Жанр: Драма
Тысяча и один призрак. Сборник
...мосье де Нозе входит в
воду по самую шею, надевает на голову круглую тыкву и пробирается в кусты.
Утки не узнают его и подпускают к себе очень близко. Так ведь, кажется, вы
говорили: очень близко?
- Вот как от меня до вас.
- Неужели? - удивился Эммануил.
- И тут он бьет их, сколько душе угодно, - сказал Лектур.
- Дюжинами! - прибавил провинциал, радуясь, что эти парижане
заинтересовались его рассказами.
- Это, должно быть, очень приятно для вашей супруги, если она любит
уток, - сказал Эммануил.
- О, она их обожает! - отвечал де Нозе.
- Позвольте мне иметь честь познакомиться с этой милой дамой, -
попросил Лектур, низко кланяясь.
- Ей это чрезвычайно приятно будет, барон.
- Как только вернусь в Версаль, - продолжал Лектур, - непременно
расскажу об этом способе охоты своим знакомым, и я уверен, что весь двор
непременно попробует поохотиться таким образом в пруду, что на дворе
Швейцарской стражи.
- Извините, любезный мосье де Нозе, - проговорил Эммануил. Взяв
Лектура под руку и отведя его в сторону, он грустно вздохнул: - Мне очень
неловко, барон, что вам пришлось беседовать у меня в гостях с таким
чудаком, но это сосед, и его нельзя было не пригласить на свадьбу!
- Помилуйте, дорогой граф! - Лектур тоже говорил вполголоса. - Я бы
очень много потерял, если бы не познакомился с этим оригиналом. Считайте,
что он вошел в приданое моей невесты, и я очень этому рад!
- Маркиз де Лажарри! - провозгласил слуга.
- Это, наверное, тоже ваш брат охотник? - спросил Лектур, обращаясь к
де Нозе.
- Нет, это наш путешественник.
- Ага, все ясно! - произнес барон с таким видом, который ясно говорил,
что гостю угрожает решительная атака. Вслед за тем дверь отворилась, и
появился Лажарри в венгерке, подбитой мехом.
- Здравствуйте, дорогой Лажарри, - Эммануил подал гостю руку. - Что
это вы так закутались?
- Что делать, граф, - ответил Лажарри вздрагивая, словно от холода,
хотя в комнате было очень тепло. - Кто недавно из Неаполя... Бррр!..
- А, так вы недавно были в Неаполе? - спросил Лектур, непринужденно
подключаясь к беседе.
- Прямехонько оттуда, - Лажарри гордо подкрутил усы.
- И вы, конечно, восходили на Везувий!
- Нет, я только смотрел на него из окна. Да притом, - продолжал он с
презрительным видом, очень обидным для вулкана, - мало ли в Неаполе вещей
полюбопытнее Везувия! Что в нем удивительного? Гора, которая дымится; да у
меня печка точно так же дымится, когда ветер дует со стороны Бемеля. А
кроме того, у меня жена очень боится извержений.
- Но вы, конечно, побывали в Собачьей Пещере? - продолжал допрашивать
Лектур.
- А что там смотреть? - удивился Лажарри. - Что интересного, если
собака вдруг падает и умирает? Бросьте любой дворняжке кусок хлеба с ядом,
так она вмиг откинет ноги. Да притом жена моя страх как любит собак, и она
бы расплакалась, если б это увидела.
- Но вы, как ученый путешественник, полагаю, должны были непременно
посетить Сольфатару? - спросил Эммануил.
- Э, помилуйте, любезный граф! - усмехнулся Лажарри. - Стоит ли
смотреть какие-то три или четыре десятины серы, которые не дают ничего,
кроме серных спичек? Да притом жена моя терпеть не может запаха серы.
- Каковы провинциалы, а? Прощу вас, барон! - Эммануил взял Лектура за
руку и повел в комнату, где был приготовлен брачный договор.
- Хорош! Однако не знаю: потому ли, что первого я раньше встретил,
только тот мне больше нравится.
- Капитан Поль! - провозгласил лакей.
