Жанр: Драма
Знахарь
...на фабрике. Лешек последовательно вникал в тонкости
бухгалтерского учета, управления, производства,
закупки сырья и реализации. Он что-то рассчитывал, делал пометки в блокноте и
мимоходом, в разговоре с родителями,
предложил несколько толковых проектов реорганизации фабрики.
Отец не скупился на похвалу, мать же молчала, что являлось у нее высшей
степенью одобрения. Однажды после
обеда она спросила:
- Лешек, не собираешься ли ты помогать нам в управлении фабрикой?
- Да, мама, собираюсь, - кивнул он головой. - Но при определенных
условиях.
- Какие же это условия?
- Хочу упорядочить свою жизнь.
- Как ты это понимаешь?
- Очень просто. Я должен знать круг своих обязанностей, пределы
компетенции, словом свое место. И должность.
Пани Элеонора посмотрела на него не без удивления.
- Но ты же наш сын.
- Я счастлив, - поклонился он с улыбкой, - но это не определяет мое
положение. Видишь ли, мама, я во всем люблю
ясность, особенно когда дело касается меня лично. До настоящего времени я брал
из вашего кармана столько, сколько хотел.
Сейчас я хочу работать и получать постоянный оклад. Я не предлагаю, чтобы вы
полностью доверили мне управление
фабрикой. Ну, скажем, поручите мне руководство производственным отделом.
- Да и сейчас ничего не мешает тебе...
- Конечно. Можете считать меня чудаком, но я не смогу, не хочу, ну и не
буду работать иначе. Я знаю, что ты мне
скажешь, мама. Ты скажешь, что я являюсь вашим наследником, что все когда-нибудь
станет моей собственностью и что
было бы смешно занимать должность на предприятии своих родителей. Но, видите,
для счастья, спокойствия и для
собственного удовлетворения мне нужна личная независимость. Я должен иметь свою
работу, свою должность и свои
деньги. И это мое условие.
Пан Чинский сделал неопределенный жест рукой.
- Условие несколько странное, но, в конце концов, не вижу причины, чтобы
считать его невозможным.
- Зачем тебе это? - резко спросила пани Элеонора, испытующе глядя в глаза
сына.
- Тебя удовлетворит, мама, если я скажу, что мне нужна самостоятельность?
- Самостоятельностью можно очень плохо воспользоваться.
- Разумеется. Но вы можете обезопасить себя предварительными условиями.
Например, если подтвердится, что я
не справляюсь со своими обязанностями, что продукция качественно или
количественно ухудшается, что организационные
вопросы не решаются, что по моей вине возникают потери, вы можете освободить
меня от занимаемой должности.
Пан Чинский рассмеялся.
- Ты говоришь так, будто нам следует заключать с тобой формальный
договор.
- А почему бы и нет? - продемонстрировал удивление Лешек. - Конкретное
положение сторон облегчает
взаимоотношения. Я хочу быть обычным работником, таким, как пан Гавлицкий или
Слупек: у них ведь контракты. В них
оговорены оклады, жилье и премиальные. Я не вижу причин, по которым вы могли бы
мне отказать в этом.
Воцарилась тишина. Лешек чувствовал, что через минуту с уст матери снова
сорвется вопрос: "Зачем тебе это?.."
Откашлявшись, он добавил:
- Обязательным и добросовестным работником я смогу быть лишь в том
случае, если буду связан договором. Иначе
я всегда буду помнить, что являюсь сыном хозяев и что мне все сойдет с рук. Вам
следует радоваться, что я сам решил
остепениться.
- Хорошо, - ответила пани Элеонора, задумавшись. - Мы подумаем об этом.
- Благодарю вас, - Лешек встал, поцеловал руку матери, попрощался с отцом
и вышел.
Он всячески старался доказать, что стал другим человеком, но в душе
дрожал при мысли, что мать догадается о его
намерениях и тогда категорически откажет. Поэтому, чтобы отвести от себя
подозрения, он начал бывать в домах местных
сливок общества, навещать даже дальних соседей, а по возвращении домой
рассказывать новости и давать подробное
описание внешности и характеристику панн, с которыми проводил время. Родителей
это должно было утвердить во мнении,
что стабилизация, которой он так активно добивался, связана с его планами
устройства семьи и. естественно, с поисками
невесты.
