джо о подробностях его раннего детства. Воспоминания мальчика до
крайности расплывчаты. Он помнит сад, большой дом, светловолосую сестру, но почти
ничего сверх этого. На этой стадии Адриан Хили, играющий Флауэрбака, обнаруживает, что
память подводит и его тоже, и начинает забывать свои реплики.
После ванны Джо проводят, чтобы покормить, в столовую. Вернее сказать, столовая
выезжает к ним. И Джо в ужасе узнает на одном из портретов сэра Кристиана Флауэрбака,
дядю Питера.
- Этот джентльмен сделал мне больно! - вскрикивает он.
Выясняется, что сэр Кристиан, благодетель и крестный отец Питера, коему предстоит
унаследовать баронетство и состояние дяди, был первым осквернившим Джо мужчиной.
Сцена заканчивается ночью, когда Джо прокрадывается в спальню Питера и забирается
в его постель. Другие формы дружеского общения и любви ему неизвестны.
Пробудившись на следующее утро, Питер с ужасом обнаруживает, что разделил ложе с
мальчиком, который, как он теперь уверен, и уверен пуще, чем когда-либо прежде,
приходится ему племянником".

Адриан к выбору Хьюго на роль Джо никакого отношения не имел; так, во всяком
случае, считалось. Как-то под вечер в его квартиру ворвалась распираемая восторгом
Дженни.
- Я только что видела совершеннейшего Джо Коттона! Мы все-таки сможем обойтись
без настоящего мальчика.
- И кто же это дитя?
- Он не дитя, он первокурсник Тринити, однако на сцене легко сойдет за мальчишку
четырнад-цати-пятнадцати лет. И, Адриан, он совершенно такой, каким ты... м-м... каким
Диккенс описал Джо. Те же волосы, те же голубые глаза, все. Даже походка такая же, хоть и
не знаю, по той же ли самой причине. Он приходил ко мне нынче утром, очень неудобно
получилось, он почему-то решил, что я его жду. Наверное, Бриджит все устроила, а мне не
сказала. Его зовут Хьюго Картрайт.
- Правда? - сказал Адриан. - Хьюго Картрайт, вот оно как?
- Ты его знаешь?
- Если это тот, о ком я думаю, мы с ним состояли в одном школьном пансионе.
Гэри открыл рот, собираясь что-то сказать, но, встретившись взглядом с Адрианом,
смолчал.
- Я довольно смутно помню его, - сообщил Адриан.
- Тебе не кажется, что он идеально подходит для роли Джо?
- Ну, во многих отношениях, наверное, да, подходит. Почти идеально.
Если Хьюго и нервировали соответствия между стодвадцатилетней давности
викторианской рукописью и эпизодом из его и Адриановой жизни, он об этом ничего не
сказал. Не приходилось, однако, сомневаться, что играл он в этой сцене скованно и
формально.
- Теперь твой дом здесь, Джо. Миссис Твимп будет тебе матерью.
- Да, сэр.
- Понравится тебе миссис Твимп в роли матери?
- Она хочет присоединиться к нам, сэр?
- Присоединиться к нам, Джо? Присоединиться в чем?
- В постели.
- Господи помилуй, мистер Флауэрбак, паренек настолько свыкся с жизнью в утробе
стыда и позора, и это фактический факт, что другой себе даже не представляет.
- Тебе нет необходимости спать с кем-либо еще, кроме тебя и твоего Спасителя, Джо.
В мире и невинности.
- Нет, сэр, что вы! Ведь мистер Полтернек, и миссис Полтернек, и дядюшка Полтернек
должны получать за своих мальчиков деньги. А я, сэр, - их золотой соверен.
- Прошу тебя, Джо, оденься.
- Господь да возблюет бедное дитя, мистер Флауэрбак. Взгляните, в каком он
состоянии. Его следует омыть и дать ему свежее обличение.
- Вы правы, миссис Твимп. Принесите халат и лохань.
- Я мигом, вы и проморгаться не успеете. Из партера Адриана окликнула Дженни:
- Как по-твоему, какие чувства ты испытываешь к Джо в этой сцене?
