Жанр: Драма
Долгий путь к чаепитию
...ебя шкуру и выдублю ее, ты
понимаешь?
- Ага, вы такая забавная, мисс сагиб. - И тут же: - Ой-ой, вы это не сделать, о
Господи, пожалуйста, не надо! - И он помчался вперед, хотя хлыст по-прежнему не доставал
до него.
Эдгар последовал совету дамы и взобрался на небольшой холм, на вершине которого
стоял дом с двумя входами, так что возникал вопрос, в какую дверь стучать. Эдгар выбрал
первую, к которой его привела извилистая тропинка, бежавшая вверх по холму. Ее тут же
открыла, к его ужасу, огромная змея (дверную ручку она, видимо, повернула хвостом).
- Шшшто нужжжно? - прошипела она.
На ней был старомодный чепец. Эдгар с дрожью подумал, не мать ли это Зверя
Рыкающего или, может быть, сам Зверь Рыкающий.
- Шшшто тебе? - прошипела змея опять. - Мальчик, ты теряешшшшшь время. Ты
разззззве впервые видишшшшь ззззмею?
- Извините, сударыня, - пролепетал Эдгар, - мне сказали, что здесь мне скажут, как
вернуться в школу, а оттуда домой, к чаю, мне так сказали.
- Сказали, скажут, - сварливо повторила змея. - Мальчик, я ничего не знаю о школах.
Я никогда не ходила в школу. Мне это было не нужно. Я и так знала всё, когда родилась. А
сейчас знаю больше, чем всё, ведь я старше, чем была тогда.
- Разве можно знать больше, чем всё, сударыня? - спросил Эдгар храбро, но вежливо.
- Ведь можно знать меньше, чем ничего, - сказала, нахмурившись, змея. - А ты,
насколько я себе представляю, знаешь меньше, чем ничего о... дай-ка подумать... вот, о
господине, который живет по соседству.
- Вы правы, сударыня, - ответил Эдгар, - если "меньше, чем ничего" значит то же
самое, что "ничего".
- Нет, это вовсе не то же ссссамое, - злобно прошипела змея. - И если ты
когда-нибудь ходил в школу (а почему ты сейчас не в школе - могла бы я спросить, но не
стану), то должен бы знать, что минус один меньше, чем ноль, а ноль - это и есть ничего. И
раз уж мы заговорили о числах, назови мне самое большое число. Это будет почти то же, что
всё.
- На это уйдет слишком много времени, - сказал Эдгар. - Когда я был совсем
маленький, я как-то летом взял с собой в кровать толстую тетрадь и попробовал написать самое
большое число. Но ничего у меня не получилось.
- Конечно, ничего у тебя не получилось, - огрызнулась змея. - И даже измарай ты
миллион биллионов триллионов квадриллионов квинтиллионов секстиллионов септиллионов
октиллионов нониллионов тетрадей, ты всё равно мог бы приписать еще одну цифру. А я, -
сказала змея, - я-ааааа могла бы приписать еще одну. И еще одну. И еще одну. Так что, как
видишь, я знаю больше, чем всё. Всего хорошшего. - И она захлопнула дверь головой.
Эта дискуссия не убедила Эдгара в правоте змеи, но ему не особенно хотелось опять
стучать в дверь, чтобы она вновь открылась (дискуссия то есть, но и дверь, конечно, тоже),
поскольку ему не нравилось раздраженное шипение змеи, и он чувствовал себя несколько
неуютно при мысли о большом пресмыкающемся, которое носит дамский чепец и обитает в
доме. И чем оно, вернее, она питается? Эдгар содрогнулся. Он подошел к соседней двери и
постучал, и на этот раз открыл приятный пожилой господин в костюме шекспировских времен
- камзоле, чулках и плоеном воротнике, - спросивший с улыбкой:
- Да?
- Мне посоветовали обратиться к вам, сэр, - сказал мальчик, - с вопросом, как
добраться домой.
