Жанр: Драма
Маятник Фуко
...тре Земли, который совпадает с центром неба, он станет властелином мира,
Королем которого он себя считал по праву расовой принадлежности. Вот почему
до самого последнего момента в глубине своего бункера, он надеялся отыскать
Таинственный Полюс.
- Довольно! - заявил Диоталлеви. - Теперь мне действительно совсем плохо.
У меня сильные боли.
- Ему действительно плохо, и не из-за идеологической полемики, -
поддержал я его.
Кажется, до Бельбо это дошло только теперь. Он вскочил с места и бросился
на помощь другу, который держался за край стола и, казалось, вот-вот
потеряет сознание.
- Прости, старина, я, кажется, увлекся. Надеюсь, тебе стало плохо не от
моего рассказа? Разве мы не обмениваемся такими анекдотами вот уже двадцать
лет? Однако я вижу, тебе действительно плохо, может, это на самом деле
гастрит? В таком случае достаточно одной таблетки гастрофарма. И грелка.
Пошли, я помогу тебе добраться домой, и лучше всего вызвать врача.
Береженного Бог бережет.
Диоталлеви заверил, что может добраться домой сам, на такси, и что он еще
не при смерти. Ему необходимо было полежать. Да, он обещал сразу же вызвать
врача. И вовсе не рассказ Бельбо довел его до такого состояния - еще вчера
вечером он чувствовал себя очень неважно. От последних слов Бельбо, кажется,
стало легче, и он проводил Диоталлеви до такси.
Вернулся он с озабоченным видом.
- Я только теперь задумался над тем, что вот уже несколько недель у этого
парня скверный вид. Круги под глазами... Но, Боже, я уже десять лет назад
должен был умереть от цирроза, но со мной ничего, а он живет как аскет, и у
него гастрит, а может, еще что похуже; думаю, что это язва. К черту План.
Мы все живем ненормальной жизнью.
- Полагаю, боль прекратится после таблетки гастрофарма.
- Я тоже так думаю. Но лучше, чтобы он к животу приложил грелку. Будем
надеяться на его благоразумие.
101
Qui operatur in Cabala... si errabit in opere aut non purificatus
accesserit, deuorabitur ab Azazale.
(Pico della Mirandola. Conclusiones Magicae)
В конце ноября у Диоталлеви был приступ. На следующий день мы надеялись
увидеть его на работе, но он позвонил и сказал, что его забирают в больницу.
Доктор нашел, что симптомы его болезни не внушают опасений, но все же лучше
провести обследование.
Мы с Бельбо связывали его болезнь с Планом, работа над которым зашла
слишком далеко. Намеками мы убеждали друг друга, что подобная причина
бессмысленна, но все равно не могли избавиться от чувства вины. Во второй
раз мы с Бельбо оказались союзниками: однажды мы солидарно молчали (не
отвечая на вопросы Де Анжелиса), а сейчас вместе говорили слишком много.
Было глупо считать себя виновными в случившемся - тогда мы еще были в
этом уверены, - но все же нам было как-то не по себе. Так, в течение месяца,
а может и больше, мы не говорили о Плане.
Две недели спустя появился Диоталлеви и небрежным тоном заявил, что
попросил у Гарамона отпуск для оздоровления. Ему предложили лечение, но он
не очень распространялся по этому поводу, сказал только, что раз в два-три
дня должен появляться в клинике и что после курса лечения, по его мнению, он
немного ослабел. Не знаю, можно ли было ослабеть еще больше: лицо его теперь
было того же цвета, что и волосы.
- И заканчивайте с этим делом, - добавил он. - Как видите, оно вредит
здоровью. Это месть розенкрейцеров.
- Не беспокойся, - ответил, улыбаясь, Бельбо, - мы так надерем задницу
твоим розенкрейцерам, что они оставят тебя в покое. Достаточно одного щелчка
пальцами.
Лечение Диоталлеви продлилось до начала следующего года. А я погрузился в
историю магии - настоящей, серьезной, а не такой, как наша, думал я.
Гарамон как минимум раз в день появлялся на нашей территории и справлялся
о Диоталлеви.
"Прошу вас, господа, сообщайте обо всем, что необходимо: лично я и все
наше издательство постараемся сделать все возможное для нашего драгоценного
друга. Для меня он как сын, даже более - как брат. Во всяком случае, слава
Богу, мы живем в цивилизованной стране и, что бы там ни говорили, у нас
превосходная социальная защита".
