Жанр: Драма
Жизнь и приключения Мартина Чезлвита
...о неприятно, когда до смерти хочется чаю и тебя задерживают, а тут
опять приходится слушать все про то же".
Миссис Гэмп, догадавшись по этим колким репликам о состоянии чувств
миссис Приг, немедленно повела ее наверх, надеясь, что один вид маринованной
лососины произведет в ней смягчающую перемену.
Однако Бетси Приг рассчитывала на лососину. Очевидно рассчитывала,
потому что, взглянув на стол, первым долгом заметила:
- Так я и знала, что огурцов к ней не будет! Миссис Гэмп изменилась в
лице и села на кровать.
- Господи помилуй, Бетси Приг, ваша правда. Совсем позабыла!
Миссис Приг, глядя в упор на свою приятельницу, запустила руку в карман
и с выражением угрюмого торжества вытащила оттуда переросший салат или
недоросший кочан капусты, - во всяком случае такую пышную и таких
благодатных размеров овощ, что ее пришлось сперва свернуть, как зонтик, и
после того только удалось вытащить. Кроме того, она извлекла горсточку
кресс-салата и горчицы, немножко травы, именуемой одуванчиком, три пучка
редиски, луковицу покрупнее средней репы, три порядочных куска резаной
свеклы и коротенький развилок или отросток сельдерея. Вся эта зелень еще
совсем недавно была выставлена в лавке под названием двухпенсового салата и
куплена миссис Приг с условием, что продавец уложит все это к ней в карман,
что и было успешно выполнено в Верхнем Холборне и наблюдалось с
захватывающим интересом соседней извозчичьей биржей. Миссис Приг придавала
так мало значения своей предусмотрительности, что даже не улыбнулась, но,
поправив карман и вернув его на место, посоветовала только мелко покрошить
эти произведения природы и обильно полить уксусом для немедленного
потребления.
- Да не насыпьте туда нюхательного табаку, - сказала миссис Приг. - В
кашице, бараньем бульоне, ячменном отваре и яблочном компоте это еще не
беда. Даже подбадривает больных. А сама я до него не охотница.
- Что вы, Бетси Приг! - воскликнула миссис Гэмп. - Как вы можете так
говорить!
- А что ж, разве ваши больные, чем бы они ни хворали, не чихают от
вашего табаку так, что того и гляди голова оторвется? - сказала миссис Приг.
- Ну и что ж, что чихают? - спросила миссис Гэмп.
- Ничего, пускай их, - ответила миссис Приг. - Только не отпирайтесь,
Сара.
- Кто же отпирается, Бетси? - вопросила миссис Гэмп.
Миссис Приг ничего на это не ответила.
- Кто же отпирается, Бетси? - еще раз вопросила миссис Гэмп. И снова
повторила свой вопрос, но только в обратном порядке, заметно усилившем его
жуткую торжественность: - Бетси, кто же отпирается?
Словом, обе дамы были уже близки к размолвке; но в данную минуту миссис
Приг гораздо больше хотелось закусывать, чем ссориться, и пока что она
ответила только:
- Никто, если вы не отпираетесь, Сара, - и приготовилась к чаепитию.
Ибо ссора может и подождать, а лососина, да еще в таком ограниченном
количестве, ждать не может.
Ее туалет был несложен. Она только сбросила капор и шаль на кровать,
дернула себя за волосы, один раз справа, другой раз слева, как будто звонила
в колокола, и все было готово. Чай был уже заварен, миссис Гэмп недолго
возилась с салатом, и скоро пиршество было в полном разгаре.
Обе дамы сразу смягчились, как только сели за стол. После того как с
едой было покончено (что заняло довольно много времени) и миссис Гэмп, убрав
со стола, достала с верхней полки чайник вместе с двумя рюмками, обе дамы
настроились совсем дружелюбно.
- Бетси, - сказала миссис Гэмп, налив себе рюмку и передавая ей чайник,
- я теперь предложу тост. За мою постоянную компаньонку Бетси Приг!