В Радолишки из Людвикова вела дорога с твердым покрытием. Однако, сделав
крюк в десять километров, можно
было добраться до городка по проселку, что вел на Божичек или Вицкуны. И Лешек,
соблюдая все меры предосторожности,
с этого времени пользовался только этой дорогой. Прямо в Радолишки он ехал лишь
в том случае, если свое пребывание там
мог обосновать необходимостью сделать покупки. И тогда уж он мчался как
сумасшедший, чтобы урвать лишних
пятнадцать минут для общения с Марысей.
Занимаясь фабрикой, Лешек освобождался чаще всего в послеобеденное время,
поэтому иногда встречал в
магазине знахаря с мельницы. Он немного побаивался этого серьезного бородача с
печальными глазами и могучими
плечами. Он был уверен, что знахарь смотрит на него недоброжелательно и даже
угрожающе, хотя Марыся заверила его, что
это самый замечательный человек на свете.
- Может быть, он испытывает некоторое недоверие к тебе, но ты сам в этом
виноват. Если бы ты позволил
рассказать ему о нашей помолвке, я уверена, он сразу же полюбил бы тебя.
- Нет, я предпочитаю осмотрительность, - усмехнулся Лешек. - А проявлений
его симпатии готов подождать.
Многого не потеряю!
Марыся осуждающе посмотрела на него.
- Лешек! Нехорошо насмехаться над благороднейшим человеком и моим большим
другом.
- Извини, любовь моя. Но ты знаешь, вряд ли стоит уделять ему столько
внимания. Может быть, этот знахарь и
является образцом благородства, возможно, он, действительно, лечит, во что я не
очень, правда, верю, но он ведь простой
мужик. Зачем тебе эта дружба с простолюдином? Она покачала головой.
- Зачем эта дружба?.. Видишь ли, Лешек, у тебя есть родители, и ты не
знаешь, что значит быть сиротой, не иметь
никого, абсолютно никого. Тогда каждая рука, протянутая с помощью и
состраданием, пусть огрубевшая от работы, самая
натруженная, - это большое сокровище. Бесценный клад. Ты этого не поймешь!
- Но я понимаю, Марысенька, понимаю, - устыдился Лешек. - И черт меня
возьми, если я не вознагражу достойно
того, кто мою единственную, мою самую драгоценную... Я его люблю.
Марыся рассказала ему о том, что пообещал ей знахарь, когда она
испугалась, что потеряет работу у пани
Шкопковой.
- Сейчас ты понимаешь, какое у него сердце?
Лешек был потрясен.
- Да! Исключительной доброты человек! Но и мы будем не хуже. Пусть только
все у меня устроится, и он получит в
Людвикове приличный дом и пожизненную пенсию. Знай, Марыся, кто уберет камешек
из-под ног твоих, тому обеспечена
безграничная моя благодарность. При первой же встрече я дам ему немного денег...
Марыся рассмеялась.
- Ты его совсем не знаешь. Он вообще денег не берет, лечит в основном
бесплатно. Кроме того, ты ведь сказал, что
это простой мужик. Так вот представь себе, что у меня на этот счет очень большие
сомнения.
- Это почему?
- Представляешь, мне кажется, что он знает французский язык.
- Мог быть в эмиграции. Много мужиков ездило на работу во Францию.
- Нет, - возразила Марыся. - В таком случае он умел бы только говорить
по-французски, а он читал и к тому же
стихи. Только не проговорись в ею присутствии, ради Бога, что знаешь об этом.
- Почему?
- Потому что одно только воспоминание об этом производит на него тяжелое
впечатление! Я убеждена, что в его
жизни кроется какая-то большая тайна.
- Ты предполагаешь, что это интеллигентный человек, скрывающийся под
одеждой простолюдина?