- Что это значит! - воскликнул Эммануил, оборачиваясь.
- Кто это? Еще какой-нибудь сосед? - спросил Лектур.
- О, нет, этот совсем другое, - ответил Эммануил с беспокойством. -
Как этот человек посмел явиться сюда без приглашения?
- Ага, понимаю... Какой-нибудь знакомый - из простых, но богат. Нет?
Так может быть, музыкант? Поэт? Живописец?.. Вы знаете, Эммануил, эту
братию нынче везде принимают! Проклятая философия перемешала все сословия.
Что делать, надо терпеть! Вообразите: нынче художник садится себе
преспокойно рядом с дворянином, толкает его, приятельски кивает ему
головой, сидит, когда тот встает. Они толкуют между собой о том, что
делается при дворе, смеются, шутят! Это умора да и неприлично, но в большой
моде.
- Нет, барон, этот Поль не поэт, не музыкант, не живописец, а человек,
с которым нам необходимо поговорить наедине. Уведите отсюда этого дурака де
Нозе, покуда я спроважу Лажарри.
Они взяли гостей под руки и двинулись с ними в боковые комнаты, толкуя
об охоте и путешествиях. Вскоре в дверях появился Поль.
Он уже знал эту комнату - в ней по всем четырем стенам были двери; из
боковых одна вела в библиотеку, другая в кабинет, куда он при первом своем
посещении скрылся во время разговора Эммануила с Маргаритой. Поль подошел к
столу и остановился, посматривая на ту и на другую дверь, словно ожидая
кого-то. И точно, надежды его скоро оправдались. Через минуту дверь
библиотеки отворилась, и в проеме ее возникла чья-то тень. Капитан бросился
к ней.
- Это вы, Маргарита? - спросил он.
- Я, - ответила девушка дрожащим голосом.
- Ну, как ваши дела?
- Я ему все сказала.
- И что из этого вышло?
- Через четверть часа брачный договор будет подписан.
- Я так и думал! Он низкий человек!
- Что же мне делать?! - воскликнула Маргарита. - Я в отчаянии!
- Только не унывайте! Вот вам записка, которая немножко ободрит вас.
- Что в ней, не понимаю!
- Название деревни, где скрывают вашего сына, и имя женщины, которая
его кормит.
- Моего сына? О, вы мне посланы небом! - Маргарита сжала руку Поля,
которая подала ей записку.
- Тихо! Кто-то идет! - прошептал Поль. - Что бы ни случилось, вы
найдете меня у Ашара.
Маргарита, не ответив, выскользнула за дверь: она узнала шаги своего
брата. Поль повернулся и пошел навстречу графу. Они сошлись у стола.
- Я ждал вас в другое время, не при таком многолюдном обществе, -
сказал Эммануил.
- Но мы, кажется, и теперь одни, - ответил Поль, осматриваясь.
- Да, но здесь подписывают брачный договор, через минуту комната будет
полна народу.
- За минуту многое можно успеть сказать, граф.
- Да, но только человеку, который хорошо тебя понимает.
- Я слушаю, - сказал Поль.
- Вы мне говорили о письмах, которые есть у вас, - продолжал Эммануил,
подойдя вплотную к Полю и понизив голос.
- Говорил, - подтвердил спокойно Поль.
- Вы назначили цену за них.
- Да, и это правда.
- В таком случае, если вы честный человек, то должны отдать мне их за
эту сумму. Здесь, в портфеле, деньги.
- Да, граф, - ответил Поль, - все было так, пока я думал, что ваша
сестра, забыв свои клятвы, свой грех и даже своего сына, помогает вам в
исполнении ваших честолюбивых планов. И я решил, что если уж этому
несчастному ребенку суждено войти в свет без имени, то мне следует помочь
ему вести хотя бы безбедную жизнь. Недавно, это правда, я требовал с вас за
эти письма сто тысяч франков, но теперь обстоятельства изменились. Я видел,
как сестра бросалась к вашим ногам, слышал, как она умоляла вас не
принуждать ее к постыдному браку: ни просьбы, ни слезы ее не тронули вашего
сердца. Прежде я хотел спасти ребенка от нищеты, теперь хочу спасти его
мать от отчаяния, и я могу это сделать, потому что не только ваша - честь
всей вашей фамилии у меня в руках. Я отдам вам эти письма только тогда,
граф, когда на этом столе мы подпишем брачный договор Маргариты д'Оре не с
бароном де Лектуром, а с Анатолем Лузиньяном.