- Согласна и выпью со всем моим расположением, только переменив имя на
Сару Гэмп, - ответила миссис Приг.
С этой минуты носы обеих дам, а быть может, и чувства тоже, начали
обнаруживать признаки воспламенения, несмотря на то, что с виду все обстояло
благополучно.
- Ну, Сара, - сказала миссис Приг, - чтоб соединить приятное с
полезным, к какому это больному вы меня приглашаете?
И так как по лицу миссис Гэмп можно было заметить, что она намерена
ответить уклончиво, Бетси прибавила:
- Не к миссис Гаррис?
- Нет, Бетси, не к ней, - ответила миссис Гэмп.
- Что ж, - заметила миссис Приг с коротким смехом, - во всяком случае,
и то хорошо.
- Чему же тут радоваться, Бетси? - горячо возразила миссис Гэмп. - Вы
ее не знаете, разве только понаслышке, так чего же вы радуетесь? Если вы
имеете что-нибудь против миссис Гаррис, - а дурного про нее никто сказать не
может - ни за глаза, ни в глаза и вообще никак, это уж я знаю, - так
говорите, Бетси. Я познакомилась с этой самой милой, самой приятной
женщиной, - продолжала миссис Гэмп, покачивая головой и утирая слезы, - еще
тогда, когда она должна была произвести на свет своего первенца, а мистер
Гаррис, который был очень робкого характера, убежал и залез в пустую собачью
конуру и уши заткнул, да так и сидел с заткнутыми ушами, пока ему не
показали новорожденного: бедняга кричал криком, а доктор взял его за
шиворот, уложил на каменный пол и велел сказать, чтобы она не беспокоилась
насчет крика, - это у него легкие. Я с ней была знакома, Бетси Приг, когда
он ее разобидел до слез, сказав, будто девятый ребенок им лишний, да, может,
и восьмой тоже, а эта ангельская душка гугукает себе, и ведь какой крепыш
вырос, даром что кривоногий; только я никак не могу понять, чему тут
радоваться. Бетси, если миссис Гаррис вас не приглашает. И не пригласит
никогда; не надейтесь, потому что она, как только заболеет, всегда твердит
одно и то же: "Пошлите за Сарой!"
В продолжение этой трогательной речи миссис Приг, ловко прикинувшись
жертвой той особой рассеянности, которая нападает на человека, когда все его
внимание поглощено одним предметом, то и дело наливала себе из чайника,
по-видимому сама этого не замечая. Миссис Гэмп, однако, заметила ее маневр и
потому раньше времени закончила свою речь.
- Ну, так, значит, это не она, - холодно отозвалась миссис Приг, - кто
же тогда?
- Вы, должно быть, слышали от меня, Бетси, - ответила миссис Гэмп,
бросив особенно выразительный и зоркий взгляд на чайник, - про больного, за
которым я ходила, когда мы с вами по очереди дежурили около этого
горячечного в "Быке"?
- Это про старого табачника? - заметила миссис Приг.
Сара Гэмп покосилась на нее огненным глазом, увидев в этой обмолвке еще
один злостный и преднамеренный намек на ту слабость или привычку,
невеликодушное упоминание о которой со стороны Бетси уже нарушило в этот
вечер согласие между обеими дамами. Она увидела это еще яснее, когда на ее
вежливое, но твердое напоминание о том, что пациента зовут Чаффи, миссис
Приг ответила демоническим смехом.
У самых лучших из нас имеются свои слабости, и надо сознаться, что если
светлый образ миссис Приг омрачало какое-нибудь пятнышко, то оно заключалось
в привычке изливать на пациентов далеко не всю язвительность и кислоту,
находившиеся в ее распоряжении (как это сделала бы всякая истинно
добродушная женщина), но оставлять порядочный запас того и другого для своих
приятельниц. Крепко промаринованная лососина и салат с уксусом, сами по себе
достаточно кислые, возможно способствовали развитию этой слабости миссис
Приг, как способствовало каждое новое обращение к чайнику, ибо друзья этой
почтенной дамы неоднократно замечали, что в повышенном настроении она
становилась особенно несговорчива. Во всяком случае, верно то, что выражение
ее лица стало насмешливым и вызывающим и что она сидела, сложив руки на
животе и прищурив один глаз, с довольно оскорбительным по своей наглости
видом.