- Не знаю, скрывающийся ли. Я готова поклясться, что такой человек не мог
совершить ничего бесчестного,
вынудившего прятаться. Но он интеллигентный человек. Обрати внимание на
выражение его глаз, на некоторые движения,
на манеру разговаривать. Возможно, мне кажется, но когда я разговариваю с ним, у
меня такое чувство, что умственно он
стоит значительно выше меня.
- Бывают умные мужики, - заметил Лешек и задумался. - Есть! Это очень
простой способ. Мы легко можем
проверить и установить, интеллигент он или мужик. Нужно только найти к нему
разумный подход.
- Лешек! Но я ни за что на свете не хочу...
- Знаю, знаю! У меня тоже нет таких намерений. Я не собираюсь вторгаться
в его тайну, если она вообще
существует. Я хочу только проверить свою мысль. Ручаюсь, он даже ничего не
заметит.
- Все равно, - недовольно сказала Марыся. - Это нехорошо.
- Как хочешь. Можно обойтись и без этого, - согласился Лешек.
Но согласился он только внешне и решил при первом же удобном случае
провести опыт. Он очень любил
раскрывать всякие тайны. Еще в раннем детстве зачитывался Королем Меем, а
позднее рассказами Конан Дойла. Иногда
даже ребусы пленяли его.
Метод, который пришел ему в голову, был до смешного простым. В разговоре
со знахарем нужно было употребить
несколько таких слов, которых простой мужик знать не может. Если он поймет смысл
фразы или вопроса, станет
совершенно очевидно, что он не тот, за кого себя выдает. И только тогда можно
будет продвинуться дальше в расследовании
причин...
В один из ближайших дней, проезжая окольной дорогой в Радолишки, Лешек
встретил знахаря, возвращающегося
из городка. Заглушив мотор, он поздоровался и, указывая на пучок каких-то трав,
собранных, по всей вероятности, в
придорожных канавах, спросил:
- А от какой болезни это помогает, пан Косиба?
- Это дудник. От сердца помогает, - вежливо, но холодно ответил знахарь.
Чтобы смягчить его и склонить к дальнейшей беседе, Лешек рассмеялся.
- А вы не знаете, какое лучше лекарство от любви?
Знахарь поднял глаза и четко произнес:
- Для любви, молодой барин, лучше всего - порядочность.
Он приподнял шапку и пошел дальше. Лешек с минуту стоял неподвижно,
ошарашенный ответом, которого не
ожидал, потом догадался, о чем хотел сказать ему знахарь и проворчал себе под
нос:
- М-да... В уме и сообразительности ему не откажешь!
Приехав в городок, он рассказал Марысе о встрече и добавил:
- Должен признаться, что знахарь сконфузил меня, хотя я и не заслужил.
- Но он ведь об этом не знает, - заметила Марыся.
- Разумеется. Но мне чертовски хотелось выложить ему всю правду. А вообще
меня мучит эта тайна. Охотнее всего
я раструбил бы о нашей помолвке на каждом перекрестке, но еще нельзя.
Поспешность перечеркнула бы мои планы.
Сейчас Лешек старался не только в Людвикове, но и в Радолишках не
привлекать внимания обывателей к своим
визитам. Иногда он оставлял мотоцикл возле корчмы или во дворе у Глазера,
торговца лошадьми, а в магазин приходил
пешком. Все-таки это не так бросалось в глаза.
По всей вероятности, до Людвикова не доходили новые сплетни, так как
родители не вспоминали ни о чем:
наоборот, они доброжелательно присматривались к работе сына на фабрике. К
прежнему разговору больше не
возвращались. Не начинал его и Лешек, опасаясь, что в его нетерпении могут
усмотреть причины, побуждающие его вести
себя подобным образом.
Однажды в пятницу он снова встретился со знахарем Косибой, на этот раз в
магазине. Старик разговаривал с
Марысей, и, когда Лешек входил, на бородатом крупном лице знахаря еще светилась
улыбка. Вероятно, он был в хорошем
настроении, и Лешек решил воспользоваться случаем, чтобы провести намеченный
эксперимент. Он поздоровался со
знахарем предельно вежливо и даже добросердечно, а потом как бы невзначай
спросил:
- Пан родом из Крулевства, однако он не тоскует по родным краям?