- О, этому не бывать!
- А иначе вы не получите этих писем.
- Я найду средство заставить вас отдать их мне.
- Не думаю.
- Отдадите ли вы мне эти письма?
- Граф, - сказал Поль, хмуро посмотрев на Эммануила, - граф,
послушайте меня!
- Отдадите ли вы мне эти письма?
- Граф!..
- Да или нет?
- Дайте мне сказать вам два слова...
- Да или нет?
- Нет, - холодно ответил Поль.
- Ну так у вас есть шпага, у меня тоже; оба мы дворяне - по крайней
мере, я полагаю, что и вы тоже дворянин. Пойдемте в парк, и тот из нас, кто
останется в живых, может делать, что ему заблагорассудится.
- К сожалению, я не могу принять вашего вызова, граф.
- Как! На вас мундир, на шее крест, на боку шпага - и вы отказываетесь
от дуэли?
- Да, Эммануил, отказываюсь.
- Извольте тогда объяснить причину!
- Я не могу с вами драться, и поверьте, для этого есть важная причина.
- Вы не можете драться со мной?
- Клянусь вам честью!
- Вы говорите, что не можете драться со мной?
В эту минуту за их спинами раздался громкий хохот. Поль и Эммануил
обернулись: рядом стоял Лектур.
- А вот с этим господином я могу драться, потому что он низкий, подлый
человек! - воскликнул Поль, указав на барона.
Лицо Лектура вспыхнуло, он бросился было к Полю, но остановился и
медленно процедил сквозь зубы:
- Очень хорошо. Пришлите вашего секунданта к Эммануилу, они легко
уладят это дело.
- Помните, капитан, дуэль между нами только отложена!..
- Тише, - остановил его Поль, - идет ваша мать!
- Да, при ней нам нельзя говорить. До завтра! Лектур, пойдемте, я
представлю вас маркизе.
Капитан молча посмотрел им вслед и отправился искать Маргариту.
ГЛАВА XIII
В ту минуту, как Поль скрылся, в дверях гостиной показалась хозяйка
замка. Несмотря на то что сегодня ожидалось торжество, она не сняла траура
и была одета, как обычно, в черное платье. Пришла она за несколько минут до
маркиза, которого никто из присутствующих, даже его сын, несколько лет уже
не видели. Правила этикета в дворянской среде соблюдались так строго, что
она нашла необходимым, несмотря на помешательство мужа, присутствие его при
подписании брачного договора дочери.
Хотя Лектур был человеком совсем не застенчивым и не робким, однако
маркиза произвела на него большое впечатление, и при виде ее важного,
строгого лица и величественной осанки он почтительно поклонился. За
маркизой шли нотариус, родственники, свидетели.
- Я очень благодарна вам, господа, - сказала она, кланяясь
присутствующим, - за честь, которую вы оказали нам своим приездом по случаю
подписания брачного договора моей дочери с бароном де Лектуром. Маркиз, как
вам известно, болен, но он явился сюда, чтобы своим присутствием выразить
вам свою признательность. Вы знаете о его болезни и, конечно, не удивитесь,
если услышите какие-нибудь странные речи...
- Да, мадам, - сказал Лектур, - мы знаем, какое несчастье постигло
почтенного маркиза, и знаем также, что вы, как его верный друг и жена,
двадцать лет уже несете половину этого тяжкого жребия.
- Видите, maman, - сказал Эммануил, подходя к ней и целуя руку, - все
знают и восхищаются вашим редким мужеством и самоотверженностью.
- Где же Маргарита? - спросила маркиза вполголоса.
- Она только недавно была здесь, - ответил Эммануил, оглядываясь.