Адриан заслонил глаза от света.
- Ну, отвращение, пожалуй. Ужас, жалость, негодование... сама знаешь. Все сразу.
- Это-то да. А как насчет желания?
- М-м...
- Знаешь, мне кажется, тут подразумевается, что Питер с самого начала испытывает
сексуальную тягу к Джо.
- Вообще-то, я не...
- По-моему, Диккенс очень ясно дает это понять.
- Но это же его племянник! Не думаю, что у Диккенса бродили подобные мысли в его
диккенсовской голове, а ты?
- А я не думаю, что мы можем быть так уж уверены в этом.
- Да почему же не можем?
- Посмотри на Джо. Он стоит перед тобой, полуголый. Думаю, мы должны ощутить...
должны ощутить... своего рода подспудное, подавленное желание Питера.
- Ладно! Будет тебе подспудное, подавленное желание. Может, добавить на гарнир еще
и отвращение к себе или обойдемся без него?
- Адриан, нам через три часа выходить на сцену, пожалуйста, не начинай говниться.
- Хорошо. Не буду.
- Так, Хьюго, что насчет тебя?
- Ну...
- Каково твое отношение к Адриану, как ты считаешь?
- Ну, он просто еще один мужчина, так?
- Я не знаю, как любить его, - запел Адриан. - Что делать, чтобы привлечь его. Он
всего лишь мужчина, а у меня их было так много. И он всего лишь один из них .
- Мне кажется, здесь Адриан прав, - сказала Дженни. - Не считая того, что он
сфальшивил на четверть тона. Вообрази все те странные вещи, которые тебе приходилось
проделывать с другими твоими клиентами. То, что тебя искупали и приодели, не кажется
тебе таким уж новым и необычным. Тебя учили доставлять удовольствие. Твоя
услужливость - это услужливость шлюхи, твоя улыбка - улыбка шлюхи. Думаю, ты можешь
позволить себе чуть больше самоуверенности. Пока же ты довольно скован.
- Он всего лишь плоть и кровь, - сообщил Адриан. - Глянь-ка, кто стоит с ним рядом.
- Адриан, прошу тебя!
- Извините, мисс.

Миссис Твимп внесла поднос с завтраком.
- Сэр, паренька нигде не найдут... о-ох!
Она в изумлении уставилась на голову Джо, покоившуюся на голой груди Питера
Флауэрбака.
- Сэр! Сэр!
- О... доброе утро, миссис Твимп...
- Господи помилуй! Отродясь такой распущенности не видела! Мистер Флауэрбак, сэр,
я не могу поверить правоте моих глаз. Чтобы вы - да выставили себя напоказ, как искусатель
детей, нет, как потаскун откроков, как педестал! Как прародитель порока, распутанник! И
чтобы я взирала на такую голую бесстадность, такую утрату иллюзий!
- Успокойтесь, миссис Твимп. Это дитя прокралось сюда ночью, пока я спал. Я до сей
минуты и понятия не имел, что оно рядом со мной.
- Сэр! Прошу простить меня... но воззрить его здесь... Я могла прийти только к
одному злоключению.
- Оставьте нас, миссис Твимп.
- Может, попробуете возбудить его, сэр! Я думаю, его следует возбудить сию же
минуту.
Адриан ощутил, как при вызванных этой репликой смешках публики Хьюго напрягся.
- Я разбужу его и пошлю к вам вниз, миссис Твимп.
- А я приготовлю воду для его осквернения. И она удалилась под одобрительные
аплодисменты.
Адриан сел и уставился перед собой.
- О Господи! Что я наделал? Что, во имя Бо-жие, я наделал?
- С добрым утром, сэр.
- Ах, Джо, Джо! Зачем ты пришел ко мне этой ночью?
- Вы же мой спаситель, сэр. Миссис Твимп сказала, что мне всегда следует помнить об
этом. А вы говорили, что я должен спать только с моим спасителем.
- Дитя, я подразумевал...