- Там у меня никого не осталось, поэтому и не тоскую.
- Странно. Я еще слишком молод и не имею опыта, но от старших слышал, что
на чужбине их мучила ностальгия.
Пан не чувствует ее?
- Чего? - у знахаря задрожали веки.
- Ностальгии, - повторил Лешек.
- Нет, - покачал головой знахарь. - Здесь та же земля, не чужбина.
Ответ не совсем развеял сомнения Лешека, и он заметил:
- Да, но другие люди, другие обычаи. Зачастую непросто
акклиматизироваться на новом месте.
Знахарь пожал плечами.
- Я странствовал по всей стране. Мой дом везде и нигде.
Но и это не удовлетворило Лешека. Смысл незнакомого слова знахарь мог
понять из целой фразы. Следовало
построить вопрос поточнее.
- Я слышал, здесь люди относятся к вам хорошо. У вас большая фреквенция?
Косиба кивнул головой:
- Да. Больше всего весной и зимой, летом меньше болеют.
У Лешека сильнее забилось сердце. Сейчас он был уже почти уверен, что
предположения Марыси оказались
верными, но заметил еще:
- Вы бы собрали целое состояние, если бы не были таким филантропом.
Знахарь или не понял, что его экзаменуют, или ему это было безразлично.
Как бы то ни было, он добродушно
улыбнулся.
- Это не филантропия, - сказал он. - Просто для меня важно помочь
страдающим, а состояние... меня не интересует,
но вам, богатому, это трудно понять.
- Почему?
- Потому что богатство одурманивает. Богатство добывается для служения
какой-то цели, оно должно стать
средством в ее достижении. Но когда оно добыто. то затмевает собой все на свете
и подчиняет себе самого человека.
- Значит, оно из средства достижения цели становится самоцелью?
- Да, конечно.
- Исходя из этого принципа, вообще небезопасно иметь что-нибудь,
поскольку человек может стать невольником
своей собственности?
- Да-да, - мягко согласился знахарь. - Но опасность появляется только
тогда, когда человек этого не понимает,
когда забывается.
Марыся молча прислушивалась к беседе и догадывалась, что Лешек затеял ее
неспроста. Сейчас она не сомневалась
в правильности своих предположений: знахарь Антоний Косиба не был простым
мужиком. В свое время он получил
образование и вращался в среде образованных людей. К такому же выводу пришел и
Лешек.
После того как знахарь ушел, он сказал:
- Ты знаешь, это поразительно! Этот человек мыслит абстрактными
категориями, понимает логику и четко знает
значение таких терминов, которых простые люди никогда не употребляют. Могу
поклясться, что здесь, действительно,
кроется какая-то тайна.
- Вот видишь!
- Но не это сейчас меня интересует. - продолжал Лешек. - Больше всего
меня поражает другое. Этот человек,
несомненно, очень интеллигентен. Предположим, что по каким-то неизвестным
причинам он решил выдавать себя за
мужика. Наверное, ему так нужно, поскольку он продолжает жить, как мужик,
работает, как мужик, одевается и даже
разговаривает, как мужик. И вдруг он позволяет втянуть себя в разговор, который
выдает его с головой! Именно это
совершенно непонятно! Как же так? Столько сделать, чтобы сходить за
простолюдина, и попасть в откровенную западню!
Что-то тут не то! Похоже, что ему не надо больше скрываться. Черт возьми! Меня
увлекла эта загадка!
Марыся взяла его за руку.
- Вот видишь, какой ты нехороший, а ведь обещал, что не будешь заниматься
этим. Я не прощу тебе никогда, если
из-за нас у дяди Антония будут какие-нибудь неприятности.
- Успокойся, родная. Этого не случится. Даже если я что-нибудь узнаю, это
останется нашей тайной. Но разве у нас
есть время заниматься сейчас чужими делами? Милая! Кстати, как поживает твой
дневник?