Заметив это, миссис Гэмп сочла тем более необходимым поставить миссис
Приг на место и дать ей понять, что она птица невысокого полета и многим
обязана миссис Гэмп. Поэтому, приняв значительный и покровительственный вид,
она удостоила миссис Приг особенно пространным ответом.
- Как вы знаете, Бетси, - сказала миссис Гэмп, - мистер Чаффи страдает
слабоумием. Позволю себе заметить, что он, может, вовсе не так слабоумен,
как люди о нем думают, а может, и люди не считают его таким слабоумным: что
я знаю, то знаю, а чего вы не знаете, того не знаете, так что и не
спрашивайте меня, Бетси. Ну так вот, друзья мистера Чаффи пожелали, чтоб за
ним был присмотр, и говорят мне: "Миссис Гэмп, не возьметесь ли вы за это?
Мы, говорят, и подумать не можем, чтобы доверить его кому-нибудь, кроме вас,
Сара, потому что вы, говорят, чистое золото. Так не возьметесь ли вы сами
ходить за ним днем и ночью, а цена - какую назначите". - "Нет, говорю, не
возьмусь. И не надейтесь. Для одной только женщины на свете, говорю, я бы
пошла на такие условия, и ее фамилия Гаррис. Но есть, говорю, у меня одна
знакомая, зовут ее Бетси Приг, могу ее рекомендовать, и она мне поможет. На
Бетси, говорю, всегда можно положиться, ежели она будет у меня под началом".
Тут миссис Приг, нисколько не меняя своей обидной манеры, опять
напустила на себя рассеянность и протянула руку к чайнику. Этого миссис Гэмп
не могла стерпеть. Она схватила миссис Приг за руку и произнесла с большим
чувством:
- Нет, Бетси! Хоть пейте по-честному, как бы там ни было.
Миссис Приг, получив такой отпор, откинулась на спинку кресла и,
прищурив тот же глаз еще более выразительно и сжав руки еще крепче,
позволила себе покачать головой из стороны в сторону, озирая свою
приятельницу с пренебрежительной улыбкой.
Миссис Гэмп продолжала:
- Миссис Гаррис, Бетси...
- А ну ее, вашу миссис Гаррис! - сказала Бетси Приг.
Миссис Гэмп взглянула на нее изумленно и негодующе, не веря своим ушам,
а миссис Приг, еще больше прищурив глаз и еще крепче сжав руки, произнесла
следующие невероятные и достопамятные слова:
- По-моему, такой особы и вовсе на свете нет!
Разразившись этой фразой, она наклонилась вперед и щелкнула пальцами -
раз, два, три, - с каждым разом все ближе к лицу миссис Гэмп, потом
поднялась и стала надевать, капор, словно сознавая, что между ними теперь
легла пропасть, которой ничто заполнить не может.
Потрясение от этого удара было так сильно и неожиданно, что миссис Гэмп
сидела, разинув рот и вытаращив глаза, до тех пор, пока Бетси Приг не надела
капор и шаль и не запахнула ее на груди. Тут миссис Гэмп восстала - и в
прямом и в переносном смысле - и обличила ее.
- Как! - произнесла миссис Гэмп. - Низкая ты тварь! Я знаю миссис
Гаррис вот уже тридцать пять лет, а ты мне говоришь, что ее вовсе нет на
свете! Для того ли я была ей верным другом и опорой во всех ее несчастьях,
больших и малых, чтобы в конце концов дошло до этого; и как только хватает
наглости говорить такие бесстыдные слова, когда ее собственный портрет висит
у вас перед глазами! Можете не верить, ежели угодно, можете говорить, будто
ее совсем на свете нет, она и глядеть-то на вас не захочет; сколько раз я от
нее слышала, когда поминала при ней ваше имя, и чем грешна, к великому моему
сожалению: "Как, Сара Гэмп? Вы унижаетесь до нее?" - Да подите вы вон!