- Вели ее позвать, - приказала маркиза.
- Маркиз д'Оре! - произнес слуга.
Гости расступились, чтобы не загораживать дверей, и взоры всех
обратились в ту сторону, откуда должен был появиться хозяин древнего замка.
Вскоре общее любопытство было удовлетворено: маркиз, опираясь на двух
лакеев, медленно вошел в комнату.
Страдание запечатлело глубокие следы на лице этого старика, но еще
заметно было, что некогда он был одним из первых красавцев при дворе.
Маркиз с величайшим удивлением осмотрел все собрание своими впалыми,
лихорадочно блестящими глазами. На нем был генеральский мундир, орден
Святого Духа на шее и Святого Людовика в петлице. Он с трудом передвигал
ноги и не произнес ни слова. Лакеи среди глубокого молчания всех
присутствующих подвели его к креслу, посадили и вышли. Маркиза села по
правую руку от мужа. Нотариус вынул из портфеля брачный договор и начал
громким голосом зачитывать его. Маркиз и маркиза дарили жениху пятьсот
тысяч франков и столько же назначали невесте.
Во время чтения договора маркиза при всем своем старании не могла
скрыть некоторого беспокойства. Когда нотариус кончил и положил договор на
стол, Эммануил опять подошел к матери.
- А Маргарита? - спросила она.
- Сейчас идет, - ответил Эммануил.
- Maman! - проговорила сквозь слезы Маргарита, приоткрыв дверь и с
умоляющим видом складывая руки.
Маркиза притворилась, будто не слышит, и, указывая на перо, спросила:
- Не угодно ли вам, барон?
Лектур подошел к столу, взял перо и подписал договор.
- Maman! - сказала опять Маргарита задыхающимся голосом и подошла к
матери.
- Передайте перо вашей невесте, барон, - сказала маркиза.
Лектур обошел вокруг стола и приблизился к Маргарите.
- Матушка! - Маргарита рыдала так, что, вероятно, ни одно сердце не
осталось равнодушным к ее горю, даже бесчувственный маркиз приподнял
голову.
- Пиши! - сказала маркиза, указав на брачный договор.
- Отец! Отец! - воскликнула Маргарита, бросаясь к ногам старика.
- Что ты делаешь, безумная! - Маркиза мгновенно приподнялась с кресла
и, нагнувшись, заслонила мужа.
- Отец! Отец! - продолжала Маргарита, обвив шею маркиза руками. -
Батюшка, сжальтесь надо мной!.. Спасите несчастную свою дочь!
- Маргарита! - сказала маркиза тихим, но дрожащим от гнева голосом.
- Maman! - проговорила сквозь слезы Маргарита, - я уже не надеюсь на
вашу доброту, но позвольте мне просить отца... если вы не хотите, чтобы я
прибегла к покровительству закона, - прибавила она, указав с решительным
видом на нотариуса.
- Извините, господа, - сказала маркиза вставая. - Это семейная сцена,
очень, вероятно, скучная для посторонних. Не угодно ли вам перейти в другую
комнату: там приготовлен десерт. Эммануил, проси гостей. Извините, барон...
Эммануил и Лектур молча поклонились и пошли с гостями в другую
комнату. Маркиза стояла неподвижно, пока все не удалились, потом плотно
прикрыла двери и подошла опять к мужу, которого Маргарита не выпускала из
своих объятий.
- Теперь, - обратилась она к дочери, - здесь остались только те люди,
которые вправе распоряжаться твоей судьбой. Подпиши или ступай вон!
- Прошу вас, сжальтесь надо мной, - вся дрожа, сказала Маргарита, - не
требуйте от меня этой низости!
- Разве ты не слыхала, - продолжала маркиза, придав своему голосу тот
повелительный тон, которому, казалось, невозможно было противиться. - Я не
привыкла повторять своих приказаний... Пиши или ступай вон!
- Отец, отец! - воскликнула Маргарита. - Сжальтесь надо мной,
вступитесь за меня! Я десять лет не видела вас!.. О нет! Я не отойду, пока
он меня не узнает, не обнимет меня... Отец! Отец! Это я, я, ваша дочь!