Прошлый раз Марыся пообещала Лешеку принести свой дневник, описывающий
почти каждый день ее жизни еще
с детских лет, но заброшенный года три тому.
Она подала ему толстый том в полотняном переплете.
- Я хотела, чтобы ты прочел, - сказала Марыся, покрываясь румянцем. - Но,
прошу тебя, не смейся надо мной. Я
была когда-то очень глупенькой и... не знаю, стала ли умнее с тех пор.
- Ты самая умная девушка, которую я встречал, весело и торжественно
заверил Лешек Марысю. - То. что ты
оценила меня, - лучшее тому доказательство.
- Если таков твой критерий ума, - рассмеялась она, - то ты предстаешь не
в лучшем свете, потому что выбрал такое
ничтожество, как я.
- Это маленькое ничто для меня составляет все.
В тот же вечер, улегшись в постель, Лешек открыл дневник на первой
странице и начал читать.
"Меня зовут Мария Иоланта Вильчур. Мне десять лет. Мой первый папа умер,
а со вторым папой и мамой мы
живем в нашем любимом домике лесничего в самом центре огромной Одринецкой
пущи..."
Неумелые кривые буковки складывались в обычные, простые слова, которые
вытягивались в волнистые линии и
покрывали страницу за страницей.
Лешек невольно начинал улыбаться, и его глаза увлажнялись, когда он
вчитывался в эти дорогие, бесценные
листочки, которые раскрывали перед ним ее маленькие радости, трогательные
детские переживания, светлую, чистую душу,
такую нежную и чувствительную. Странички дневника провели его через детство и
девичество Марыси, помогли понять ее
и полюбить еще больше.
ГЛАВА XII
Окрашенные багрянцем листья начали тихо облетать с кленов. Стояла ранняя,
теплая, солнечная осень. В будние
дни крестьяне запахивали поля под озимые, трактом тянулись фурманки, нагруженные
тяжелыми мешками, но в
воскресенье движение на полях и дорогах замирало. Слышно было лишь стрекотание
кузнечиков, изредка птица, шумно
хлопая крыльями, взлетала над стерней, дорогу нет-нет, да неторопливо перебегал
жирный заяц. Идиллическую тишину
окрестных полей разорвал резкий треск мотора. Мотоцикл проскочил поворот на
мельницу и свернул с тракта на боковую
дорогу, вьющуюся между зарослями. Молодой Чинский ездил быстро, но был опытным
водителем, и Марыся, которая
сперва побаивалась ездить с ним, уже освоилась и сейчас чувствовала себя на
заднем сиденье в полной безопасности. На
крутых поворотах она лишь крепче держалась за Лешека.
Дорога вела в Вицкунский лес. Они приезжали сюда каждое воскресенье.
Обычно после обеда Марыся выходила на
дорогу за городом, и здесь они встречались - подальше от людских глаз. В этих
местах редко кого можно было встретить, да
Марыся и не опасалась, что ее узнают: зеленый комбинезон, шлем и очки изменяли
ее до неузнаваемости. До леса было
около шести километров. Там они проводили время до вечера, а когда начинало
смеркаться, Лешек отвозил Марысю под
Радолишки, а сам окружной дорогой возвращался в Людвиково.
Следовало сохранять осторожность как можно дольше, потому что злые языки
перемыли бы Марысе косточки,
узнай они, что она ездит в лес с молодым инженером.
В последнее воскресенье, помогая Марысе застегнуть комбинезон, Лешек
сказал:
- Это наше последнее тайное свидание.
Его голос звучал решительно.
- Почему последнее? - спросила Марыся.
- Потому что завтра мы объявим всем, что помолвлены.
Марыся замерла.
- Что ты. Лешек! - прошептала она.
Ее вдруг охватил ужас перед тем, что рано или поздно должно было
наступить. Конечно, она безгранично верила
жениху, но все-таки глубоко в подсознании, словно сом в омуте, ворочалось
неясное и тревожное предчувствие. Она не
хотела задумываться над будущим, ибо настоящее было так прекрасно, а любые
перемены несли с собой тревогу и
беспокойство.