- Прошу, прошу! - вскричал старик и повел Эдгара по пыльному коридору, забитому
картами и глобусами. - Я знаю дорогу куда угодно. - Эдгар вошел вслед за ним в большую
комнату, такую же пыльную, как коридор, и так же, как коридор, забитую картами и
глобусами. - Это мое, так сказать, предназначение в жизни, если можно так выразиться, так
что не волнуйся: скоро, образно говоря, все образуется, и я определю, куда тебе идти. Наверное,
сначала ты постучался в соседнюю дверь? - Он громко рассмеялся. - Все сначала идут, так
сказать, туда, и их конечно же ошарашивает встреча с мисс Лилит , как она себя называет. А
домик свой она называет Эдемской беседкой, премилое название. Я же, со своей стороны -
осмелюсь облечь это в такие слова, - зовусь Ричард Эдем.
- Значит, тут все эдемское и всех зовут Эдемами? - спросил Эдгар. - А меня зовут
Эдгаром.
- Эдгар, Эдгар, Эдгар, - проговорил старик. - О да, все вокруг, так сказать, несколько
эдемизировано, откуда, понимаешь ли, и название, если можно так выразиться. - Тут он стал
возиться со своими пыльными старинными картами, совершенно бесполезными, подумал
Эдгар, в наши дни: все они зияли белыми пятнами (которые называются TERRA INCOGNITA,
что означает неизвестная земля), и даже карта Англии была девственно белой к северу от
Лондона. На карте Америки густонаселенный штат Нью-Джерси пересекала надпись "Обитель
драконов".
- Я хочу вернуться в школу, а оттуда домой, к чаю, - сказал Эдгар, ища, куда бы сесть,
и находя только карты и глобусы. Ему всё еще очень хотелось пить. Чая, чая, чая, думал он не
переставая. Чашку душистого чая с молоком и сахаром. И немного печенья. И несколько
булочек. И ломтик хлеба с маслом. И баночку вишневого варенья.
- Насколько я себе представляю, ты, так сказать, очень хочешь пить. И может быть,
условно говоря, есть, - заметил мистер Эдем.
- Я все бы отдал, сэр, - ответил Эдгар, - я даже отдал бы больше, чем всё (тут он
вспомнил о мисс Лилит, змее), за чашку душистого чая.
- Чая?! - чуть не взвизгнул мистер Эдем. - Невозможно! Он необычайно дорог. Не
больше унции во всей стране, осмелюсь заявить, и, насколько я это себе представляю, весь его
прибрала к рукам Ее Величество королева, да продлятся, так сказать, ее дни. Солит его и ест,
если можно так выразиться, и никто не решается сказать ей, что это неправильно. - Он
покачал головой и грустно улыбнулся, после чего повернулся к квадратному отверстию в стене
размером с маленькую картинку и испустил громкий крик. - Мария! - завопил он. - Мария,
Мария - выражаясь точно, коротко и ясно! - И он подмигнул Эдгару.
- Да, сэрр, ваша честь, - раздался голосок из отверстия. - Чего-чего изволите, сэрр,
отвлекая меня от углубленных занятий замком Рэкрент?
- Много о себе, знаешь ли, так сказать, воображает, - сказал мистер Эдем. - Была в
Америке и называет себя пионеркой. Встречалась с Эдгаром Хантли . - Он пристально
посмотрел на Эдгара и спросил: - Ты, случайно, не он самый? Но нет, ты слишком, да будет
мне позволено так выразиться, молод, да и на пион совершенно не похож. Конечно, простой
здравый смысл подсказывает нам, что она не могла быть там, где, по ее речам, была - в
Калифорнии, на Диком Западе и так далее, - потому что их еще просто нет на карте!
Посмотри, так сказать, сам. - И действительно, кроме кусочка северо-восточного побережья,
Америки на его картах почти не было. - Мария, - опять позвал мистер Эдем. - Принеси
поесть и попить этому, так сказать, молодому джентльмену.
- О, сэрр, - откликнулся голос, - я как раз углубилась в любовный треугольник
Фрэнка, Гарри и Люси. Но сейчас же приду и принесу то, что подобает принести такому, как
он, кем бы он ни был, спаси нас, Господи, и благослови.
- Хорошо, - отозвался мистер Эдем. - Так вот, думаю, лучшей дорогой домой, которая
есть, как бы поточнее выразиться, главнейший и первейший предмет твоих упований, будет
дорога через Ньюфаундленд и Вест-Индию. Да-да-да. - И, совершенно поглощенный своим
занятием, он стал мерить пыльным циркулем расстояния на большом глобусе. В это время из
дыры в стене показалась чрезвычайно крупная мышь и проговорила:
- Ах, сэрр, какая жалость, в доме нет ничего, кроме карт и глобусов, кои удобно и
приятно грызть таким, как мы, сэрр, но кои не послужат пищею, алкаемой сим юношей. - У
мыши были усы, которые придавали ей очень деловой вид, и юбочка.