- Ухожу, сударыня, не видите, что ли? - сказала миссис Приг,
останавливаясь.
- Да, уж лучше уходите, сударыня, - сказала миссис Гэмп.
- А вы знаете, с кем разговариваете, сударыня? - спросила гостья.
- Как будто бы, - сказала миссис Гэмп, презрительно обводя ее взглядом
с головы до ног, - с Бетси Приг. Как будто бы так. Знаю ее как нельзя лучше.
Подите вон!
- И это вы собирались мной командовать! - воскликнула миссис Приг, в
свою очередь озирая миссис Гэмп с головы до ног. - Это вы-то, вы? Подумаешь,
осчастливила! Да черт бы побрал ваше нахальство! - закричала миссис Приг,
мгновенно переходя от насмешки к ярости. - Как вы смеете?
- Убирайтесь вон! - произнесла миссис Гэмп. - Я за вас краснею.
- Уж кстати покраснели бы и за себя хоть немножко! - сказала миссис
Приг. - Ох уж вы, с вашим Чаффи! Так, значит, несчастный старикашка вовсе не
такой слабоумный? Ага!
- Он скоро и совсем бы рехнулся, если б вас к нему приставить, -
сказала миссис Гэмп.
- Так для этого я вам и понадобилась, вот оно что? - торжествующе
воскликнула миссис Приг. - Да? Ну, не рассчитывайте. Шага я к нему не
сделаю. Посмотрим, как-то вы без меня обойдетесь. Я с ним никакого дела
иметь не хочу.
- И не будете - вот уж это вы правду сказали! - Заметила миссис Гэмп. -
Убирайтесь вон!
Несмотря на живейшее желание миссис Гэмп видеть своими глазами, как
миссис Приг уйдет из ее комнаты, ей это не удалось, потому что Бетси Приг,
удаляясь, в сердцах так сильно толкнула кровать, что сверху посыпались
деревянные шишки и три-четыре из них очень больно стукнули миссис Гэмп по
голове, а когда она опомнилась после деревянного града, миссис Приг уже
ушла.
Она тем не менее испытала удовольствие услышать на лестнице, в коридоре
и даже на улице басистый голос Бетси, которая осыпала ее бранью и выражала
твердую решимость не иметь ничего общего с мистером Чаффи, после чего с
удивлением увидела у себя в квартире вместо Бетси Приг мистера Свидлпайпа с
двумя джентльменами.
- Господи помилуй, что тут такое случилось? - воскликнул маленький
брадобрей. - Ну и шум вы обе подняли, миссис Гэмп! Вот эти господа почти все
время стояли на лестнице за дверью и никак не могли к вам достучаться, пока
у вас там шла баталия, такой был шум и гром! Как бы не подох маленький щегол
в лавке, тот, что качает себе воду. От испуга он прямо из сил выбился,
столько накачал воды, что ему и в год не выпить. Должно быть, подумал, что
пожар!
Миссис Гэмп тем временем опустилась в кресло и, закатив слезящиеся
глаза и сжимая руки, разлилась в горестных жалобах:
- Ах, мистер Свидлпайп, и мистер Уэстлок тоже, если глаза меня не
обманывают, да еще и с приятелем, которого я не имею удовольствия знать! Что
я вынесла от Бетси Приг за этот вечер, ни одной душе не известно! Если б она
ругала только меня в нетрезвом виде - мне даже и показалось, будто от нее
пахнет, когда она пришла, только не верилось как-то, потому что сама я не
имею этого обыкновения, - миссис Гэмп, кстати сказать, нагрузилась порядком,
и благоухание от чайника распространялось по всей комнате, - я бы это
перенесла с кротостью. Но что она говорила про миссис Гаррис, этого и
ягненок бы не мог простить. Нет, Бетси! - произнесла миссис Гэмп с
необыкновенным чувством. - Даже и червяк не стерпел бы.