Алье проявил большую заботу: спросил у нас название клиники и перезвонил
доктору, своему близкому другу (а кроме того, сказал он, брату одного ПИССа,
с которым он поддерживает весьма сердечные отношения). Лечению Диоталлеви
будут уделять особое внимание.
Лоренца тоже была обеспокоена. Она почти каждый день заходила в
издательство Гарамона и интересовалась новостями. Прежде это сделало бы
Бельбо счастливым, а теперь стало причиной весьма мрачного заключения.
Бывая здесь, Лоренца ускользала от него, поскольку приходила не к нему.
Незадолго до Рождества я услышал обрывок разговора. Говорила Лоренца:
"Вот увидишь, там прекрасный снег, и у них очень уютные комнатки. Ты сможешь
покататься на лыжах. Ну?" Из этого я сделал вывод, что они собираются вместе
встретить Новый год. Но на следующий день после праздника святой Епифании
Лоренца появилась в коридоре издательства и Бельбо сказал ей: "С Новым
годом!", а когда она попыталась его поцеловать, он увернулся.
Выйдя отсюда, мы добрались до страны, название которой Милестр... где,
говорят, обитал один по имени Старец с Гор... И приказал он возвести на
самых высоких горах, окружавших равнину, высокую и толстую стену окружностью
в XXX миль, а вход образовывали двое оккультных врат, которые были
прорублены в каменной горе.
(Odorico da Pordenone. De rebus incognitis, Impressus Esauri, 1513,
разд.21, с.15)
Однажды, в конце января я шел по улице Маркиза Гуальди и увидел, что из
издательства "Мануций" выходит Салон.
- Я пришел поболтать со своим другом Алье, - объяснил он мне.
С другом? Насколько мне помнился праздник в Пьемонте, Алье отзывался о
нем далеко не по-дружески. Что же это могло означать - желание Салона сунуть
свой нос в дела "Мануция" или же Алье использовал его Бог знает для какой
связи?
Он не дал мне времени на размышление, предложив вместе выпить аперитив, и
мы оказались у Пилада. Прежде мне никогда не приходилось его видеть в этих
краях, однако он приветствовал старика Пилада так, словно они были давними
знакомыми. Мы присели за столик, и он поинтересовался, как у меня дела с
историей магии. Он и об этом знал! Я попытался выяснить, что ему известно о
полой Земле и об этом Зеботтендорфе, которого цитировал Бельбо. Он
рассмеялся:
- Да, верно, что среди ваших посетителей есть немало сумасшедших. Об этой
истории с полой Землей я ничего не знаю. Что же касается Зеботтендорфа, то
это был престранный тип... Он осмелился вдолбить в голову Гиммлеру и его
компании самоубийственные для немецкого народа идеи.
- И что это были за идеи?
- Восточные сказки. Этот человек держался подальше от евреев и просто
обожал арабов и турок. А известно ли вам, что на столе Гиммлера кроме "Mein
Kampf" постоянно лежал Коран? В молодости Зеботтендорф увлекся какой-то
турецкой инициатической сектой и принялся изучать исламскую гносеологию.
Произносил "Фюрер", а думал при этом о Старце с Гор. А когда они все
вместе создали СС, то думали об организации, которая полностью походила бы
на ассасинов... Подумайте, почему во время первой мировой войны Германия и
Турция заключили между собой союз...
- Но откуда все это известно вам?
- Кажется, я вам уже говорил, что мой бедный папочка работал на Охранку.
Так вот, помню, в то время царская полиция была весьма обеспокоена
деятельностью ассасинов, и первый сигнал подал Рачковский... Затем их
оставили в покое, поскольку ассасины не были евреями, которые представляли
собой главную опасность. Евреи вернулись в Палестину и заставили остальных
выбраться из пещер. Однако история, о которой мы говорим, достаточно
туманна, так что давайте поставим на этом точку.
Он сделал вид, словно жалеет о том, что сказал уже слишком много. Однако
здесь произошла еще одна странная вещь, После всего того, что случилось,
теперь я совершенно уверен, что это мне не привиделось, но тогда, глядя
округлившимися глазами на то, как Салон, выйдя из бара, встретился на углу
улицы с человеком явно восточного типа, я подумал, что у меня начались
галлюцинации.