- Что ж, - сказал мистер Эдем, - я ничем не могу услужить тебе, так сказать, кроме как
песней, но песня, возможно, исцелит жажду, образно говоря, а Мария подхватит припев.
- Но я занята нравоучительными повестями и белиндами , сэрр, - возразила мышь
отнюдь не писклявым голосом.
- Делай, как сказано, Мария, - прикрикнул на нее мистер Эдем, - и не важничай по
поводу твоих пионерских дней в местах, которых пока еще не существует. - И он пробормотал
себе под нос: - Прямо, так сказать, Эдгар Хантли.
И тонко запел, хотя голос у него и без того был высокий и дрожащий:
Смело воду пей изо всех морей,
Если соль сперва удалишь,
Ибо хоть с нею и сыр вкусней,
И бобы, и горошек, и сельдерей,
Все мясное, съестное вкуснее с ней, -
Жажду ею не утолишь!
Потом наступила тишина, и мистер Эдем сказал:
- Давай, Мария, подхватывай припев.
Но мышь возразила:
- Ах, сэрр, при мыслях о сыре мое сердце буквально разрывается на куски!
- Не думай о сыре. Припев, Мария, так сказать, припев.
И они запели вместе:
Ты любишь соль? - люби, изволь,
Но жажду ей не утолишь.
Мистер Эдем опять запел соло:
И вкусил я вод всех морей, и вот,
Мой живот, опять ты болишь;
Я на север плавал, где всюду лед,
И на юг, где морская свинья живет,
И на запад, где скот и поет койот, -
Все, поверь уж, один результат дает:
Жажду ею не утолишь!
Затем прозвучал припев (а Эдгара все сильнее и сильнее мучила жажда):
Я соль пою, любовь мою,
Но жажду ей не утолишь.
По виду мистера Эдема и мыши Марии легко было догадаться, что они ожидали
аплодисментов, которыми Эдгар и разразился. В ответ мистер Эдем раскланялся на очень
старинный манер и промолвил:
- Думаю, Эдембург - самое место для него. Что скажешь, Мария?
- О, конечно, сэрр, вы прямо говорите моими словами. Это место для него, для него,
конечно, тут и толковать не о чем.
- А как туда попасть, сэр? - спросил Эдгар.
Мистера Эдема этот вопрос, по-видимому, смутил. Он ответил:
- Э-э, я там, честно говоря, не был, позволю себе объясниться таким образом, у меня
ведь тут столько, как говорится, работы, да и, признаюсь тебе, я не смог его найти ни на одной
карте. Но Мария вот говорит, что он, так сказать, существует.
- О, безусловно, сэрр, существует, и это отменнейшее место из всех, что когда-либо
стояли на двух ногах.
- Ты же говорила, так сказать, на четырех, - нахмурился мистер Эдем.
- Что две, что четыре, всё одно, - возразила Мария.
- Нет, не одно, как я многократно, если можно так выразиться, доводил до твоего
сведения, - сказал мистер Эдем, еще больше мрачнея.
- Ах, всё зависит от точки зрения, сэрр.
- Нет, не зависит, осмелюсь утверждать.
- Вы простите мне это замечание, сэрр, но все же зависит.
Эдгар видел, что назревает довольно скучный спор, и начал прощаться. Он вежливо
поклонился и мыши, и старику и произнес:
- Спасибо, вы мне очень помогли! - Слова, оставшиеся незамеченными.
Мистер Эдем и его служанка уже бросали друг в друга пыльными картами, причем у
Марии, несмотря на сравнительно скромные размеры, получалось совсем неплохо. В комнате
поднялась пыль столбом.
Эдгар спустился с холма и увидел в облаке - на этот раз дорожной - пыли всадника в
изящных доспехах и королевской короне, гарцующего во главе маленького войска. От пыли все
энергично кашляли.
- Avant, mes amis! - воскликнул всадник, как решил Эдгар, французский король.
- Moi, Генрих IV Французский, сражусь с lui, Людовиком XIV Французским. Как
осмелился он сделать то, что сделал?! Avant, a la victoire!