Маленький брадобрей почесал в затылке, покачал головой, покосился на
чайник и, осторожно пятясь, вышел из комнаты. Джон Уэстлок, придвинув
кресло, сел рядом с миссис Гэмп. Мартин, усевшись в ногах кровати, стал
поддерживать ее с другой стороны.
- Вы, должно быть, хотите знать, что нам нужно? - заметил Джон. - Я вам
скажу, когда вы придете в себя. Это не к спеху, несколько минут можно
подождать. Как вы себя чувствуете? Лучше?
Миссис Гэмп, заливаясь слезами, покачала головой и едва слышно
пролепетала имя миссис Гаррис.
- Выпейте немножко... - Джон замялся, не зная, как назвать содержимое
чайника.
- Чаю, - подсказал Мартин.
- Это не чай, - прошептала миссис Гэмп.
- Какое-нибудь лекарство, - отозвался Джон. - Выпейте немножко.
Миссис Гэмп уговорили выпить стаканчик.
- С одним условием, - расчувствовавшись, заметила она, - что Бетси Приг
от меня никогда не получит никакой работы.
- Разумеется, нет, - сказал Джон. - Уж за собой я ей ходить не позволю,
ни в коем случае.
- Подумать только, - сказала миссис Гэмп, - что она ходила за этим
вашим другом и могла услышать такие вещи, ах!
Джон посмотрел на Мартина.
- Да, - сказал он. - Могла выйти большая неприятность, миссис Гэмп!
- Уж действительно, что неприятность! - отвечала она. - Только то одно,
что я дежурила ночью и слушала его бредни, а она - днем, только это и
спасло. Чего бы она ни наговорила и чего бы ни сделала, если бы знала то,
что я знаю, двуличная дрянь! Боже ты мой милостивый! - воскликнула Сара
Гэмп, в гневе попирая ногами пол вместо отсутствующей миссис Приг. - И я еще
должна выслушивать от такой женщины то, что она говорит про миссис Гаррис!
- Не обращайте внимания, - сказал Джон. - Вы же знаете, что все это
неправда.
- Неправда! - воскликнула миссис Гэмп. - И еще какая неправда! Ведь я
же знаю, что она, моя милая, ждет меня в эту самую минуту, мистер Уэстлок, и
смотрит в окно на улицу, а на руках у нее маленький Томми Гаррис, который
зовет меня своей Гэмми, и правильно зовет, сохрани господь его пестрые ножки
(точь-в-точь кентерберийская ветчина, говорит его родной папаша, да так оно
и есть), с тех пор как я застала его, мистер Уэстлок, с красным вязаным
башмачком во рту; засунул его туда, играя, и уж захлебывается, бедный
птенчик; они посадили ребенка на полу в гостиной и ищут башмак по всему
дому, а он уж совсем задыхается! Ах, Бетси Приг, и показала же ты себя нынче
вечером! Ну, да уж больше я тебя и на порог не пущу, змея ползучая!
- А вы еще были всегда так добры к ней! - сочувственно заметил Джон.
- Вот это-то и обидно. Вот это мне всего больней, - отвечала миссис
Гэмп, машинально подставляя стакан Мартину, который его наполнил.
- Вы взяли ее в помощницы ходить за мистером Льюсомом! - сказал Джон. -
Приглашали ее себе в помощницы ходить за мистером Чаффи!
- Приглашала, да больше уж не приглашу! - отозвалась миссис Гэмп. -
Никогда Бетси Приг не будет моей компаньонкой, сэр!
- Нет, нет, - сказал Джон. - Никуда это не годится.
- Не годится, и никогда не годилось, сэр, - отвечала миссис Гэмп с
торжественностью, присущей известной степени опьянения. - Теперь, когда
марка, - под этим миссис Гэмп подразумевала маску, - сорвана с лица этой
твари, я думаю, что оно и вообще никогда не годилось. Бывают причины, мистер
Уэстлок, почему семейство держит что-нибудь в тайне, и когда имеешь дело
только с тем, кого знаешь, то и можешь на него положиться. Но кто же теперь
может положиться на Бетси Приг, после того что она говорила про миссис
Гаррис, сидя вот в этом самом кресле!