Как бы там ни было, Салон рассказал мне достаточно много, чтобы возбудить
мое воображение. Старец с Гор и ассасины не были для меня неизвестными, в
своей диссертации я даже однажды посвятил им несколько слов, приписывая
тамплиерам связь с ними. Как мы могли об этом забыть?
Таким образом, я снова заставил работать свой мозг, а еще больше -
пальцы, перебирая карточки со старыми записями, и меня озарила такая мысль,
что я уже не мог сдерживаться.
Утром я ворвался в кабинет Бельбо.
- Они во всем ошибались! И мы во всем ошибались!
- Спокойнее, Казобон, Кто? О, Боже мой, вы опять о Плане! - Он секунду в
нерешительности помолчал. - Знаете, у меня неприятные новости о Диоталлеви.
Сам он ничего не говорил, и тогда я позвонил в клинику, но там мне кроме
общих фраз не захотели ничего сказать, потому что я не его родственник, а у
него нет родственников, кто же тогда о нем побеспокоится? Мне не понравились
их недомолвки. Они сказали, что это что-то не представляющее особой
опасности, однако терапевтического лечения недостаточно и лучше поместить
его в больницу на какой-то месяц для хирургического вмешательства... Короче,
они не хотят говорить все как есть, и эта история все больше начинает мне не
нравиться.
Я не знал, что сказать в ответ, и принялся что-то листать, дабы отвлечь
Бельбо от цели своего триумфального появления. Но он не выдержал первым.
Был похож на азартного игрока, неожиданно увидевшего колоду карт.
- К черту! - воскликнул он. - К сожалению, жизнь продолжается. Говорите,
что там у вас?
- Они ошибались. И мы ошибались во всем или почти во всем. Так вот:
Гитлер действительно делал то, что делал, с евреями, однако потерпел в этом
полный провал. В течение долгих веков почти во всем мире оккультисты изучали
древнееврейский язык, пытаясь использовать знания, полученные в
каббалистике, и максимум, что они могли вынести из этого - какой-то
гороскоп. А почему?
- Ну... Потому что иерусалимская рукопись до сих пор где-то укрыта от
посторонних глаз. Кроме того, насколько нам известно, никто не видел часть
послания, находящуюся у павликиан...
- Такой ответ больше подошел бы Алье, но не нам. У меня есть кое-что
получше. Евреи во всей этой истории ни при чем.
- В каком смысле?
- Евреи не имеют никакого отношения к Плану. И не могли иметь. Давайте
попытаемся представить себе положение, в котором находились тамплиеры
сначала в Иерусалиме, а затем в европейских командориях. Французские рыцари
встречаются с рыцарями немецкими, португальскими, испанскими, итальянскими,
английскими, и вместе они ведут дела с византийцами, особенно со своими
противниками - турками. С этими противниками они не только сражаются, но,
как мы уже это видели, ведут переговоры. Речь шла о вооруженных силах,
разговоры велись между дворянами на основе равенства. А кем были
палестинские евреи в то время? Религиозным, этническим и расовым
меньшинством, к которому толерантно, со снисходительным уважением относились
арабы и с которым весьма скверно обращались христиане: не следует забывать,
что во время различных крестовых походов они по пути не раз сгоняли их в
гетто, где происходила резня. Так можно ли предположить, что тамплиеры могли
обмениваться тайной информацией с евреями, которых они на дух не переносили?
Никогда в жизни! А в европейских командориях евреи занимались в основном
ростовщичеством; их считали людьми подлого сословия, с которых можно драть
шкуру и которым не следует доверять. Неужели, говоря об отношениях между
рыцарями, думая о плане, составленном в рыцарском духе, можно себе
представить, что тамплиеры из Провэна связывали его осуществление с
гражданами второго сорта? Никогда в жизни!
- Однако как тогда быть с магией эпохи Возрождения, с магией, которая
придавала такое большое значение изучению Каббалы?..
- Волей случая мы приближаемся к третьей встрече, царит нетерпение, все
ищут кратчайший путь, древнееврейский казался священным и таинственным
языком, каббалисты занимаются своими делами, и у них другие цели, а тридцать
шесть, разбросанные по всему миру, решают, что непонятный язык может хранить
Бог знает какие тайны. Именно Пико делла Мирандола провозгласил: пиlla
nomina, ut significativa et in quantum nomina sunt, in magico opere virtutem
habere поп possunt, nisi sint Hebraica. И что из этого? Пико делла Мирандола
был кретином.