Эдгар, который теперь шел по дороге, спросил у маленького солдата, кашлявшего от
поднимаемой пыли:
- А что он сделал?
- Moi, - ответил солдат, - je ne parle pas francais .
- Но я говорил по-английски! - возразил Эдгар.
- Твоя правда, - раскашлесмеялся маленький солдат. - Я в последнее время всё путаю:
сегодня дерешься за немцев, завтра за бельгийцев, на выходных - вполне может быть - за
испанцев, - просто голова кругом идет. Так о чем ты говорил?
- За что идет война?
- Ich verstehe kein Deutsch .
- Но я же говорю по-английски!
- Твоя правда, твоя правда. По мне, лучше не знать, за что воюешь, ведь тебе, может,
совсем и не хочется за это воевать, а если не воевать, где добудешь себе хлеб с маслом, а? Не
говоря уж о большой кружке вкусного чая с молоком и сахаром.
- Я бы что угодно за нее отдал! - воскликнул Эдгар.
- А как же! - ответил солдат. - Но там, куда мы идем, скорее всего, будет вино.
- Разговорчики в строю! - Эдгара и маленького солдата стал пихать сержант в
запыленном мундире и с огромными щетинистыми усами. - Эй, парень, где твой барабан? Ты
должен идти впереди, за несколько шагов до скакуна Его Священного Величества, и бить со
всей мочи, чтобы парни шагали в ногу.
- Но я не из вашего войска, - ответил Эдгар. - И буду очень признателен, если вы
перестанете меня так толкать.
- Не толкнуть ли тебя по-другому, а? - рявкнул сержант. - А ведь я могу, парень,
ей-Богу, могу. Выметайся отсюда, раз у тебя кишка тонка, чтобы сражаться за правое дело.
Запевай! - заорал он. - Запевайте вы, идолопоклонники несчастные, и взбодрите свои
трусливые сердца!
Все солдаты тут же запели, не исключая и Его Священного Величества, хотя некоторые
слишком кашляли от пыли, чтобы из всего этого вышло что-нибудь по-настоящему
музыкальное:
Хотим свободы веры!
Пора оставить страх:
Нельзя нас больше мучить
И жарить на кострах!
Хотим мы - ходим в церковь,
Хотим - в пивной сидим,
И в пятницу жаркое,
А не бобы едим!
Эдгар подождал, пока они, маршируя, исчезнут в облаке пыли, а сам пошел в обратную
сторону, ибо был уверен, что они не могли идти в Эдембург. Он был уверен, что в Эдембурге
правил не король Людовик XIV Французский. Уж в этом-то Эдгар нисколько не сомневался.
Глава 3
ДОРОГА В ЭДЕМБУРГ
Дорога в Эдембург была очень долгая, и по пути Эдгар видел мало любопытного. С одной
стороны тянулись луга, где паслись коровы, с другой вдоль дороги бежал ручей, где плескались
рыбки. Коровы умели петь. Эдгар подивился, что кто-то не пожалел времени на их обучение,
тем более что пели они не особенно мелодично. Главной их песней была та, что называется
"Моя страна, тебя..." , если вы американец, и "Боже, храни королеву" (или "короля", если на
троне оказывается король; в нашем же случае, поскольку я рассказываю историю Эдгара, мы
имеем королеву - благослови ее, Господи, - сияющую красотой и блистающую умом: Ее
Величество - благослови ее, Господи, и спаси - Эдит I - продли, Господи, ее дни - с шеей
столь длинной и белоснежной - да охранят ее небеса, - что иногда Ее Величество называют
- с подобающим, всеобъемлющим и верноподданнейшим почтением - Эдит Лебединая Шея),
если вы британец. Коровы, разумеется, не могли осилить слова ни того, ни другого варианта, но
мотив у них получался: каждая брала по ноте. Сначала одна корова мычала первую ноту, потом
повторяла ее (первая и вторая ноты совпадают), затем наступала долгая пауза, которая
продолжалась до тех пор, пока другая корова постепенно не приходила к осознанию того факта,
что ей пора вступать, и тогда она мычала третью ноту. Таким образом, на исполнение
фрагмента "Моя стра..." (или "Боже, хра...") уходило в среднем три минуты, от чего вся
процедура становилась очень скучной. Но у коров появлялось какое-то занятие, кроме жевания
травы и производства молока, так что, может быть, на самом деле это и не было совсем уж
пустой тратой времени. Коровы исполняли и другую, гораздо более сложную песню -
"Погляди как пляшет суслик" . В их трактовке она звучала как похоронный марш для
безногих.