- Кто это меня как будто умоляет? - проговорил маркиз глухим дрожащим
голосом. - Что это за девушка называет меня отцом?
- Это девушка, которая восстает против законов природы, - сказала
маркиза, схватив Маргариту за руку. - Это непокорная дочь.
- Батюшка! - вскричала Маргарита. - Посмотрите на меня! Защитите,
спасите меня... я ваша Маргарита!..
- Маргарита... Маргарита!.. - сказал, запинаясь, маркиз. - У меня
прежде, кажется, была дочь, которую тоже звали Маргаритой.
- Батюшка, но это я и есть, ваша Маргарита!
- Девушка, которая не повинуется своим родителям, не может называться
их дочерью, - сказала маркиза. - Исполни мою волю, и тогда ты по-прежнему
будешь нашей милой дочерью.
- Вам, отец, вам я готова повиноваться. Но вы не станете мне этого
приказывать!.. Вы не захотите сделать меня несчастной... довести до
отчаяния... убить меня!..
- Поди, поди ко мне! - сказал маркиз, обнимая ее и прижимая к груди. -
Постой, милая девочка, - прибавил он, потирая себе лоб рукою, - я, кажется,
начинаю вспоминать!..
- Скажи ей, что она должна мне повиноваться, что ты не благословишь
непокорной дочери. Скажи ей это и не поощряй ее к непослушанию.
Маркиз медленно приподнял голову, устремил горящий и уже осмысленный
взгляд на жену и медленно сказал:
- Берегись, берегись! Ведь я сказал тебе, что начинаю вспоминать, - и
низко наклонившись к дочери, так, что его седые волосы перемешались с
черными волосами девушки, он продолжал: - Говори, говори, что с тобой, моя
милая? Расскажи мне свое горе.
- О, я очень несчастна!
- Неужели в моем доме все несчастны? - воскликнул маркиз. - И старые,
и молодые!.. И седые волосы, и черные! А я ничего не знал об этом!
- Иди в свою комнату! Тебе уже пора! - повелительно произнесла
маркиза.
- Чтобы опять быть лицом к лицу с тобой! Сидеть взаперти, как
преступнику!.. Запирать меня можно было тогда, когда я был сумасшедшим,
маркиза!..
- Да, да, отец, ваша правда, матушке давно уже пора отдохнуть, пора
мне поухаживать за вами. Отец, возьмите меня, я буду день и ночь с вами...
Я буду повиноваться каждому вашему слову, одному взгляду... я на коленях
буду служить вам.
- Нет, у тебя не хватит терпения, ведь я очень болен...
- Хватит, батюшка, будьте уверены!.. Ведь я ваша дочь!
Маркиза кусала губы от досады, но не вмешивалась в этот страстный
диалог отца и дочери.
- Если ты в самом деле моя дочь, - сказал задумчиво маркиз, - так
почему я тебя раньше не видел?
- Мне говорили, что вы не хотите меня видеть, отец! Мне сказали, что
вы меня не любите.
- Тебе сказали, что я не хочу видеть твое ангельское личико! - Маркиз
ласково погладил Маргариту по волосам. - Кто же это сказал, что отец не
хочет видеть своей дочери? Кто осмелился сказать моей дочери: отец тебя не
любит?
- Я! - ответила маркиза и попыталась вырвать Маргариту из его объятий.
- Ты! - воскликнул маркиз, отстраняя ее. - Ты! Неужели ты дана мне
судьбой, чтобы убить во мне все человеческие - чувства? Неужели все мои
несчастья должны происходить от тебя? А сегодня ты хочешь убить во мне
сердце отца, как раньше, много лет назад, убила мою любовь к тебе?
- Ты говоришь вздор! Ты в бреду! - сказала маркиза, отпустив дочь и
перейдя к окну. - Молчи, прошу тебя, молчи!.. Иди в свою комнату!