- Я что-то сделал не так, сэр? Вам не понравилось?
- Мне снилось... Не знаю, что мне снилось. Скажи, что я спал, Джо. Скажи, что
проспал всю ночь.
- Вы были со мной очень ласковы, сэр.
- Нет! Нет! Нет!
Свет погас, гром аплодисментов отметил конец акта, и они полежали еще немного,
пока кровать ехала за кулисы, где подпрыгивала от волнения Дженни.
- Чудно! - воскликнула она. - Ты только послушай! Здесь люди из "Граниад" и из
"Файненшиал таймс" тоже.
- "Файненшиал тайме"? - переспросил Адриан. - Это что же, Тим Андерсон задумал
основать компанию "Флауэрбак Лтд."?
- Нет, здесь их театральный критик.
- Не знал, что у них такой имеется. Кто, к черту, читает театральную критику в
"Файненшиал тайме"?
- Если рецензия будет хорошая, все прочтут, потому что я собираюсь увеличить ее и
вывесить на стене театра.
- Когда заканчивается антракт? - спросил Хьюго.
Никто на последующей вечеринке не спорил с тем, что это была лучшая постановка за
всю историю театрального Кембриджа, что Хьюго и Гэри, в частности, предстоит на многие
недели стать темой разговоров в Вест-Энде, что Адриан проделал отличную работу,
адаптировав Диккенса для сцены, и что он должен написать новую пьесу для Дженни, как
только ту возьмут в Национальный, до чего остались считанные дни.
- Мой дорогой Хили! - Чья-то рука легла на плечо Адриана. Он обернулся и увидел
улыбающегося Дональда Трефузиса.
- Здравствуйте, профессор. Ну, как вам?
- Триумф, Адриан. Подлинный триумф. Чрезвычайно похвальная адаптация.
- Сойдет за мою оригинальную работу? Трефузис принял озадаченный вид.
- Ну, помните, задание, которое вы дали мне в начале триместра?
- Адаптировать чужой роман? Это и должно было сойти за оригинальную работу? Вы
меня, должно быть, не поняли.
Адриан был немного навеселе, и хотя он сто раз прокручивал в голове этот миг, все и
всегда происходило в квартире Трефузиса и, конечно, без звучащей где-то на заднем плане
песенки "Врежь мне твоей ритмической палочкой".
- Да нет же, профессор. Я не об этом. - Адриан откашлялся. - Я спросил, сойдет ли в
качестве оригинальной работы роман "Питер Флауэрбак"?
- О, разумеется, разумеется. Всенепременно. Я-то на минуту подумал, что вы...
Бриджит Арден, пышнотелая актриса, с таким успехом сыгравшая миссис Твимп,
подошла к ним и поцеловала Адриана в губы.
- Джулиан скрутил в нижней гримерной косячок, Ади. Присоединяйся к нам.
- Ха! Отлично! Скрутил косячок! Ну, великолепно! Как мне это нравится... она, э-э,
просто... ну, вы понимаете, - пытался объяснить Адриан, пока оба они смотрели, как
Бриджит шустро сбегает по лестнице.
- Разумеется, дорогой коллега! Так вот, я на минуту подумал, как я уже говорил, будто
вы ожидаете, что я сочту удовлетворительным выполнением задания адаптацию вашего
романа. Но сочинение его я принимаю, и с удовольствием. Превосходная концепция. Он
превысил самые оптимистические мои ожидания.
- Вы хотите сказать, что знаете?..

- Помимо трехсот сорока семи анахронизмов, которые еще предстоит обнаружить
доктору Андерсону и его группе, мне выпал счастливый случай побывать однажды под вечер
у вас на квартире. Как я сумел перепутать лестницы А и Г, представить себе не могу.
Обычно я не настолько рассеян. Однако, еще не успев сообразить, что ошибся, я споткнулся
о вашу рукопись.
- Споткнулись о пачку бумаг, завернутых в одеяло и спрятанных наверху книжного
шкафа?