- Совершенно верно, - сказал Джон, - совершенно верно. Надеюсь, у вас
будет время подыскать себе другую помощницу, миссис Гэмп?
Негодование и чайник лишили миссис Гэмп способности понимать, что ей
говорят. Она глядела на Джона слезящимися глазами, шепча памятное имя,
которое оскорбила своими сомнениями Бетси Приг, - словно это был талисман
против всех земных печалей - и, как видно, уже ничего не соображала.
- Надеюсь, - повторил Джон, - у вас будет время найти другую помощницу.
- Времени мало, это верно, - отозвалась миссис Гэмп, возводя кверху
посоловелые глаза и сжимая руку мистера Уэстлока с материнской лаской. -
Завтра вечером, сэр, я обещала зайти к его друзьям. Мистер Чезлвит назначил
от девяти до десяти, сэр.
- От девяти до десяти, - сказал Джон, выразительно глядя на Мартина, -
а после того за мистером Чаффи будут как следует присматривать, не так ли?
- За ним и нужно присматривать как следует, будьте уверены, - возразила
миссис Гэмп с таинственным видом. - Не я одна счастливо избавилась от Бетси
Приг. Не понимала я этой женщины. Она не умеет держать под замочком то, что
знает.
- Не удержит под замком мистера Чаффи, вы думаете? - сказал Джон.
- Думаю? - возразила миссис Гэмп. - Тут и думать нечего!
Чисто сардонический характер этой реплики был усилен тем, что миссис
Гэмп медленно кивнула головой и еще более медленно поджала губы. Задремав на
минуту, она сразу же очнулась и прибавила чрезвычайно величественно:
- Но я задерживаю вас, джентльмены, а время дорого.
Под влиянием этой мысли, а также и чайника, который внушал ей, будто бы
ее посетители желают, чтобы она куда-то немедленно отправилась, и вместе с
тем хитро избегая упоминания предметов, которых она только что коснулась в
разговоре, миссис Гэмп встала, убрала чайник на обычное место, очень
торжественно заперла шкафчик и стала готовиться к нанесению
профессионального визита.
Приготовления эти были весьма несложны, так как не требовали ничего
другого, кроме протабаченного черного капора, протабаченной черной шали,
деревянных башмаков и неизбежного зонтика, без которого ей невозможно было
ни принимать младенцев, ни обмывать покойников. Облачившись во все эти
доспехи, миссис Гэмп возвратилась к креслу и, усевшись на него, объявила,
что она совсем готова.
- Большое все-таки счастье знать, что можешь принести пользу им,
бедняжкам, - заметила она. - Не всякий это может. Какие мучения им
приходится терпеть от Бетси Приг, просто ужас.
Закрыв при этих словах глаза от невыносимого сострадания к пациентам
Бетси Приг, она не открывала их, пока не уронила деревянный башмак. Ее сон
прерывался еще не раз, подобно легендарному сну монаха Бэкона *, сначала
падением второго деревянного башмака, потом падением зонтика. Зато,
избавившись от этих мешавших ей предметов, она безмятежно уснула.
Оба молодых человека переглянулись - положение было довольно забавное,
- и Мартин, с трудом удерживаясь от смеха, шепнул на ухо Джону Уэстлоку:
- Что же нам теперь делать?
- Оставаться здесь, - ответил он. Слышно было, как миссис Гэмп
пробормотала во сне: "Миссис Гаррис".
- Можете рассчитывать, - прошептал Джон, осторожно поглядывая на миссис
Гэмп, - что вам удастся допросить старика конторщика, хотя бы вам пришлось
поехать туда под видом самой миссис Гаррис. Во всяком случае, мы теперь
знаем достаточно, чтобы заставить ее делать по-нашему, - знаем благодаря
этой ссоре, которая подтверждает старую поговорку о том, что, когда
мошенники ссорятся, честным людям радость. Ну, Джонас Чезлвит, берегись
теперь! А старуха пускай себе спит сколько ей угодно. Придет время, мы
своего добьемся!