- Нет! Я не вздор говорю! - Маркиз закрыл лицо руками. - Нет, нет! Все
это правда, ужасная, но правда!.. Скажи лучше... и это тоже будет
правдой... скажи, что я - между ангелом, который хочет возвратить мне
рассудок, и демоном, который хочет, чтобы я снова помешался! А я уже не
сумасшедший! Хочешь, я это тебе докажу? - И он, опершись на ручки,
приподнялся в кресле. - Хочешь, я расскажу о письмах? О твоей неверности? О
дуэли?
- Я говорю тебе, - маркиза схватила мужа за руку, - я повторяю тебе,
что ты с ума сходишь больше чем когда-нибудь! Ты говоришь такие ужасы и не
думаешь о том, кто это слушает! Открой глаза, посмотри, кто тут, и потом
скажи еще, что ты не безумный!
- Да, ты правду говоришь, - сказал маркиз, опять опускаясь в кресло. -
Мать правду говорит, - добавил он, обращаясь к Маргарите. - Я точно
безумный, и ты должна верить не тому, что я говорю, а тому, что она тебе
скажет. О, она женщина очень честная, женщина редкая... Зато она спит
спокойно, не знает угрызений совести и никогда не безумствует... Чего она
от тебя хочет?
- Моего несчастья! Моего вечного несчастья, отец! - Маргарита опять
заплакала.
- Чем же я могу тебе помочь? Я - несчастный, безумный старик? -
воскликнул маркиз раздирающим сердце голосом. - Что я могу сделать, если
постоянно вижу, как кровь течет из раны, беспрестанно слышу голос из
могилы!
- О, вы все можете, отец! Скажите одно слово - и я спасена! Меня хотят
выдать замуж.
Маркиз закинул голову назад.
- Выслушайте меня, отец! Меня хотят выдать за человека, которого я не
люблю! За низкого, подлого человека! И вас привели сюда, посадили в это
кресло, к этому столу, чтобы вы подписали этот гнусный брачный договор...
Вот он! Вот, отец, здесь, на столе!
- И не посоветовавшись со мною? - спросил маркиз, взяв договор. - Не
спросив меня, согласен я или нет? Разве меня уже считают мертвецом? Неужели
они не боятся мертвецов? Ты говоришь, что этот брак для тебя несчастье?
- Вечное! Вечное несчастье! - вскричала Маргарита.
- Ну, так ему не бывать!
- Я дала слово за себя и за тебя. Мы не можем изменить своему слову, -
сказала маркиза, чувствуя, что теряет власть над мужем.
- Этому не бывать! - сказал твердо маркиз. - Брак, в котором жена не
любит мужа... О, это вещь ужасная! - продолжал он, мрачно сдвинув брови. -
Это сводит человека с ума! У меня дело другое... Меня жена... всегда
любила... Я помешался совсем не от того...
Адская радость блеснула в глазах маркизы. По ужасу, исказившему лицо
мужа, она видела, что рассудок его покидает.
- Это тот самый договор? - спросил маркиз, взяв бумагу и собираясь
разорвать ее.
Маркиза выхватила у него из рук документ. Судьба Маргариты оказалась
на волоске.
- Я сошел с ума потому... - продолжал маркиз, - что могила
открывается! Привидение встает из земли! Призрак приходит ко мне,
разговаривает со мной! Говорит мне...
- Жизнь ваша в моих руках, - произнесла маркиза тихо, повторяя
последние слова умирающего Морне.
- Слышишь! Слышишь! - воскликнул маркиз, вздрагивая всем телом и
вскочив с кресла, собираясь бежать...
- Отец! Отец! Опомнитесь! Придите в себя! - закричала Маргарита. -
Здесь нет ни могилы, ни призрака, ни привидения. Это матушка говорит...
- Но я оставляю вас в живых, - продолжала маркиза, завершая начатое
дело, - чтобы вы простили меня, как я вас прощаю!
- Прости, прости меня, Морне! - закричал маркиз, падая в кресло. Он
страшно побледнел и холодный пот выступил на его лице.
- Отец! Отец!
- Теперь ты видишь, что твой отец сумасшедший! - сказала торжествующая
маркиза. - Оставь его!..