Рыбки в ручье, бежавшем справа, отличались большей живостью. Они выпрыгивали из
воды, ловя мух, которых они всех знали по именам, но ни одну не могли поймать. Их это
нисколько не огорчало, и Эдгар слышал, как они весело щебетали: "Вон Фрэнк Джефри -
опять промашка" - "Гарри Броуэм всегда успевает увернуться" - "Сид Смит больно
прыткий, благослови его, Господи". Одна старая рыбина, которая прыгала неуклюже и кряхтя,
словно страдала рыбьим ревматизмом, все время ворчала:
- Приведите констебля! Дубинки на них нет! - Но другие не обращали на нее никакого
внимания.
Это были очень красивые серебристые рыбки с головками, мерцавшими золотом; одна из
них учтиво приветствовала Эдгара:
- Путешествуешь, как вижу, посуху и на ногах. Набирайся мудрости, мальчик мой,
постигни суть вещей: всё - в воде.
Эдгар помахал им, улыбаясь сухим ртом, но сразу же забыл и о рыбках, и о коровах, когда
приблизился к киоску на обочине, где продавались прохладительные напитки.
Над киоском, защищенным от солнца огромным разноцветным навесом, развевался флаг с
надписью: ПРОМОЧИ ПЕРЕСОХШЕЕ ГОРЛО ШИПУЧИМИ ГАЗИРОВАННЫМИ
НАПИТКАМИ ЭДВИНА! Подойдя к киоску, Эдгар обнаружил, что продавец растянулся на
прилавке и храпит без задних ног. Это был, заметил Эдгар с любопытством, большой
пятнистый пес в штанах невообразимого покроя, с длинной мордой, которой он сердито дергал
во сне. Эдгар воспользовался его бессознательным состоянием, не чтобы - Боже упаси! -
украсть, но чтобы посмотреть. Ни один из напитков - холодных на ощупь, несмотря на жаркое
солнце и отсутствие льда, - не был ему знаком. Клубничный сок из отборных клубней,
розеттиада, джимиджечный напиток - ни один из них ему раньше не встречался. Он взял в
руки восхитительно прохладную бутылку "Несравненного и никоим образом не подражаемого
Вальтер-Скоттового шотландского виски с содовой" и вдруг услышал рычание:
- Попался, а, ррррр?
- Я не крал, я смотрел, - ответил Эдгар. Пес продолжал рычать и морщить нос, не
двигаясь с места, полагая, очевидно, что для Эдгара и этого будет достаточно. - Я хотел бы
чего-нибудь выпить, если можно. Мне ужасно хочется пить.
- Сколько у тебя денег, ррррр?
Эдгар вынул свою крошечную монетку, которую он с трудом отыскал среди кусочков
мела, ластиков, обрывков бечевки, хлебных крошек и муравьиных личинок.
- Вот, - сказал он наконец. - Один ватек.
Пес рассмеерычался:
- Ха-ха-ха-рррр-ха-ха-ха-р-р-р-ра-ха-ха. Немного же ты получишь от меня, Его
Величества короля Эдвина, рррр. В Hopтумбрии , откуда я родом, у нас с теми, кто платит
ватеками, разговор короткий. Клади его на прилавок рядом с моей задней левой лапой и возьми
себе крошечную бутылочку динамичного прыгосока О'Гордон, рррр. Она с лицом на этикетке.
Эдгар положил монету, куда было велено, и стал искать бутылочку. Он никак не мог
найти ее, пока из сверкающей шеренги странных напитков не раздался голос:
- Меня ищешь?
Эдгар вытянул руку, ища глазами владельца голоса, а тот говорил:
- Горячо, горячо, холодно, теперь очень холодно, теперь ты на Аляске, теперь ты на
Северном полюсе, теплее, теплее, вот ты и на экваторе, а вот и я, вот и я, ах!
Бутылочка и в самом деле была крошечная, и Эдгар не мог разглядеть лицо на этикетке -
вроде бы мужское, веселое и чернобородое. Оно было во много-много раз меньше, чем головка
королевы Эдит (благослови ее, Господи) на почтовой марке из кукольного домика. Голос,
однако, был четкий и мелодичный:
- Сними меня с полки, мальчик. Давай. Я очень полезный или очень вредный, в
зависимости от того, как ты себя чувствуешь.