- Это еще неизвестно!
- Кроме того, его не допускали к участию в Плане, поскольку он был
итальянцем. Что он мог знать? Еще хуже обстоят дела у таких, как Агриппа,
Рейхлин, и у всей этой отвратительной компании, которая сразу же бросилась
по ложному пути. Я лишь восстанавливаю историю этого ложного пути, ясно? Мы
позволили себе поддаться влиянию Диоталлеви, который втянул нас в
каббалистические сети. Он играл Каббалой, а мы вставили в План евреев. А
если бы Диоталлеви был так же увлечен китайской культурой, неужели мы
вставили бы в План китайцев?
- Возможно.
- А я думаю, что нет. Но незачем рвать на себе волосы, мы попали в
ловушку, так же как и все остальные. Ошибка, возможно, была допущена еще во
времена Постеля, Через двести лет после Провэна они узнали, что шестая
группа находится в Иерусалиме. А это не так.
- Но, простите, Казобон, мы сами пересмотрели версию Арденти и решили,
что встреча на камне должна была состояться не в Стоунхендже, а в мечети
Омара.
- И мы ошиблись. Существует еще немало камней. Нужно подумать о каком-то
городе, заложенном на камне, на вершине горы, на скале, на утесе, где-то над
бездной... Шестая группа ждет своего часа в Аламутской крепости.
И явился Каирос со скипетром в руке, означавшим царственность, и передал
его первому созданному богу, и взял тот его и сказал: "Твое тайное имя будет
из 36 букв".
Закончив таким образом свое бравурное выступление, я должен был дать
пояснения. И я делал это в течение нескольких последующих дней, объясняя
долго, детально и при помощи документов, выкладывая за столиком у Пилада
одно доказательство за другим, Бельбо следил за ходом моей мысли со все
более туманящимся взглядом, прикуривая одну сигарету за другой и каждые пять
минут отставляя очередной стакан, в котором не оставалось ничего, кроме
нескольких кубиков льда, и Пилад спешил его наполнить.
Первыми источниками были те, в которых появились первые упоминания о
тамплиерах - от Жерара Страсбургского до Жуанвиля. Тамплиеры входили в
контакты, иногда в конфликты, а чаще всего - в тайные перемирия с ассасинами
Старца с Гор.
Эта история действительно выглядит совсем непросто. Начинается она после
смерти Магомета, когда произошел раскол между суннитами - приверженцами
обычной трактовки законов - и сторонниками Али, зятя Пророка и мужа Фатимы,
который увидел, что он лишается главного наследства. Именно группа учеников
Али, которые признавали shi'a, образовали крыло исламских еретиков, шиитов.
Эта инициатическая доктрина видела постоянство откровения не в обычной
медитации над словами Пророка, а в самой личности Имама, властелина, главы,
богоявления, Царя Мира.
Итак, что же произошло с этим еретическим крылом ислама, которое было
наиболее подвержено влиянию эзотерических доктрин средиземноморского
бассейна, от манихеев до гностиков, от последователей неоплатонизма до
последователей иранской мистики, и всех прочих течений, за историей развития
которых на Западе мы следили долгие годы? Это была длинная история, и нам не
удалось в ней разобраться, тем более что различные авторы и арабские
протагонисты имели необычайно длинные имена, а для транскрипции наиболее
серьезных текстов использовали диакритические знаки; и поздним вечером мы
уже не могли увидеть разницу между именами Абу 'Абди'л-ла Мухаммад б. 'Али
ибн Раззам ат-Та'и аль-Куфи. Абу Мухаммад 'Убайяду'л-лах.
Абу Му'ини'д-Дин Насир ибн Хосров Марвази Кобадиани (думаю, что для
арабов столь же сложно постичь разницу между Аристотелем, Аристоксеном,
Аристархом, Аристидом, Анаксимандром, Анаксименом, Анакса-гором, Анакреонтом
и Анахарсисом).