- Садись, любовь моя, - поторопил Лешек, - сегодня мы должны успеть
переговорить о многом.
Она молча заняла место сзади. Плотный поток встречного воздуха всегда
немного пьянил ее, но сегодня Марыся
была почти в бессознательном состоянии. Она не предполагала, что развязка
наступит так быстро, хотя и не знала, от чего
зависело объявление об их помолвке. Да и откуда ей было знать, если Лешек после
глубоких раздумий решил не посвящать
ее в свои планы.
Все решилось еще вчера, и сейчас у него в кармане лежал юридический
документ - нотариально заверенный
контракт. По трехлетнему контракту молодой Чинский получал на фабрике должность
руководителя производственного
отдела с не очень высоким, но вполне приличным окладом.
Он поступил не совсем достойно, выцыганив у родителей такой контракт. Но
был вынужден пойти на это ради
своего будущего и будущего Марыси. Опасаясь, и не без основания, что девушка
откажется пользоваться благами,
полученными таким способом, Лешек предпочитал не посвящать ее в детали своего
плана.
Сам Лешек не был в восторге от своей идеи, но и не чувствовал угрызений
совести. В конце концов, это была
борьба за жизнь, борьба за счастье его и счастье любимой девушки.
Он запланировал, что в понедельник объявит родителям о своем
окончательном решении жениться на Марысе.
Тогда, разумеется, они поймут, почему он настаивал на контракте.
- Да, - скажет он им, - это правда. Я предвидел, что вы захотите помешать
мне. что, ставя кастовые предрассудки
выше счастья собственного сына, постараетесь заставить меня изменить свое
решение, используя все доступные вам
средства. Поэтому я, естественно, предпринял некоторые контрмеры. Собственно, я
ничем не злоупотребил. В течение трех
лет вы будете выплачивать мне оклад, но не просто так, а за работу, за
добросовестный и обязательный труд. А сейчас
выбирайте: или вы соглашаетесь с ситуацией, знакомитесь с моей будущей женой и
принимаете ее как нового члена семьи,
или исключаете из семьи и меня.
Он знал заранее, что родители без борьбы не сдадутся, знал, что
посыплются просьбы и угрозы, что будут слезы и
оскорбления; дело, действительно, может дойти до разрыва отношений и открытой
войны, но к этому он был готов.
В глубине души, однако, у Лешека теплилась надежда, что ему все же
удастся получить их согласие на брак. Важно
только, чтобы они согласились познакомиться с Марысей. Он был уверен, что ее
обаяние, интеллигентность,
доброжелательность и другие достоинства, которых он не встречал у большинства
девушек, лучше любых слов смогут
убедить родителей согласиться с выбором сына.
Во всяком случае он был готов ко всему и в зависимости от того, как
воспримут родители его завтрашнее
заявление, составлял дальнейший план действий.
Так или иначе, с завтрашнего дня Марыся должна была оставить работу в
магазине. Если родители одобрят
решение сына, то она сейчас же переедет в Людвиково. Если нет, то до регистрации
ей придется уехать в Вильно. Лешек и
там все приготовил: она пожила бы месяц у Корчинских - Вацек был школьным
товарищем Лешека, - и пани Корчинская
искренне бы заботилась о невесте Лешека, которого очень любила.
Оставалось обсудить с Марысей дела, касающиеся отъезда и расставания с
прежней опекуншей. Как бы то ни было,
Марыся еще несовершеннолетняя, и эта Шкопкова, хотя Лешек не принимал ее
серьезно в расчет, могла создать какиенибудь
трудности. Кроме того, в случае отъезда в Вильно возникал еще один
деликатный вопрос: он не знал, согласится ли
Марыся, у которой наверняка нет собственных денег, взять у него необходимую
сумму, пусть даже и небольшую. Пани
Корчинская в Вильно займется гардеробом Марыси сама.