ГЛАВА L
повергает в изумление Тома Пинча и сообщает читателю, какими
признаниями Том обменялся со своей сестрой
На следующий вечер, перед чаем, Том с сестрой сидели, по обыкновению, у
себя, спокойно разговаривая о многих вещах, но только не об истории Льюсома
и ни о чем относящемся к ней; ибо Джон Уэстлок - поистине Джон был один из
самых заботливых людей на свете, невзирая на свою молодость, - настоятельно
посоветовал Тому пока что не рассказывать об этом сестре, чтобы не
беспокоить ее. "А я бы не хотел, Том, - прибавил он после некоторого
колебания, - омрачить ее счастливое личико или потревожить ее кроткое сердце
даже за все богатства и почести мира!" Поистине Джон отличался
необыкновенной добротой, до чрезвычайности даже. Если б Руфь была его
дочерью, говорил Том, и тогда он не мог бы проявить к ней больше внимания.
Но, хотя Том с сестрой были необыкновенно разговорчивы, они все же были
менее оживлены и веселы, чем всегда. Том не догадывался, что причиной этому
была Руфь, и приписывал все тому, что сам он настроен довольно невесело. Да
так оно и было, ибо самое легкое облачко на ясном небе ее души бросало свою
тень и на Тома.
А на душе у маленькой Руфи лежало облачко в этот вечер. Да,
действительно. Когда Том смотрел в другую сторону, ее ясные глаза, украдкой
останавливаясь на его лице, то сияли еще ярче обыкновенного, то
заволакивались слезой. Когда Том умолкал, глядя в окно на летний вечер, она
иногда делала торопливое движение, словно собираясь броситься ему на шею, а
потом вдруг останавливалась и, когда он оборачивался, улыбалась ему и весело
с ним заговаривала. Когда ей нужно было что-либо передать Тому или за
чем-нибудь подойти близко, она бабочкой порхала вокруг него и, застенчиво
касаясь его плеча, отстранялась с видимой неохотой, словно стремясь
показать, что у нее есть на сердце нечто такое, что в своей великой любви к
брату она хочет сказать ему, но никак не может собраться с духом.
Так они сидели вдвоем - она с работой, но не работая, а Том с книгой,
но не читая, когда в дверь постучался Мартин. Зная наперед, кто стучится,
Том пошел открывать дверь и вернулся в комнату вместе с Мартином. Том был
удивлен, потому что на его сердечное приветствие Мартин едва ответил ему.
Руфь также заметила в госте что-то странное и вопросительно посмотрела на
Тома, словно ища у него объяснения. Том покачал головой и с таким же
безмолвным недоумением посмотрел на Мартина.
Мартин не сел, но подошел к окну и стал глядеть на улицу. Минуту спустя
он повернул голову и хотел заговорить, и снова отвернулся к окну, так и не
заговорив.
- Что случилось, Мартин? - тревожно спросил Том. - Какие дурные вести
вы принесли?
- Ах, Том! - возразил Мартин с упреком. - Ваш притворный интерес к
тому, что со мной случилось, еще обиднее, чем ваше недостойное поведение.
- Мое недостойное поведение, Мартин! Мое... - Том не мог выговорить
больше ни слова.
- Как вы могли, Том, как могли вы допустить, чтобы я так горячо и
искренне благодарил вас за вашу дружбу, и не сказали, как подобает мужчине,
что вы покидаете меня? Разве это по-дружески? Разве это честно? Разве это
достойно вас - такого, каким вы были прежде, каким я вас знал, - вызывать
меня на откровенность, когда вы перешли к моим врагам? Ах, Том!
В его голосе слышалась такая горячая обида и в то же время столько
скорби о потере друга, в которого он верил, в нем выражалось столько былой
любви к Тому, столько печали и сожаления о его предполагаемой
непорядочности, что Том на минуту закрыл лицо руками,
...Закладка в соц.сетях