- Когда я в ударе, я обо что только не спотыкаюсь. Еще первокурсником я ухитрился
споткнуться о Кембридж.
- Не сомневаюсь.
- Нелепая небрежность с моей стороны, я знаю. Впрочем, это недуг не одной только
старости. Насколько мне известно, ваш друг Гэри Коллинс тоже как-то споткнулся и упал
прямо в мою квартиру. А в ней, сколько я понимаю, не успев понять, куда он попал,
споткнулся о телефон. Такие недоразумения случаются чаще, чем кажется многим.
- О господи. Но если вы знали все с самого начала, почему же вы...
- Не поднял шума? У меня имелись на то свои причины, и ваша рукопись образцово им
соответствовала. Английское отделение Святого Матфея никогда еще не получало так много
новых исследователей и такого притока субсидий. Одно только Диккенсовское общество
Чикаго... впрочем, вам это не интересно. Я искренне восхищен. Вот уже второй раз вам не
удалось разочаровать меня. В наши дни так трудно найти хорошего плута. Вы сокровище,
Адриан, подлинное сокровище. Хотя одно мне не ясно. Почему вам пришла в голову
счастливая мысль сделать местом нахождения рукописи Святого Матфея, а не
университетскую библиотеку?
- Ну, я хотел, чтобы она стала собственностью колледжа. В то время я предполагал, что
именно вы ее опубликуете.
- И, когда выяснится правда, тухлые яйца полетят в меня? Примерно это я и
подозревал. Нет, вы слишком великолепны. Я уверен, мы с вами подружимся.
- Нет, я не совсем это имел в виду...
- Вы оказали своему колледжу великую услугу. Теперь я оставлю вас, уступив место
предстоящим увеселениям, бесчинству, наркотикам и плотской разнузданности. Силен с его
злобными морщинами не нужен на игрищах юности. О, смотрите, вон - тот молодой человек
из Нарборо, которого вы при первой нашей встрече обставили на крикетном поле.
Превосходное исполнение, мой дорогой Карт-райт. Не стыжусь признаться, что я плакал, не
таясь.
Хьюго неуверенно кивнул и подошел к Адриану, раскрасневшийся, пошатывающийся,
бутылка в одной руке, сигарета в другой.
- И кто это к нам пришел? - поинтересовался Адриан. - Аллегория Разгула и Падения?
Хьюго радостно рыгнул и ткнул пальцем в прощавшегося с Дженни Трефузиса.
- А я откуда-то знаю этого старого пердуна, - выговорил он.
- Ты говоришь о старом пердуне, которого я люблю. Этот старый пердун - гений. Этот
старый пердун выиграл тысячу фунтов, поставив на Чарт-хэм-Парк против Нарборо-Холл.
Уж крикетный-то матч ты помнить должен.
- Ах да, верно. Ты тогда смухлевал.
- Смухлевал?
- Дональд Трефузис. Дядя Филипа Слэйттери. Друг старины Биффо Биффена из нашей
школы. Я все помню. Мнемозина, не следует этого забывать, была матерью всех муз.
Адриан удивленно вгляделся в него.
- Совершенно верно.
- По крайности, согласно Гесиоду. Так что он здесь делает, этот старый пердун?
- Он казначей кембриджского театра. К ним подошли Дженни и Гэри.
- Ради бога, кончай пить, Хьюго. При таких темпах ты будешь завтра выглядеть не на
четырнадцать лет, а на сорок.
- Человек, только что выставлявшийся напоказ перед четырьмя сотнями людей,
включая и собственную мать, имеет полное право напиться.
- Господи, да, я и забыл, здесь же была знаменитая Элен Льюис, - сказал Адриан. - Как
ей это показалось?
- Очень нахваливала всех и вся, кроме меня.
- Ты не понравился ей? - спросила Дженни.
- Она просто не упомянула обо мне, только и всего.
Дженни попыталась утешить Хьюго, высказав догадку, что дело, скорее всего, в
профессиональной зависти. Адриан поманил к себе Гэри, который уже вовсю отплясывал с
осветителем.