Обо всем этом размышлял Лешек, сидя за рулем мотоцикла. Устроившаяся
сзади Марыся тоже была погружена в
свои мысли. Дорога, как обычно в воскресенье, была пустынной. Только у мосточка
они встретили крестьянскую телегу,
которую тянула маленькая лошадка. Лошадь испугалась мотоцикла и бросилась в
сторону. Хозяин был, наверное, пьян -
вместо того, чтобы вовремя натянуть вожжи, он вывалился из телеги в придорожную
канаву. Его пассажир последовал за
ним. Столб пыли, поднятый мотоциклом, тут же закрыл эту картину. Лешек не
остановился, но Марысе показалось, что на
телеге сидела знакомая фигура.
И она не ошиблась: это был Зенон Войдыло. Когда мотоцикл исчез за
поворотом в клубах пыли, Зенон выбрался из
канавы и, угрожая кулаком, прохрипел вслед несколько крепких проклятий. Он был
совершенно пьян.
Но ни Марыся, ни Лешек этого уже не слышали. Дорога постепенно
расширялась и вливалась в старый
высокоствольный лес.
Они добрались до небольшой полянки и разбили там свой маленький лагерь.
Нехитрое угощение состояло из
фруктов и нескольких плиток шоколада. Оставив припасы возле спрятанного в кустах
мотоцикла и взявшись за руки, они
пошли на край глубокого, обрывистого оврага, на дне которого протекал узенький
черный ручеек. Часто сидя тут в тишине,
они видели, как сюда на водопой приходили косули. Но сегодня они разговаривали,
а их голоса далеко разносило эхо,
которого пугались животные.
- Родная моя, - говорил Лешек. - Близится конец нашим невзгодам. Через
месяц мы поженимся. Представляю себе
выражение лица достопочтенного ксендза, когда мы придем, чтобы оплатить
церемонию. Будет сенсация!
Лешек, предвкушая незабываемое зрелище, потер руки и удивленно посмотрел
на Марысю.
- Ты чем-то огорчена?
- Видишь ли, - вздохнула она, - для меня это будет очередным испытанием.
Можешь себе представить, что скажут
люди.
- Что они могут сказать?
- Что выхожу за тебя ради денег, положения, что нашла хорошую партию, что
удалось поймать такого мужа...
Лешек покраснел.
- Глупости! Как ты можешь допускать такое?
- Ты ведь сам знаешь, что именно так и будет.
- Значит, придется им ответить, - взорвался Лешек, - что они болваны.
Меряют всех по собственной мерке! Не
бойся, я сумею защитить свою жену хоть от самого дьявола! Если такое мерзкое
слово, как выгода, вообще уместно в
данной ситуации, то только я получаю выгоду, женившись на тебе. Да, я не могу и
не хочу жить без тебя, и, уверен, ты
вышла бы за меня, будь я каким-нибудь Риптиковским, простым рабочим, да еще без
гроша в кармане.
Марыся прижалась к нему.
- И не ошибся бы. Конечно, лучше бы ты не был богатым.
- Но я беден, радость моя. У меня ничего нет. Все принадлежит моим
родителям и зависит от их прихоти. У меня
есть только должность на фабрике в Людвикове и небольшой кабинетик. И все. Так
что, видишь, никакой для тебя выгоды.
Самым большим моим сокровищем будешь ты... Сокровищем, которое я никому не
отдам...
Он с любовью всматривался в ее склоненную головку, в золотистые отблески
солнца на гладко причесанных
волосах, в нежные очертания ее профиля.
- Ты даже не знаешь, какая ты красивая. Я видел тысячи женщин. Тысячи. Я
видел тех известных красавиц,
которым поклоняется весь мир, разных кинозвезд, но ни одна из них не могла бы
сравниться с тобой, ни у кого нет такого
обаяния. Ты не знаешь, что каждое твое движение, каждая улыбка, каждый взгляд -
это произведение искусства. В этих
паршивых Радолишках и то смогли разобраться в тебе! А когда я введу тебя в
высшее общество, все потеряют головы! Вот
увидишь! Самые известные художники будут добиваться возможности написать твой
портрет. Иллюстрированные
журналы будут печатать твои фотографии!
- О Боже! - улыбнулась о
...Закладка в соц.сетях