Одно не вызывало сомнений. Шиизм раскололся на два течения: одно,
называемое двухдесятичным, которое ожидает прихода своего Имама, и другое -
исмаилиты, которое зарождается в королевстве фатимидов в Каире, а позже,
после различных перипетий, утверждается как реформированный исмаилизм в
Персии благодаря действиям такого привлекательного, таинственного и
беспощадного человека, как Хасан Саббах. Именно на юго-востоке от
Каспийского моря, в Аламутской крепости, Орлином Гнезде Хасан основывает
свой первый центр и устанавливает свой непоколебимый трон.
Именно там Хасан окружает себя своими единомышленниками или федаинами, до
смерти преданными ему, которых он использовал для политических убийств как
орудие - тайной священной войны. Федаины, или как их там называли,
впоследствии стали печально известны под названием ассасинов, сегодня не
вызывающим положительных эмоций, но тогда оно звучало великолепно и было
эмблемой целой плеяды монахов-воителей, во многом напоминавших тамплиеров,
готовых умереть за свою веру. Духовное рыцарство.
Аламутская крепость и одновременно замок - это Камень. Она построена на
высокогорном гребне длиной в четыреста метров и шириной в несколько шагов,
максимум тридцать; человеку, приближающемуся к ней по Азербайджанской
дороге, она казалась естественной горной стеной, ослепительно белой при
палящем солнце, лазурной при пурпурном закате, бледной на рассвете и
кроваво-красной при восходе солнца, а в некоторые дни она как бы
растворялась в облаках или же сверкала молниями. По верхним краям стен можно
было с трудом различить едва уловимые очертания искусственно созданных
четырехугольных башен, которые снизу казались обломками скал, устремившихся
ввысь на сотни метров и угрожающе нависавших над дорогой; наиболее доступный
склон представлял собой осыпь камней, на которую до сих пор не могут
подняться археологи. В те времена попасть на гору можно было только по
скрытой крутой лестнице, вырубленной в скале так, как вырезают мякоть
червивого яблока, для защиты которой достаточно было одного-единственного
лучника. Неприступная, головокружительно устремленная к Миру Иному крепость
Аламут, гнездо ассасинов. Туда можно было добраться лишь верхом на орле.
Именно там царствовал Хасан, а после него те, кого именуют Старцами с
Гор, и первым среди них был его мрачный преемник Шинан.
Хасан изобрел свой способ безраздельного господства как над своими
людьми, так и над противником. Врагам он объяснял, что если они не
подчинятся его воле, то будут убиты. А от ассасинов невозможно было
скрыться. В период, когда крестоносцы еще сражались за обладание
Иерусалимом, первый везирь султана Низам-аль-Мульк был убит наемником,
вонзившим в него кинжал, когда султана в паланкине несли к женам. Убийца был
переодет в дервиша. Атабек Химс при выходе из своего замка для пятничной
молитвы был окружен вооруженными до зубов охранниками, но все же его убили
наемники Старца.
Шинан решает убить христианина, маркиза Конрада Монферратского, и
приказывает двум своим людям затесаться среди неверных, научиться их языку и
перенять их обычаи, загодя пройдя нелегкую подготовку. Во время
торжественного богослужения, проводимого епископом Тирским в честь ничего не
подозревающего маркиза, они, переодевшись монахами, набросились на Конрада и
ранили его. Одного из ассасинов тут же прикончили телохранители, а второй
укрылся в церкви, дождался, когда туда внесут раненого, завершил свое
грязное дело и тут же скончался с ощущением полного блаженства.
Как утверждали арабские историки, принадлежавшие к сунне, а затем
христианские летописцы от Одерика Порденонского до Марко Поло, Старец
изобрел ужасный способ превращать своих самых верных людей в непобедимые
боевые механизмы, преданные ему до последнего вздоха. Усыпленных молодых
людей приносили на вершину горы, где доводили до изнеможения, подсовывая
вино, женщин, цветы, устраивали безумные пиры, окуривали гашишем, от
которого происходит название секты. И когда они больше не могли обходиться
без блаженства этого искусственно созданного подобия Рая, их во время сна
выносили из крепости и ставили перед альтернативой: иди и убей, и тогда Рай,
который ты только что покинул, будет навсегда твоим; если же ты этого не
сделаешь, то навсегда возвратишься в геену обычной жизни.
И они, окуренные наркотиками, убийцы, обреченные на смерть, подчинялись
его воле, приносили себя в жертву.