- Трефузис все знает, - сказал он. - Старый прохвост вломился в нашу квартиру. Но
это нам ничем не грозит.
- Что именно знает Трефузис? - спросил услышавший его Хьюго.
- Да ничего, ничего.
- Трефузис - это старый пердун, которого любит Адриан, - сообщил Хьюго Дженни и
всем присутствующим. - Раньше старым пердуном, которого он любит, был я. А теперь
Трефузиси-сисис.
- Хватит, Хьюго, пора бай-бай.
- Нет, правда? - спросила Дженни. - А я считала себя старой пердуньей, которую он
любит.
- Адриан всех любит, ты разве не знала? Он любит даже Люси.
- А кто такая Люси, черт побери?
- О господи, времени-то уже сколько. Дженни, если мы собираемся поспеть в Ньюнем,
нам пора...

- Люси - это его собака. Он любит Люси.
- Все правильно. Я люблю Люси. В главных ролях Люсиль Болл и Дези Арназ . А
теперь нам и вправду...
- Знаешь, что он однажды проделал в Харрогите? Притворился, будто...
- А, дьявол, его сейчас вырвет, - сказал Гэри.
Основной удар блевотины пришелся на Адриана, который с редким для него
смирением счел, что вполне его заслужил.

III


- Минуточку, доктор Андерсон, я хочу уяснить, верно ли я вас понял. - Мензис снял
очки и ущипнул себя за переносицу, приобретя сходство с играющим в судебной драме
актером репертуарного театра. - Ни единое слово, ни единый слог этого документа на деле
Чарльзу Диккенсу не принадлежат?
- Бумага и письмо определенно выглядят современными. С другой стороны, почерк...
- Ой, ради всего святого, если чернила изготовлены в двадцатом веке, как же
манускрипт может быть собственноручно написан Диккенсом? Или нам теперь следует
выделить грант для исследований, которые докажут, что в викторианской Британии
пользовались шариковыми ручками? Может быть, вы верите и в то, что Диккенс до сих пор
жив?
- Думаю, мне следует напомнить правлению, - сказал Клинтон-Лейси, - что на
следующую неделю назначена премьера экранизации. Нам придется сделать какое-то
заявление.
- Колледж станет всеобщим посмешищем.
- Это уж наверняка, - согласился Трефузис. - Скетчи в "Недевятичасовых новостях",
карикатура Марка Вредоносного.
- Что ж, это ваше отделение, Дональд, - сказал Мензис. - Не могли бы вы, чем просто
сидеть и радоваться катастрофе, предложить какое-то решение?
Трефузис загасил сигарету.
- Вообще говоря, именно это я и взял на себя смелость проделать, - сообщил он. - Если
никто не против, я прочитаю заявление, которое мы можем, не смущаясь, предложить
прессе.
Все сидевшие вокруг стола забормотали, выражая согласие. Трефузис извлек из сумки
листок бумаги.
- "Используя программу лингвистического анализа, - начал читать он, - совместно
разработанную отделениями английского языка и вычислительной математики, доктор Тим
Андерсон, член совета колледжа Св. Матфея и лектор Университета по английской
литературе, улучшил и усовершенствовал методы, которые позволили ему точно определить,
какие части пьесы "Два благородных родственника" написаны Шекспиром, а какие
Флетчером".
- Э-э... я это сделал? - спросил Тим Андерсон.
- Да, Тим, вы это сделали.
- Господи, а Шекспир-то тут при чем? - воскликнул Мензис. - Мы говорим о...
- "Сравнив образцы текста, признанные шекспировскими, с сочинениями графа
Оксфорда, Фрэнсиса Бэкона и Кристофера Марло, он получил также возможность доказать,
что все образующие шекспировский канон пьесы написаны одним человеком и что Оксфорд,
Бэкон и Марло никакого отношения к ним не имеют. Однако в трех из этих пьес
присутствуют загадочные пассажи, которые, как представляется, Шекспиру не принадлежат.
В настоящее время доктор Анде

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.