- Но, матушка, - Маргарита всхлипнула, - может быть, моя нежность, мои
заботы возвратят ему рассудок? Разрешите мне ухаживать за ним!
- Попробуй! - холодно сказала маркиза, жестом показывая ей на отца,
который, откинув назад голову, сидел в кресле, лишенный уже не только воли
и способности говорить, но и почти без чувств.
- Отец! - окликнула его Маргарита.
В лице маркиза ничто не дрогнуло, словно он ничего не слышал и не
чувствовал.
- Маркиз! - повелительно произнесла жена.
- Что? Что такое? - спросил он, вздрагивая.
- Отец! Отец! - кричала Маргарита, ломая в отчаянии руки. - Отец!
Выслушайте меня!
- Возьми это перо и подпиши свое имя, - сказала маркиза, вложив ему в
руку перо. - Тебе необходимо это сделать! Я этого хочу!
- О, теперь я погибла! - Маргарита без чувств опустилась на пол.
Но в ту минуту, когда уничтоженный злой волей жены маркиз собирался
подписать договор, когда маркиза уже торжествовала победу, а Маргарите уже
не на что было надеяться, дверь кабинета отворилась и появился Поль,
который был невидимым свидетелем этой сцены.
- Маркиза, - сказал он, - два слова, пока еще договор не подписан.
- Кто это смеет говорить со мной? - спросила маркиза, стараясь
разглядеть нежданного гостя. - Почему вы стоите в дверях? Прошу вас
представиться.
- Я знаю этот голос! - закричал маркиз, вздрагивая всем телом, как
будто до него дотронулись раскаленным железом.
Поль сделал несколько шагов вперед и вошел в круг света,
распространяемого люстрой.
- Боже мой! Кто это? - Маркиза застыла, пораженная удивительным
сходством молодого человека с тем, кого она когда-то любила.
- Я знаю это лицо! - проговорил маркиз, не сводя глаз с Поля и
принимая его за призрак убитого Морне.
- Что со мной будет, что со мной будет! - шептала Маргарита, стоя на
коленях и простирая к небу руки.
- Морне! Морне! - Маркиз встал и пошел прямо к Полю. - Морне! Морне!
Прости, о, прости меня... - Он вдруг, словно споткнувшись, рухнул без
чувств на пол.
- Отец! - закричала Маргарита, бросаясь к нему.
В эту минуту испуганный слуга отворил дверь и едва выговорил,
обращаясь к маркизе:
- Ваше сиятельство, Ашар требует доктора и священника. Он умирает.
- Скажи ему, - ответила маркиза, указывая на мужа, которого Маргарита
тщетно старалась привести в чувство, - скажи ему, что они оба нужны
маркизу.
Итак, в одно время маркиз д'Оре и бедный Ашар готовились проститься с
жизнью. Мы видели, как маркиз, пораженный, словно громом, обликом Поля,
упал без чувств к ногам молодого человека, который сам испугался ужасного
впечатления, вызванного его внезапным появлением. Что касается Ашара, то
причины, приблизившие его смерть, были совсем иные, но вытекали из той же
драмы. Появление Поля произвело пагубное воздействие на обоих и потрясло
одного из стариков ужасом, другого - слишком сильной радостью.
Накануне того дня, когда положено было подписать брачный договор,
Ашар, почувствовал, что он нездоров, и все-таки вечером пошел помолиться к
могиле своего бывшего друга и господина. Оттуда он, как всегда удивляясь
этому зрелищу, смотрел на великолепный заход солнца за море; он следил
глазами за исчезновением его пурпурных отблесков и, будто светило
притягивало к себе его душу, чувствовал, что силы покидают его вместе с
последним светом дня. Вечером слуга из замка пришел по обыкновению
спросить, не нужно ли ему чего-нибудь. Не найдя старика дома и зная, в
какую сторону он обычно ходит, лакей пошел в глубь парка и вскоре наткнулся
на лежащего без чувств Ашара. Он взял его на руки, перенес в дом и побежал
сообщить господам, что старику нужны врач и священник.
Весть, объяв
...Закладка в соц.сетях