Напитка, казалось, было слишком мало, чтобы утолить жажду, и Эдгару не понравилось
слово "вредный". Он тем не менее вытянул крошечную пробочку зубами, тут же проглотил ее
(она была слишком крошечная, чтобы ею подавиться) и втянул в себя крошечную порцию
напитка. Трудно было определить его вкус, но чем-то он напоминал холодный-холодный лед со
смородиной, изюмом, цукатами, шоколадом, ванилью, мускатным орехом и пережаренной
свиной лопаткой. В тот же миг жажда ослабла. Лицо на этикетке стало неподвижным и
безмолвным, зато пес, называющий себя королем Эдвином Нортумбрским, наблюдавший за
Эдгаром все это время и нежно рычавший себе под нос, вдруг рявкнул.
- Что случилось? - спросил Эдгар. - Я сделал что-нибудь не так?
- Гав-гав-гав, - или что-то в этом роде ответил король Эдвин. - Я сказал возьми, а не
пей.
- Но это ведь одно и то же. Когда говорят "возьми пирога", то предлагают его съесть. К
тому же, когда я начал пить, вы меня не остановили.
- А мне, гав-гав, хотелось узнать, где предел твоей наглости. У нас в Нортумбрии, скажу
я тебе, был бы с тобой разговор короткий. И "возьми пирога" значит "ешь", а не "пей". А ты
выпил эту штуковину, гав-гав, ррррррр.
- Но, - возразил Эдгар, - "возьми книгу с полки" тоже ведь не значит "съешь ее"!
- С чего ты это взял? В Нортумбрии, где я одно время был королем, мы, бывало, глотали
книги. Уж я-то знаю, я сам их проглотил немало, ррррр. Но не об этом речь.
- Вы хотите сказать, - спросил Эдгар, уже злясь, - что ту бутылочку мне нужно было
съесть, а не выпить? Но это смешно!
- Я буду решать, что смешно, а что не смешно, потому что я - король Эдвин. Делай, что
говорят, ррррр-гав!
- Съесть бутылку?! - воскликнул Эдгар.
- Нет, нет, рррррр-гав! Читай!
Эдгар пожал плечами: пес явно был не в себе. Он хотел было сказать, что на этикетке
читать нечего, если, конечно, не считать чернобородого личика, но сообразил, что
бессмысленно спорить с безумным псом, который считает себя королем Эдвином
Нортумбрским. Эдгар взглянул на этикетку и - не так уж на самом деле и удивившись -
обнаружил стихи, написанные четко, красиво и очень разборчиво. Он стал читать их вслух, и
пес мурлыкающе заурчал, словно у него в предках были кошки, - он, очевидно, любил, когда
ему читали:
Изобретатель Эдисон
Был знаменитый человек.
Узнайте все, что сделал он
И как прославился навек.
Еще до Белла Эдисон
О телефонах видел сон.
Всего лишь в двадцать девять лет
Фонограф свету он явил;
Одни смеялись: "Это бред!",
Других он сильно удивил.
Электролампу изобрел
Он очень скоро: в тридцать два,
Чем славу громкую обрел,
Весьма заслуженно. Едва
Был создан фотоаппарат,
Его улучшил во сто крат
Изобретатель Эдисон:
Кино, шутя, придумал он.
- Знаменитый человек, - сказал король Эдвин, - рррррмуррррр. А живи он у нас в
Нортумбрии, и не такие чудеса бы совершил. Ну, парень, можешь продолжать свой путь в мой
великий город Эдембург.
- Ваш? - удивленно спросил Эдгар.
- Да, рррр, да, его назвали в мою честь. На самом деле он называется Эдвин-ррррр, но
они ошиблись, когда записывали. Я не стал их поправлять: день был очень холодный, все
подходили ко мне и говорили: "Эдвин, бррррр", так что я их понимаю.