Как их боялись, чего только не рассказывали о них крестоносцы безлунными
ночами при свисте самума! Как восхищались тамплиеры этими зверьми,
порабощенными желанием страдать, они готовы были широко раскрыть для
асассинов свои кошели, а требовали взамен лишь символическую дань, следуя
игре взаимных уступок, братства по оружию, вспарывая друг другу животы на
полях сражений, а после предаваясь дружеским беседам, в которых делились
своими мистическими видениями, магическими формулами и тонкостями алхимии...
От ассасинов тамплиеры переняли тайные обряды. И только трусливая тупость
не позволяла королевским бальи и инквизиторам короля Филиппа понять, что
плевок на крест, поцелуй в зад, черный кот и поклонение Бафомету были не чем
иным как подражанием другим обрядам, которые исполняли тамплиеры под
влиянием гашиша, первого таинства, которое они познали на Востоке.
Итак, становится ясно, что План зародился и должен был зародиться только
там: от людей из Аламута тамплиеры узнали о подземных течениях, с людьми из
Аламута они встретились в Провэне и организовали тайный заговор Тридцати
Шести Невидимых; именно поэтому Христиан Розенкрейц предпринял путешествие в
Фес и по другим местам Востока, поэтому к Востоку обратился Постэль, именно
поэтому у Востока, у Египта, страны исмаилитов-фатимидов, маги Возрождения
заимствовали имена божеств, включенных в План, - Гермеса, Гермеса-Тота или
Тота, и мошенник-Калиостро создавал свои обряды на манер египетских. А
иезуиты, эти иезуиты, оказались не столь глупы, как мы предполагали, во
главе с Кирхером сразу же набросились на изучение иероглифов, коптского и
других восточных языков, а древнееврейский был только прикрытием и данью
моде того времени.
Эти тексты не предназначены для простых смертных... Гностическое
восприятие
- это путь лишь для избранных... Поскольку в Библии сказано: не мечите
бисер перед свиньями. (Kamal Jumblatt. Интервью в Le Лиг, 31.3.1967)
Arcana publicata vilescunt: et gratiam prophanata amittunt. Ergo: ne
margaritas obijce porcis, sou asinus substerne rosas. (Johann Valentin
Andreae. Die Chymische Hochxit des Christian Rosencreuli, Страсбург,
Zetzner, 1616, фронтиспис)
Где же искать того, кто смог бы ждать на камне в течение шести веков и
кого надо было ждать на камне? Конечно, Аламут в конце концов пал во времена
монгольского нашествия, но секта исмаилитов продолжала свое существование на
всем пространстве Востока: с одной стороны, они смешались с нешиитским
суфизмом, с другой - породили ужасную секту друзов, а с третьей - уцелели
вместе с индийскими хаджами, сторонниками Ага Хана, пребывавшими невдалеке
от того места, где находится Агарта.
Однако мне удалось обнаружить еще одну прелюбопытную вещь. В эпоху
правления династии Фатимидов понятия древних египтян о герметизме были как
бы открыты заново благодаря академии Гелиополиса в Каире, где был воздвигнут
Дом Наук. Дом Наук! Так что же вдохновило Бэкона на создание его Дома
Соломона, который должен был стать моделью для Консерватория?
- Да, это верно, верно, больше нет никаких сомнений, - промолвил
совершенно опьяневший Бельбо. И вдруг встрепенулся. - А что же каббалисты?
- Это всего лишь параллельная, никак не пересекающаяся с первой история.
Иерусалимские раввины почувствовали, что между тамплиерами и ассасинами
что-то происходит, и испанские раввины, которые кружили по Европе и делали
вид, что хотят одалживать под проценты деньги разным командориям, тоже
что-то пронюхали. Они не были посвящены в тайну и, решив сохранить
национальное достоинство, собрались разгадать ее собственными силами. Как
это: мы, Богоизбранный Народ, и не ведаем Тайны Тайн? И трах-бах,
зарождается традиция каббализма, самоотверженная попытка представителей всех
существующих на свете диаспор жить и действовать так, словно им все известно
и они господствуют над всеми.
- Однако, поступая так, они заставили христиан поверить в то, что им
действительно все известно.
- И в определенный момент кто-то допускает грубейшую ошибку. Путает
Исмаил с Израилем!
- В таком случае Баррюэль, "Протоколы" и все остальное - не что иное, как
результат путаницы в согласных.
- Шесть миллионов евреев убито по вине Пико делла Мирандолы.
- Или же, возмо
...Закладка в соц.сетях