Пес опять громко захрапел, а Эдгар с новыми силами продолжал свое путешествие. Ему
еще предстояло преодолеть несколько миль (или километров - конечно, километров больше,
чем миль). Через некоторое время он подошел к большой качавшейся над дорогой вывеске,
подвешенной на двух столбах, которые блаженно долбили дятлы. Вывеска гласила:
НЕСКОЛЬКО МИЛЬ ДО ЭДЕМБУРГА. НЕСКОЛЬКО 1,609 КИЛОМЕТРОВ ДО НЕГО
ЖЕ. НО ОН ТОГО СТОИТ!
Эдгару улыбнулась удача: прямо перед ним остановился в облаке пыли, музыкально гудя
во все свои рожки, какой-то фургон. Когда пыль рассеялась, Эдгар увидел, что по фургону
тянется надпись: ЭДЕМБУРГСКОЕ РЕВЮ . Эдгар подбежал - дверь у водителя уже была
открыта - и с изъявлениями искренней благодарности забрался внутрь; там оказалось полно
человечков, которые радостно приветствовали его. Когда Эдгар отыскал себе место - а ему
пришлось для этого передвинуть деревянный ящик с надписью "Лучшая тресковая копченка" и
охранявшего этот ящик тяжелого полосатого кота, - эти человечки с большой охотой стали
объяснять ему, что такое Эдембургское Ревю. Эдембургским Ревю, сказали они, были они сами.
Они плясали, разыгрывали смешные сценки и скетчи, а один из них, представившийся Томми
Карлейлем , специализировался на перевоплощениях. Это был маленький печальный
человечек, который сильно картавил и постоянно приговаривал: "О-о да, так-то вот".
- Что это за перевоплощения? - поинтересовался Эдгар.
- О-о да. Вот коголь Эдуагд I Английский. - (Эдгар подумал: "О нет, только не эти
ужасные англосаксонские короли", но тут вспомнил, что Эдуард I не был англосаксом.) Томми
Карлейль придал своему лицу выражение высокомерной величественности. Затем он
продолжал: - А тепегь - Эдуагд П. - Выражение лица не изменилось. - А тепегь - Эдуагд
III. - Все то же высокомерно-величественное лицо.
Эдгар спросил:
- Эдуарды Английские - это все, чем вы занимаетесь?
- О-о-о, - сказал Томми Карлейль, - их так много! Девять, по моим подсчетам.
- Нет, конечно же восемь, - сказал Эдгар. - Эдуард VIII был последним. Он правил
меньше года. С тех пор Эдуардов точно не было.
- О ты, жалкая звегушка, - сказал Томми Карлейль, - ничего-то ты не знаешь. Эдуагд
IX - о да, был такой монарх, хоть и пгезгенный сакс .
И он придал своему лицу выражение высокомерной величественности. Вся труппа бурно
зааплодировала, так что и Эдгар невольно присоединился, а Томми Карлейль печально
раскланялся.
- Нигде, кроме как у Томми, - сказал человечек с тяжелой сумкой на коленях, который
представился мистером Гладстоном . - Его всегда горячо принимают в Эдембурге.
- А вы что делаете, сэр? - спросил Эдгар.
- Играю на черных клавишах, - моргнул мистер Гладстон. - А старина Том Маколей
- он сидит вон там - играет на белых.
Человечек, к которому относились эти слова, курил большую трубку, вонявшую жженой
бумагой. Он закивал, подтверждая, что так оно и есть.
- Одновременно? - спросил Эдгар.
- Ну да, - ответил мистер Гладстон. - Конечно, иногда мы немного путаемся. Но раз
есть и черные, и белые, нужно играть на всех, зачем за них иначе платить? Так, Том?
- Так, так, Билл, - кивнул мистер Маколей. У него из трубки выпал кусочек горящей
бумаги и опустился на кота, который даже не успел этого заметить - он тут же сгорел
(кусочек, а не кот).
- Но это, должно быть, звучит - как бы сказать - довольно ужасно, - предположил
Эдгар.
Мистер Гладстон улыбнулся.
- Так они и говорят, - сказал он. - Что показывает их невежество в этом вопросе.
Необразованные, вот в чем их беда. Так, Том?
- Так, так, Билл.
- К этой музыке следует приучать с детства, - сказал мистер Гладстон. Он достал из
кармана газету и хмуро принялся за первую страницу. Газета была по меньшей мере столетней
давности. Старичок примерно такого же возраста, сгорбленный, с негнущимися руками и
ногами, но сказавший, что он танцовщик (и что зовут его сэр Дж.
...Закладка в соц.сетях
